You were far, i was falling

— Чонвон, — парень резко подрывается с места, сонно осматриваясь по сторонам, и в сумраке больничной палаты видит знакомое лицо. Сердце, стучавшее громко и куда-то спешащее, успокаивается при виде родного человека. — Чонха… — Ян протяжно выдыхает и хватается за сердце, уперевшись локтями в колени и сонно моргая. — Ты меня напугала… Чонвон не знает, в какой именно момент он сумел заснуть, устроившись на не самом удобном больничном стульчике, и не уверен как долго спал, но знает точно, что из-за неудачной позы у него затекла спина, и теперь ноют мышцы шеи. И, судя по всему, спал он крепко, настолько, что даже не услышал, как пришла сестра, которая явно находится здесь больше двух минут — ее пальто висит на вешалке около окна, беспорядок на тумбочке рядом с маминой (Чонвон не хотел бы называть что-либо больничное маминым, он просто ненавидит то, что койка, палата, слабое сердце принадлежат родительнице, но) кроватью исчез, и даже фрукты, которые с собой принесла нуна, неясно откуда откопав их посреди ночи, уже лежат в холодильнике — Чонвон замечает аккуратно сложенные пакеты на все той же тумбе. Как долго Чонвон спал? Еще не утро, но уже и не вечер, неужели Чонвон так крепко заснул, что спал столько времени? Последний раз, когда он смотрел на часы, вроде как, было девять вечера. Мама просыпалась за это время? Чонвон надеется, что — нет. — Прости, — девушка виновато улыбается и треплет его осторожно по макушке. Она присаживается на край больничной койки, рядом с ногами спящей женщины, и, подавшись чуть вперед, поправляет сбившееся одеяло на ее груди. — Как мама? — шепотом спрашивает и переводит взгляд на брата. А того гложет вина. Огромная такая и цветом напоминающая черную дыру. Он не должен был засыпать так надолго, он здесь, рядом с мамой, не просто так сидит, а для того, чтобы быть к ней внимательным и следить за каждым изменением в ее самочувствии. И если она просыпалась за то время, что он спал, устроившись на этом стуле, то… Чонвон очень хочет, чтобы она не, потому что знает прекрасно, что мама будить бы не стала, даже если бы ей что-то было нужно. От этой мысли становится только хуже. Чонвон не должен был… — Она… — парень кидает быстрый взгляд на женщину, все еще мирно спящую, умиротворенную и словно совсем не больную. Он тяжело вздыхает. — Врачи сказали, что ей уже лучше, но она все еще слаба, чтобы возвращаться домой. Прошло совсем немного времени с того момента, как мама оказалась здесь. Пару дней — чертовски мало, чтобы женщина смогла восстановиться и прийти в себя, ее организм действительно еще слишком слаб, настолько, что для того, чтобы элементарно попить воды ей нужна помощь, настолько, что она открыла глаза только спустя целые сутки после происшествия. — Долго…? Пару дней — чертовски мало, очень короткий срок, чтобы вернуть все на круги своя. Но, если честно, по ощущениям они — словно несколько лет, за которые Чонвон успел уже состариться и потерять надежду на светлое будущее для своей семьи. Потому что врачи не говорят ничего утешительного. — Еще около двух недель, — Чонвон смотрит на сестру внимательно. У Чонхи на лице печаль неимоверно большая, плохо скрытая, как бы сестра не старалась ее не показывать. Ее взгляд такой усталый и разбитый, словно ей не двадцать один всего, а целых пятьдесят. Словно она познала уже все тяготы мира. Чонвон не был пятидесятилетним, он даже уступает сестре на два года, но уверен, что так не должно быть. Его сестра… не должна в столь юном возрасте проходить через все это. Не должна… — А ты что здесь делаешь? — Тебе нужно домой, Вон-и, — сестра снова мягко треплет его по волосам и отводит взгляд, пытаясь скрыть усталость в глазах и печаль, которые ее брат успел заметить уже давно. Ничему она не учится…не поняла до сих пор, что Чонвон может прочитать ее, словно раскрытую книгу. — Не нужно, — качает Чонвон головой в ответ. И даже если он устал безумно, даже если у него спина болит от постоянного сидения на неудобном стульчике, и даже если очень хочется поспать хоть раз больше двух часов или хотя бы в своей кровати… Ему нужно быть здесь, рядом с мамой, ему нужно позаботиться о ней. И о сестре тоже, совсем не важно, что та старше его на два года. — Чонвон. — уже с нажимом говорит сестра и смотрит, нахмурив брови. Ну и что она так смотрит? — Чонха. — в тон ей отвечает парень и безразлично рассматривает свои ногти. Ничего интересного, но помогает избавиться от неприятных мыслей и не искать в глазах сестры того, чего никогда не было. И не будет, Чонвон знает, но внутренние червячки каждый раз нашептывают о том, что старшая сестра им недовольна, что упрекает, что разочарована… Чонвон хочет этого меньше всего на свете. А больше всего — чтобы мама поскорее поправилась. — Ты устал. — знаете, насколько бы Чонвон не пытался казаться взрослым и сильным, каждый раз, когда мама и сестра проявляют по его отношению заботу, он плавится. И так тепло внутри становится, что вера в лучшее незаметно подкрадывается сама, даже не спросив разрешения, и давит на грудь — физически ощутимо настолько, что плакать от облегчения хочется. — А тебе двадцать пять. — парень растягивает губы в слабой улыбке и поднимает взгляд из-под ресниц на сестру. Она же, несмотря на проскользнувшее в глазах недовольство, улыбается тоже и дарит тепло одним своим взглядом. Човнон верит, что все будет хорошо. — Мелкий негодник, я не такая старая… — деланно возмущается Чонха и смешно надувает губы, напоминая более маленькую себя, совершенно точно более милую и менее противную, но такую же любимую старшую сестру. То чувство, знаете, когда от чувств к человеку, что переполняют грудь, хочется улыбаться широко и тискать чужие щеки? Вот что Чонвон прямо сейчас чувствует, глядя на свою сестру. — Знаю, — улыбается он в ответ, про себя называя сестру милашкой. — Но я думал, мы обмениваемся неправдоподобными фактами. — сестра на эти слова прыскает и закатывает глаза. — Ян Чонвон, ты можешь сколько угодно заливать мне о том, что у тебя все в порядке, — она строго смотрит и складывает руки на груди. — Но ты должен знать, что я ни в коем случае тебе не поверю. Он знает. Знает, потому что сестра знает его намного лучше, чем он сам, и глупо было бы попытаться провести ее вокруг пальца. Но дело в том, что Чонвон даже не пытался, потому что если понадобится, то он сутками не будет спать, лишь бы его мама и сестра были в порядке. Это единственное, чего он хочет очень сильно, и до тех пор, пока его родные будут чувствовать себя хорошо, он будет тоже. — Ах, — парень шуточно хватается за сердце и округляет смешно глаза, пытаясь перевести разговор в другое русло и в итоге отправить сестру обратно домой. — Ты мне не доверяешь, нуна?! А как же брато-сестринские отношения? И даже если он видит в глазах напротив подтверждение тому, что уже провалился, и знает, что этот спор уже проиграл, он не попытаться не может. А вдруг…? А вдруг ему удастся уговорить Чонху? Вдруг на нее подействуют шутки и мольба в глазах? Вдруг она поймет то, что пытается донести до нее ее младший брат? — К черту их, твое здоровье волнует меня больше. Они часто спорили насчет того, кто из них умнее и красивее. В шутку, конечно. Но все равно никто не сдавался до тех пор, пока мама с улыбкой бы не проговорила: «Не знаю что с красотой и умом, но насчет упертости…» и качала головой, смотря на то, как два ее уже взрослых ребенка продолжали дурачиться, избивая друг друга подушками и не прекращая спорить о том, кому достались лучшие гены. Чонвон всегда знал, что старшая сестра превосходит его и в красоте, и в сообразительности, но каждый раз продолжал начатый ею спор и поддерживал образ вредного младшего брата, любящего донимать свою сестру. Но прямо сейчас…он немного совсем сомневается в умственных способностях девушки, которая никак не хочет после многих долгих разговоров понимать, что ее обучение намного важнее, чем чонвоново. Хотя бы потому, что Чонвон за свое не платит. — Ты так легко предала нашу любовь, я в шоке. — парень продолжает нести всякую чушь, прекрасно зная о том, что единственные люди, в которых он может быть уверен — это члены его небольшой семьи, которые все эти годы продолжают любить его и оберегать несмотря ни на какие обстоятельства и трудности, с которыми они все сталкиваются. — Никакого доверия нынче… — цокает он и начинает качать головой из стороны в сторону, всем своим видом пытаясь показать, насколько он огорчен словами сестры и какая она все-таки жестокая, что разбила его сердце. Чонха на это только закатывает глаза и поджимает губы в недовольном жесте. — Прекрати паясничать и вставай уже, — бурчит она и машет ладошкой на своего брата, того подгоняя. А Чонвон лишь хмурит брови и прилагает вновь усилия, чувствуя, что и они ничем не помогут. Уж слишком незаинтересованной в разговоре выглядит сестра. — Нуна. — Чонвон. — Я не поеду. — А я жена Ким Сокджина. — Нет, ты попугай, нуна. — А ты очень непослушный младший брат, Чонвон… — Нет, — Чонвон качает головой и легонько улыбается, надеясь, что хотя бы в этот раз сестра поймет то, что он пытается ей сказать. — Я просто не забываю о том, что тебе утром нужно в университет. — Предлагаешь мне забыть, что тебе в восемь нужно быть в школе? — вскидывает брови вверх девушка и хмыкает, сложив руки на груди в замок. Нет, не поняла. — Ты ужасная старшая сестра. — бурчит Чонвон в ответ и хмурит бровь. — Как ты могла напомнить мне о моей самой большой травме? — Чонвон не против ходить в школу, нет, но только не тогда, когда его семье нужна опора, а он сам должен всеми силами им эту опору предоставить, чтобы они сумели выкарабкаться из не самой приятной ситуации, в которой оказались после того, как мама потеряла работу. Спасибо Сонхун-хену огромное за то, что достал Чонвону новые документы. — Травма будет у меня, если ты не поступишь в этом году, — уже более серьезным тоном говорит сестра, своей репликой выдергивая Чонвона из размышлений, и встает со своего места, подходя вплотную к брату. Чонвон вскидывает голову вверх и, прижав, руки к груди, затравленно смотрит на сестру. — Так что проваливай быстрее. И встань с моего стула уже! — Страшная женщина! —выдыхает парень, но все же встает с места, уступая его сестре. Чонха садится и шепчет невозмутимое «Ага, иди уже», махнув на брата рукой. — Мне жаль твоего мужа… — Чонвон подходит к вешалке, снимая с нее свою куртку и надевая ее. — Джин-и говорит, что любит меня! — все еще невозмутимо шепчет сестра, совсем, кажется, не обижаясь на слова брата. А смысл? Она прекрасно знает, что Чонвон так не считает, он бы никогда… — Он тебя обманывает, — тем временем продолжает школьник и утвердительно кивает своим словам. Негодник, думает Чонха и показывает ему средний палец на что Чонвон начинает смеяться и бурчит что-то о плохом примере для младших. Невыносимый просто… — Так ты хочешь выйти замуж за Ким Сокджина? — незаинтересованно спрашивает парень, продолжая собираться и что-то ища среди кучи маминых вещей, которые он разложил на небольшом диванчике. Девушка тяжко вздыхает… Она специально попросила выделить для мамы отдельную палату, потратив большую часть своих сбережений на это, чтобы ее упрямый брат, который отказался с самого начала оставлять маму одну, мог спать хотя бы на небольшом диванчике, а он… Глупый мальчишка, предпочел разложить на диване мамину одежду и всякие продукты, а сам обустроился на неудобном стульчике… Надо будет все тут убрать… — А ты хочешь, чтобы я переломала тебе пальцы? — выдыхает устало девушка и прикрывает глаза. — Я занимался каратэ, — Чонвон в ответ на комментарий сестры встает в позу каратиста, готовясь к «бою». — Не забывай, что на тренировки ты ходил со мной, копейка. — Чонха же принимает его вызов, прежде бросив быстрый взгляд на маму, которая даже после их долгих препираний не проснулась, что одновременно радует и огорчает, и тоже встает в позу. Парень напротив примирительно поднимает руки и делает пару шагов, шутливо округляя в страхе глаза. — Мне жаль твоего мужа в квадрате… — говорит он, уже дойдя до двери. — Ага, — кивает сестра и машет на него рукой. — Все, иди отсюда. Чонвон скрывается за дверью и девушка облегченно вздыхает, успокаиваясь насчет того, что младший брат сможет наконец отдохнуть, как дверь вновь открывается, и в проеме появляется голова парня. — Зато теперь я знаю о твоих тайных желаниях… — пропевая произносит он и хитро улыбается. — Ян Чонвон, исчезни. Чонвон заливается смехом и все же уходит, оставляя сестру сидеть в палате с легкой улыбкой на губах

***

По дороге домой Чонвон получает сообщение от сестры. Открыв уведомление, он задумчиво хмурится, увидев номер телефона пытаясь вспомнить кому тот принадлежит и видел ли он его ранее. «Обладатель этого крутого набора цифр объявился к нам домой, представился Чонсоном и попросил передать тебе, что будет ждать твоего звонка:) Твой секретарь и вечный слуга <3» Прилетает в догонку ещё одно сообщение, и Чонвон хмыкает, увидев подпись. Эта девушка такая странная. Ведёт себя словно маленький ребёнок. И Чонвон ей восхищается. Уметь шутить и широко улыбаться даже тогда, когда на сердце висит тяжеленный груз и когда огромные валуны тяготят плечи…это дорогого стоит. Чонвон действительно восхищается тем, насколько его старшая сестра сильная. «Окей. Спасибо, помощник Ян;)» Он улыбается в экран своего смартфона и думает о том, что его сестра определенно заслуживает большего. Намного большего. Даже если иногда она вредничает и отнимает у него его любимую пижаму или перетягивает на себя одеяло в те редкие моменты, когда они решают поспать вместе… Чонвон на нее не злится совсем. А ещё хочет, чтобы ей стало чуточку легче. Поэтому и отправляет вслед своему недавнему сообщению короткое, Но емкое: «Я приеду через четыре часа.» Точка — потому что его слова не обсуждаются. Потому что он непреклонен. Потому что нуне в этот раз придётся его услышать и принять его решение. «Только попробуй, Ян Чонвон, и я лишу тебя сладкого на месяц!» «Я сам могу купить себе сладкое!» «Ничего не знаю. Чтобы я тебя здесь не видела до вечера, ясно?» «Ага…» Он точно приедет совсем скоро, его сестре нужно в университет.