[MINDGAMERS] Игры Разума

На секунду ей показалось, что на веки кто-то положил свинцовые плиты. Ресницы больно кололи глаз, вывернутые внутрь. Гермиона коснулась его рукой, ощущая, как занемевшая кожа неохотно поддаётся надавливанию. Что-то было не так. На неё явно наложили заклятье: побои, как она помнила, ощущались иначе. — Не трогай, — Блейз Забини поспешно убрал её руку. — Ты мешаешь мне, Грейнджер. Гермиона застонала от боли. Мало того, что ей и так плохо, так рядом ещё появился Забини. — Мне больно, — пожаловалась она. — Что ты делаешь? — Очищаю твой разум, Грейнджер, — немного помедлив, он всё же решился продолжить, — и, если ты не прекратишь вертеться, я обещаю сделать эту процедуру в разы болезненнее. Гермиона решила помолчать, хотя её терпения едва хватало. Она вцепилась ногтями за край кровати, вдавливая своё тело, инстинктивно пытаясь скрыться от раздражающего стимула. Блейза Забини она помнила плохо. Она точно знала, как звучит его голос, но редко слышала его так близко. Похоже, он склонился прямо над её лицом, старательно втирая в лоб сыворотки и изучая содержание её памяти. За последние несколько месяцев она часто проходила через эту процедуру. Ещё в день поимки Волдеморт узнал всё, что ему хотелось. Глупо было полагать, что, просидев в одиночной камере, у неё вдруг появятся какие-то специфические знания о ходе войны или планах Поттера. Она вздохнула, боясь заговорить. Забини её молчание никак не смущало. Даже наоборот, он находил эту обстановку наиболее благоприятной. Он работал, колдуя у её лица, изредка проговаривал под нос диагноз, будто пытаясь отыскать в памяти действенный метод лечения. Точно как приписки в конце учебника. Гермиона же не знала так много терминов. Хотя она и разбиралась в зельях весьма хорошо, но даже её обширного опыта в колдомагии было недостаточно. В отряде восставших против режима Волдеморта она чаще занималась изучением и интерпретацией рун. Только Полумна могла ей в этом посодействовать, но она так часто отвлекалась на другие вещи, что Гермиона начала работать одна. Порой она сидела до утра, тщетно выискивая в старых учебниках и альманахах любую полезную информацию. Волдеморт имел привычку использовать руническое письмо для обозначения важных дат и планов. В будущем, как она надеялась, знания о дешифровке можно будет использовать повсеместно. Она даже собиралась создать магический алгоритм, чтобы не тратить на разбор текста слишком много времени. В период войны многие волшебники часто игнорировали сон, желая выслужиться, и Гермиона, как это свойственно её характеру, не смела давать себе поблажек. Всё своё внимание она с успехом инвестировала в изучение и работу над ошибками. За время учёбы она, кажется, допустила их слишком много. Она не смогла догадаться, что их будущее будет настолько мрачным. Не смогла догадаться о том, что среди тысячи волшебников Хогвартса окажется столько предателей и зацикленных на родовой магии мудаков. Даже Блейз Забини, который всегда казался слегка отстранённым от проблем грязнокровок, сейчас сидел прямо в штабе Волдеморта и упрямо изучал её организм. Похоже, Гермиона серьёзно просчиталась ещё и в том, что Блейз как-то отличается от Малфоя. В сухом остатке он полностью походил на своего помешанного дружка, и она ненавидела его ничуть не меньше. — Успокойся, — Блейз надавил на её запястье. — Я сказал тебе не двигаться. Гермиона судорожно вдохнула. Частичная слепота приводила её в ужас. Она не могла разглядеть лица Забини, лишь видела на его месте уродливое влажное пятно, будто выведенное акварелью на холсте. — Я ничего не вижу, — хрипло предупредила она, прежде чем резко дёрнуть головой. Увы, её идея не увенчалась успехом: пятна просто немного переместились. — Сука, сиди смирно, — Блейз с силой выцедил эти слова, надавливая большим пальцем на запястье так агрессивно, что у неё онемела рука. Гермиона не могла ему противостоять. Она была слишком слаба, у неё отсутствовало зрение и отсутствовала палочка. — Проклятье. Блейз раскрыл её веки, вглядываясь в помутневшую склеру и повреждённый зрачок. Карие глаза Гермионы приобрели грязный болотный оттенок. — У тебя неплохой шанс ослепнуть, — он констатировал этот факт без особого такта и сожаления, — повторяю, мне потребуется твоё понимание и стойкость, если в этой жизни тебе ещё нужны глаза. Гермиона почти что задохнулась. Ей вдруг захотелось плакать, но на это не осталось никаких сил. Она запустила левую руку в волосы, пытаясь справиться с мыслями. Густые кудри сбились в какое-то подобие гнезда. — Дай мне снотворное. — Поскольку предыдущая доза на тебя не подействовала, я не могу дать больше. Или ты терпишь, или остаёшься слепой. — Приступай, Забини, — она упёрто сжала губы, с усилием проводя языком по внутренней стороне зубов. За всё время в плену Гермиона немного привыкла к боли. Тем не менее она всё ещё была далека от совершенства: одна мысль о пытках наводила на неё необъяснимый животный страх. Блейз зафиксировал её голову левой рукой, прижав к подушке. Правой он с усилием надавил на глазное яблоко так, что Гермиона подумала, что оно вот-вот вылетит из глазницы, издав хлюпающий звук. Она прокусила губу. Вкус крови во рту будто привёл её чувство. До этого, похоже, она всё ещё находилась в частичном сознании, балансируя на грани сна и реальности. Пятна перед глазами резко зашевелились, будто обладали сознанием и могли реагировать на раздражитель. Блейз проколол глаз тонкой иглой. Гермиона физически ощутила, как горячая жидкость пламенем разрасталась в её черепе. Это нельзя было ни с чем сравнить: самые жестокие заклинания, которыми одаривала её Беллатриса, не вызывали такого искреннего ужаса и смятения. Но она умудрялась стойко переносить эту пытку. Даже Блейз, который крепко держал её голову, немного ослабил хватку. — У тебя отошла склера и повреждён зрачок, — он говорил это без явного удовольствия, которое себе уже успела нафантазировать Гермиона, составляя в голове психологический портрет прихвостней Волдеморта, — я смогу это вылечить. Она не знала: смеяться ей или плакать. В этом был определённый смысл: ей нужны глаза, чтобы быть полезной сопротивлению. Но она так далеко от них. Она не видела их целую вечность, и осознание такой вопиющей несправедливости полностью лишало сил. — Смотри наверх. Гермиона подчинилась. Только сейчас она поняла, что Блейз уже не держит руку на её голове и не пытается выдавить ей глаз. Туманные очертания будто начали приходить в норму. Сперва она увидела массивный шкаф в углу комнаты, заставленный одинаковыми книгами и какими-то артефактами. Потом сумела различить ровные полки на стене, небольшое окно и маленькую тумбочку. Лицо Блейза она разглядела в последнюю очередь. Он неотрывно наблюдал за её реакцией, про себя оценивая, насколько успешно справился с поставленной перед ним задачей. — Что видишь? — Практически всё, — Гермиона перевела взгляд на окно, пытаясь всмотреться в витиеватые прутья решётки. — Есть пятна? — Да, левый глаз в углу. — Не страшно. Пройдёт. Он резко поднялся со стула и начал собирать инструменты. Гермиона зажмурилась, пытаясь понять предназначение этих предметов. Ножницы, щипцы, пинцет, длинная трубка, кюретка — внутри даже стало немного легче. Ей очень повезло, что она не видела эти приспособления до операции. Процедура оказалась куда более милостивой, чем предполагалось. — Без резких движений, Грейнджер. Не тряси головой, не дави на глаз, резко не моргай. Старайся смотреть прямо перед собой. За несколько дней неприятные симптомы пройдут, и тебе станет легче, — Блейз указал на препарат в прозрачной стеклянной баночке без надписи. — Это снадобье поможет заживить травмы глаза. Принимай его каждый день внутрь, одна капля. Она неуверенно кивнула. Маленькая ёмкость с пузырчатой жидкостью оказалась в её небольшой ладони. — Ты меня отведёшь к Волдеморту? — Ещё чего, — огрызнулся Забини, мучительно вскинув брови. — Целительница Миссис Крейвен ещё должна тебя осмотреть. Гермионе очень хотелось узнать побольше о том, что происходит в мире. До неё только сейчас начинали доходить смутные отголоски голосов Пожирателей Смерти в главном зале. Внезапно для себя она вспомнила тяжёлую руку Флинта и угрожающий оскал Беллатрисы. Всё выглядело как-то неправильно, будто её силой вытащили из реальности и поместили в очередную безмолвную комнату. Она боялась, что Блейз уйдёт. У неё не было подходящей компании, но было огромное желание наконец выбраться и получить хоть какие-то новости. Новости о том, что Гарри жив и помнит о ней. Что все помнят о ней, что никто не забыл о такой ученице и подруге как Грейнджер. Подобные надежды чаще оказывались губительными, чем настоящими. — Эта Крейвен… Она придёт сейчас? — Почём мне знать, Грейнджер? — Забини окинул её надменным взглядом. Гермиона вздохнула. Разговор у них не клеился. Он захлопнул тяжёлую дверь комнаты, как только собрал все свои инструменты. Гермиона просидела на кушетке ещё целую минуту, прежде чем убедилась в том, что он точно исчез и больше не вернётся. Она аккуратно поднялась с кровати, наступая на пятки. Земля под ногами была сомнительным союзником. Вполне возможно, что на неё даже наложили заклинание, пытаясь предостеречь от необдуманных мыслей о побеге. Гермиона позволила себе посидеть ещё несколько длинных секунд, прежде чем решилась полностью встать на ноги. Голова закружилась, и назойливые призраки пятен пронеслись перед глазами. — Чёрт, — она схватилась за виски, пытаясь смягчить боль. — Да что такое… — Мисс Грейнджер? Гермиона резко распахнула глаза, и картинка поплыла с ещё большей скоростью. Невысокая полноватая женщина склонилась над ней, больно стиснув руку. Гермиона уже догадалась, что на комнату наложили заклятие Силенцио, ведь она совсем не слышала посторонних звуков или приближающихся шагов. — Вам плохо, мисс Грейнджер? — Пустяки, — хрипло выдавила Гермиона, — посадите меня на кушетку. Женщина слегка толкнула её назад, и Гермиона, пошатнувшись, оказалась на своём прежнем месте. Оказалось, что она отошла от кровати всего на два шага, на большее её здоровья всё же не хватило. — Вас наверняка просили не двигаться, мисс Грейнджер, — женщина с болезненно белой кожей всматривалась в серое лицо Гермионы. — Вам всё ещё больно? — Нет, но я плохо вижу. — Это понятно. Вы можете раздеться? — Что, простите? — Гермиону сильно озадачил этот вопрос. Она всё ещё слышала стук в голове и едва различала предметы перед собой. — Мне нужно, чтобы вы сняли с себя всю одежду и легли на кушетку для дальнейшего осмотра. Мисс Грейнджер? — Какого осмотра? Нет, — Гермиона и сама удивилась, откуда у неё есть силы сопротивляться. В ответ странная женщина шумно выдохнула и, направив на Гермиону свою палочку, произнесла: — Фульгари! Светящиеся верёвки обвили её руки и ноги. Гермиона попыталась сопротивляться, но миссис Крейвен не оставила ей и шанса. — Делетриус! Коричневая накидка, заменявшая Гермионе платье, испарилась в воздухе с каким-то неестественно громким хлопком. — Какого чёрта! Гермиона лежала на кушетке абсолютно голая, её руки заведены за голову и крепко обвиты тяжеловесной верёвкой. Она попыталась приподнять колени, но ощутила лишь резкую жгучую боль, словно её ударили петлёй. — Без лишних движений, мисс Грейнджер. Это ради вашей безопасности. — Не смейте говорить мне это, — она уже сорвалась на крик, — немедленно снимите с меня заклятие! Кровь пульсировала в её голове. — Мисс Грейнджер, я не сделаю вам больно, — женщина изобразила на лице кривое подобие улыбки. — Моя цель — ваше благополучие и здоровье. За последние месяцы в заточении ваше здоровье сильно ухудшилось. Гермионе хотелось плакать от стыда. Незнакомая ей женщина ведёт себя так, будто знает её уже много лет, а это Гермиона устраивает детскую бессмысленную истерику. Конечно, это было не так. Гермиона никогда не сомневалась, что её реакция обоснована. По крайней мере, сейчас она была абсолютно в этом уверена. — Прошу вас, — она еле выговаривала слова, чувствуя, как головная боль грозилась превратиться в мигрень, — я хочу, чтобы это всё закончилось. Здесь. Сейчас. — Осмотр не будет долгим, мисс Грейнджер, — и, желая подтвердить свои слова, миссис Крейвен вытянула из сумки длинную трубку. Гермиона мысленно застонала. Она не хотела думать, что «целительница» собралась делать с этой трубкой. — Раздвинь ноги. Или я заставлю тебя сама. Гермиона решила не подчиняться. — Вы намеренно усложняете мою работу, мисс Грейнджер. Я действительно желаю вам помочь. — Зачем? — Для того, чтобы вы могли исполнить свою роль для Тёмного Лорда и вернуться на истинный, единственно правильный путь. — Вот так просто? И чем ему поможет ваше желание вставлять в меня продолговатые предметы? — Вы не о том думаете, — Гермиона ощутила между ног что-то похожее на щипок. Она откинула голову назад, пытаясь абстрагироваться. — Хорошо, — женщина положила руку ей на живот. — Выдыхайте. Гермиона послушалась. — Маточные трубы не повреждены. — Естественно, — прошептала Гермиона, не зная, что ей делать с этой информацией. Миссис Крейвен одобрительно хмыкнула, довольная результатом. — Возьмите в руку этот камень и медленно дышите, — целительница протянула ей осколок ирландского лазурита. — Что вы чувствуете? — Холод, — Гермиона сказала первое, что пришло ей на ум. — Мне нужно одеться. — Понятно. А теперь? — она направила палочку на её живот, игнорируя просьбу. — Холод, — повторил Гермиона уже настойчивее. Миссис Крейвен прошептала заклинание, и в ту же секунду лазурит в руке Гермионы вспыхнул недобрым пламенем. — Он… горит. — Ясно. Она убрала лазурит обратно в сумку и произнесла «эманципаре», освободив Гермиону от тугой верёвки. — Вам дадут новую одежду, — целительница взглядом указала на стопку чистого белья, лежащего на соседней тумбочке. — Вы можете одеться прямо сейчас, если способны встать без моей помощи. Гермиона поднялась с кушетки, чувствуя, как ноги становятся ватными. Она хотела поскорее одеться. — Как я уже сказала: ваше здоровье ухудшилось. Проблемы не такие серьёзные. Это значит, что недолгая сессия терапии поможет вам вернуться на прежний уровень. — Если всё не так плохо, зачем меня вообще лечить? — Мне всегда говорили о вашем исключительном уме, мисс Грейнджер. Но вы совсем не понимаете, что я пытаюсь вам сказать. Гермиона саркастически рассмеялась, тщетно удерживая равновесие. — Вы будете удивлены, миссис… Крейвен. Но я не понимаю, что вы собрались со мной делать. — Тёмный Лорд приказал привести ваше здоровье в порядок. Вы нужны ему для высшей цели — победы чистокровных волшебников. — Как я помогу ему в этом? — она уже устала вытягивать из них ответы. — Доказав свою преданность, конечно. Для этого нам нужно обеспечить вам полную безопасность и гарантировать исправность репродуктивных функций вашего организма. Повисло минутное молчание. Гермиона села на кушетку, отчаянно перебирая в голове зарождающиеся вопросы. Каждая новая догадка оказывалась хуже предыдущей. — Репродуктивную функцию? — Именно так, мисс Грейнджер. Месяцы заточения негативно повлияли на ваше репродуктивное здоровье. — Зачем? К чему здесь… — Забеременев и родив ребёнка для Тёмного Лорда, вы докажете ему свою преданность. Такое событие… Знаете, оно полностью меняет восприятие мира любой женщины. — Ха! — Гермиона сжала в руке накидку. Она начала вспоминать обрывки диалогов в мраморном зале, куда её привёл Маркус Флинт. — Это… Эти разговоры прежде… Мои родители — чистокровные волшебники? — Да, мисс Грейнджер. Удивительно, что вы так быстро всё забыли. Тёмный Лорд публично подтвердил чистоту вашей крови и приказал нам позаботиться о вашем здоровье. — Зачем ему ребёнок? Гермиона чувствовала себя глупой. — Чистокровные волшебники должны рожать детей для служения Тёмному Лорду, — она терпеливо поджала губы, — для вас это особенно важно. — Вы себя слышите, миссис Крейвен? Ребёнок для Волдеморта? — Верно, мисс Грейнджер, — лицо миссис Крейвен вдруг исказилось. — Годы либеральной ереси в Хогвартсе сильно повлияли на вас, я понимаю. Но мы предлагаем вам уникальный шанс начать всё заново, приняв идеалы Тёмного Лорда и помогая исполнить его великие цели. У вас нет иного пути, если вы об этом. — Разве Волдеморт не с Беллатрисой? — она предприняла ещё одну попытку. — Боюсь, вы всё не так поняли. Тёмный Лорд лишь выберет вам партнёра, — он, конечно, не будет принимать участие в процессе зачатия. Гермионе начало казаться, что она окончательно потеряла разум. В этом не было никакого смысла. — И кого он выберет? — Кого-то из семьи госпожи Беллатрисы. Гермиона энергично покачала головой, пытаясь отогнать наваждение. — Это ошибка. — Вы только убеждаете себя в этом. Не следует волноваться, мисс Грейнджер. Ваша судьба уже предрешена. Сомнительное утешение. — У меня нет выбора, да? — Нет. Нет. У неё не было даже возможности возразить. Один кошмар сменялся другим, и Гермионе казалось, что её жизнь превратилась в одну уродливую пытку. — Мы понимаем, что вам тяжело. Но все желают оказать посильную помощь, поэтому не отказывайтесь от нашей доброты. — Как Волдеморт понял, что я чистокровная? Это просто нелепость. Мои родители никогда не умели колдовать. — Люди, которых вы называете родителями, лишь взяли вас на воспитание у другой семьи. — Правда? У кого? — Я не имею право комментировать эту новость, мисс Грейнджер. Вам позволят обсудить этот вопрос позже, когда ваше состояние немного стабилизируется. Гермиона устало упала на кушетку. Она так и не смогла натянуть на себя одежду, поэтому миссис Крейвен применила специальное заклятие. — Останьтесь здесь пока. Завтра вам выделят новую комнату. Гермиона ничего не ответила. Она лежала, рассматривая на потолке серые узоры. Весь мир вдруг показался ей ещё мрачнее обычного. — Чёрт. Чёрт. Чёрт, — Гермиона положила руки на лицо, закрывая глаза. Ей захотелось вынуть их из глазниц. За три месяца неизвестности и страха она получила зияющую пропасть прямо у себя под ногами — мир, порабощённый тёмной магией, и глухое отчаяние.