[MINDGAMERS] Игры Разума

Рассеянный солнечный свет пробивался через кованую решётку окон. Тёмно-синие атласные шторы придавали комнате депрессивный, меланхоличный вид. В углу находился высокий шкаф из чёрного дерева с аккуратными узорами, небольшое кресло, письменный стол и одна-единственная картина в медной рамке. Гермиона лежала на большой кровати с синим бархатным балдахином. Стены были выкрашены в серый. На всю огромную комнату лишь один светильник. Сейчас он не горел. Белая абажурная отделка слегка пожелтела от времени. Коснулась лба рукой. В какой-то мере это была проверка. Потом перевернулась на бок, расправила складку одеяла и уставилась на широкий рукав своей ночной сорочки. Резко поднялась на ровные ноги, будто её только что окунули в кипяток. Сердце забилось чаще. Гермиона подошла к большому шкафу в углу комнаты. Холодный пол приятно обжигал босые пятки, намекая, что она всё ещё может чувствовать температуру. В шкафу пусто. Принялась открывать немногочисленные шкафчики письменного стола, но там, кроме связанного бечёвкой сырого пергамента, не было ничего примечательного. Потом, следуя непонятному желанию всё исследовать, проверила тумбочку, перевернула светильник, раздвинула шторы и сняла со стены картину. Найти хоть что-то напоминающее прослушку или любопытный глаз в конечном итоге не удалось. Всё выглядело так, будто её оставили в покинутом магловском музее или на площадке для съёмки документального кино. Не было очевидных знаков того, что кто-то всерьёз намеревался следить за ней, хотя, конечно, слежка не ограничивалась физическими предметами. Гермиона в который раз нервно провела ладонью по волосам. От вчерашней причёски ничего не осталось: непослушные кудри вновь приобрели прежний хаотичный вид. Она заметила дверь. Ей следует искать ответы за пределами комнаты. Только так можно что-то выяснить. За последнее время у Грейнджер выработалась неприятная, но вполне объяснимая привычка: в любой ситуации искать выход и всё никак его не найти. Дверь, вопреки её стараниям, не поддалась. Массивная железная ручка вернулась в исходное положение. Гермиона вновь попыталась толкнуть дверь плечом, приложив на этот раз немного больше силы. Когда-то так делал Рон, и даже без заклинания «Алохомора» у него порой получалось добиться нужного результата. Но эти попытки были напрасными. Через несколько коротких секунд прямо перед ней из-под земли выросла недовольная эльфийка. Её небольшое синеватое тело было обтянуто тёмно-серым отрезком ткани с чёрным карманом на животе. Она напоминала неприятную, весьма уродливую куклу. Огромные глаза подозрительно сверкали. — Рада приветствовать госпожу в нашем доме. Гермиона от неожиданности отпрянула, слегка выставив руку вперёд так, будто у неё ещё была её палочка и она могла ею воспользоваться. Попытка самозащиты выглядела нелепо, учитывая, сколько времени она провела в камере без возможности колдовать. Даже в самом позитивном сценарии у неё не было уверенности в том, что отвыкшая от палочки рука сможет начертить в воздухе нужное заклинание. — Кто ты? — Тикли, госпожа. Воцарилось минутное молчание. — Ты домашний эльф Малфоев? — наконец предположила Гермиона, понимая, что других вариантов просто не осталось. — Тикли очень удивляет, что госпожа не помнит её. Гермиона вынужденно нахмурилась, пытаясь переварить информацию и вспомнить события последнего вечера. Картинки в голове приобрели почти что призрачные немые очертания. Её мозг отказывался вспоминать, подавая информацию кусками. Она помнила лишь некоторые моменты, но даже эти обрывки рисовали туманное далёкое прошлое. — Я тебя ещё не видела. Или? … — Ложь, госпожа точно видела Тикли. Тикли сама провела госпожу в дом. Гермиона округлила глаза и присела на колени. — Ты ведь знаешь, кто такая Крейвен, Тикли? — Миссис Крейвен тоже сопровождала госпожу, — эльфийка посмотрела на Гермиону так, будто имела дело с полоумной. Она стояла на одной ноге, её длинные острые уши свисали почти до самого пола. — Госпожа всё ещё не помнит? — Помню, — неуверенно ответила Гермиона, хотя на самом деле не имела даже малейшего понятия, как она проснулась в незнакомой комнате. Единственное, что она помнила, — клятву в большой тёмной комнате и непрерывный звон в ушах от пульсации крови. — Тикли всё может подробно объяснить, если госпожа пожелает. Я могу рассказать госпоже всё, что она не помнит или не знает. Тикли всегда следит за новостями, чтобы быть полезной своей семье. Гермиона еле кивнула, хотя сомневалась, поможет ли ей эта информация выбраться. Она уже физически ощущала тошноту, застрявшую где-то в области рёбер. Солнечный каскад на стене заметно потускнел. Тикли прочистила горло и бросила на Гермиону неоднозначный взгляд, будто всё ещё не знала, следует ли ей что-либо рассказывать или Грейнджер не нуждается в очередных лекциях. — Миссис Крейвен вчера привела госпожу в поместье, чтобы они с хозяином немедленно обвенчались и провели ночь вместе, как это полагается супругам. Госпожа слишком долго болела, и эта процедура постоянно откладывалась. — И это… Эта процедура, о которой ты говоришь… Ведь ничего не было исполнено, так? — с надеждой в голосе переспросила Гермиона, хотя понимала, что надеяться на утвердительный ответ было как минимум бессмысленно. В лучшем случае Тикли могла бы тактично промолчать, если базовые правила приличия всё ещё распространялись и на Грейнджер. — Конечно было. Именно поэтому госпожа здесь, а не в камере, — Тикли будто просияла, сообщив эту новость; Гермиона лишь судорожно сглотнула. Почему-то она восприняла этот ответ куда болезненнее, чем предполагала. — А где… где… сам Малфой? — Господина уже целый день нет, и он нескоро будет дома. У господина важные дела: Тёмный Лорд доверяет ему важные поручения. — И что это за поручения? — Что-то очень важное. Господин очень ценен для Тёмного Лорда. — Да, ценен. Определённо. Что он делает сейчас? Главное — где он сейчас? — Тикли не скажет. Госпоже не велено знать. Гермиона слегка отстранилась. Она теребила край рубашки, пытаясь отвлечься от неприятных воспоминаний и вероятности того, что Малфой каким-то образом прикасался к ней вчера ночью. Чёрт, так и было. Какой смысл им врать? Она и сама знала, что те адские ощущения не могли быть частью её фантазии или сна. — Я ведь могу выйти? — она попытается придумать хоть что-то, чтобы спастись. — Нет. Всё нужное есть в комнате. Тикли неодобрительно махнула головой. Гермиона с трудом огляделась. В комнате, за исключением мебели, не было ничего полезного для её миссии или сколь-нибудь занимательного. — Еду будут приносить в комнату, — поспешно заявила Тикли, опережая новые вопросы, хотя Гермиона даже и не успела подумать о таких мелочах. — Три раза в день, как того требует специально составленный для госпожи рацион. Вечером госпожу навестит личный врач миссис Крейвен, чтобы проверить здоровье леди Малфой и оценить условия её жизни. — У неё не будет претензий, — уныло констатировала Гермиона, прежде чем вновь бросить взгляд на комнату, которая вгоняла её в тоску. Ощущение такое, будто в этих покоях умерло несколько поколений Малфоев. Гермиона представляла, как их неупокоенные призраки бродят по комнате и с презрением обсуждают её безвыходное положение, насмехаясь и стеная. К тому же у неё значительно меньше шансов покинуть Мэнор или придумать план побега, если даже территория вокруг поместья остаётся недоступной. Но были и другие мысли, которые для самой Гермионы имели значение. Её собственное я, отражённое в имени. — Прошу, называйте меня по имени. Я — Гермиона Джин Грейнджер, а не леди Малфой. Эльфийка в ужасе распахнула глаза, будто услышала грязное ругательство. Она затряслась на своих тонких кривых ногах, лицо еле заметно покраснело. — Госпожа не смеет пренебрегать своим именем, иначе хозяин сильно накажет её и всех слуг. Госпожа должна уважать свою семью, а не отказываться от неё и вредить. Леди Малфой всегда на стороне своего рода. — Вот только я не Малфой, — со злостью в голосе заявила Гермиона, чувствуя, что теряет контроль над эмоциями, — Малфои никогда не были мне семьёй и никогда не будут. Она выдохнула. Почему-то вновь появились силы препираться. Такая реакция слуги раздражала даже больше, чем последние месяцы в тюрьме. Там хоть признавали, что существует Грейнджер и её имя, история, идеалы и цели вполне реальны. — Госпожа должна хорошо подумать над своим проступком. Госпожа ведёт себя не как достойная супруга господина Малфоя, — эльфийка не унималась, пытаясь вызвать раздражение у Гермионы, — госпожа будет наказана, если… — Естественно, — горячо согласилась Гермиона и села на край кровати. — Иначе и быть не может! Теперь уйди. Уйди! Последнее слово и какой-то странный рефлекс на него. Тикли сперва сдвинулась с места, но потом резко остановилась, и на её сморщенном лице проявилось подозрительное беспокойство. — Госпоже нужно регулярно и правильно питаться. Госпожа уже пропустила обед. Миссис Крейвен это не понравится. Гермиона перестала теребить рубашку. Её поразила такая внезапная перемена. — Который час? — Уже пять часов вечера, госпожа. — Я не голодна, — Гермиона даже не соврала. Она попыталась придать голосу большей уверенности, хотя получилось не слишком твёрдо. — Госпожа не смеет отказываться. Отказ от еды навредит организму госпожи. — Всё равно, — отмахнулась Гермиона, — я не голодна. Она напряжённо сжала кулаки. — Если госпожа откажется, то её ждёт очень суровое наказание от господина. Тёмный Лорд приказал внимательно следить за состоянием госпожи, чтобы она быстро выздоровела и родила здорового наследника. — Ох. Вновь боль в висках. — Я не могу. Тикли ничего не ответила. — Не могу. — Госпожа должна быть полезной господину и Тёмному Лорду, если не хочет проблем. Гермиона провела языком по нёбу. У неё не было желания выяснять, что значить «быть полезной». Об этом хорошо рассказала Крейвен, пока её держали в камере, словно подопытную. Её накрыла усталость. Это, похоже, теперь надолго. Тикли испарилась, оставив после себя серебристую дымку. Гермиона просидела в молчании на полу ещё минуту или две, прежде чем перед ней появился маленький столик с набитыми едой тарелками. Тикли переместилась рядом с Гермионой, и столовое серебро слегка загремело. — Здесь не так много блюд. Госпожа должна съесть всё. Вновь каша, что-то похожее на овощи, мелко порезанные куски мяса, суп и расставленные в ряд золотистые капсулы. Лекарства, которые ей уже давала Крейвен. Гермиона не нашла, что ответить. Она взяла в руку ложку и дрожащей рукой опустила её в тарелку. Тикли внимательно наблюдала за каждым её движением.

***

Новость о волшебных союзах в обществе Пожирателей Смерти и их сторонников приобретало всё более внушительный масштаб. В газете «Пророк» об этом упомянули скорее скромно, следуя закону о цензуре, но многие уже давно знали, чем обернётся попытка контролировать общество. Очередной шумихой. Теодор Нотт отложил стакан с виски. Впервые ему показалось, что на сегодня хватит. Захария Смит нервно выругался. Он пригладил русые волосы и плюнул в стакан. — Полный пиздец. — Думай, прежде чем говорить это вслух. Нотт опасливо огляделся, указывая на людей, что толпились возле столиков. — Ёбаная Дэвис. Пытаясь сохранить чистокровных, они только разводят полукровок. — Не факт, что нас самих уже не причислили к полукровкам. Знаешь, вдруг какая твоя бабка с маглом трахалась или… — Завали ебальник, Нотт. Моя родословная всем известна. Не тебе сомневаться в чистоте моей крови. — Но мы не можем это проверить. Теста на чистоту крови ещё не изобрели, придурок. Мы бы все вымерли, если бы у нас не было ни одной полукровки в семье. Очень смешно, когда о таком факте удобно забывают, чтобы не выглядеть второсортным дерьмом на очередном собрании. — Тем не менее, об этом никогда не говорят открыто, Нотт. Теперь же все будут обсуждать семьи, которым выдали полукровок для продолжения рода. Какой стыд. — Не стоит критиковать решения Тёмного Лорда. Мы сами знаем, чем это обернётся. — Он сам от магла. Полукровка, как и Снейп. Не видишь явных противоречий? Пытается минимизировать наше влияние и помочь своим любимчикам, чтобы их голос был весомее. Не думаю, что проблемы чистокровных его хоть немного заботят. — Мне давно похуй, Смит. Я не страдаю этой манией величия, если ты об этом. Мне похуй, если все старания отца провалятся и в нашем доме поселится полукровка или, Мерлин упаси, маглорождённая, — он всё же потянулся за виски и непринуждённо подмигнул. Мысль о маглорождённой жене на самом деле никак его не заботила. — И тем более похуй на то, как чистокровные будут бороться со своими комплексами. — Тебе легко пиздеть, когда досталась Гринграсс. — Весьма удачный выбор. Мы с мисс Гринграсс будем видеться раз или два в год. Я куплю ей дом во Франции, а она будет усердно изображать супружескую любовь. Миссис Нотт… Она недавно спрашивала меня, знает ли Малфой о помолвке. Захария внезапно рассмеялся. — У этой пизды не все дома. Если в рядах Пожирателей и будет восстание, то его наверняка устроят неудовлетворённые бабы… Но, знаешь, она хоть не водится с маглами и прочей недоразвитой нечистью. — Ты никогда сильно не критиковал Грейнджер. В какой-то мере ты сам водился с нечистью, когда помогал Поттеру и бегал возле его подружки. — Я знал, что с ней не всё так однозначно. Для какой-то маглорождённой девки так легко и тонко чувствовать магию было бы слишком трудной задачей. Она всегда отличалась. В какой-то мере её чистокровный статус всё объясняет. — Не пизди, Смит. Даже самый тупой маглорождённый чувствует магию лучше, чем ты. Нотт огляделся в поисках закуски. — К тому же теперь она не простая девка, а целая миссис Малфой, блять. — Меня больше интересует её реальное происхождение, а не то, что она Малфой. Нам не сказали, кто её родители, если не считать родства с изгоем Мраксом и Гриндевальдами. Если всё это правда, то она связана с Морфином, но он много лет просидел в Азкабане и никак не мог заделать наследницу. Тем более мы говорим о чистокровке… — Она наследница Слизерина, — перебил Нотт, — и она Малфой. Ничего больше не имеет значения. Ты можешь спросить у неё сам, кстати, если так сильно интересуешься Мраксами. — Не будь идиотом. Малфой ещё не скоро выпустит её в приличное общество. У неё ещё слишком много ереси в голове, которую вливал гриффиндорцам Дамблдор. — Поэтому таких, как Гермиона, эта программа не изменит. Гриффиндорка… Только если не промыть её мозги или полностью стереть память, чтобы начать все с нуля. — Я бы всё равно попытался. Малфой же с ней церемониться не будет. — Конечно. Именно поэтому он там, где сейчас, а не шароёбится без дела в баре и обсуждает чужих баб. Смит удовлетворённо хмыкнул, будто это замечание совсем его не обидело. — Насколько я помню, на вас раньше напали в баре. У меня ещё есть время показать свои навыки. Не все достигают успеха так быстро, как Малфой. Его продвинул Люциус, не более. К тому же Блэки очень близки к Волдеморту. — Расскажешь это на собрании, мне нет дела. Я просто хочу, чтобы эта возня поскорее закончилась. — Что там говорят о Поттере? — Как обычно, мелкие пакости и никаких важных новостей. — После смерти Люциуса они затаились. Я-то думал, что сынок восстановит справедливость ради папочки. — Не сомневаюсь, — Нотт не отреагировал на замечание Смита, — сейчас Поттеру и его шайке будет очень трудно совершить что-то подобное. Мафлой не допустит. — Тем не менее, они на это решились, пока все были слишком заняты чепухой. Пока он уничтожает нужных нам волшебников, никто не решается на жёсткий ответ Ордену. — Потому что у всех есть мозги. Поттеру только и надо, чтобы мы совершили ошибку. Хотя я не думаю, что такая операция была затеяна только для того, чтобы развести Малфоя. На такое повёлся бы только ты, Смит, и ещё несколько уебанов, что поносят его за спиной. — Как знаешь, Нотт, но ты сильно переоцениваешь Малфоя. Он никогда не думает о тебе так хорошо, как ты о нём. — Да вообще насрать, что думает Малфой. Мы всё как-то разрулим, не впервые. Не используй своё право голоса как попытку агитации к действию. Я этого больше не потерплю. — Ладно, ладно! — Захария вновь рассмеялся, пытаясь сменить неудобную тему. — Я не буду на этот раз слишком активно выступать. Посмотрим, что скажут старики. Нотт резко кивнул. В малолюдном баре притаилось несколько фигур в длинных мантиях с капюшоном, что, кажется, следили за ними. — В последнее время нужно проявлять большую осторожность. Смит обернулся. — Да. Было бы неплохо. Осторожность. Нотт осушил ещё один стакан, хотя прекрасно понимал, что каждый глоток огневиски имеет способность делать организм слабее. Не самый удобный эффект, если речь идёт о Пожирателе Смерти. Но он не сильно заморачивался. Наоборот, только огневиски хоть немного отвлекало от череды разочарований и нескончаемых мук совести.

***

Крейвен широко улыбнулась, увидев Гермиону. Гермиона, мертвенно-бледная и худая, даже не поднялась с кровати. Вид Крейвен вызывал у неё отвращение, но после общения с обитателями Малфой Мэнора это чувство слегка притупилось. — Здравствуй, Гермиона. Вижу, что тебе выделили новую комнату, — Крейвен подошла к окну и провела пальцем по решётке. Гермиона не ответила, но сильнее вдавила голову в подушку, пытаясь исчезнуть. — Здесь очень красиво. Властитель точно разбирается в том, что тебе нужно. Как ты себя чувствуешь? — Как всегда, — хрипло доложила она. — Как всегда плохо или как всегда хорошо? — Крейвен бросила огромную папку с документами на письменный стол. — Я пришла осмотреть тебя и помочь освоиться. Тёмный Лорд ждёт благоприятных новостей. — Сомневаюсь, что он их дождётся. — Непременно дождётся. И ты, и господин Малфой ещё очень молоды. — Разве? Гермионе показалось, что она постарела лет на сто. Все эти месяцы в заточении, пытки, разочарование и страх определённо оставили отпечаток. — Знаешь, перевоспитывать молоденьких девушек значительно проще, чем кажется. Помнишь, я говорила о мисс Боунс? Похоже, она куда смышлёнее многих своих сверстниц и приняла свою судьбу без особого сопротивления. — Представляю, — Гермиона даже не попыталась узнать, что случилось с Боунс. Меньше всего ей надо думать о том, как страдают другие девушки в созданной Волдемортом ловушке. Это только сильнее деморализует. Но она вполне безосновательно задумалась о том, насколько молод Малфой. Почему-то эта мысль раньше никогда не посещала её голову. Они с Гарри почти ровесники. Люди, которые учились в одной школе на одном курсе. В какой-то мере его обстоятельства жизни чем-то походили на те, которые были у Гарри. Только вот Гарри сделал верный выбор. Малфой, как всегда, оставался мерзким подонком, безвольной марионеткой, слепо следующей за доктриной превосходства крови. Не было ничего более низкого чем то, что делал для Волдеморта Малфой. — Вижу, вчера всё прошло хорошо, если ты даже не можешь подняться с кровати. — Крейвен подняла шприц. Гермиона покраснела то ли от стыда, то ли от злости. Она неосознанно впилась ногтями в ладонь, прежде чем знакомое тепло цепочки вернуло её в чувство. — Это не то, что вы себе подумали. — В любом случае это не могло быть плохо, — Крейвен улыбнулась, обнажив ряд неестественно белых зубов, — Господин Малфой всегда был очень популярен у девушек. — Я не считаю жестокое изнасилование признаком популярности. Гермиона выпалила это инстинктивно. Только потом у неё в памяти всплыли картинки вчерашней ночи. — Разве это было изнасилованием? Не глупи, девочка. Насколько я помню, ты не отказалась произносить клятву и вполне добровольно прыгнула к нему в койку, когда пришло время. Гермиона возмущённо вдохнула. Она еле сдержала подступившие слёзы и часто заморгала, спасаясь от слабости. — Всё не так. Вас не было там, и вы не можете утверждать, — она положила ладони на голову в попытке заглушить звук голоса целительницы. — Уже не так важно, — отмахнулась Крейвен, — ты очень быстро привыкнешь к своему новому статусу. Знаешь, тебе очень повезло. Повезло даже больше, чем ты думаешь. Она поднесла шприц к руке Гермионы. Та не сопротивлялась. От многочисленных уколов с каждым разом было всё сложнее найти вену, и Крейвен сделала ещё две неудачные попытки вонзить иглу. Гермиона положила голову на согнутые колени, слегка расслабив корпус. Крейвен всем своим видом напоминала то, о чём ей частично удалось забыть. О сексе с чёртовым Малфоем. О сексе без её чёртового согласия. — Хорошо. Не двигай рукой, просто держи её прямо. Ты принимала таблетки, которые я выписала? — Да. — Тикли сказала, что ты плохо ешь. Если продолжишь сопротивляться, я прикажу кормить тебя из трубки. Маглы порой слишком изобретательны, когда дело доходит до пыток. Сделаем тебе дыру прямо в шее. — Пожалуйста. Это меня не сильно расстроит. — Я начинаю уставать от твоего упрямства, Гермиона. Но я думаю, что это лишь временное явление — следствие пережитой травмы. Я навещу тебя через несколько дней, чтобы повторить процедуру. Тебе всё время нужно принимать назначенные препараты. Через три недели мы узнаем о состоянии твоего организма и возможной беременности. До этого времени никаких важных событий, всё по составленному графику. — Надеюсь, новости вам не понравятся. — Посмотрим, Гермиона. Посмотрим. Крейвен улыбнулась. Гермиона поспешно накрылась одеялом почти до макушки, спасаясь от новых мыслей и иллюзий, что бессовестно поселились в её голове. Дверь громко хлопнула. Крейвен исчезла, и Гермиона подумала, что теперь у неё появился реальный шанс вновь провалиться в сон, даже если он будет коротким и подарит одни лишь кошмары. Так или иначе, в последнее время сны не могли соревноваться с реальностью. Последняя оказалась для Грейнджер куда страшнее, чем любой вымысел.