[MINDGAMERS] Игры Разума

Гермиона понимала, что дальше последует долгожданная встреча и какое-то подобие ритуала. Крейвен упёрто твердила, что для чистокровных волшебников обеты имеют первостепенное значение. Когда-то она прочитала, что магия в мире приобретает разные формы. Многие связывающие заклинания и кровные ритуалы основаны на родомагии — особенном типе древней магии, что использует энергию членов определённой семьи, пускай это будет даже второстепенная ветвь. Некоторые представители побочной ветви, конечно, были сильно ограничены в действиях, но именно они оставались «запасным вариантом», когда род вымирал. В Хогвартсе она узнала, что именно так род Прюэттов сохранил чистоту крови в двадцатом веке, когда единственная дочь Молли стала частью семьи Уизли. К женщинам в чистокровных семьях всегда было двоякое отношение, даже если они оставались единственными наследницами имени. Гермиона выглянула в окно. Дождь. Она так давно не разглядывала улицы, хотя сейчас у неё совсем не было настроения. Волшебники передвигались будто в ускоренной съёмке. Гермиона догадалась, что на их кэб наложили заклинание. — Опять дождь, — раздражённо отметила Крейвен и дёрнула шторку. — Ты помнишь, что надо делать? — Да, — глухо отозвалась Гермиона, хотя наставления Крейвен не задержались у неё в голове. Она всё ещё смотрела в окно. — Повторяешь за своим господином, не задаёшь дополнительных вопросов, — всё же начала Крейвен, рассматривая лицо Гермионы с долей скептицизма, — я буду рядом, чтобы помочь тебе как следует подготовиться. — Я думала, мы уже всё обсудили. — Это так, мисс Грейнджер, но есть вещи, которые станут понятны на месте. — Странные у вас представления о полевых исследованиях. — Если продолжишь препираться, кто знает… Возможно, твои дорогие друзья скоро познают ужасы долгой и болезненной смерти. Поттер уже на крючке. Ещё немного — и ты увидишь его труп на крыше Астрономической Башни. Гермиона нахмурилась. Она не могла заявить, что эти слова её задели. Скорее, ей было страшно осознавать, что сказанное Крейвен может произойти в действительности. — Помни, что, хоть у тебя будет имя и служанки, это не возвышает твою сущность. В обществе ты всё равно останешься мерзкой грязнокровкой. — Вы же сами говорили, что я чистокровная, — возразила Гермиона, хотя всё ещё не свыклась с этой новостью, — Мракс, насколько я помню? — Род Мраксов действительно велик. Тёмный Лорд является наследником Салазара Слизерина. Но ты — другое дело. Дочь презренных предателей крови, к тому же ещё и на стороне Поттера. Гермиона не поняла, о каких предателях крови идёт речь. Она редко интересовалась историей чистокровных семей, поэтому плохо представляла, каким образом связана с Волдемортом. У него не было братьев или сестёр, насколько известно широкой общественности. К тому же Беллатриса не сказала, кто её родственники. Или сказала? Гермиона вдруг вспомнила, что новость о чистоте крови она услышала именно от Беллатрисы. Это было в большом мраморном зале, там, похоже, были и другие люди. Почему-то раньше она не могла восстановить в памяти эти моменты. — Беллатриса говорила об этом? — Знай своё место. Слова миссис Лестрейндж тебя не касаются. Ты всего лишь ничтожный придаток для её племянника, с которым он вынужден возиться. Гермиона округлила глаза, её сердце остановилось. — Племянника? Миссис Крейвен, похоже, не волновал тот факт, что она проговорилась. Наоборот, она поджала губы и манерно поправила изумрудную шляпку. Копна рыжих волнистых волос аккуратно обрамляли её круглое румяное лицо. — Миссис Лестрейндж чётко сказала, что Тёмный Лорд выбрал их семью для исполнения плана. Это показывает, насколько важен для него Малфой. Но вместе с тем это решение является и большим наказанием для Властителя. Гермиона не знала, что сказать. Она только подумала, что её непослушные волосы ощущаются как груда пластмассы, настолько сильным было действие «Простоблеска». Сейчас мир за окном исчезал в какую-то далёкую, недоступную реальность. Она подумала о Малфое. Впервые за долгое время. Слишком много проблем за последние три месяца. Её больше волновали члены Ордена и их жизни, чем Пожиратели Смерти. Мысль о том, что Малфой является одним из самых сильных Пожирателей, как-то ускользнула от неё, оставив лишь призрачное наваждение. Она видела его только в тот момент, как попалась Беллатрисе в его поместье. Ей не удалось удачно аппарировать с Роном и Гарри. Пытки продолжились с новой силой; безумная Лестрейндж, ослеплённая ненавистью и горечью провала, собиралась прикончить её прямо на месте. Гермиона считала чудом то, что не потеряла разум как Лонгботтомы. Пожалуй, это было самой страшной перспективой на то время. Сейчас её приоритеты существенно изменились. — Он знает? — Конечно. Властитель знает обо всём, что касается тебя. Гермиону начало тошнить. Её невроз становился сильнее. — Уже близко, — Крейвен отодвинула шторку. — Мы уже возле особняка. Гермионе не хватило сил, чтобы выглянуть в окно. Её сжатые в кулаки руки будто прилипли к ногам. Ей страшно хотелось умереть прямо на месте. Когда они наконец достигли мощёной дороги и острые шпили поместья наконец показались из-за туманных облаков, Крейвен вновь окинула Гермиону осуждающим взглядом. — Всё помнишь? Не говоришь ни слова, на все вопросы я буду отвечать за тебя. Если будут что-то приказывать — исполняешь сразу же. Если ослушаешься, — она указала на свою шею, очевидно, напоминая о колье, — наказание тебе не понравится. Гермиона сидела, не в силах вымолвить и слова. Она всё ещё прокручивала в голове новость о Малфое. Том самом, которого ненавидела, презирала и откровенно боялась. Ей хотелось то ли плакать, то ли кричать. Гермиона судорожно вспоминала все те заклятия, выученные во время учёбы. Она должна защищаться. Но на это не было никаких сил. Их повозка остановилась. Гермиона вжалась телом в сиденье. Крейвен поприветствовала домовика. — Выходи. Гермиона заставила себя сдвинуться с места, ощущая, как теплеет цепочка. Ей стоило больших усилий взглянуть на эльфийку и двух девушек, которые стояли позади неё и странно переглядывались. Похоже, они пытались разглядеть Гермиону. — Властитель уже ждёт вас, — начала эльфийка. Её длинные уши задёргались. — И вы опоздали. — Простите, — пробормотала Крейвен, подводя Гермиону за локоть, — мисс Грейнджер пока не привыкла к столь длинным путешествиям. — За мной, — эльфийка указала на особняк. Гермиона покорно следовала, как того велела Крейвен. Ей показалось, что в лёгких становится всё меньше воздуха. Мощёная гравием дорога была где-то шестнадцать ярдов в ширину; по обе стороны высажены тщательно подстриженные низкие деревья. Огромные ворота с железными прутьями были отстроены много столетий назад, хотя и немного светлее самого поместья. Гермиона смотрела на тусклые витражные окна так, будто видела их впервые. Когда они наконец приблизились к воротам, Крейвен беспрепятственно преодолела преграду так, будто она являлась дымкой. Гермиона повторила её движение. Эльфийка взглянула на Гермиону с нескрываемым удивлением. Массивные высокие двери из тёмного дерева с грохотом отворились внутрь, приветствуя гостей. Гермиона ощутила холод. Она слегка поправила мантию, мечтая исчезнуть прямо на пороге Малфой-Мэнора. Но они двинулись дальше, прямо внутрь. Гермионе стало холоднее. В центре огромного фойе стоял никто иной как Драко Малфой. Стройная фигура, спрятанная в сумерках огромного дома, казалась почти призрачной. Он небрежно засунул руки в карманы и внимательно рассматривал вошедших. Гермионе показалось, что он стал заметно выше с их последней встречи в Мэноре. Пронзительные серые глаза изучали её с каким-то вынужденным, почти что травмирующим интересом. Она оглянулась. Как глупо. Искать поддержки в глазах Крейвен, которая за последние несколько дней только и делала всё возможное, чтобы окончательно усложнить её жизнь. К сожалению, сейчас именно Крейвен могла спасти её от окончательного поражения. Малфоя Гермиона боялась даже больше самой мысли о том, чтобы стать его женой. — Господин Малфой, — Крейвен издала какой-то короткий грудной звук, усердно изображая любезность, — очень рады видеть в хорошем здравии. Она посмотрела на Гермиону, вынуждая её проявить уважение. Но Гермиона не поддалась. Она подняла голову и посмотрела прямо на Малфоя. Меньше всего ей хотелось, чтобы они добились своего. Если Крейвен не озвучила приказ, значит, его и не было вовсе. На секунду ей показалось, что черты лица Малфоя исказились. Она слегка мотнула головой, отгоняя иллюзию. В темноте порой возникали странные лживые образы. — Мисс Грейнджер очень удивлена встрече, — сквозь зубы процедила Крейвен, не добившись от неё нужной реакции. — Прошу простить её бестактность и отсутствие манер. — Чего ещё ожидать от грязнокровки Поттера, — тихо сказал Малфой, очевидно, обращаясь к себе самому. Потом он посмотрел на Крейвен так, будто на её месте внезапно возникло назойливое насекомое. — Вы свободны. Крейвен покачала головой. Изумрудная шляпка на её голове слегка съехала набок. — Прошу меня извинить, господин Малфой. Я — личный врач мисс Грейнджер и должна сопровождать её. — Не похоже, что Грейнджер нуждается в лечении. — Конечно, мы тщательно следим за её здоровьем. Я здесь для того, чтобы объяснить ей условия процедуры. — У неё теперь есть служанки. — Тем не менее этого недостаточно. Понимаете, в мои обязанности также входит и присмотр за мисс Грейнджер и … — С этих пор это больше не ваша забота, — холодно заявил Малфой, — мне не нужны лишние люди. — Понимаете, господин, это касается программы и обязанностей мисс Грейнджер… Я обязана задокументировать союз и выступить в качестве свидетеля. Тёмный Лорд желает, чтобы я лично регулировала столь важные события. К тому же консумация брака должна быть подтверждена независимым лицом. — Вы же не собираетесь стоять здесь всё время во время процесса? — он слегка приподнял брови. В его голосе слышалась откровенная насмешка. Гермионе показалось, что его лицо выглядит слишком серым, особенно учитывая тот факт, что сама атмосфера дома ассоциировалась у неё с мрачной вполне реальной опасностью. Она всё ещё смотрела на Малфоя, будто могла узнать, что у него на уме. К большому её разочарованию, за пустой маской Пожирателя Смерти (и, как она поняла, не самого простого) скрывается уже другой человек. Точно не тот Драко Малфой, что учился вместе с ней в Хогвартсе. — Конечно нет! — Крейвен разрывалась между удивлением и возмущением, услышав вопрос. — Как я уже сказала, присмотр за мисс Грейнджер сегодня является важной частью моей работы. Я сразу же покину Мэнор после церемонии. Гермиона хотелось исчезнуть. С одной стороны, она ненавидела Крейвен и мечтала поскорее от неё избавиться; с другой, остаться наедине с Малфоем было ещё хуже. — Выполняйте свою работу и не задерживайтесь. Крейвен кивнула и склонила голову. Гермионе показалось, что она действительно боится Малфоя. — Пошли, — Крейвен вновь взяла её за руку и кивнула двум девушкам, которых они встретили на подъезде в поместье. Девушки повели их в сторону огромной витиеватой лестницы на второй этаж. Гермиона позволила себе оглянуться; она увидела лишь пугающий взгляд Малфоя. Его светлые глаза отчётливо вырисовывались в общей темноте огромного вестибюля. — Налево, — невысокая краснолицая служанка указала на чёрную дверь перед собой. Крейвен вошла внутрь первой. Было темно, лишь одинокие парящие в воздухе свечи кое-как освещали комнату. Невысокий шкаф и тумбочка находились в левом дальнем углу. Служанки почтительно склонились перед Гермионой, хотя и неохотно. — Ваша мантия, госпожа. Гермиона посмотрела на них так, будто видела впервые. Она вспомнила, что именно находится под спасительным покровом накидки. — Снимай, — прошипела Крейвен, грубо стягивая с неё одежду. Гермиона сглотнула, когда её почти что голое тело оказалось у всех на виду. Девушки даже не удивились. Наоборот, они протянули Гермионе новую мантию. Она поспешно накинула её на плечи. Мантия была с длинным шлейфом, из качественного бархата и круглой серебристой брошкой. Гермиона подумала, что никогда в жизни не прикасалась к таким дорогим вещам, хотя это не вызвало у неё ни удивления, ни восторга. — Сейчас тебя проведут в церемониальный зал, — наставляла Крейвен, когда они уже покинули комнату, — ты молчишь, если не спрашивают, и повторяешь клятву, когда нужно. Дальше тебе скажут, что делать. Ритуал не такой сложный. Потом традиционная брачная ночь. Делаешь то, что тебе скажет Властитель. Ничего не спрашиваешь и не говоришь сама. Гермиона задохнулась. Внезапно ей стало жарко. Всё было именно так, как говорила Крейвен. Служанка, которую Гермиона прежде не видела, скомандовала ей подняться по лестнице. Когда они оказались возле широкой двери, спрятанной за крутыми мраморными колоннами, Гермионе хотелось сбежать. Впервые эта идея казалась ей вполне реализуемой. Больше она не в подземелье и неизвестных штабах Пожирателей Смерти. Это Малфой Мэнор, и она бывала здесь прежде. Отсюда выбраться куда проще, чем из тесной камеры Волдеморта. Но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась: служанка постучала в дверь, и она с грохотом отворилась. Огромный зал с узкими рядами каменных лавок, длинные багровые шторы, море свечей и грандиозная хрустальная лампа. Гермионе всё равно показалось, что в помещении было слишком тускло: длинные витражные окна будто поглощали любой свет, играясь бликами на кованых железных решётках. Гермиона вновь очутилась в камере. Только теперь рядом с ней стоял Драко Малфой. Когда она наконец подошла поближе, то увидела в сумерках ещё один силуэт. Невысокий бородатый мужчина с узким загорелым лицом изучал её любопытным взглядом. На вид ему было не меньше века. Гермионе показалось, что он одобрительно кивнул Малфою, хотя этот жест мог оказаться ещё одной выдумкой её больной фантазии. — Начинай, — отчеканил Малфой. Гермиона подумала, что в его голосе слышалось раздражение. Старик хлопнул в ладоши — и свечи погасли. В зале стало совсем темно. Через несколько секунд прямо перед её лицом появился золотистый кубок с красным дном. Гермиона взяла его в руку, наблюдая за реакцией Малфоя. Она не была уверена, стоит ли подражать, но все те брачные ритуалы, о которых она читала в книгах, предполагали наличие парных или зеркальных действий. Старик ничего не сказал. Гермиона предположила, что всё сделала правильно, хотя у неё не было намерений поддерживать подобные пытки над психикой человека. Скорее, она делала это от безысходности и странной, еле уловимой магии Мэнора. Возможно, было в этом ритуале что-то такое, что не позволяло ей как следует сопротивляться. Старик сделал круговое движение. Кубок наполнился чёрной жидкостью. Гермиона судорожно сглотнула. Ей показалось, что это яд. Она не помнила зелий подобного вида, которые могли бы быть использованы в процессе брачной церемонии. — Подними руку, — его голос упал до неразборчивого шёпота. Гермиона, поколебавшись, подняла руку. Она видела взгляд Малфоя, полный презрения, скрытого за маской безразличия. Он ловил взглядом каждое её движение. Гермиона чувствовала себя незащищённой и бесполезной. Старик поднял руки, и в его ладонях появилась тонкая красная лента. Гермиона попыталась её рассмотреть. Концы ленты переходили в невидимый шлейф. Казалось, он держит в руке живое существо, готовое вот-вот кого-то убить. Мужчина накинул ленту на их с Малфоем запястья. Гермиона напряглась, пытаясь сосредоточиться на странном тепле, исходившем от магии волшебных уз. Призывая их, представитель скреплял магию. Чистокровные семьи часто верили в то, что подобный ритуал делает их кровь сильнее. Наверное, именно этот аспект родомагии и был корнем всех проблем, с которыми столкнулся волшебный мир. — Призываю вас принести священную клятву, почтив память предков и сделав свой вклад в развитие и процветание общества волшебников с чистой и благородной кровью. Гермионе показалось, что на неё навалился целый мир. Она инстинктивно отвела взгляд, стоило Малфою наконец посмотреть на неё. — Ты кровь от крови, плоть от плоти моей. Гермиона застыла. Она не сразу поняла, что от неё требуют повторить те же слова. — Ты кровь от крови, плоть от плоти моей, — неуверенно начала она, чувствуя, как становится слабее. — Отдаю тебе своё тело, чтобы мы могли стать одним целым. — Отдаю тебе своё тело, чтобы мы могли стать одним целым. — Я отдаю тебе свой дух, пока наш путь не закончится. — Я отдаю тебе свой дух, пока наш путь не закончится. — Я уступаю тебе первый кусок своего мяса, первый глоток своего вина. Гермиона с большим усилием заставила себя повторить и эти слова, хотя понимала, что их клятва совершенно не отображает той действительности, в которой они оказались. — Я уступаю тебе первый кусок своего мяса, первый глоток своего вина. — Я буду твоим щитом, твоим мечом, твоей рукой. Отныне наш брак связал нас навеки. — Я буду твоим щитом, твоим мечом, твоей рукой. Отныне наш брак связал нас навеки. Малфой перевернул чашу. Гермиона повторила его движение. Чёрная жидкость неизвестного происхождения имела насыщенный горький вкус. — Да будет этот брак плодотворным, — вновь отозвался старик и хлопнул в ладоши. Свечи вновь загорелись; он забрал чаши и прошептал ещё одну клятву. Гермиона устало склонила голову. Они простояли ещё целых пять минут, прежде чем все обеты были озвучены. Малфой покинул комнату, даже не взглянув на неё. Рядом с ней появилась молоденькая служанка, которая поспешила вывести её в коридор. — Ты помнишь правила? — её внезапно резкий тон вывел Гермиону из равновесия. — Да. — Отлично. Меня зовут Андреа, я служу дому Малфоев почти четыре года. Не смей разочаровать господина, Грейнджер. Гермиона решила помолчать. Андреа, интерпретировав её молчание как согласие, подвела её к большой комнате, в которой не было ничего, кроме скромного комода и широкой кровати. — Полагаю, мне не надо объяснять, что здесь надо делать, — холодно заявила девушка, — сними мантию и стой возле кровати. Гермиона уставилась на неё. Андреа рассердилась. — Ты не слышала меня? Гермиона неохотно разделась. Мантия стала для неё своеобразной защитой. — Отлично. Оставайся на месте и не смей ничего говорить, пока тебя не спросят. Гермиона встала возле изголовья кровати. Она провела рукой по вырезанному на дереве орнаменту. Её рука дрожала. К большому облегчению, в комнате не было Крейвен или других слуг, готовых наблюдать за процессом. Мозг Гермионы отчаянно искал позитивные стороны. Всё выглядело так, будто она боялась потерять силу духа или окончательно проиграть. Она услышала, как дверь комнаты открылась. Малфой переступил через порог и остановился возле кровати. Гермиона подавила вздох. — Значит, Грейнджер. Она не решилась отреагировать. Повисло долгое тягостное молчание. Она наивно пыталась предсказать его дальнейший шаг. Потом, вспомнив о своём откровенном наряде, прикрыла руками грудь и шею. Бледное лицо Гермионы слегка покраснело. От Малфоя же не ускользнуло её нелепое смущение. — Мне всё равно, что на тебе надето, Грейнджер. Нам в любом случае предстоит это снять. Гермиона вновь попыталась потеребить цепочку, но, поняв насколько этот жест ассоциируется у неё с волнением, неловко опустила руку. Она ненавидела тишину. Её изъедала тоска, бессилие и стыд. Ей хотелось поскорее закончить. Вообще не начинать. — Волдеморт верит, что тщательное и методичное воспитание способно привить тебе правильные ценности. — Никогда. Гермиона удивилась, что у неё хватило сил ответить. Малфоя же совсем не удивил её ответ. Он опустил руки на комод и наклонился, будто пытался вчитаться в гипотетический текст. Гермиона сфокусировала взгляд на его тёмной фигуре. Меньше всего ей хотелось, чтобы Малфой сдвинулся с места. Она хотела, чтобы это мгновение длилось вечность: полное небытие, момент, который ещё не наступил и вряд ли наступит. — Раздевайся. Он не поворачивался. Гермиона не смогла проигнорировать эту команду, её руки сами потянулись к молнии на бедре. Она в изумлении остановилась. Это было лишь настойчивым желанием, в то время как её реакция на приказ — уже сформированная отработанная ментальная манипуляция. Прошло всего несколько дней с того момента, когда она проснулась с цепочкой на шее. Как мало человеку на самом деле надо. Она почти что покорная собака, которая исполняет прихоти своего дрессировщика, боясь жестокого наказания. Но это не она. Это не то, что она делала в школе, не то, что всю жизнь хотела для себя самой. Сердце будто сорвалось с цепи. Она услышала громкий звук настенных часов. Малфой не пошевелился. Гермиона гадала: раскусил ли он её намерения, понял ли суть её мыслей. Она стояла, обнимая свои плечи, будто это могло хоть как-то спасти от нарастающего в теле жара. Грудь распирало, будто на неё выложили горящие угли. Гермиона мысленно подавила вздох, чувствуя, что нервы на пределе. — Жарко, Грейнджер? Этот вопрос заставил её задуматься. Да, Малфой способен влиять на работу механизма. И это, насколько можно было судить, не являлось пределом. Он способен превратить её отказ в пытку, если покушение на свободу и жизнь уже не являются таковой. — Нет, — неуверенно соврала Гермиона. Малфой наконец соизволил повернуться к ней лицом. Его взгляд полон презрения. Гермиона не понимала, что именно вызывает в нем злость. — Раздевайся, Грейнджер. Чувство такое, будто одежда в огне. Языки пламени всё настойчивее подбираются к её коже. Гермиона схватила цепочку, мысленно рисуя на шее ровный шрам от ожога. Её щеки покраснели, она с трудом видела предметы вокруг. Черты лица Малфоя утратили привычную чёткость. Гермионе показалось, что комната будто перевернулась. Она отказалась. Малфой, не дожидаясь, пока пламя ожерелья начнёт действовать, вытянул палочку. — Инкарцеро. Гермиону слегка подбросило в воздух. Она ощутила на теле тугие верёвки, что потянулись к её лицу и ногам. Через несколько секунд она с трудом могла пошевелить руками, которые связали невидимые путы. Малфой вновь махнул палочкой — и её перенесло прямо на кровать лицом в простыни. Гермиона сжала зубы, пытаясь не разрыдаться. Её сковали не только заклинанием. Даже за несколько шагов она могла ощутить его размеренное дыхание. Малфой соизволил подойти лишь через минуту. Гермиона уже подумала, что он начал сомневаться, но, когда его рука опустилась на её поясницу, это подозрение пропало. Она вновь сжала зубы с уже большей силой. — Не дёргайся. Гермиона не нуждалась в пояснениях. — Диффиндо. Она почувствовала, как тугое в бёдрах платье стало в разы свободнее. Заклинание ножниц. В комнате вновь стало слишком тихо. Она не могла понять, какое выражение лица сейчас у Малфоя. Он коснулся её промежности. Гермиона вздрогнула. Верёвки на теле сильнее вдавились в её кожу. Он снял с неё бельё — последний элемент гардероба, что служил жалкой защитой между ними. Малфой вновь остановился. Гермионе хотелось стонать от отчаяния. Она ненавидела паузы, потому что только тогда ощущала, насколько ничтожна. — У тебя уже было, Грейнджер? Его вопрос не был способен смутить её ещё больше. Гермиона упёрто прикусила губу. Малфой бросил что-то на пол. Потом Гермиона услышала лязг пряжки от ремня. Она вдруг решилась поднять голову, но резкий толчок в один момент перепутал все её мысли и намерения. Гермиона вновь почувствовала, что задыхается; она схватилась за простыни, всё её тело сотрясало от невнятных рыданий. Она будто онемела, и лишь протяжная боль ниже живота указывала на то, что она ещё способна что-то чувствовать. Малфой остановился. Гермиона позволила себе вздохнуть. — Чёрт. Он вновь начал двигаться, причиняя Гермионе всё больше боли. Она раздумывала: может ли умереть от шока. Подобного в её жизни не было никогда. И, зная, что так будет, она бы даже не помыслила начинать какие-либо отношения, подразумевающие секс. В её голове закономерно всплыл образ Рона. Он не принуждал её. Но он очень хотел, чтобы Гермиона доказала своё доверие. Сейчас её доверие к миру и себе самой было растоптано. Она вновь сжала руку, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Её тело двигалось в такт движениям Малфоя. Он ничего не говорил, она слышала лишь учащённое дыхание у себя над головой. Ей хотелось остановиться. Этот процесс длился непозволительно долго. Гермиона подумала, что ещё минута этой пытки станет для неё пределом. Малфой кончил, прижимая рукой её бедро. Тёплая жидкость внутри её тела казалась обжигающе горячей. Он резко отстранился, когда с этим было покончено. Потом невидимые путы наконец освободили её тело. Она разжала руку, чувствуя слабость в мышцах. Гермиона лежала на кровати, пытаясь сфокусироваться. Мерзкие пятна вновь проявились, искажая картинку перед глазами. Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем за ним закрылась дверь. Через несколько секунд после глухого хлопка в комнате появилась ненавистная Крейвен. Гермиона выдавила из себя тихий стон. — Отлично! — Крейвен подошла к кровати и ободрительно улыбнулась. — Мисс Грейнджер, похоже, что всё прошло хорошо. Поднимайтесь, нужно провести ещё одно исследование и задокументировать … Её голос становился всё тише. Гермиона закрыла глаза. Она провалилась в страшный беспокойный сон.