Не для всех

Море синее-синее, и небо над головой такое же далекое, непостижимое, и от этого кружится голова. Гул самолета смешивается с мыслями в голове, хочется пить и спать, но Юнги лишь сильнее сцепляет пальцы с чужими. У Хосока холодные руки, потому что боится. Боится летать, как бы не пытался делать вид, что с ним все в порядке. Чон неотрывно смотрит в иллюминатор, иногда прикрывает глаза и немного забавно щурится.  - Эй. Все будет хорошо.  Хосок переводит взгляд от окна в сторону друга. Юнги уставший. Выглядит не очень, но улыбается, а потом сильнее сжимает уже тёплые пальцы.  Они летят домой.

***

две недели назад

Тэхену плохо уже физически. Он устал. Он хочет домой, в тишину, туда, где никто не будет путать свои продукты с его, в итоге оставляя без йогурта на завтрак, а ведь Тэхен с вечера о нем мечтал. Тэхен не хочет каждый раз переходить на шёпот и бродить по квартире на цыпочках. Потому что он не хочет мешать. Чимин рассказал Тэхену про них с Хосоком, когда они уже плыли на корабле обратно к себе. Юнги тогда снова стоял один, изредка подходя к общему столику и хмурясь. С чего хмурится - не понятно. А Чимин светился весь. Взахлёб рассказывал не выспавшемуся Тэхену о том, какой он, Хосок, удивительный. Тэхен тогда поймал себя на мысли, что хочет также. Только вот что ему со своим дундуком делать?.. Чонгук после той ночи ходил с раздражающей ухмылкой на лице, долго смотрел на Тэхена и то и дело подкалывал, мол, а обняться не хочешь, хен? Тэхен хочет. Только кто его, Тэхена, выслушает? Правильно, никто. Грузить этим счастливого до чёртиков Чимина - не вариант. Да и вообще: смотришь на этого липрикончика, и как-то сразу пропадает всякое желание говорить о чем-то тяжёлом и грустном. Хосок тоже не та кандидатура. Он в Чимине весь, а с недавних пор, как Тэхен случайно выяснил, буквально. Тэхен морщится от собственных дурацких мыслей, потому что шутка уж слишком плоская получилась. Но это не отменяет того, что Хосоку сейчас омрачать романтику не хочется от слова совсем.  У Сокджина с Намджуном свои непонятки. Оба спорят о чем-то постоянно, а недавно, когда они последнюю ночь были на острове, госпожа Ли отвезла ребят в город. Ну они и выбрали наиболее заманчиво выглядящий клуб. Сокджин тогда позволил себе выпить, танцевал много и долго, смеялся и руки смешно в потолок выбрасывал. Намджун себе места не находил. Сидел, словно статуя, глаз со старшего не спускал, а потом и вовсе практически выбил его из рук одного из посетителей клуба. Джин брыкался, губы дул, на что Намджун лишь молча вдыхал и сильнее сжимал старшего за предплечье. Тэхен тогда тоже навеселе был, не понимал, какого хрена Намджун кайф обламывает, а на утро, вспомнив все, что только сохранил его протрезвевший мозг, вроде как смог сложить два плюс два.  Ну и пусть намджинятся.  Тэхен уронил голову вниз и посмотрел на воду. Синяя- синяя. Прыгнуть бы. Только потом команде корабля придётся штрафовать сумасшедшего туриста.  - Если прыгнешь - я за тобой не полезу. - Юнги оказался сзади незаметно, видимо, Тэхен не услышал из-за шума двигателя и волн. - А так хотелось.  - У тебя настроение как у русалочки. На дне то есть.  - Юнги, ну че за хрень? - Ещё поспорь со мной. Я же вижу, что тебя колбасит.  - Все со мной в порядке. - Тэхен не поднимает глаза, продолжая смотреть на брызги внизу. - Домой хочу. И да, Юнги, это ты спиздил мой йогурт.  - Не было такого.  - Врешь.  - Ты йогурты с вишневой добавкой покупаешь. А это не ко мне. Это к пиздюку нашему.  - На младшего решил спихнуть?  - Я не спихиваю. Я делюсь инсайд-информацией. Ты поговори с Чонгуком, запроси компенсацию. - Юнги, словно мафиозник из какого-то фильма, чуть кивает головой и щурит глаза, а потом вскидывает бровь, мол, послушай деда, внучок. - Не смешно.  - Я полон сочувствия к тебе и твоему йогурту.  - Юнги, блять. И так тошно. - Тэхен отталкивается от перил и жмурит глаза на дневном солнце. А потом слышит чуть хриплое и все-такое же, на самом деле, серьезное: - Рассказывай.  И Тэхен, хоть и не сразу, но выкладывает все. И про сон, и про бесконечные подколы со стороны младшего, и про Чимина. Юнги на той части монолога как-то особенно внимательно слушал, часто поджимая губы и смотря куда-то в пол. Когда речь снова зашла о Чонгуке, он пару раз так посмотрел на Тэхена, что тому неловко стало. Юнги был похож на самого хитрого в мире кота, дайте сметаны - и он расскажет, где зарыт ключ к сердцу Чонгука.  - Тэ. Я, конечно, в этих всех делах полный ноль, как практика показывает. Но ты начни с того, что хотя бы не лги себе. Если что-то чувствуешь - смирись с этим осознанием и не пытайся доказать себе обратное, а то так и будешь во сне стонать. - Юнги! - Да ладно-ладно. Ну как без этих шуток? - Старший усмехнулся, а Тэхену вдруг показалось, что Юнги тоже устал. Только вот от чего?.. - А потом? - Что потом? - Что мне после делать? - Снимать штаны и бегать. У Чонгука по комнате.  - Я тебя сейчас ударю.  - Энакин тоже восстал против своего учителя.  - Юнги, ну еб твою… - Тэхен поднял голос, явно собираясь выплеснуть весь накопившийся негатив, но Мин его перебил.  - О моей маме или хорошо, или никак.  - Ладно.  Домой они вернулись к вечеру. Их ждала (ожидаемо) прогретая за день квартира, и, хвала богам, работающий холодильник и свет. Юнги облегченно выдохнул, первым же делом направляясь в душ, успев взглядом испепелить Чонгука, который потянулся к чайнику. - Чонгука на кухню не пускать! - Ну хен! - Я все сказал. Не хватало, чтобы из-за тебя снова пришлось на остров ебашить. Дверь за Юнги закрылась. Намджун в ближайшей комнате увлечённо предлагал что-то Хосоку и Сокджину.  - Давайте в мак? - Сейчас? Джун, время десять вечера. - Сокджин сложил на груди руки и надул губы.  - А я за. Чимин, ты с нами? - Хосок развернулся через плечо, и мимо застывшего Чонгука молнией пронёсся Пак. Он тут же повис на Хосоке, а потом все услышали приторное: - Я только с тобой, Хоби.  - Ой, блять, только давайте без этого вашего… - Кто бы говорил, Намджун. - Чимин игриво развернулся в руках Хосока и нарочно громко чмокнул в щеку. Чонгук на это почему-то смог только уронить взгляд вниз.  Он не пошёл с ними. Юнги вскоре вышел из душа и исчез в своей комнате, явно наслаждаясь работающим кондиционером и доступом к вайфаю. Ему для счастья и не надо больше, разве что кого-то, кто согласился бы его, Юнги, обнимать. Целовать иногда, но Чонгук об этом уже не знает.  Одна из дверей бесшумно открылась, и в холле появился Тэхен. Чонгук зачем-то начал делать вид, что занят каким-то серьезным делом.  - Юнги вышел? - Да. Только что.  - Отлично.  - Хочешь принять ванну, и без меня? - Чон снова нацепил на себя раздражающую ухмылку, на что Тэхен, на удивление, не отреагировал. Младший ждал, что Ким снова закатит глаза или скроит недовольную мордочку, но вместо этого… Чонгук, явно не понимая, что происходит, в упор смотрел на то, как Тэхен медленно, словно пытаясь побороть приступ лени, стянул с себя немного растянутую белую футболку, даже не держа ее нормально в руках, так что ткань в какой-то момент просто зацепилась за длинные пальцы и после тихо упала на пол. Тэхен остался в коротких летних шортах, едва прикрывающих бёдра. И Чонгуку вдруг стало казаться, что у Тэхена молочно-карамельная кожа, которая под его касаниями ощущалась бы как самый мягкий шёлк. Взгляд поднялся на ключицы, явно очерченные загоревшей кожей. Чон бесконтрольно провел языком по резко ставшими сухими губам, а потом услышал тэхенино: - Хочешь присоединиться? И он ушёл. Просто исчез в ванной, оставив Чонгука слушать шум бегущей воды.  «Твою мать»,- подумал Чонгук, словно во сне подходя к, как оказалось, не запертой двери.  «Твою мать»,- подумал Тэхен, стоя под струями горячей воды и спиной чувствуя, как дверь в ванную медленно открывается.  «Твою мать»,- подумал Юнги, выбегая из комнаты и одновременно строча Хосоку, чтобы они его подождали, так как Мин тоже резко захотел чизбургер.  А вовсе не потому что Тэхен решил воплотить придуманный Юнги план в первый же вечер по возвращении с острова.

***

Тэхен проклинает небеса за то, что сейчас между ним и Чонгуком только прозрачная створка душевой. Он чувствует, как Чонгук смотрит, и невольно ведёт плечами, так что мышцы перекатываются в непонятном танце. Влажные волосы упали на лоб, Тэхен ловит ртом воздух и замирает, когда чувствует холодные пальцы между лопаток. Два пальца. Чонгук словно трогает прекрасную статую в музее, ведёт двумя подушечками вниз, к пояснице, а потом другой рукой проводит по рёбрам. Тэхен вздрагивает, упирается лбом в плитку на стене не в силах обернуться, а потом чувствует чужие губы там, где шея переходит в плечо. Намокшие волосы Чонгука щекочут кожу, из-за чего Тэхен отводит голову, не осознавая, что даёт младшему больше пространства для поцелуев. А Чонгук целует. Водит согретыми водой ладонями по бокам и бёдрам, оставляя на плечах несколько видимых следов. Тэхен, наконец, выглядывает из-за плеча и приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но Чонгук вдруг разворачивает его к себе, прижимая к влажной стене, и смотрит в распахнувшиеся глаза.  - Что ты задумал?.. - Мне приснилось кое-что… - Решил воплотить в реальность? - А ты не шибко сопротивляешься. Тэхен преступно красивый. Из-под слипшихся ресниц горят глаза с расширенными зрачками, губы красные из-за горячей воды и пара, и Чонгук ясно слышит в своей голове: «Целуй». Но он не успевает. Тэхен сам льнет вперёд, прикрывает глаза и запрокидывает вверх голову, ловя чужие губы. А Чонгука ведёт. Где-то в области легких становится тесно душно, вода везде, но это неважно, потому что… Тэхен. Сам. Целует. Чонгук сдается практически сразу же, потому что какой вообще смысл что-то из себя строить? Тэхен распаляется, уже шепчет что-то в припухшие от легких укусов губы, а Чонгук не сразу осознаёт, что до белых костяшек сжимает это мягкое, подвластное и теперь уже точно его. Чонгук снова впивается губами в шею, старший хрипит в голос и пальцы в волосах путает. А у Юнги чизбургер по акции.

***

две недели спустя

Самолет незаметно касается посадочной полосы, но Юнги все равно чуть потряхивает. Он разлепляет глаза и понимает, что уснул у Хосока на коленях. Тот тоже только проснулся, и также, как и Мин, смотрит в окно иллюминатора. За ним - серое рассветное небо и утренний дождь. Палящее солнце, зной и море остались позади. Их встречает родной город, с его пронизывающим ветром, частыми дождями и многополосными трассами. Фонари горят раздражающим оранжевым светом, люди в очереди на паспортный контроль тоже раздражают. Чимин, проспавший в одиночке на самом последнем ряду, теперь снова льнет к Хосоку, а тот укладывает свой подбородок на чужой взъерошенный затылок и прикрывает глаза. Досыпает. Время четыре утра. Намджун что-то сосредоточенно ищет в поясной сумке, Сокджин стоит рядом, уперевшись лбом в чужое плечо и проверяя телефон. Тэхен и Чонгук отошли куда-то, а потом Юнги краем глаза заметил, как они возвращались: шли шаг в шаг, опустив головы, и улыбались, как два идиота. Два счастливых идиота, которые болтают в воздухе руками, иногда задевая друг друга, потому что все еще боятся брать друг друга за руки на людях. Мин инстинктивно сжал пальцами ткань толстовки на предплечье. Из аэропорта они вышли все вместе. Чимин и Хосок забрали Намджуна с собой на такси, оба младших двинули в строну метро, перед этим обняв каждого хена поочередно. Юнги долго смотрел на довольного Тэхена, а потом улыбнулся, когда тот едва кивнул, все-таки взяв Чонгука за руку. Словно неслышно для остальных сказал Мину "спасибо" за план, который сработал на десять из десяти. - Тебе куда? - Оставшийся с Юнги Сокджин щурится из-за утреннего света и пытается не зевнуть в шестой раз за последние несколько минут. - Мой путь долог и труден. Это слишком опасно для изнеженных эльфов. - Юнги драматично отпил кофе из стаканчика. - Слышь. Хоббит. - Мне говорили, что эльфы не подвластны гневу. - Тебе напиздели. - Это все Гендальф. - Намджун? - Типа. Сокджин заходится в своем фирменном смехе, Юнги тоже прыскает, прикрывая рот ладонью, а потом метко попадает уже пустым стаканчиком в урну. - Мне на автобус. - Я с тобой. Они едут вместе. Сокджин отрубился практически сразу, а Юнги смотрел на фотографии, сделанные в их последний день на стажировке. Все закончилось.