like cat

Достоевский просыпается от лёгкого толчка в бок и, простонав что-то невнятное, переворачивается на другую сторону такой родной, постеленной на твёрдый пол для удобства простыни с ненавистным узором. – Ну вставай, я приготовил тебе кофе, уже два часа дня! Гоголь, сделав лицо брошенного щенка, аккуратно нависает над сонным другом. Если говорить честно, он уже несколько часов  пытается разбудить Фёдора, но всё безуспешно. Видимо, как и в этот раз, ибо всё, что получил Николай, вставший в 10 утра и совершенно не понимающий, чем себя занять, так это наплевательство на все старания и простое: – Ложись рядышком, давай вместе поспим... – Я не хочу, вставай, пожалуйста. Полу-спящий парень пытается приоткрыть глаза, но всё, что он видит, так это нахмуренное лицо сверху, которое, по-видимому, уже находилось в огромнейшем отчаянии. – Если бы ты знал, как мне тяжело встать, тут так тепло. – Я тебя сейчас насильно отнесу на кухню. – Ты злой... Достоевский не успевает договорить, как его аккуратно берут на руки, лишая столь приятного одеяла. Однако даже так ему удобно, ибо, вынужденно прижимаясь к чужому телу, Фёдор чуть ли снова не засыпает в такой спокойной обстановке. Вот только, к сожалению, через пару мгновений темноволосого парня сажают на холодный стул и ставят прямо под нос уже слегка остывший кофе. – Ты так легко меня поднимаешь, я удивлён. – Ну, я бы не назвал тебя тяжёлым. И даже если бы ты был таким, то для меня это не проблема, я тренировался в молодости. – Это хорошо, – хозяин квартиры, подавляя зевок, пытается привести свои мысли в порядок. С утра это всегда сложно, но сейчас особенно. – Ты же завтракал? – Да, всё в порядке. А дальше тишина. Оба парня полностью погружены в себя, и эта атмосфера создавала большое противоречие внутри. Хотелось прекратить молчание, заговорить о чём угодно, но в то же время было страшно. Будто бы молодые люди именно сейчас совершенно незнакомы, будто бы они до жути боятся произнести слова, боятся услышать "закрой рот". Однако Коля всегда был достаточно храбрым. – Насчёт вчерашнего... – Когда ты планируешь пойти домой? Фёдор перебивает, делает это впервые за всю свою жизнь. Это именно тот разговор, который не стоило начинать, те слова, которые так пугают. Достоевский боится, не хочет говорить, он готов убегать от этого вечность, если потребуется. И в этот момент на лице напротив даже не было злости, лишь наигранное счастье и эта чёртова улыбка, улыбка, которую показывал Гоголь в начале общения. Улыбка, означавшая "я тебе не доверяю", улыбка, от которой хозяин квартиры смог избавиться, даже сам не понимая, как. Улыбка, которая вернулась. – Я планировал предложить тебе прогуляться, а потом уже и домой пойти, – Гоголь смотрит на собеседника с затаянной надеждой, во взгляде читается "пожалуйста, поговори со мной нормально." – Чудесная идея! Ситуация напоминала два направленных друг на друга пистолета. Словно игра, состоящая из слов и действий, тут нельзя проиграть, можно только сдаться и закончить всё это. Феде жаль, ведь своим поведением он, скорее всего, делает другу неприятно. Просто поговорить так легко, но Достоевский не контролирует ситуацию, не знает, к чему этот разговор может привести. Молчанием можно спасти их отношения, можно сделать Николаю легче. А этим внутренним монологом легко можно оправдать свою слабость, боязнь перемен и недоверие. – И куда же ты хочешь сходить? – В парк неподалёку, там продаётся очень вкусное мороженое, – Коля кивает самому себе, демонстрируя свою непринуждённость и обыкновенность разговора. Правда это намного больше смахивало на нервный тик. У него явно не выходит играть в это с той же лёгкостью, что и Достоевский. Можно сказать, "не проронив ни слова", парни собрались и уже стояли у подъезда. – Как тебе спалось? – Федя закрывает дверь и направляется по аккуратной дорожке, ведущей к парку. Собеседник находится слегка позади, что очень нехарактерно. – Очень неспокойно, знаешь, ты бормочешь во сне. – А ты пинался всю ночь. Почему на кровать не ушёл? – Не хотелось отходить от тебя, – Фёдор улыбается столь милым словам, а Гоголь продолжает говорить. – Какие у тебя планы на будущее? – Никаких, наверное. После университета просто найду какую-то работу, по специальности или нет – неважно. Главное, чтобы денег хватало на кошачий корм. – А личная жизнь? Достоевский хмурится, но послушно отвечает на поставленный вопрос. – Не знаю, всё то же самое, что и сейчас. Мне хватает Бори, остальных забот и парочки знакомых. А что насчёт тебя? – Всё очень трудно и переменчиво. – У меня чересчур стабильно, – Фёдор смотрит вперёд, контролирует очень редких прохожих и в целом окружение, обстановку. Он всегда это делает, в отличие от Гоголя, который обычно полностью погружён в разговор или себя. И такое поведение, кстати, очень часто подвергало студента опасности. В целом, как и сейчас, ибо прямо под носом пробежал чёрный кот, (по старой примете) навлекая на парней неудачу. Как хорошо, что Достоевский это заметил. Что бы Николай без него делал? – Стой. Тут кот дорогу перебежал, нужно как-то обойти. – Ты серьёзно? Тебе сколько лет? Николай так сильно хмурится, насколько может, и, по-мерзкому выделяя каждое движение, переходит злощастное место. В этом не было какого-то потаённого смысла, лишь желание сделать неприятно или хоть как-то выплеснуть эмоции. А ведь ещё вчера молодой человек бы послушно повернул назад и обошёл такую маленькую дорожку. В этом нет проблемы. – Слушай, ты можешь просто вести себя нормально, а не как пубертатный подросток? – Достоевский впервые за несколько лет повышает тон. Сейчас он скорее всего похож на священника, к которому в храм пришёл насильник-убийца или кто похуже. – А ты можешь не вести себя как ребёнок с лишними хромосомами? – Гоголь злится и сам не понимает природу своего поведения. Он совершенно не ожидал, что сегодняшнее утро пройдёт так, почему же Фёдор ведёт себя подобным образом? Почему Николай не может понять своего друга и просто злится, а не пытается помочь разобраться? Потому что он устал, ему самому нужна помощь. Если бы странный мальчик с котом был чуть сильнее, хотя бы капельку. – Зачем ты так поступаешь... Слова белобрысого заставили немножко вздрогнуть. Однако Достоевский точно знал, что нужно сделать. Он улыбается, настолько широко, насколько может, и подходит к своему запутанному товарищу. Чуть наклоняет чужую голову и...не целует, просто прикасается губами к тёплой щеке Гоголя и вдыхает запах карамельного кофе. Теперь это самый любимый аромат Феди. Это движение, безусловно, можно описать безумно красивыми выражениями, но они не передадут суть. Достоевский просто хотел передать все свои самые положительные эмоции, хотел сделать Гоголя счастливым, всегда хотел. И на этом можно было бы остановиться, но темноволосый парень продолжил, продолжил с больным холодом в голосе. – Я прекрасно тебя понимаю, ты просто потерялся, – не отходя от чужого лица, Фёдор проводит по белым волосам. – Но, знаешь, ты в любом случае для меня целая книга, а я для тебя – страница. Ты перерастёшь это и, когда будешь чувствовать себя намного лучше, когда наконец изменишь своё будущее в лучшую сторону, встретишь человека, который сможет дать тебе больше. Которому ты дашь больше. Мы можем просто переждать, я понимаю, у тебя проблемы... – Заткнись, – Гоголь отталкивает чужое тело и, еле борясь с желанием молча убежать, роняет последние слова перед уходом. – Я не настолько глуп, чтобы даже не понимать, что чувствую. Ты такой же, как и все. Такой же тупой и пустой. Достоевский открывает рот, чтобы ответить, но, к сожалению, уже остаётся один, когда с губ слетает "нет, это неправда." – Привет, Вань. – Привет, – друг хлопает Фёдора по плечу и по-доброму щурит глаза. – Гоголь всё ещё не ответил? – Да, я отправил ему сообщений 30, наверное. И в универе он не появлялся дня четыре. – Ты собираешься забить? – Нет, я собираюсь добиться ответа любым путём. Этот молодой человек явно уже забрал у меня больше нервов, чем собираюсь забрать я, – младшекурсник на секунду останавливается, будто бы обдумывая сказанное, да и вообще свои планы на этот счёт. Он боится заниматься этим, но точно знает, что ему нужно. Несмотря на исцарапанные от нервов пальцы. – Неважно, ты-то чего только под конец дня пришёл? – По делам к матери ездил. Достоевский хмыкнул в ответ, по интонации понимая, что Гончаров не очень хочет вдаваться в подробности. Да и любитель котов уже думал совсем о другом. А думал он о мальчике такого же роста, вот только с более шоколадным оттенком волос, то есть о курящем в какой-то компании Дазае. Если память не изменяет, он был знаком с Николаем ещё со школы, так что наверняка должен был знать, где живёт этот белобрысый псих. Конечно, всё было бы намного проще, если бы Сигма смог назвать конкретный адрес, но он не знал и никогда не бывал в гостях у Гоголя. – Вань, можешь уходить. Я скорее всего задержусь, нужно кое с кем поговорить, – Федя махнул головой в сторону людей, к которым он без надобности, конечно же, никогда в жизни бы не подошёл. Ну боится и не любит он громкие компании, что поделать. – Зачем? – Там Дазай. Я тебе напишу, как всё прошло. И, не дожидаясь ответа, Достоевский быстрым шагом направляется к старшекурсникам. Скорее всего Фёдор даже боится растерять всю свою уверенность, поэтому так торопится. Хотя, за эти дни переживаний и переосмыслений, парень сильно изменился. Непонятно, в какую именно сторону, но изменился. Например, уже может находиться один в толпе и не дрожать от страха. А ещё, видимо, может с лёгкостью подойти к группе смеющихся людей и нагло встрять в разговоре. – Осаму, можем отойти? – дабы показать важность сей события, темноволосый студент даже берёт курящего человека за руку. – Зачем? Что тебе нужно? – Это о Гоголе. – Ты про то, что он не появляется? Да болеет просто. Собеседник вырывает свою руку из чужой хватки и продолжает беседовать, делая вид, что его никто и не прерывал. А Фёдор еле дышит, не выдерживая шум вокруг, редкие короткие взгляды и отсутствие ответа. – Нет, дай мне его адрес, – Достоевский сам не понял, как сказал это. Слова вышли достаточно грубыми и громкими, но это на руку, теперь к его персоне хотя бы есть какое-никакое внимание. – Послушай, с ним всё хорошо, мы переписываемся каждый день, – по Дазаю заметно, его возмутила такая интонация. – Дам совет, если тебе кто-то не отвечает, то ты заебал этого человека, окей? – Просто дай мне его адрес. Или, может, ты хочешь опять сыграть в карты? Фёдор готов продолжить свою ехидную речь, но его остановила тёплая рука на плече. Рука Сигмы, который умеет очень тихо подкрадываться. – Всё в порядке, дай нам адрес Коли. Ты же сам наверняка видишь, что с ним что-то не так. – Этот даунёнок просто не хочет учиться, – Осаму держит сигарету во рту, а свободными руками достаёт телефон. – Он в списках на отчисление. И всё, чем он занимается, так это бесконечные прогулки непонятно с кем. Сегодня его точно не будет дома, но вот завтра День рождения его матери. Попробуйте... – Старшекурсник смотрит на обоих парней, которые внимательно его слушают. – Попробуй сходить один, Федь. В этот момент на телефон Достоевского приходит сообщение с точным адресом Гоголя. Такая резкая дружелюбность безумно неожиданна. Это значит, что-то точно не так. – Спасибо тебе! – Спасибо, Дазай, – мальчик с котом улыбается, будто бы он только что увидел Борю, и до боли в пальцах сжимает телефон в руке. – Я... Я сходил к парочке преподавателей, они все ещё готовы принять долги Коли, – Осаму выглядел смущённо, то ли из-за столь активной благодарности, то ли из-за своего полного игнорирования компании, в которой он вообще-то находился изначально. – Но, конечно, он должен прийти как можно раньше. – Да, я понял. Фёдор берёт Сигму за руку и чуть ли не прыгая идёт к воротам университета. Он очень рад. До невозможности. В голове крутится "всё наконец налаживается", хотя парень ещё не понимает, что собирается делать. Испортить бедной семье праздник? Гоголь наверняка просто прогонит его. – Слушай, может, ты хочешь, чтобы я сходил с тобой? – белобрысый парень делает паузу и даже останавливается. – Я тоже с ним разговаривал. Я не настолько близок к нему, как Дазай, но... Что с ним вообще произошло? Почему ты так волнуешься? Он же висит в списках на отчисление не из-за прогула четырёх дней. Он стабильно не ходил на некоторые пары, ничего не сдавал, что вообще поменялось? Коля всегда любил погулять, тем более в незнакомой компании, что произошло... – Если честно, мы немножечко поругались. Я не знаю, из-за этого ли он не появляется в учебном заведении, но я так устал. Хотя бы ему я должен помочь, даже если на самом деле это не требуется, — Достоевский смотрит в глаза собеседника и улыбается. – Я не могу тебя останавливать, но хочу сходить один, знаешь, я ещё никого так не, – младшекурсник слегка подрагивает и шмыгает носом, на улице очень холодно и даже нет человека, который бы взволнованно сказал: "Феденька, ты же заболеешь, побежали скорее домой! Придётся мне даже у тебя на ночь остаться, а то кто за тобой приглядит, ох, вынуждаешь!", но ему не больно, он готов стать сильным, готов быть тем, кто говорит подобные вещи. Готов на это ради одного единственного человека. – Знаешь, мне было настолько неприятно только когда я потерял Борю. Но скоро всё будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо! Темноволосый парень ещё раз улыбается, он готов кричать "я люблю тебя, Сигма, я люблю Ваню и даже Дазая! Но больше всего я люблю двух белых котов", но он слишком неэмоционален для этого, правильно? Гоголь шёл по парку вместе с парочкой знакомых и кучей новых людей, когда возле дерева он увидел чёрного кота с тёмно-голубыми глазами. Он не был похож на кого-то, даже не был похож на своих сородичей-котов, он просто сидел и осуждающе смотрел на белобрысого паренька. – Ну и чего ты смотришь? Что тебе нужно? – вырывается у Николая, когда вся его компания уже ушла вперёд, даже не обращая внимания на потерю одного из членов. – Важный такой, посмотрите на него... Это ты мне дорогу перебежал тогда? – Неожиданно, но ответа не последовало. Тогда старшекурсник показывает своему "собеседнику" язык и уже собирается догонять своих "друзей", как чёрное очарование снова перебегает дорогу, но на этот раз начинает гладиться об ноги и даже мурчать. – Ну и какое несчастье ты можешь принести, м? Ты же радость большая, правда? Коля уже наклоняется и начинает гладить нового друга, но прямо над ухом послышался звонкий голос брюнетки в короткой юбке, которая весь вечер пристаёт к бедному уставшему студенту. – Чего ты тут возишься? Пойдём, все уже ушли, а я за тобой вернулась... – Да, прости. Гоголь и опомниться не успевает, как прямо перед его лицом оказываются ярко накрашенные губы, от которых жутко нёсёт табаком. А белобрысый паренёк не любит табак. Всегда не любил. И именно поэтому галантно отодвигает чужое лицо, неловко пытаясь догнать ушедших людей.