Льдинка

В тот день парни благополучно добрались до дома Петрова, легко и трепетно поцеловавшись на прощание в тени деревьев. Зайдя домой, Антон спешно разделся, поздоровался с матерью и опрометью бросился в свою комнату, запирая за собой дверь. Щеки парня горели от смущения, глаза были широко раскрыты, дыхание вырывалось рваными вдохами. Присев на кровать, Антон закрыл лицо ладонями, заваливаясь на бок. Неужели... Неужели это произошло?.. Не может быть, это абсурд, это... Это ведь совершенно невозможно! Парень от чего-то паниковал. Не сказать, что он боялся неизвестности перед абсолютно новыми для него отношениями, просто... Некая тревога всё же скручивала его внутренности, заставляя содрогаться от навязчивых мыслей о "неправильности" своих действий. На самом деле Петров практически не задумывался об этом раньше. Его не особо волновал тот факт, что он вдруг испытал влечение к парню, он был ослеплён интересом и в принципе был счастлив испытать это чувство хоть к кому-то. Уже позже, когда он копнул глубже в себя, парень выяснил множество новых подробностей, которых раньше настойчиво избегал. Когда действительно обыкновенная заинтересованность, хоть и очень сильная, переросла в настоящую влюблённость, Антон забеспокоился. Испытывал ли он когда-нибудь настоящую любовь к кому-то? Что-ж, симпатии в его жизни конечно же случались. Его привлекали хрупкие девочки, которые нуждались в защите и поддержке, которыми было легко руководить, а они и рады были пассивно находится под чужим контролем. А ведь Рома изначально тоже показался таким. В ту, самую первую стычку, когда Антон не сумел сдержать свой язык за зубами Пятифан растерялся, остолбенел, испугался. Он не сказал Петрову в ответ практически ничего, лишь бессильно ретировался и его можно было понять. Сейчас парень по настоящему жалел, что стал сподвижником стольких страданий для Ромы. Пока они не затрагивали эту тему, но Антон помнил красные глаза Пятифана, когда пришёл к нему домой в тот день. Он помнил опустошённый взгляд, слёзы от бессилия, беспорядочные удары, его тихие слова горечи. Антон знал, что Роме пришлось гораздо, во сто крат тяжелее, чем ему. Потому что таким был Пятифан. Для него подобные события в жизни были сродни апокалипсису, который разрушал всё, что было воздвигнуто им ранее. Все понятия, все жизненные устои, вся та чушь, которой он непоколебимо следовал, на которую опирался, во мгновение ока становилась пустым местом, на самом деле ничего не значащим. Петров не знал на сколько сильно сломал Рому, но у него сформировалась чёткая уверенность в том, что теперь он не имеет права отступать. Антон не может струсить сейчас, не может отказаться от Ромы, не может ещё сильнее покалечить его. Антон изменился. Теперь, ему не плевать. Теперь, он сделает всё возможное, чтобы Пятифан наконец-то почувствовал облегчение и стабильность. Мысли о Роме теперь не тревожили, доставляя лишь приятное чувство наполненности в сердце. Антон переоделся и, решив не спускаться на ужин, сел за рабочий стол. Уроки делать не очень хотелось, тем более задавали в последнее время удивительно мало, поэтому руки парня сами потянулись к большому альбому, на половину заполненному рисунками. Открыв чистую страницу, Антон наметил несколько первоначальных линий и вот, на бумаге стал вырисовываться всё более отчётливый человеческий образ. Образ Пятифана. Вот задумчивый взгляд серых глаз, густые, на этот раз расслабленные, брови, пухловатые губы, растрёпанные тёмные волосы... Тот Рома, который так сильно нравился Петрову, Рома, который сумел влюбить в себя не прикладывая к этому совершенно никаких усилий, который привлекал просто своей сутью. Петров улыбнулся, добавляя в рисунок всё больше мелких подробностей. Спустя десять минут на Антона меланхолично смотрел опёршийся на руку Пятифан. Завтра Петров отдаст этот рисунок Роме, улыбнётся его наверняка бурной ответной реакции и попросит взамен один малюсенький поцелуй. Ведь именно так ведут себя влюблённые, верно? *** Возвращаясь домой, Рома не переставал счастливо улыбаться, раз за разом прокручивая случившееся. Да, пожалуй он никогда не мог бы даже представить себе столь радужный исход их с Петровым необычных отношений. Как ни покрути, шанс того, что Антон всё-таки окажется ответно влюблён в Пятифана в понимании Ромы был крайне мал и то, как всё получилось в итоге... Да, возвращаясь к вопросу, "а стоило ли оно того?", положительный ответ напрашивался сам собой. Конечно, Рома старался не загадывать наперёд, ведь не известно чем обернуться парням эти отношения в будущем, но прямо сейчас Пятифан был счастлив настолько, что казалось, будто сейчас его разорвёт на части от переполняющей тело радости. Он шёл по той же дороге, ненадолго останавливаясь на том самом месте, где он начали встречаться. Как же непривычно это ощущается... Антон... теперь его парень... Как же слащаво звучит, Рому даже немного передёрнуло, но... эта мысль как-то грела и обнадёживала. Хоть Антон и был очень странным малым со множеством тараканов в голове, Роме почему-то хотелось довериться ему. Хотелось, чтобы рядом с ним он чувствовал себя в безопасности, выключал свой режим обороны и становился обычным Антоном, который тоже смущается, тоже боится и в принципе обладает всеми качествами, присущими людям. Не останавливаясь на долго из-за усилившегося снегопада, грозящего замести всё на своём пути, Рома поспешил домой. Кожаная куртка практически не грела, пропуская морозный воздух под одежду, позволяя снегу просачиваться и неприятно таять за шиворотом, но Рома не обращал на это внимания, не чувствую холода. Его тело горело, глаза сверкали и парень мог поклясться, что сейчас он был самым счастливым человеком на планете. *** С того разговора прошла неделя. В школе парни не спешили афишировать свои взаимоотношения, предпочитая, чтобы одноклассники были в счастливом неведении о том, что ребята подружились. Время от времени Антон, Рома и Бяша разговаривали на переменах, обсуждая всё на свете. Бурят произвёл на Петрова самое положительное впечатление. Он оказался смышлёным парнишкой со смешным чувством юмора и стойкими взглядами на жизнь, которые иногда не пересекались с видением мира Ромы. С первого взгляда он мог показаться шестёркой Пятифана, который слепо следует за ним по пятам, но это было совершенно не так. Бяша был лучшим другом Ромы и это правда, они вместе выросли и были очень близки друг для друга, но не смотря на это Бяша был самостоятельным парнем, который часто не соглашался со своим другом и железно отстаивал свою позицию. После парочки дискуссий с ним, Петров очень зауважал парня, кардинально меняя своё мнение на счёт него. В целом школьные дни не слишком отличались от прежних. Разве что иногда на больших переменах Антон с Ромой сбегали на школьную крышу, где курили, болтали, а иногда даже целовались на морозе, прижимаясь друг к другу всем телом. Рома любил гладить волосы Антона, перебирать их прядки между пальцев, прижиматься к ним лицом, вдыхать их приятный запах... Когда они были наедине он мягко обнимал парня, кладя подбородок на его плечо. В такие моменты Петров зарывался руками в волосы Пятифана, массируя его голову. Роме это очень нравилось. Так проходили день за днём. Тревога Ромы постепенно утихла, не оставив за собой и следа. В груди стабильно поселились тепло и приятный трепет. Давно Пятифан не чувствовал себя на столько хорошо. Антон стал для него чем-то вроде успокоительного. Рядом с ним все страхи исчезали, тоска уходила на дальний план и ещё долго не напоминала о себе. Исчезли его былые безразличие и отстранённость, Антон изменился и преобразился до неузнаваемости. Сейчас он с увлечением делился с Пятифаном всеми своими мыслями, заигрывал с ним, заливисто смеялся с Ромкиных тупых шуток, первым лез обниматься и целовал со жгучим остервенением, прикусывая губы и слегка царапая шею. Рома плавился под Антоном, всеми фибрами души наслаждаясь любым их взаимодействием. Обычно он всегда был тем, кто ведёт и проявляет инициативу, но испытывать чужой напор на себе, поддаваться действиям Петрова было непередаваемо... Каждый раз хотелось испытать на себе всё больше и больше, доставить в ответ удовольствие, чтобы Антон понял, насколько хорошо может быть. В пятницу следующей недели Антон отпросился к Роме под предлогом совместного проекта по обществознанию. После уроков парни не стали долго задерживаться в школе и, поспешно распрощавшись с Бяшей, направились к Пятифану. Мама Ромы каждый день возвращалась с работы поздно, часов в восемь вечера, поэтому времени на "проект" у них было предостаточно. Зайдя в холодный, не протопленный дом, ребята сняли с себя верхнюю одежду и в неловком молчании направились в комнату Ромы. Антон не знал куда деть свои руки и как себя вести. Они с Ромой уже обговорили, ради чего сегодня собрались и чем собираются заниматься, но даже не смотря на этой Петров был ужасно смущён. Ну конечно! Не каждый же день ему приходится отпрашиваться домой к парню ради того, чтобы потрахаться. Рома тоже выглядел нервным. Он резковато присел на кровать и уставился на Антона, который так и остался стоять на пороге комнаты. - Тох, да не ссы ты, - начал Пятифан, поднимаясь со своего места и, подойдя к парню, взял его за руку. - Мы же не будем прям сразу в жопу долбиться... Для этого как-то рановато, не находишься? - Рома неловко хохотнул, не отрывая от Антона взгляда. - Просто... давай попробуем что-то... более серьёзное. Ты конечно уже дрочил мне, но я тебе нет. Я... - парень неловко опустил глаза, сжимая руку Антона сильнее, - Я хочу это исправить. Антон ошеломлённо глядел на Пятифана не в силах выдавить из себя ни звука. Смущение перешло за рамки разумного, лишая дара речи и окрашивая лицо парня в красный. Он открыл рот и тут же прикрыл лицо свободной ладонью, роняя на пол свой рюкзак. - Л-ладно... - тихо произнёс Петров, сжимая ладонь Ромы в ответ. На это Пятифан облегчённо выдохнул и мягко притянул Антона к себе, отнимая руку от его лица. - Ты красивый, Тош, - завороженно проговорил Рома, прикасаясь к щеке парня кончиками пальцев, обводя ими по контору лица. - Такой красивый, что умереть можно. - Не надо умирать, ты мне ещё живым нужен, - Петров обхватил ладонями лицо Ромы, заставляя его смотреть прямо в глаза. - Да, помирать пока рано, - согласился Пятифан, первым потянувшись за поцелуем.- Кто ещё дрочить тебе будет, как не я. Прильнув к губам Антона, парень блаженно выдохнул, прижимаясь к телу одноклассника всем корпусом. Слегка покачиваясь, стараясь не разорвать поцелуй, парни маленькими шажками дошли до кровати и рухнули на неё, сминая своими телами аккуратно застеленное покрывало. Оказавшись сверху, Антон попытался перехватить инициативу, потираясь пахом о промежность Пятифана, но Рома предотвратил все поступательные движения, меняясь с парнем местами. - Не-ет, заяц, сегодня ты будешь тихонько лежать и постанывать подо мной, - облизнулся Рома, вновь целуя Петрова. На этот раз поцелуй получился гораздо более жарким и чувственным. Парни жадно льнули друг друга, углубляя поцелуи до невозможности. Антон по привычке схватил Рому за волосы, крепко сжимая их на затылке. Рома немедленно замычал в поцелуй, случайно толкаясь бёдрами вперёд. По счастливой случайности он попал именно по тому месту, выбиваясь из обоих рваные вздохи. На мгновение они замерли. Рома снова толкнулся, тут же тихо всхлипнув от внезапной вспышки удовольствия. Антон лежал, наблюдая за действиями Пятифана, не пытаясь вмешаться. Он получал колоссальное удовольствие от каждого неумелого действия со стороны Ромы. Ему нравилось смотреть на него, его сознание плыло и в голове оставалась только мутная дымка желания и удовольствия. Спустя несколько мгновений Пятифан поменял их положение. Теперь они сидели друг напротив друга, соприкасаясь коленками. Он отрывисто и мокро поцеловал Петрова, после чего стянул с него штаны вместе с трусами. Антон завороженно смотрел на Рому мутными от возбуждения глазами. Его губы блестели от слюны, а очки покосились. Его щеки и уши горели, волосы растрепались, таким очаровательным Антон не выглядел ещё никогда. Пятифан довольно улыбнулся, снимая и с себя не нужную одежду. Он придвинулся к однокласснику вплотную, обвивая его туловище ногами. Теперь их члены соприкасались и тёрлись друг о друга при малейшем движение. Антон вздрогнул, опустил взгляд вниз и закусил губу. Он опустил правую руку, обхватывая оба ствола сразу, совершая первые движения от основания и до конца, задерживаясь на головках. Рома рвано выдохнул, прижимаясь к Петрову ещё ближе. Он повторил за Антоном и обхватил ладонью его пальцы, сжимая члены крепче, задавая ритмичный темп. Петров сдавленно простонал, закрывая глаза. Услышав впервые нечто подобное со стороны Антона, Рома вздрогнул всем телом, не прекращая движений руки, мягко проходясь по всей длине. В комнате было жарко, даже немного душно. Парни пылали от хаотичных прикосновений друг к другу, тонули в ласках, жались друг к другу, пытаясь насытиться. - Р-рома... я скоро... - прошептал Антон, цепляясь за плечи Пятифана. Он тихо стонал, дергая тазом, желая поскорее достичь пика. Рома и сам был на пределе. Его руки дрожали крупной дрожью, он не пытался сдерживать свой голос, горячо шепча имя Антона ему на ухо. Спустя пару минут, с громким всхлипом, Антон дёрнулся всем телом и кончил в ладонь Пятифана. Следом за ним излился и Рома, опуская голову на плечо Петрова, постанывая от недавнего яркого оргазма. Пытаясь отдышаться, парни не изменили положения, неуклюже обнимая друг друга. Было мокро, одежда промокла от пота, лоб и руки были липкими, однако никому не было до этого дела, сейчас обоим было хорошо.