like cat

Сейчас перед Достоевским красовалась ужаснейшая картина: мокрый Гоголь неловко стоял у входа в квартиру и тихонько шмыгал носом. Дело в том, что ещё в четверг Федя попросил свою новоиспечённую поддержку с английским как раз помочь с этим ненавистным предметом. Встреча была запланирована в субботу вечером, но, к сожалению, начался ливень. И Фёдор даже не стал писать Коле о том, что тот может не приходить, ведь это казалось настолько очевидным. Кто, чёрт возьми, попрётся в дождь на другой конец города только ради того, чтобы позаниматься каким бы то ни было предметом? Что ж, ответ на заданный вопрос находился прямо перед студентом. – Господи, что ты здесь делаешь? – Достоевский взял Гоголя за руку и слегка толкнул на себя, чтобы тот прошёл в квартиру. – А ты не ждал? – Конечно же нет, в такую-то погоду. Ты же заболеешь. – Значит, придётся остаться у тебя на ночь, а то вся моя одежда насквозь мокрая! – Ты ради этого приехал ко мне? Ответом стала широкая улыбка Николая и хлопок по плечу. Конечно, этот хитрый молодой человек лишь кажется невинным, на самом деле в его голове куча планов, продуманных наперёд. Либо же он просто поступает по зову сердца и всё как-то складывается в удачную ситуацию. И, как бы демонстрируя всю свою непринуждённость, Коля быстро разулся, взяв бедного Борю на руки, и отправился в комнату Фёдора. Весь важный такой, а ведь оставляет мокрые следы после себя. Неужели он думает, что его так просто пустят в квартиру? Точно ведёт себя как очень надменный кот. – Подожди, ты ведь правда заболеешь, – Достоевский закрыл входную дверь и подбежал к гостю, вытаскивая своё белое и уже мокрое чудо из чужих рук. – Сходи в душ, я дам тебе сменную одежду. – Может, просто дашь? Федя слегка нахмурился, взглядом намекая на всю свою серьёзность, и стал искать подходяющую для друга одежду. Конечно, все эти вечерние хлопоты не входили в планы, сейчас бы Достоевский беззаботно читал какую-нибудь книжку или, может, включил бы сериал. Студент не очень любит суету, а особенно волнение за чужое здоровье. Однако внутри грелось ещё и очень приятное чувство, похожее на детское возбуждение перед семейным праздником. Нечто большее, чем просто радость. – У нас похожие размеры, тебе должно подойти, – хозяин квартиры протянул свои любимые шорты и достаточно свободную футболку. – Ты такой заботливый, это от большой любви? – Конечно, что ещё я могу к тебе испытывать? По Гоголю было заметно, что ответ его не удовлетворил, ибо взгляд заметно расфокусировался, будто парень на мгновение ушёл в себя с не самыми лучшими мыслями в голове. Что скрывать, подобные перемены в чужом настроении заставляли волноваться, однако когда Фёдор услышал звук воды из ванной комнаты, сумел наконец-таки успокоиться и поставить чайник. Раз уж в доме появился такой дорогой гость, скорее всего придётся и ужин готовить. Вот только к несчастью Достоевский до безумия не любит это дело. Получается у него достаточно неплохо, но сам процесс доставляет только негативные эмоции. Хотя, может, в приятной компании это будет немножко веселее? Младшакурсник приложил палец к губам, демонстрируя перед самим собой задумчивость, и протянул руку к полке со всякими приправами. Слава Богу, там осталась приправа для шавермы. Быстро и вкусно. Но, к сожалению, Федя успел лишь разложить все необходимые продукты на стол, как из ванной донеслись ругательства и крики. – Что случилось? – Достоевский подошёл к двери и тихонечко постучал. – Я запутался в своих волосах... – Можно войти? – Погоди! – за дверью послышалась возня и шаги босых ног, видимо, Гоголь принял решение одеться перед их встречей. – Проходи. Слегка потянув за ручку, младшекурсник неуверенно прошёл в комнату. У ванны стоял Коля в одних шортах и поднятыми к голове руками, которые отчаянно пытались решить проблему с до ужаса запутанными волосами. Ветер с дождём не жалеют даже настолько чудесно-аккуратную голову. – Ты уже помыл волосы? – Только начал. – Тогда давай я закончу. Положив руку на тонкую шею Николая, Фёдор слегка надавил, заставляя того наклонить голову над ванной, и включил душ. Стоит признать, белые волосы как и на вид, так и наощупь чертовски приятны. И, возможно, Достоевский бы дальше отдавался ощущениям и даже нашёл бы в этой ситуации что-то романтичное или по-глупому милое, если бы не синяки по всей спине друга. Студент не может заговорить об этом, не может найти сил. Если бы Гоголь был просто знакомым, то младшекурсник с лёгкостью бы задал вопрос об этом и предложил помощь, ибо не боялся бы потерять. Но ему очень страшно, страшно, что он заденет не ту тему, страшно показаться глупым. И, к сожалению, Фёдя даже не обесценивает и не игнорирует проблему Коли, он просто совершенно не понимает, как себя вести. Если бы он имел хотя бы капельку опыта, всё было бы намного проще. Однако студент точно знал, что рано или поздно, но заговорит об этом. Ведь так ведут себя...друзья? – Всё готово! – Достоевский улыбнулся уголками губ и потянулся за махровым полотенцем, что висело на крючке прямо возле ребят. Посадив своего гостя на бортик ванны, он встал между чужих ног и принялся тщательно вытирать столь изысканно-белые волосы. – Наконец, а то я уже устал стоять с опущенной головой... – Я старался быть быстрее, всё для тебя. Кстати, что думаешь насчёт шавермы на ужин? – Лучше и придумать нельзя! – мокрый парень ухмыльнулся и перехватил чужой локоть, заставляя Фёдора остановить сей процесс и посмотреть в хитрые глаза, которые наблюдали за ним из-под белой чёлки. – Молодой человек, времени на такое мало, нам ещё нужно делать английский. – Даже нам? – улыбка Николая стала ещё шире. Хотя, разве это вообще возможно? – Хорошо, тебе, – в глазах Достоевского тоже заиграли весёлые искорки, правда они очень быстро погасли из-за неловко-тихой атмосферы. Обстановка намекала на какое-никакое продолжение разговора или на начало каких-либо действий, но, к несчастью для Фёдора, во взгляде снизу читалась лишь насмешка. Однако она быстро пропала вместе с приходом следующего вопроса, который на полу-шёпоте смог выдавить из себя Гоголь. – Кто я для тебя? Что ж, этот сумасшедший парень явно умеет читать мысли, ибо по-другому описать столь подходящий вопрос (конечно, не учитывая совпадение или схожесть хода мыслей) сложновато. Но это не вызвало удивления или смятения, скорее небольшое раздражение. Небольшое, потому что Федя в целом очень редко злится, а природа конкретно этого раздражения состояла в собственном незнании. – Не имею понятия, – с данными словами Достоевский достаточно резко дёрнул рукой, чтобы освободить её из чужой хватки, и повесил полотенце, как бы заканчивая это ванное мероприятие. Но собеседник был немного другого мнения. – Что именно ты не понимаешь? Николай встал с бортика ванны и подошёл вплотную к своему другу, на этот раз даже не хватая за руку или что-то ещё. Гоголь точно знал, что обладатель кота не убежит и не закончит этот разговор так просто, ибо тот явно любил ясность во взаимоотношениях. – Я не понимаю то, как эти эмоции или, точнее сказать, чувства называют в обществе, – опережая новый вопрос, Фёдор очень быстро продолжил. – Но я точно знаю, что разбираться в этом с тобой было бы неуместно и неловко. Особенно учитывая твои познания в человеческих отношениях. – Звучит очень грубо! – Тогда я доволен. Ребята очень натянуто улыбнулись друг другу и наконец вышли из этой маленькой комнаты. Впереди была готовка ужина и (Господи, дай сил) английский, так что времени на пустые разговоры, учитывая урчащий живот Коли, было и правда очень мало. – А что за задание вообще? – спросил Гоголь, аккуратно присаживаясь за кухонный стол. – Нужно большой текст написать, там будет прикреплено подробное задание с темой – Достоевский поставил перед гостем свой рабочий ноутбук, а сам направился к уже разложенным продуктам. – А ты вообще нормально разбираешься в английском? – Ну, в школьные годы занял первое место в районной олимпиаде. – Впечатляет... А зачем ты учишь этот язык, хочешь переехать? – Не знаю, само как-то. Предрасположенность, возможно. Ответом стал небольшой кивок, сопровождающийся нарезкой помидора. К слову о нарезке, по мнению Фёдора, это самая лёгкая и одновременно максимально травмоопасная часть готовки. Несмотря на свою внимательность, парень очень старался закончить как можно быстрее, поэтому после неё у бедного студента обычно все руки в царапинах. Однако в этот раз всё обошлось тремя-двумя небольшими ранениями на подушечке пальцев и всё было готово. Достоевский уже почти заканчивал, находясь на этапе подготовки соуса, как со стороны друга послышались следующие слова. – I want to fuck you like an animal. – Что? – в голове младшекурсника по-тихоньку создавалась логическая цепочка. Парень вообще почти не разобрал слова гостя, и то не все, что услышал, смог перевести. Но у Феди были знания чуть больше, чем у первоклассника, так что он смог различить слово "fuck", которым обычно выражают негодование. – Ты на что-то обиделся или у тебя что-то не получается? – Ты вообще ничего не понимаешь в английском или притворяешься, чтобы я за тебя работал? – Давай не будем делать из меня бездарность, но скорее первое. Гоголь поднял брови и по-деловому отвернулся, продолжая что-то делать за столом. – Тебе, кстати, тут сигма пишет, – парень с косой произнёс это с максимальным отвращением в голосе. – Почему ему ты пишешь со скобочками, а мне нет? – С тобой мы вообще почти не переписываемся, – Достоевский устало выдохнул и повернулся в сторону друга. Тот в свою очередь занимался не английским, а изучением чужого телефона. Возможно, Фёдор бы закрыл на это глаза, но внутри что-то всё равно сжималось от беспокойства. – Отдай, пожалуйста. – Прости, просто хотел посоветовать поставить пароль. – Только для тебя. Младшекурсник подошёл к кухонному столу и забрал свой телефон, в котором уже состоялась достаточно странная переписка с сигмой, который, умница такой, догадался, что с ним общается не обладатель телефона, а кто-то другой. Хотя, было очень сложно не прийти к такому выводу. Сигма: Привет, ты сейчас не занят? Можем встретиться? Вы: Привет, попуск, не можем, я сейчас с самым крутым парнем на свете сижу 🙄🙄 А дальше молчание, видимо, ожидание того, как Достоевскому вернут телефон. И Сигма дождался. – Наверное, стоит передать ему шаверму, – Федя устало закатил глаза, если честно, он и сам бы не хотел видеться с ещё одним человеком. – Ты серьёзно? Ты хочешь лишить меня и твоего присутствия, и шавермы? Не можете отложить встречу? – Вы что, поругались? – Нет, но теперь это в моих планах. – Почему? – Хозяин квартиры протёр глаза и устало подошёл к своему другу, как бы намекая на расслабленную обстановку. – Я не понимаю, как это чувство называют в обществе, но точно знаю, что обсуждать это с тобой было бы неуместно и неловко, – Николай так гордился своей цитатой, что даже заметно повеселел. – Не пародируй меня, молодой человек, – Достоевский тихонько улыбнулся и вернулся к своему делу, к готовке. – Я написал Сигме, что уже достаточно поздно, сам не хотел сегодня ни с кем видеться. – Видишь, ему не хватает настойчивости и уверенности в своих действиях, которые есть во мне! – Уверенности в тебе точно нет, будем честны. Гоголь издал обиженное "эх" и вернулся к тексту по английскому, несмотря на внутренний диссонанс. На самом деле парень с косой никогда ещё не вёл себя подобным отвратительным образом, не пытался ограничить кого-то во встрече с кем-то. Из-за этого осознания пальцы немного дрожали, мешая печатать текст. Николай очень плохо анализирует свои эмоции, но ещё давно понял и признал то, что чувствует к этому странному мальчику с котом. Однако это новое ощущение внутри, скорее всего ревность, мешало. Нет, только не это. Голова кипит, внутри только "лишь бы Федя не обернулся". Даже глаза намокли, как же страшно. Отец обычно бьет мать, если она ревнует. – Я закончил! – Достоевский очень широко улыбнулся, поворачиваясь в сторону самого обычного счастливого старшекурсника с косой. – Попробуй, тебе должно понравиться. Наливая в стакан гранатовый сок, Федя протянул приготовленное блюдо своему гостю и ожидал реакции. На самом деле это символизировало хотя бы небольшое, но "спасибо за всё". Гоголь делал неприлично многое для такого асоциального и, как слишком часто говорили, скучного человека. – Очень вкусно, правда после ужина я всегда хочу лечь спать пораньше, – Коля сделал грустное лицо и провёл пальцем по щеке, имитируя слезу. – Ничего страшного, всё равно я примерно в это время ложусь. – А где я буду спать? – На кровати, я и так чаще всего на полу засыпаю. Заодно посмотрим, к кому придёт Боря. – Договорились! Ребята самую малость посидели за просмотром какого-то недавно вышедшего сериала и разбрелись по спальным местам. Мурчащее создание, кстати, променяло старого друга и пришло спать к своему похитителю. В этом мире совершенно не осталось ни капли верности. Однако, если закрыть на это глаза, день очень приятный. Вот только в голове крутилась сегодняшняя ситуация в ванне, точнее конкретный вопрос "кто я для тебя". Ответ заключался в простом "я не хочу знать". Феде страшно, ведь, к сожалению, он всегда привязывался и любил сильнее. Подушка, на которой лежал младшекурсник уже немного намокла, когда пришло осознание: Достоевский не хочет находиться в одиночестве. Он ненавидит, боится и презирает общество. Но как же больно быть одному среди людей. Как же больно не иметь человека с которым можно поделиться своей точкой зрения, с которым приятно находиться рядом. Именно поэтому сейчас любителю котов не больно. – Ты спишь? Фёдор ничего не говорит. Голос слишком дрожит. Однако Гоголь именно этого и ждал, ибо аккуратно спустился на пол и максимально неуверенно прильнул к своему...к своему другу, уткнувшись в грудь. Это были не обычные объятия, а нечто другое. То, на что нужно ответить. И темноволосый парень отвечает, проводит рукой по светлой и такой уставшей голове. А Николай продолжает говорить, каждым словом заставляя сильнее прижиматься друг к другу. – Я так не хочу возвращаться домой. Достоевский молчит, лишь нежнее проводит рукой по чужим волосам. – Я не хочу идти в университет и уж тем более видеться с Дазаем или Сигмой. Ночная футболка младшекурсника чуть промокла в районе груди. Гоголь плачет и не даёт посмотреть себе в глаза. – Я хочу остаться здесь, хочу поцеловать тебя. – Просто засыпай.