You were far, i was falling

Сегодня все повторяется, как это было вчера или позавчера. Тот же зал ресторана, где полно людей: работников заведения, стилистов, менеджеров, представителей компании, с которой агентство Чонсона заключило договор. Все именно так, как это было два дня назад, и Чонсон, если честно, немного устал. Потому что вот уже третий день его жизнь зациклена на одном и том же: дом, машина Хисына, съемки, машина Хисына, дом. И ничего больше. Утешает только то, что этот день предпоследний. Остается только завтрашняя съемка, после которой будет снято еще и интервью для фанатов. И все. И все вновь вернется на круги своя. Будет возможность вдохнуть и хоть немного оторваться от работы. Хотя бы поехать в универ. Чонсон, если честно, никогда бы не подумал, что может по этому месту соскучиться. Его недружелюбные однокурсники, неинтересные лекции и семинары в сфере, которая ему неинтересна никоим образом и которую ему выбрали родители, — это все так утомляет, это все заставляет возненавидеть учебное заведение, которое тоже выбрал не сам. Если так подумать, то… Чонсон совсем ничего в своей жизни сам не выбирал: в детстве вместо игрушек у него были модные журналы, вместо игр — всякие фотосессии для детской одежды, в подростковом возрасте все точно также, теперь — идентично. Чонсон никогда сам ничего не решал, никогда не выбирал путь, по которому пойти, и, конечно, было обидно. Потому что хотелось — ошибиться, заблудиться, сделать что-то не так, упасть и встать снова, но хоть что-то сделать самостоятельно. Как самый обычный человек. Как его сверстники. Как те, кто утром ходят на учебу, после нее — на работу, а потом либо идут домой, либо встречаются с друзьями. Он очень хотел бы. Хотя бы на день превратиться в обычного молодого парня, чьи родители не указывают, как сделать каждый шаг. Но все, что он может, это прямо сейчас сидеть на стуле перед визажистом и терпеть, пока молодой парень, смотрящий с неким восхищением в глазах, устраняет с его лица все «недостатки». Чонсону хочется рассмеяться, знаете? Потому что это немое восхищение и самая невинная зависть, что плещутся в зрачках молодого парня, это все так смешно на самом деле. Потому что нечему завидовать, нечем восхищаться. Чонсон не понимает, как можно чувствовать к нему симпатию, ведь…он такой слабый же? И совсем ничего не добился в своей жизни. Все это, что окружает его прямо сейчас — дело рук его родителей, красота — следствие огромного количества макияжа. От самого Пака здесь нет ничего. Так почему восхищаются им? Разве это правильно? Разве не смешно? Так вот, сегодня все практически точно также. Разве что только кроме одежды, в которой будет нужно фотографироваться, и персонала ресторана, а если быть точнее, то…нет только одного человека. Одного конкретного человека. Ян Чонвон не появляется уже второй день, и, если честно, то это немного странно. Не то, чтобы Чонсон интересовался, но…остальной персонал все в том же составе, только теперь вместо двадцати человек в зале наблюдалось девятнадцать. Чонвона не было уже второй день, и Чонсон, на самом деле, сам не понимал, радовался ли он этому или нет. Потому что последняя их встреча прошла не так уж и плохо, младший даже за все сорок минут совместной поездки до его дома успел подшутить над Паком не так много раз, и то это было только в первой половине поездки, а потом… А потом все было еще прекраснее, потому что последнее слово осталось за Паком, а Ян Чонвон замолчал. И совсем неважно то, что замолчал тот только потому, что заснул. Прекрасное было время, если честно, Чонсон с уверенностью может сказать, что Чонвон кажется более-менее выносимым, когда спит. На самом деле, Джей совсем не думал, что Чонвон согласится на предложение подвезти, которое в голове Пака возникло совсем внезапно, парень сам даже не заметил, как это произошло. Просто время было позднее, и было понятно, что жить в центре города Ян не может, особенно если учитывать то, что тот вынужден в столь раннем возрасте подрабатывать в таком месте. Не Чонсону судить, конечно, но разве это законно…? Разве Чонвону разрешено работать целый день, особенно в будние дни, когда ему нужно ходить на учебу? Другое дело, если бы он был студентом, но…разве Чонвон еще не учится в школе? — А твой начальник в курсе, что нанял на работу малолетку? — спросил два дня назад Джей, сидя на заднем сидении машины Хисына, по левую руку от Чонвона, пока старший сосредоточенно вел машину в направлении, которое указывал навигатор с адресом дома Яна в самом низу, а сам Чонвон сидел рядом с Чонсоном, нервно кусая губы и явно чувствуя себя неловко. И именно тогда, смотря на всю эту картину, где младший предстал перед ним маленьким ребенком, чувствующим стеснение и краснеющим пухлыми щечками перед «страшными взрослыми», Чонсон впервые подумал, что Чонвон может быть очень даже не бесячим иногда. Длились эти мысли, конечно, недолго. И, что уж таить, Пак был немного даже разочарован, когда вся эта иллюзия испарилась, ведь успел проникнуться новым образом Яна. Однако…да, тот открыл рот. И теперь уже Джей подумал, что было глупостью с его стороны — видеть в этой козявке что-то милое. Оставалось только закатить глаза, потому что язык Чонвона…действительно острый и слишком уж длинный… — А ты разве не в курсе, что совать нос в чужие дела — невоспитанно? — немного грубо. Ладно, не «немного», это было очень даже грубо, учитывая все корейские традиции и обычаи… Чонсон, правда, никогда не встречал тех, кто говорил бы со старшими столь неформально. А этот мелкий…его, что, не учили манерам? — Ну, я бы сказал, что это не совсем не мое дело. — тем не менее мило улыбнулся тогда Чонсон, несмотря на свои мысли и рассуждения насчет невоспитанного младшего, и, повернув голову в сторону кутающегося в свою куртку Чонвона, начал хлопать ресницами. По собственным ожиданиям должно было выглядеть мило, но Чонвон данной картине лишь скривился. — А, да? — в голосе «море» энтузиазма, а на лице «доверие и ноль скепсиса». — Не знал, что этот ресторан твой. — хмыкнул Ян и, цокнув недовольно (хотя причина его недовольства была не совсем понятна: то ли устал, то ли все еще чувствовал себя неловко), отвернулся к окну, рассматривая огоньки в окнах квартир и по всей длине дороги. — Может он моих родителей, откуда ты знаешь? — тоже отвернувшись от своего собеседника, сказал Пак, смотря вперед и подавляя желание зевнуть. Хотелось спать очень сильно. Сложный день, начавшийся с раннего утра и закончившийся глубокой ночью, отнял слишком много сил, и глаза закрывались сами по себе. Тело ломило после долгого позирования, бесконечной смены одежды и практически всего дня на ногах. Кожа лица горела от наличия макияжа на нем, и все, чего хотелось в тот момент, — побыстрее оказаться дома и смыть с себя противный слой, от которого в некоторых местах чесалась кожа, глаза щипало, и просто было неприятное ощущение грязи на лице. Чонсону в тот момент безумно хотелось поскорее оказаться под теплыми струями воды, но…он не мог. Из-за собственного глупого языка, за который никто не тянул, и вытекающего из этого присутствия одного противного парня, которого было нужно доставить домой первым. Вновь подавив в себе зевоту, Джей в тот момент подумал, что очень сильно недолюбливает Ян Чонвона, который стоял зачем-то на морозе в полвторого ночи и, наверное, думал, как доехать до дома, и совсем немножечко себя за то, что не смог проигнорировать парня, которого игнорировал целый день, и в итоге предложил его подвезти, потому что…потому что если бы не Чонвон, который вообще-то считался гостем прямо сейчас, Чонсон бы очень легко мог забить на сидящего за рулем Хисына и поспать хоть немного, пока они не доедут до его дома. Но. Ян Чонвон все еще был в машине, и было бы не совсем вежливо оставлять его наедине с Хисыном, с которым он совсем не знаком. Да, Чонсон совсем не такой невоспитанный, как некоторые. — Пак, — из мыслей вырвал вновь раздавшийся голос Чонвона, и Джей повернул голову в его сторону, на секунду лишь сталкиваясь с чужим взглядом, полным усталости, но, несмотря на это, откровенно над Чонсоном смеющимся. Бровь взлетает вверх, давая понять Яну, что его брошенная неожиданно фраза не объяснила полностью его мыслей, и поэтому младший продолжает, объясняя что имел ввиду. — Твоя фамилия «Пак», у моего начальника — Ким. — Мой дядя, — пожал плечами Чонсон, совершенно не видя в этом проблемы. Но, кажется, эту мысль с ним младший не разделял, поэтому, увидев полный скептики взгляд, Пак решил добавить: — С маминой стороны. — А-а, — понятливо округляя губы и пальцами показывая «ок», протянул тогда Чонвон, но все равно спустя секунду безразлично пожал плечами. — Даже если так, мне все равно. — Как это? — хмыкнул Джей, растягивая на губах хитрую ухмылку. — Не боишься потерять работу? — Ты ничего не докажешь, — Чонвон же…вот, знаете, если бы он не был бы таким противным, то Джей, возможно, счел бы попытку скопировать его выражение лица, где он улыбался мило и хлопал глазками, милым, однако… Чонвон все еще оставался собой, и каждое его действие, нацеленное взбесить Джея, со своей задачей прекрасно справлялось. Чонсон совсем не понимал улыбку Хисына, умиляющегося с Яна. Предатель… — И все же я боюсь за свою жизнь. — чуть помедлив, сощурил глаза Пак и, увидев на чужом лице замешательство, улыбнулся довольно и посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы поймать там еще одну умилительную улыбку своего менеджера. Так-то… — Чего-о? — голос Чонвона был удивленным. Он совершенно точно не ожидал таких слов, и теперь уже сидел, всем корпусом повернувшись в сторону Чонсона. Который в свою очередь на него даже не посмотрел. — Ты серьезно? — Да, — отстраненно ответил Пак и пожал плечами, мол, а почему бы и нет? разве в моих словах было что-то удивительное? — Я не могу быть уверенным в том, что твои хиленькие, детские ручки выдержат вес подноса и не свалят все мне на голову. Никогда не приду в этот ресторан, чтобы поесть. — Тоже мне, взрослый, — хмыкнул тогда в ответ Чонвон, натягивая на лицо самую нахальную улыбочку, что когда-либо видел Чонсон, и щуря хитро глаза. Уже в тот момент было ясно, что ничего хорошего ждать не стоит. И ожидания были оправданы, насколько Джей бы не мечтал, чтобы этого не произошло… — У самого-то руки, как две веревки. Джей совсем не претендует на роль бодибилдера, если что. Он прекрасно также уверен в том, что на его руках нет мышц, как у Чон Чонгука, однако кроме этого он уверен и в том, что его руки не выглядели, как сказал Чонвон, словно две веревки. У него определенно были мышцы, Чонсон за своим телом следил всегда. И вроде как, да, у моделей всего этого быть не должно, но эта болезненная худоба, которая присутствует у всех его коллег, каким-то образом обошла его стороной. И вроде как никто против не был. По крайней мере ему не говорили перестать ходить в качалку три раза в неделю и не запрещали наращивать мышцы. Наоборот, стилисты при любом удобном случае старались открыть вид на его руки, будучи уверенными в том, что фанатам это нравится. Ну и пытаясь подчеркнуть мужественную сторону Пака. Так что в словах Чонвона совсем не было правды! — Что-о? — Чонсон, что опирался о спинку сидения, даже приподнялся, всем корпусом поворачиваясь к Яну, дабы заглянуть в эти бесстыжие глаза, в которых было так много хитрецы и веселья вперемешку с усталостью. — Да ты видел мои мышцы?! — Чонвон видел, Пак уверен, он не мог не заметить во время съемок, просто решил поиздеваться, как и всегда. Мелкий паршивец… — Ага, — но парень на возмущения лишь цокнул, поджимая губы. — Было бы что видеть. — и закатил глаза, отворачиваясь и даже не обращая внимания на задыхающегося от возмущений Пака. Это что вообще такое сейчас было? — Теперь точно не приду туда. — пробурчал Пак, возвращаясь в прежнее положение и складывая руки на груди. Противный Ян Чонвон! Чтобы Чонсон хоть раз еще над ним сжалился! Да чтоб он еще хоть раз предложил свою помощь! Ни за что! Теперь они точно квиты! Чонвон в прошлый раз помог ему с Джеюном, а теперь Джей вот отвезет его домой, и все. И больше никогда с ним не заговорит. Ни в коем случае! — Ой, наш малыш Чонсон-и обиделся, да? — наигранно-писклявый голос Яна вновь донесся до ушей Джея, раздражая еще сильнее и заставляя недовольно фыркнуть. Он же не серьезно, да? — Нет, малыш Чонсон-и просто не может быть уверенным в том, что противный Ян Чонвон не добавит в его еду крысиного яда. — ответил тем же тоном Джей, строя рожицы и кривя губы под тихий смех Чонвона. Это все могло бы показаться обычной перепалкой двух друзей со стороны. Чонсон так же общался с Джеюном: вечные подколки, шутки и напоминания о самых позорных моментах. Все точно так же, как у нормальных людей. И с Чонвоном все было так. На секунду даже можно было подумать, что они могут подружиться или быть неплохими приятелями. Но только на секунду, потому что потом Чонвон вновь открыл рот. — Да ладно тебе, — зевая проговорил Чонвон, на что Чонсон лишь закатил глаза, обещая самому себе не реагировать остро. А смысл? Себе только хуже. Все нервы ни к черту из-за этого мальчишки. А ведь у Пака были проблемы и поважнее. Например, как связаться с лучшим другом, который долгое время не выходил на связь, будучи вне зоны доступа сети и пропав из всех соцсетей. Это немного…пугало. Чонсон надеялся, что с ним все в порядке… — Не такой уж он и ужасный на вкус. Приходи, я тебя обязательно угощу. — Сам ешь еду для себеподобных, — огрызнулся Джей, уже предвкушая еще одну колкую фразочку со стороны, но секунды шли, сменялись другими и даже, кажется, перетекли в минуту, а ответа на его фразу так и не поступило. Неужели Чонвону нечего на это ответить? — Что запас подколов исчерпан? — но, повернувшись к парню, Чонсон не увидел растерянности на чужом лице или поджатых задумчиво губ, потому что… Ян Чонвон спал, свесив голову на грудь, дыша размеренно и спокойно. Так сильно устал, что ли? — Точно ребенок… — вздохнул тогда Пак, думая о том, что все-таки школьникам не стоит устраиваться на такие подработки. Никакие деньги не стоят того, чтобы уставать настолько, чтобы уснуть посреди разговора. И даже немного грустно стало от того, что парень, сидящий рядом, вынужден работать так допоздна. Причина Чонсону неизвестна, но ясно, ведь, что просто так школьники работать не идут. Все совсем не так просто, так ведь? Немного помешкав и у самого себя спрашивая о том, стоит ли делать то, что так внезапно пришло в голову, Чонсон осторожно подтолкнул свесившуюся голову Чонвона, устраивая на своем плече, и столкнулся в зеркале заднего вида взглядами с удивленным Хисыном. Оно и понятно. Джей никогда не показывал такую свою сторону никому. Он никогда ни к кому не проявлял заботу, кроме лучшего друга и - иногда - родителей. Даже сейчас он безэмоционально смотрит на Хисына, завалившегося на один из диванов и устало вытянувшего ноги. Ему совсем все равно на то, что происходит с другими людьми... Поэтому удивление Ли было оправданным. Чонсон прекрасно это понимает.

***

В гостиной горит свет, а в комнате и ванной никого. На кухне — тоже. — Она не спит? — удивленно бурчит себе под нос парень, снимая обувь и проходя вглубь квартиры. Телевизор включен, работает не очень громко, но достаточно, чтобы понять, что смотрит мама. Ее любимая дорама, серии которой крутят в день по три раза: один раз утром, потом вечером — новую серию, и в два часа ночи — повторно новую серию. Значит, либо мама пропустила просмотр будучи на работе, либо решила посмотреть еще раз, и за одно дождаться сына. Эта мысль греет сердце, знаете? — Тебе стоило лечь спать, зачем ты меня ждала? — но пройдя вглубь комнаты, парень испуганно расширяет глаза, не замечая, как рюкзак валится из рук, а глаза невольно заполняются слезами. — Мама!