[MINDGAMERS] Игры Разума

Астория критически осмотрела скромное убранство комнаты. Она время от времени высматривала в окно, ожидая отца с матерью, но потом погружалась в необъяснимое тягостное беспокойство. Бледно-жёлтые стены напоминали ей об осени, хотя она всей душой ненавидела мрак, сырость и смерть. Что-то вызывало в ней волну отвращения к миру. Он будто застыл за её окном, но и в комнате реальности как таковой тоже не существовало. — Хватит. — Не могу. На вытянутом лице Дафны появилась тень сомнения. Она опустила голову, склонившись над книгой. — Ты слишком зацикливаешься на несущественных вещах. — Несущественных? — Астория резко повернулась к сестре, на её щеках проявились красные пятна. — Ты не понимаешь, чем это обернётся? — Всё уже давно решено, — беззаботно заявила Дафна. — Это лишь слухи. Успокойся. — Беллатриса всё чётко сказала. Кто-то из их семьи. Он хочет отдать грязнокровку Малфоям, это понятно даже Гойлам. — Даже если и так, на твой статус это никак не повлияет. Просто забудь о грязнокровке и всей этой драме. — Ещё как повлияет! Теперь выясняется, что Грейнджер имеет те же права, что и я. Учитывая, что моя семья всю жизнь поддерживала идеалы Тёмного Лорда, а она появилась только сейчас, и то не по своей воле! — Астории хотелось выть от отчаяния. — И теперь её отдадут Драко, будто самого признания Грейнджер нам всем недостаточно. — Ничего страшного, — Дафна отложила книгу, чувствуя, что не может сосредоточиться на содержимом, — я думаю, что он сам не в восторге. Ты знаешь, что Малфой ненавидит Грейнджер и её компанию. К тому же это сложно назвать наградой для самой Грейнджер, если ты понимаешь, о чём я. — Мы должны её убить, — Астория кинула взгляд на свои руки, будто размышляя, получилось бы у неё задушить ими Грейнджер. — Должны убить. Она всё ещё остаётся подружкой Поттера. — Не занимайся глупостями, — Дафна нахмурилась. — Астория, пока мы ещё ничего не знаем. Вполне возможно, что за Грейнджер присмотрит кто-то ещё или её вообще убьют. — Кто-то ещё, а? Ты называешь это присмотром, да, Дафна? Дафна скрестила руки на груди. Золотистые пряди упали на её узкие плечи. — Ничего не зависит от твоего желания, Астория. Цели Тёмного куда выше твоего детского желания оказаться рядом с Малфоем. Он никогда тебя не жаловал, ты это сама знаешь. Астория побледнела. — Какого… — Это правда, Астория. Ты одна не видишь очевидных вещей. Все твои встречи с Малфоем организованы нашими семьями. Он никогда не порывался навестить тебя или прислать подарок. Будто защищаясь, она коснулась рукой небольшого камешка на груди. Голубой алмаз, добытый в подземельях Годриковой впадины. На солнце он блестел золотом, оттеняя озорные лучи, словно стекло стакана для виски. Острые грани таили что-то совершенное и неизведанное. — Я не об этом, — быстро заверила Дафна, понимая, к чему ведёт разговор. — Мерлин, Астория, я не это имела в виду. — Тем не менее он подарил мне это! — Астория держалась за своё колье, словно безумная. Её то и дело раскачивало взад-вперёд. — Годриковый голубой алмаз! — Он приказал эльфу доставить это! Мужчина, искренне заинтересованный в общении с женщиной, всегда принесёт подарок лично, а не будет писать короткие записки и откупаться драгоценностями. Астория нервно поджала губы. На её лице застыло плаксивое выражение. Она еле сдерживалась. Будь её воля, она бы наслала на Дафну оглушающее заклятие. — Он был занят. — Конечно, если ты хочешь в это верить. Астория присела на кушетку. Она не решилась отпустить алмаз, но слова Дафны, похоже, возымели какой-то эффект. До самого вечера она не произнесла почти ни слова, не занималась своими делами, а лишь угрюмо выглядывала в окно. За всё это время её поза сменилась лишь однажды. Даже Нисси, домашний эльф Гринграссов, не решалась потревожить хозяйку — к ней и без того относились плохо. Младшая мисс Гринграсс славилась своей привычкой бросать в эльфов предметы, когда её что-то злило, либо, когда она возвращалась из пиршества немного подвыпившая. В такие моменты Нисси необъяснимым образом исчезала, ведь гнев хозяйки утром было легче пережить, чем её ночные скандалы. К концу вечера Дафна, не в силах вытерпеть молчание, отвлеклась от книги и обратилась к Астории: — Они скоро приедут. Та ничего не ответила. Даже не шелохнулась. Это было и так ясно. Астория ощущала присутствие их магии рядом с поместьем. — Астория, прекращай. Пошли встретим родителей. — Какой смысл? Они принесут мне плохие новости, я знаю. — Ты должна. Она потянула Асторию за рукав, призывая подняться. — Пошли. Не представляю, как ты можешь вот так сидеть. Девушка выдохнула, глотая слезы. — Не могу. — Можешь. — Я боюсь услышать что-то плохое. Тёмный Лорд не может так поступить с нами! — Может. Пошли. Наконец Астория решила повиноваться. У неё всё равно не было выбора. Впрочем, это было не в новость. Они спустились на первый этаж, минуя три большие комнаты. Огромная ваза с яркими цветами возле входа создавала ощущение праздника. Гринграссы всегда украшали дом на случай важных приёмов чем-то зелёным. Как ей сказала старая служанка, их фамилия была связана с этой традицией. Естественно, в такие моменты их дом терял прежний унылый вид. Астория горячо обожала праздники. Она бы отдала всё, чтобы иметь возможность проводить их от своего имени. От имени новой миссис Малфой, конечно же. Поместье Малфоев — единственное место, где ей хотелось быть хозяйкой. И она давно уже нарисовала себе эту картину. Дафна дёрнула её за локоть, прервав поток раздумий. — Они здесь, — коротко предупредила она, указывая на окно. — Да, — ответила Астория и еле сдержалась, чтобы не броситься к родителям с жалобами и расспросами. Они, к её большой досаде, остановились поговорить с Нисси. — Чёртова свинья, — прошептала Астория, переступая с ноги на ногу от накрывающего её нетерпения, — вздумалось же ей… Астория прикусила губу. Они подождали ещё с полминуты, пока мистер Гринграсс вошёл в зал и обратился к ожидающим его дочерям. Вид у него был невесёлый. — Дафна, Астория. У нас важные новости. — Да, папа, — голос Дафны был мягким. Она выбрала правильную тактику — быть покладистой и максимально недалёкой. — Люциус умер в егерском лагере, — повисла зловещая пауза. — Это станет огромным ударом для нашей общей цели. — Это случилось только что? — Вчера, но мы узнали об этом только сегодня. — Кто его убил? — Шайка Поттера, очевидно, — он посмотрел на Дафну поверх золотистой оправы очков. — Миссис Нарцисса в отчаянии. — Она устроила скандал? — Нет, конечно. Но её не было на собрании, и Тёмному Лорду это не понравилось. — Она в отчаянии, это понятно. — Да, похоже, нас ждут трудные времена. Её сын — Драко — обязан вскоре жениться. Таким образом Тёмный Лорд желает начать программу интеграции волшебников. Астория побелела. Она так и знала. Знала, что всё будет только хуже после появления проклятой Грейнджер. Именно её появление обещало серьёзные перемены. И эти перемены, учитывая саму идею программы интеграции, предрекали много лишней драмы. Дафна бросила встревоженный взгляд на сестру. Похоже, и сам Гринграсс всё понял, проследив за взглядом Дафны. — Ему выбрали… кхм, мисс Грейнджер, — он выдержал короткую паузу, гадая, стоит ли продолжать. — С неё всё начнётся. Это приказ Тёмного Лорда и особая миссия господина Драко. Он объявил об этом всем своим соратникам сегодня на последнем собрании. Астория подумала, что сейчас упадёт. К большому её удивлению, она всё ещё держалась на ногах, хотя выражение её лица приобрело вид восковой маски. Дафна посмотрела на отца. В уголках его глаз заиграли глубокие морщины. — Как я уже сказал, завтра будет ещё одно важное собрание, где Тёмный Лорд представит свой план касательно популяции волшебников и публично огласит о миссии своего главного аколита. Они также объявят о смерти Люциуса, чтобы все могли появиться на похоронах и почтить его память. Нам придётся принять участие в церемонии передачи титула следующему хозяину. — Мы должны появиться на собрании? — Нет, но вы обязаны быть там после того, как всё закончится, чтобы принести свои соболезнования миссис Нарциссе и господину Драко. Дафна покорно кивнула. Она не нуждалась в дальнейших объяснениях. Асторию же мало волновала смерть Люциуса. Эта новость была шокирующей, конечно. Но она даже не поинтересовалась, что стало причиной столь скоропостижной кончины. В какой-то мере это было даже к лучшему. Теперь Драко имеет реальный шанс стать полноценным хозяином Малфой-Мэнора и получить доступ к их семейным богатствам. Его власть станет ещё более ощутимой. И эта власть ускользает из её рук. Сейчас её волновало лишь одно — встреча с Драко. Один на один. Почему-то она решила, что их разговор кардинально изменит ход событий. Она встретит его, расскажет о своих чувствах и убедит его отказаться от плана Тёмного Лорда. Они что-то придумают. Какую-то причину, почему он обязан быть рядом с Асторией. Для неё не было никого важнее Малфоя. Он резко возвысился буквально несколько месяцев назад, и всё внимание было приковано к новому Главарю Пожирателей Смерти. Все хотели приблизиться к нему, пытались разгадать сложные грани его характера: холодность, жестокость, сдержанность, безразличие. И только Астория, как она полагала, имела полное право на его внимание, мысли и сердце. Только Астория знала о нём то, что не ведали другие. Она вынужденно улыбнулась отцу, старательно делая вид, что её эта новость ничуть не задела.

***

Гермионе подали несколько блюд. Всё выглядело так, будто это приготовила Молли Уизли на очередной рождественский праздник. Она помедлила, прежде чем неуверенно поднять глаза на Эмму. — Почему здесь столько еды? — Мисс Крейвен приказала проследить за вашей диетой. Гермиона вздохнула. Она могла бы догадаться сама. На сером подносе целых четыре тарелки: три больших и одна маленькая. Варёный картофель с жаренными томатами и баклажанами, буйабес, сырная запеканка и сахарная тыква — она вновь мысленно перенеслась в Хогвартс времён третьего-четвёртого курса, когда всё ещё было не так плохо. К тому же от одного вида и запаха нормальной человеческой еды её живот предательски заныл. Гермиона слегка отстранилась. Она не хотела поддаваться хитрым манипуляциям миссис Крейвен, но любая попытка отказать или жить по своим правилам заканчивалась плохо. Не было смысла сопротивляться: здесь она не имела никакой реальной силы. Эмма тем временем сверлила Гермионе затылок. Похоже, она рассчитывала на очередную сцену, но Грейнджер послушно склонилась над тарелкой. Это было так странно. Эмма же подумала, что им наконец удалось сломать её волю к сопротивлению. За последние четыре дня наблюдения у миссис Крейвен поведение Грейнджер немного изменилось, но этого было всё равно недостаточно, чтобы представить её высшему свету как достойную кандидатку и равную им волшебницу. В каком-то смысле, даже её новообретённый статус для них значил мало. Учитывая, что она является родственницей Тёмного Лорда. Какое ужасное совпадение. — Когда она придёт? — Гермиона отложила ложку. Эмма на секунду задумалась. Поток её мыслей бесцеремонно перебили. — Как всегда. — У меня нет часов, — напомнила ей Гермиона, — и мне нужно знать. — Что это изменит? — Эмма внимательно посмотрела на неё. — Решительно ничего. Я спрашиваю исключительно с целью удовлетворить своё любопытство. — Не могу тебе с этим помочь, — Эмма пренебрежительно скривилась. Хоть она и была полукровкой и совсем недолго работала служанкой, но уже успела свыкнуться с мыслью, что люди, подобные Грейнджер, гораздо ниже её по положению. Она всё время воспитывалась маглами и жила среди таких же маглов. Это, безусловно, негативно повлияло на её восприятие мира. К тому же Грейнджер помогала Поттеру и Уизли, сама принимала участие в битвах. Она никак не смогла бы вписаться в тот образ волшебного мира, который так рьяно отстаивали Пожиратели Смерти. Сейчас её вообще невозможно было воспринимать как чистокровную аристократку: она выглядела, в лучшем случае, как бездомная, что уже говорить о настоящих ведьмах из окружения Тёмного Лорда. Эмме показалось, что даже лучший уход не смог бы избавить её от уродливой болезненной худобы. Тем временем Гермиона сосредоточилась на своей тарелке. Ей хотелось есть, но даже маленький кусочек пирога вызывал приступ тошноты. Ей всё ещё было больно. Забини предупредил, что головные боли, головокружение и тошнота продлятся несколько дней. В любом случае это немного затянулось. Она разглядела в супе две идеальные раковины. На секунду Гермиона подумала, что мидии добыли где-то в другом регионе. Значит, жизнь всё ещё существует. Существует по ту сторону её клетки. Она бесшумно сглотнула. По правую сторону от тарелки положили нож. Серебристый, с необычайно острым концом. В её голове что-то щёлкнуло. Чёрт, а они действительно допустили ошибку. За последние несколько месяцев ей не приходилось держать в руке что-то, способное нанести другому существу реальный вред. Гермиона не колебалась. Она оглядела Эмму, пытаясь найти на ней устройство, способное передать сигнал. Браслет на руке. Похоже, это был браслет на руке. — Эмма. Эмма, здесь что-то в моей тарелке. — Что опять? — Эмма подошла поближе и посмотрела вниз. — Ничего необычного, Грейнджер, просто суп. — Нет. Вот здесь. Видишь? — Где? — она наклонилась. Этого хватило, чтобы Гермиона со всей силы ударила ножом по руке, разбив круглую стеклянную выпуклость. Она не совсем понимала, как работает этот передатчик. Возможно, она сделала что-то не так. В любом случае в её руке застряло несколько осколков. Эмма закричала, но Гермиона прижала нож к её горлу. — Не рыпайся, — прошипела она. — Не двигайся, иначе я тебя прикончу. — Аргх! Как ты смеешь, грязнокровка! — хрипела Эмма, отчаянно пытаясь вырваться из цепких рук Гермионы. — Как выйти отсюда? — Так я тебе и сказала, мерзкая ты шлюха! Гермиона ударила её по ноге, и Эмма громко застонала. — Я не буду повторять. Как выбраться отсюда? — Сдохни, мразь! Эмма схватилась за руку Гермионы. Она попыталась отвести нож от своего горла, поэтому Гермионе пришлось зацепиться ногой за тумбочку. Она была гораздо легче Эммы и намного хуже держала стойку. Эмма зарычала, дёргаясь во все стороны, пытаясь скинуть Грейнджер со своей спины. — Тварь! — она ударила Гермиону локтем. Та лишь ахнула и закашлялась. Её хватка ослабла. — Получай, сука! Эмма выхватила нож, и Гермиона, держась за горло, попятилась. Она перекинула столик с едой, и между ними образовалось призрачное препятствие в виде нескольких перебитых тарелок, фарфорового графина и вазы. Воспользовавшись секундным замешательством, Гермиона в ужасе оглядела комнату, пытаясь найти предмет для защиты. Эмма двинулась к ней, подняв нож. — Убогая шлюха, ты умрёшь как все маглы — отвратительной грязнокровкой! Она замахнулась. Гермиона услышала характерный свист, прежде чем нож вонзили в её плечо. Она в ужасе распахнула глаза и схватилась за руку Эммы, всё ещё пытающуюся нанести второй удар. Между ними завязалась короткая схватка: Гермиона пыталась удержать руку и выбить нож, пока Эмма толкала её своим телом в стену. — Нравится, Грейнджер? Гермиону больно приложили головой о стену. На белой поверхности появилось небольшое красное пятно. Она резко развернулась, пытаясь опередить очередной выпад, но споткнулась и упала лицом на перевёрнутый стол. Эмма крикнула и ударила её ногой в спину. Гермионе показалось, что её ноги внезапно онемели. Она обернулась и задержала взгляд на лице Эммы. Это не было игрой или попыткой напугать. Наоборот, Эмма выглядела как человек, готовый убить свою жертву, ни минуты не раздумывая. Она сильно надавила ногой на спину Гермионы, вслушиваясь в её сдавленные крики. — Попрощайся с глазом, Грейнджер! Гермиона отвернулась и прижалась к полу, готовясь принять удар в шею. Прежде чем это случилось, она услышала резкий толчок и неразборчивое мычание. Она застыла в такой позе ещё на целых пять секунд, прежде чем поднять глаза. В дверях комнаты стоял Блейз Забини. Палочка в его руке указывала на стену позади неё. Гермиона инстинктивно проследила за движением его руки. Тело Эммы подняли в воздух. Она сомкнула руки на шее, будто пытаясь освободиться от невидимой хватки. Она вытаращила глаза на Гермиону, очевидно, умоляя её о помощи. Гермиона не смела двигаться. Она боялась, что любая попытка встать будет воспринята Забини как нападение. — Арх-гх! — Глаз? Глаз, который я с таким усердием лечил? Эмма гортанно закричала. Гермиона закрыла уши. Она чувствовала необъяснимые вибрации в воздухе. И с каждой новой секундой голос Эммы становился громче. — Прекрати, — прошептала она, хотя прекрасно понимала, что никто не услышит. — Забини, прекрати. Голова Эммы медленно поворачивалась назад. Она кричала, дёргала ногами. На секунду могло показаться, что её маленькие водянистые глаза вот-вот выскочат из орбит. Гермиона не смела повернуться. По какой-то необъяснимой причине она ощущала это своим телом. — Забини, прекрати! Он даже не подумал послушаться. Наоборот, его хватка на шее Эммы становилась всё сильнее. В какую-то секунду уже ничего не могло ей помочь. Гермиона услышала, как её шея хрустнула. Потом тело Эммы упало на пол. Она содрогнулась, всё ещё закрывая уши ладонями. — Поднимайся, — Блейз направил на неё палочку. — Поднимайся! Гермиона постаралась подняться. Её руки дрожали, она всё никак не могла на них опереться. По щекам стекали слезы. — Поднимайся, Грейнджер! — Н-не могу, — заявила Гермиона. Ей стало только хуже от запаха крови и собственной беспомощности. Сейчас она боялась Забини больше, чем самого Волдеморта. — Прошу, я не могу встать. Белая вспышка мелькнула перед её лицом. Она вскрикнула. — Мерлин! — визг миссис Крейвен оказался самым приятным звуком для её ушей. — Забини, чёрт, что ты натворил? Она оттолкнула его и бросилась помогать Гермионе. От любой попытки её поднять Гермиона чувствовала необъяснимую резкую боль в спине. — Не могу! — Забини, она серьёзно ранена, — Крейвен махнула рукой, — позови целителей, её надо перенести в другую комнату! Он кинул раздражённый взгляд, но всё же решил повиноваться. Паника только нарастала. Она пыталась держаться, но от одного вида бездыханного тела Эммы её чуть не стошнило Крейвен прямо на ноги. Только что здоровое и румяное лицо Эммы приобрело тусклый синеватый оттенок. Её блеклые глаза смотрели прямо на Гермиону. — Что конкретно болит? — Не знаю, — Гермиона схватилась за ножку перевёрнутого стола. Она хотела подняться. — Нет, — миссис Крейвен убрала её руку. — Лежи и не двигайся. Похоже, у тебя сломан позвоночник. Гермиона не восприняла эту новость всерьёз. Нелепица какая-то. — Я в порядке, — страдальчески завила она, хотя всё тело ещё пробирала дрожь. Хотелось исчезнуть. За последнее время её организм испытал слишком много мучений. В последнем случае она была виновата сама. Забини вновь появился на пороге комнаты. Его не было чуть меньше минуты. Гермиона могла бы удивиться, если бы у неё ещё были силы на это. — Есть операционная, — кратко констатировал Забини, — её готовы осмотреть. — Тогда аппарируй, это безопасно. Он с сомнением взглянул на Гермиону, прежде чем переместить их в другое место.