Распятие юности

Давай сбежим, Любовь этажи, С тобой улетим, на счёт три, Не смотри вниз ~ Baur Karbon — Давай сбежим

— Мне хочется сводить тебя на настоящее свидание. Голос Минхо тихий, с нотками раздражения и злости — на самого себя или же на ситуацию? Его руки невольно сжимаются в кулаки. Они вновь на крыше, сидят поверх старых коробок, попивая вишнёвую газировку. Рядом со старшим лежит его гитара, а закат зажигает его уже порядком выцветшие волосы. Хёнджин улыбается, мягко накрывает чужую руку, аккуратно размыкая сжатые пальцы, переплетая их со своими. — А куда бы ты сводил меня? — спрашивает Хван, поглаживая ладонь старшего. Минхо вздыхает, наконец, отвечая на прикосновение. Его выражение сменяется на более мягкое, а взгляд опускается на их руки, да так и застывает там. Напряжённый стан расслабляется. — Да хотя бы в банальный парк аттракционов, — пожимает плечами Ли, — куда угодно, лишь бы у меня была возможность без страха целовать тебя тогда, когда мне захочется, плюя на осуждение. Хёнджин умиляется рвению старшего, чувствуя необъяснимость, необъятность чувств, которые пестрят, переливаясь в груди. Минхо подносит кисть Хвана к своим губам, осыпая тыльную сторону ладони и костяшки мягкими поцелуями. Младший не может сдержать улыбки и смешка. — Хочешь, сходим за мороженым? — спрашивает Хёнджин. Глаза Ли бегают по его лицу, то ли ища какого-то ответа, то ли пытаясь вобрать в себя каждую частичку чужого выражения. Хёнджин моргает, ожидая ответа на поставленный вопрос. Минхо вздыхает, лёгкая улыбка покрывает его тонкие губы, он кивает, соглашаясь. Хочет встать, однако, рука младшего, опустившаяся на его бедро, не даёт этого сделать. — Сыграй мне сначала, — просит Хван, слегка сжимая пальцы на бедре старшего. Ли закатывает глаза. — А мороженое? Магазин скоро закроется. Хёнджин фыркает, отнимая руку от чужой ноги. Вскидывает подбородок, театрально откидывая волосы назад. — Это моё свидание, — заявляет он, — поэтому ты должен мне уступать. — С какой стати? — усмехается Минхо, однако, рука сама тянется к гитаре, поднимая, укладывая на колени. Хёнджин победно улыбается, а затем звонко и радостно смеётся. Минхо клянётся, что может слушать этот смех целую вечность. Он нежно обнимает изгиб жёлтой гитары. Струна аккордом эхо пронизывает воздух, а крышу заливает давно знакомая и такая полюбившаяся обоим мелодия песни. За мороженым они всё же не успевают, потому что после песни Хёнджин встал и отложил гитару старшего в сторону, вставая меж его разведённых колен, наклонился и поцеловал, чувствуя, как руки Минхо аккуратно поднимаются вверх по его ногам, смыкаясь на талии. В груди разжигается пламя, подкармливаемое лепестками сирени. Вместо мороженого они покупают лимонные леденцы, гуляют по вечерним проспектам. Ли идёт рядом, близко, их руки изредка соприкасаются. Хёнджину хочется взять старшего за руку, но он одёргивает себя, не позволяя опасному желанию взять вверх. Минхо, кажется, замечает это, ведь поднимает взгляд, улыбаясь как-то грустно и с сожалением. Хван понимает — ему тоже хочется. До безумия. Чтобы хоть как-то отвлечься, Хёнджин запрыгивает на небольшой бордюрчик, идя по нему. Минхо приподнимает бровь, смотрит снисходительно, но подходит ближе, позволяя младшему опустить руку на его плечо, помогая держать равновесие. — Детство решил вспомнить? — с насмешкой спрашивает Ли, поглядывая на довольного Хвана, который пытается балансировать на одной ноге, — Аккуратнее, упадёшь ведь. Хёнджин расплывается в улыбке от такой заботы, однако, продолжает шагать по заборчику, забавно качаясь из стороны в сторону. Минхо закатывает глаза, ворчит старым дедом, но покорно идёт рядом. — Тебе никогда не хотелось оказаться где-нибудь в другом месте? — задаёт вопрос Хёнджин, поднимая глаза к небу. Минхо задумывается, смотря на младшего. — Нет, наверное, — тянет он, пожимая плечами. Хван мычит в ответ, а затем спрыгивает, приземляясь прямо перед старшим, слегка обескураживая его. — Давай уедем отсюда, — его глаза горят детским безумством, — бросим всё, упакуем рюкзаки и сбежим. Вместе. Звучит, как что-то, что должно быть шуткой, однако, каждое слово почему-то режет лезвием. Слишком уж больно и по-настоящему для шутки. Минхо моргает пару раз, чувствуя, как разрывается сердце. — Куда? Ли выбирает подыграть, потому что хочется. Потому что кажется, что, если поверить и сказать слова вслух, у них будет хоть мизерный шанс стать реальностью. — В Америку, куда ж ещё? — отвечает Хван. Минхо грустно усмехается, пытается скрыть это улыбкой, но младший замечает. — Ты слишком много мечтаешь, Джинни. — Нет, хён, я просто верю в лучшее, — улыбается Хёнджин, позволяя себе сделать смелый шаг вперёд. Он бегло оглядывается, но, кажется, на улице лишь они одни. Поэтому он, без колебаний поддаётся вперёд, однако, не смеет поцеловать, лишь обвивает тело старшего руками, притягивая к себе, прижимаясь к тёплой груди, обнимая. Поглаживает по спине, чувствуя, как Минхо сначала напрягается, а потом растворяется в прикосновении, обнимая в ответ. — Я придумал, куда тебя сводить, - шепчет Ли, а голос его теряется в волосах младшего. Хёнджин отстраняется, руки Минхо соскальзывают с его плеч. Хван смотрит вопросительно, явно ожидая продолжения, на что Минхо лишь хитро улыбается, сверкая раскосыми глазами. Ли приводит младшего в небольшой зал, для просмотра фильмов. Это что-то вроде домашнего кинотеатра, который сдают в аренду. Они пролазят через незакрытое окно, Минхо помогает Хёнджину спрыгнуть, подавая руку. Зал всего на тридцать человек, не больше, с кинопроектором посередине и мягкими креслами. Пахнет пылью и старостью, однако, в груди зарождается ностальгия по времени, которое, Хван знать не знал, но определённо полюбил бесконечно сильно. — А нам точно можно тут быть? — шепчет Хёнджин, держась рядом с Ли, пока тот возится с кинопроектором, вставляя в него плёнку. — Конечно нет, — усмехается он, переводя взгляд на младшего, лукаво щурит глаза, — но в этом и есть вся фишка. Хван шумно выдыхает, закатывая глаза. Минхо победно воет, когда технику удаётся настроить и включить, а брюнет на него за это шикает, призывая быть тише. Они усаживаются поудобнее в мягких креслах, обращая глаза на белое покрывало, которое использовали вместо экрана. На нём загораются жёлтые буквы, которые с известным драматическим музыкальным сопровождением гласят «Звёздные Войны». Хёнджин удивлённо поворачивается к старшему, на лице читается восторг. — Как ты достал новую часть, хён? Его глаза горят, а Ли невольно засматривается, желая запечатлеть этот момент в памяти надолго. Он улыбается, пожимая плечами. — Я всего лишь позаимствовал его у владельца этого «кинотеатра» — усмехается Минхо, показывая кавычки пальцами в воздухе на последнем слове. Хёнджин толкает его в плечо, на что старший смеётся, но быстро забывает обо всём, обращая полное внимание фильму. Ли достаёт из кармана джинс оставшиеся лимонные леденцы, протягивая один Хвану. Тот смотрит благодарно, принимая угощение. Досмотреть фильм у них не получается, потому что владелец помещения вбегает в комнату разъяренный, не понимая, что тут делают двое парней. Адреналин выбрасывается в систему, заставляя тут же подскочить с места и ринуться к окну. Они благополучно успевают вылезти до того, как пожилой мужчина доберётся до них, и приспускаются вниз по улице, громко смеясь. Обёртки от леденцов неудачно выпадают из карманов, украшая серый асфальт своим ярко-жёлтым. Им всё кажется, что за ними кто-то гонится. Минхо по пути натыкается на плакат со знакомой группой Sanullim, останавливается, быстро срывая его, аккуратно складывая в небольшой квадратик. — Что ты делаешь? — шипит на него Хёнджин, шумно втягивая воздух из-за бега, оглядываясь по сторонам. — Повесишь в свою комнату потом, — просто отвечает Минхо, на что младший лишь закатывает глаза, но улыбается, хватая Ли за запястье. Они вновь срываются на бег, проносясь мимо дворов и скверов. В один момент Минхо устаёт, поэтому просто затаскивает младшего в проулок. Парни прижимаются к стене, тяжело дыша. Темнота скрывает их от посторонних глаз, а старший больше не может сдерживаться. Поворачивается к улыбающемуся Хёнджину, который пытается перевести дух. Взгляд падает на приоткрытые пухлые губы, слегка поблёскивающие от частого облизывания, и тормоза срывает окончательно. Минхо делает шаг вперёд, прижимая младшего к стене, и целует. Сразу глубоко и развязно, не давая отстраниться, но это последнее, чего хочет Хёнджин. Руки сами притягивают чужое тело ближе к себе, практически вплотную. Он чувствует колено меж своих ног, а голову кружит от напора хёна. Ли не церемонится, спускается влажными поцелуями на шею, скользит ладонями под майку, заставляя выгибаться и хотеть большего. К чёрту всё. Лето выдалось жаркое. — Хён, — Хван задыхается, однако, все же находит в себе силы сжать чужие плечи чуть сильнее, — хён, погоди. Минхо отстраняется, как по команде, дышит тяжело, смотрит распахнутыми глазами, в блеске которых читается неподдельное желание. Хёнджина ведёт от одного взгляда. Гормоны играют с ним злую шутку, хотя, по идее, он уже давно перерос этот период. — У меня родители уехали на выходные, квартиру на меня оставили, мы можем…— он запинается, чувствуя, как неловкость затапливает его. Скулы покрываются пунцово красным, он прячет взгляд, смотря под ноги, однако, натыкается лишь на бедро старшего меж своих колен, отчего смущается ещё сильнее, прикусывая губу. Минхо слегка встряхивают головой, прогоняя прежнее наваждение. Замечает состояние младшего и тут же спешит чуть отступить назад, даруя им обоим перерыв. Прочищает горло. — Джинни, ты точно хочешь, чтобы эта ночь закончилась именно так? Голос его хриплый, низковатый, но такой приятный. Он бьёт по перепонкам, затапливая сознание разом. И если до этого у младшего были некоторые сомнения, то сейчас они улетучиваются. Он смело поднимает глаза, смотрит преданно и ласково, уверенно кивает. Это умиляет. Минхо не допытывается, не просит озвучить желание, не хочет смущать Хёнджина ещё больше. Лишь мягко улыбается в ответ, нежно целуя в лоб. Понимает всё без слов. — Тогда нам нужно зайти в аптеку, — тихо говорит, оглаживая горячую щёку. Хван мотает головой. — Не нужно, — закусывает губу, а голос звучит тихо, смущение вновь накатывает с головой, — у меня есть всё необходимое дома, я… купил на днях. Минхо беззлобно посмеивается, ещё раз целует в лоб, затем в уголок губ. — Неужто надеялся? — издевается Ли, но быстро прекращает, прекрасно видя насколько неловким является этот разговор для младшего, — Я шучу, пойдём. Он в последний раз чмокает Хёнджин в губы, а затем тянет в сторону, не выпуская его руку из своей. Они идут дворами, петляя в закоулках и прячась в тени, поэтому Минхо позволяет себе такую вольность. Он аккуратно поглаживает чужие костяшки, пытаясь хоть немного успокоить.

***

Сердце Хвана заходится бешеным ритмом, как только дверь захлопывается за ними. Тишина квартиры, впервые, давит на виски. Он чувствует лёгкий мандраж, когда руки Минхо накрывают его плечи, разворачивая к себе лицом. Ли тянется вперёд и целует. Совсем невесомо и бескрайне нежно. Мимолётное прикосновение. — Нам не обязательно заходить так далеко сейчас, — тихо говорит Минхо, — ты ведь понимаешь, да? Если тебе страшно, то давай мы лучше просто полежим и послушаем что-нибудь из твоих кассет. Хёнджин лишь отрицательно мотает головой на его слова. — Мне не страшно, просто… Он вновь закусываете губу. Минхо ловит его ладони, держит в своих, поднося к губам. Целует поочерёдно каждую, поглаживая большим пальцем. — Просто что? — аккуратно спрашивает он. — Просто ты у меня первый.. во всех смыслах, — голос Хёнджина делается ещё тише, практически переходя в шёпот, он хмурится, — я ведь говорил. Минхо улыбается, опуская их руки, расцепляя пальцы. — Ты у меня тоже первый парень, поэтому я волнуюсь не меньше твоего. — По тебе не скажешь, — фыркает Хван, на что Ли мягко смеётся. Он берёт одну из рук младшего и кладёт её себе на грудь. — А так? — спрашивает он, щурясь. Хёнджин чувствует, как под пальцами учащённо бьётся сердце старшего, выдавая его с потрохами, вот-вот норовя выпрыгнуть, пробив грудную клетку. Это посылает искорки вверх по пальцам, распуская цветы сирени, покрытые мхом, в лёгких. — Это слишком сопливо для тебя, хён, — морщится Хван, однако, на губах играет благодарная улыбка. Он успокаивается, осознавая, что со старшим ему действительно нечего бояться. Минхо смеётся в ответ, отпуская его руку. Ладонь задерживается на груди ещё пару секунд, прежде чем её владелец отнимает её. Место прикосновения горит. — Ничего не могу с собой поделать, — пожимает плечами Ли, хитро улыбаясь, — ты заставляешь меня говорить несвойственные мне вещи. — Так значит это я во всём виноват? — театрально возмущается Хёнджин. Он благодарен старшему, что тот, как может, разряжает обстановку. И это действительно работает. — А кто ж ещё? — усмехается Минхо, на что Хёнджин закатывает глаза, цокая. — Боже, заткнись, — и с этим он сам поддаётся вперёд, соединяя их губы в поцелуе. Ли улыбается и притягивает его ближе, обвивая талию руками, мягко отвечая. Они целуются аккуратно, нежно и вязко, меняя страсть на что-то более чувственное и значимое для них обоих. Спотыкаясь, наощупь идут в спальню, а Хёнджин позволяет уложить себя на светлые покрывала. Минхо отвлекает поцелуем, нависает сверху, а ладони вновь крадутся под майку, аккуратно пробегая по тёплой коже, доходят до начала рёбер, но не смеют пройтись дальше. Ли отстраняется, успокаивающе поглаживая бок. — Хёнджин, — голос звучит крайне серьёзно, но, по-прежнему, до одури мягко и нежно, — я должен задать тебе весьма смущающий вопрос. Хван кивает, понимая, что этого не избежать. Минхо целует в уголок губ. — Ты хочешь быть сверху или снизу? Хёнджин никогда особо не задумывался над этим. У них всё было как-то по-равному — если Минхо хотел, то доминировал в поцелуях и касаниях, если этого хотел Хёнджин, прижимая старшего к кирпичной стене, то Ли, несомненно, уступал. Поэтому, поставленный перед вопросом сейчас, он хмурится, закусывая губу. Минхо заправляет чёрную прядь за ухо, смотрит мягко, покорно ожидая ответа. Хван слишком боится взять ответственность за их первый раз, но безоговорочно готов поддаться Ли, полностью раскрывшись и доверившись. Он поднимает взгляд, смотрит прямо в глаза напротив. Выцветшие фиолетовые волосы отбрасывают красивую тень на лицо старшего. — Снизу, — отвечает Хёнджин, а на тонких губах Минхо вырисовывается красивая улыбка. Он наклоняется и целует. С щемящей, болезненной, чуть ли не убийственной нежностью. Всемирным обожанием и лаской. Пальцы Хёнджина вторят прикосновениям Минхо — тоже пробираются под чужую майку, очерчивая рёбра, перебираясь на спину, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы, ногти царапают легонько, вызывая усмешку на губах напротив. — Котик, — шепчет Ли, выцеловывая линию челюсти, спуская к шее. — Сам ты котик, — фыркает Хван и шумно втягивает воздух, когда горячее дыхание опаляет его ухо, а губы старшего целуют прямо за ним. Хёнджин кожей чувствует улыбку, играющую на тонких устах. Прозвище ласкает слух, подкармливая самолюбие. Минхо, если и казался взволнованным, то только поначалу, потому что сейчас он смело утягивает за собой материю футболки Хвана, постепенно оголяя торс. Плоский живот с мягким очертаниям мышц, выпирающие рёбра, да пару родинок, одинокими звёздами выделяющиеся на светлой коже. Ли приподнимает младшего, помогая выскользнуть из вещи, которая слегка застревает на голове, взъерошивая волосы и заставляя мягкий смешок слететь с губ. Хёнджин краснеет пуще прежнего, а Минхо откровенно любуется. Никогда прежде он не чувствовал чего-то подобного, ни одна девушка не вызывала в нём такого ярого желания обладать, защищать, любить. Глаза младшего мокро поблёскивают — нервы дают о себе знать. Минхо замечает, наклоняется, мягко целуя в щёку, а затем соприкасается своим лбом со лбом Хвана. — Повторюсь, нам не нужно идти до конца, — говорит тихо, поглаживая рёбра, — можем остановиться здесь. Хёнджин упрямо мотает головой. Капризный. — Нет, я хочу, — чуть ли не моля, а потом слегка прикусывает губу, — только, ты можешь выключить свет? Минхо умиляется просьбе, однако, спешит её исполнить, понимая, что в первый раз всё невероятно смущающе, а свет лишь добавляет к этому. Он возвращается на кровать, предварительно стянув с себя футболку, которая уже начала порядком надоедать. Нависает над младшим, рассматривая его лицо в полумраке. Краем глаза замечает искусственные звёзды на стёклах окна. Ему кажется, что они блекло светятся. Они не сравнятся с блеском глаз напротив. Хёнджин несмело опускает руки на чужие сильные плечи, однако, потом, кажется плюёт на всё, посылая своё смущение куда подальше, и притягивает к себе. Целует требовательно, немного нагло и развязно. Такой напор и смена настроения удивляют, но вместе с этим и распаляют сильнее. Оба чувствуют, как горячий узел начинает затягиваться где-то внизу живота, разгоняя кровь по венам. Прикосновения становятся более уверенными, чуть резковатыми, поцелуи более глубокими и чувственными. Ощущения заостряются, всё чувствуется в разы сильнее, чётче. Сводит с ума. Минхо спускается поцелуями к груди, по памяти поочерёдно дарит поцелуй каждой родинке на торсе младшего. Позволяет себе укусить, оставив следы. Хёнджина выгибает, а с губ срывается рваный выдох. Пальцы Ли опасно пробегаются у кромки джинс. Хван вздрагивает слегка, а старший поднимает голову. Их взгляды сталкиваются. Раскат грома, вспышка молнии, ядовитый ливень и сладкий мрак. Оба понимают, что пропали. Давно и надолго. — Точно уверен? — спрашивает Минхо. Голос его охрипший, ниже обычного, заволоченный бархатистым возбуждением. Хёнджин закатывает глаза. Рука тянется, пальцами зарываясь в сиреневые волосы, зачёсывая их назад. — Хватит спрашивать, — ворчит он, а потом улыбается, — я чертовски уверен. Минхо зеркалит его улыбку, дарует ещё один поцелуй низу живота, а затем пальцы аккуратно выуживают пуговицу на джинсах из петель. Звук разъезжающейся молнии приносит за собой лёгкий вздох и мандраж у обоих. Ли стягивает джинсы с худых ног, отбрасывая их в сторону. Они с приглушённым звуком падают на пол. Однако Хван не даёт ему вернуться обратно, прерывая. — Ты тоже, — робко говорит он, намекая на джинсы старшего. Тот улыбается, но быстро стягивает предмет одежды, отправляя его прямиком к другим. Хёнджин обводит взглядом сильные бёдра старшего, а воображение рисует отнюдь не праведные картинки, заставляя закусить губу. Господи, неужели всё взаправду? Минхо вновь склоняется над ним, целуя. Хван чувствует тепло обнажённого тела над собой. От этого ведёт. Становится жарко, жарче, чем было до этого, а осознание того, что вскоре произойдёт и вовсе выбивает воздух из лёгких. Всё скручивается желанием, отдаваясь в паху. Хёнджин не может устоять, когда ладонь Минхо нежно проводит по его бедру вверх, задевая тазобедренную косточку — инстинктивно вскидывает таз, в попытке получить хоть какой-то контакт. Ли шумно выдыхает в губы, сжимая талию, пригвождая к кровати. Ему стоит огромных усилий, чтобы самому не качнуться вперёд, вновь почувствовав трение. — Хён, — почти скулит младший, хватаясь за чужие плечи, царапает слегка, — пожалуйста. Он сам не понимает о чём просит. Однако это, кажется, понимает Минхо, потому что всего в несколько секунд избавляет их от последнего барьера и прижимается уже полностью обнаженным телом. Хёнджин запрокидывает голову, когда пальцы старшего оборачиваются вокруг него, ведя вверх-вниз по стволу. Одно дело трогать себя, представляя своего партнёра, и совсем другое, когда тот, о ком ты так долго грезил, касается тебя так нежно и аккуратно, доставляя неимоверное удовольствие. Когда он чувствует горячее дыхание на самом кончике, он хочет остановить старшего, но, когда губы окольцовывают его плоть, он, кажется, и вовсе забывает, как дышать. Губы пропадают довольно быстро, вновь заменяясь рукой. Хёнджин уже хнычет в голос, а Минхо ускоряет движения ладонью. — Хочешь кончить? — горячий шёпот в ухо. Прикосновения не прекращаются. Хван вновь запрокидывает голову, мычит, кусая губы. Хочется, безумно хочется, но ещё больше хочется видеть заломленные брови старшего и выражение блаженства на его лице. — Нет, — прерывисто отвечает Хёнджин, — я хочу с тобой. Хочу до конца. Минхо усмехается, последний раз проводя по стволу и отстраняется. Хван чувствует сердце в глотке и сбитое дыхание. Ли даёт ему передохнуть, мягко поглаживая по бедру. — Где у тебя..? Хёнджин понимает всё сразу, кивая на прикроватную тумбочку. — Нижний ящик, — отвечает младший, — за книгой. Минхо кивает, слезая с кровати, открывая ящичек. Поворачивается, насмешливо приподнимая бровь. — Ты хранишь смазку и презики за «Илиадой»? — веселится Ли, — Культурный грех. — Заткнись, — закатывает глаза Хёнджин. — А ты заткни, — ухмыляется Минхо, возвращаясь, аккуратно разводя колени младшего в сторону, устраиваясь между ними. Хван притягивает к себе, целуя, слегка прикусывая чужие губы. Пальцы Ли открывают баночку смазки, выливая жидкость на подушечки. Он нерешительно смотрит на младшего. — Я не знаю, что делаю, — признаётся он. Хёнджин впервые видит, как Минхо мешкается. Он улыбается, накрывая скулу старшего своей ладонью, мягко поглаживая большим пальцем. — Делай, что чувствуешь, — тихо говорит Хван, — я верю тебе. Минхо прикрывает глаза, благодарно целует в щёку. Хёнджин чувствует, как одна рука старшего аккуратно оглаживает бедро, а вторую тот заводит ему за спину. Хван прикрывает глаза, выдыхает, слегка вздрагивая, когда чувствует прохладу смазки. Минхо целует в лоб, а младший чувствует лёгкое давление и в следующий момент Ли аккуратно вводит один палец. Он растягивает Хёнджина предельно медленно, пристально наблюдая за реакциями, боясь причинить боль. Хван привыкает к новым ощущениям довольно быстро, а когда пальцы случайно задевают комочек нервов внутри, удовольствие простреливает позвоночник, заставляя прогнуться, поддаваясь навстречу пальцам. Минхо ухмыляется и повторяет движение, срывая с губ Хёнджина первый тихий стон. Если безупречность и красота была бы человеком, она, несомненно, была бы Хван Хёнджином. Брюнет пытается притянуть старшего ближе, пытается поцеловать в губы, однако, тот увиливает с хитрой ухмылкой и перемещается на ключицы. Не удерживается, оставляя краснеющие отметины. Хёнджин с ума сходит, ему хочется большего, и он это получит. — Минхо, — зовёт в придыханием, — достаточно, просто войди в меня. Минхо смущается от этого, скулы горят, а вот у самого Хвана, кажется, и вовсе отшибло всю робость. Он окольцовывает торс старшего ногами, прижимается всем телом, трётся, вырывая тихий вздох у Ли. — Невыносимый, — закатывает глаза Минхо, но аккуратно подхватывает под поясницу, надевает презерватив и плавно входит. Медленно, миллиметр за миллиметром, потому что младший хмурится, закусывает губу и стонет слабо, болезненно. Минхо с ума сходит от ощущений тепла и узости. — Я могу остановиться, если тебе больно, — шепчет Ли в висок Хёнджина. Тот видит насколько сильно старший сдерживается. Боль скоро пройдёт, он в этом уверен, поэтому мотает головой, стискивая Минхо сильнее бёдрами, слегка виляет тазом. — Нет, всё нормально, только дай мне минутку, — шепчет Хёнджин. Ли целует в лоб, опускает лицо в изгиб шеи, дышит тяжело. Пальцы невольно стискивают простыни рядом с головой Хвана, в опасной близости от его размётанных волос. Когда боль притупляется, младший расслабляется. Поглаживает руками по сильной спине, призывая взглянуть на себя, улыбается. Минхо всё ещё боится двигаться, поэтому Хёнджин слегка выгибает спину, насаживаясь самостоятельно, слыша низкий стон сверху. Ухмыляется, чувствуя, как одна рука ложится на талию, прижимая к кровати. — Не дразни меня, — предупреждает Минхо. Голос его хриплый, с явным азартом. Глаза горят пламенем, будто бы отражая пожар в груди. Хван щурится, ухмыляется, притягивая старшего ближе, обдавая горячим дыханием ухо. — А ты действуй, — дерзко, нахально и вызывающе. Минхо хмыкает, а затем на пробу качает бёдрами вперёд. Выходит полностью, а затем толкается внутрь, заставляя Хёнджина вновь запрокинуть голову, открывая вид на покрывшуюся испариной шею. Ли забивает на все свои запреты и оставляет засосы на видных местах. Размерено двигается, выбивая из груди Хвана полноценные стоны. Он готов записывать их на диктофон, вот серьёзно. Младший царапает спину Ли, прижимается ближе в надежде ощутить большее. Тело содрогается, когда Минхо несколько раз входит под правильным углом. В какой-то момент всего становится слишком много, кажется, оголяется каждый нерв, прошибая, заставляя глаза закатиться. Пульс громко звучит в ушах и где-то на заднем фоне Хван слышит хриплый стон старшего, которого тоже накрывает оргазм. Он поддерживает себя на руках, чтобы не упасть прямо на Хёнджина. Выходит, снимая презерватив, и с трудом поднимается на слегка трясущихся ногах, чтобы выкинуть в мусорку, захватив с собой сухие салфетки, стоявшие в маленькой коробочке на столе. Нежно вытирает сокращающийся от частого дыхания живот младшего, самого себя, и ложится обратно на кровать. Успокаивающе поглаживает подрагивающее бедро брюнета, который до сих пор пытается прийти в себя. Тот лишь утыкается носом в его плечо, не в силах сделать больше движений. Минхо целует в лоб, блаженно вздыхая. — Минхо, — тихо зовёт младший, голос звучит устало, почти заспанно. Ли мычит в ответ, зарываясь носом в чужие волосы, — открой окно, душно. Минхо усмехается, приподнимаясь на локтях. — Не замёрзнешь? — Я тебя буду обнимать, — тянет Хёнджин, на что другой парень тихо смеётся. Хван всё же замерзает, а Минхо просыпается посреди ночи о того, что младший, который и так почти полностью забрался на него в поисках тепла, теперь ещё и дрожит. Ворчит тихо и аккуратно перекладывает Хёнджина, чтобы достать из-под их тел простыню. Укрывает тонкие чужие плечи, попутно целуя в макушку. Брюнет, чувствуя тепло, слабо улыбается во сне и вновь прижимается к телу старшего, закидывая ногу на его торс. Минхо усмехается, наблюдая за умиротворённым лицом Хвана. На него обрушивается волна неописуемой нежности ко младшему. Он прижимает его к себе, опускает руку на оголённое бедро, мягко поглаживая, невесомо целует в лоб. Он точно не уснёт сегодня. Не тогда, когда такое сокровище мило посапывает на его груди. — Знаешь, Джинни, — шепчет Минхо, поднимая глаза к потолку, — сначала я хотел бежать от тебя, как можно дальше. Не хотел признавать своих чувств, не хотел быть их заложником. Хёнджин ворочается, приоткрывая глаза. — И что же изменилось? Голос хрипит после сна, а Минхо вздрагивает, опуская взгляд на Хвана. Натыкается на мягкую улыбку. — Я тебя разбудил? — Хёнджин мотает головой, но в голосе Ли всё равно читается сожаление, — Прости, ты просто мёрз. Брюнет хмыкает, даруя поцелуй в челюсть старшего. Прочищает горло. — Ну, так что же изменилось? — тихо повторяет свой вопрос Джинни. Минхо ухмыляется. — Ничего, — просто отвечает Ли, прижимаясь губами к чужому виску, — мне, по-прежнему, хочется бежать, — притягивает ближе, — только с тобой и ото всех. Хёнджин счастливо улыбается, чувствуя мягкость мха, которым заросла его сирень. — Угораздило же меня вляпаться в тебя, хён.