You were far, i was falling

— Какие лю-юди. В приюте как и обычно царит хаос и беспорядок. Гаыль — маленькая белая собачка бишонского типа — почему-то гуляет на улице без ошейника и поводка (что строго противоречит правилам самого приюта), Тучка и Санни выглядят, словно свои противоположности, а именно — будто поменялись телами из-за сменившегося цвета шерсти, первый полностью стал белым, извалявшись, кажется, в муке, оказавшейся здесь непонятно откуда, а вторая окрасилась в родной цвет своего брата, осушив, кажется, все лужи со двора. И это еще первое, что попадается на глаза Чонвону, когда он заходит во двор приюта, а вот что его ждет внутри — это уже совсем другой разговор. — Привет, хен, — Чонвон здоровается с Сонхуном и окидывает двор растерянным взглядом, не понимая, каких размеров апокалипсис успел случится здесь за его долгое отсутствие, и приблизительно прикидывая в голове сколько времени уйдет на устранение всех последствий. Потому что гора неразгруженных и накиданных друг на друга коробок с собачьим кормом и всякими средствами для ухода лежит прямо у самого входа, ошейники немытыми плавают в небольшом тазике у полосы препятствий, где обычно устраиваются тренировки и выгулы для животных, а грязные миски валяются то тут, то там, по всей территории двора, пока запыхавшийся и явно не очень довольный своей жизнью Пак Сонхун пытается привести свои руки в более-менее порядочный вид. — Привет, мелкий, — улыбка на лице старшего расцветает очень широкой и яркой, полной какого-то облегчения и счастья, которое обычно можно увидеть в выражении лица человека, которому, наконец, пришли на помощь. Что ж… Чонвону очень жаль разочаровывать… — Рад тебя видеть — добавляет Пак, многозначно подняв брови. — Наконец-то, — и выгибает одну. — Спустя долгое время, — дергает ею. — Очень долгое время. — и хлопает Чонвона по плечу. А Чонвону жаль, на самом деле, очень жаль, потому что он прекрасно понимает, как подставил Пака и всех остальных парней, когда пропал с радаров, не собираясь возвращаться в ближайшее время. Вины его, конечно, нет, он не выбирал себе и своей семье того, через что они вынуждены проходить в последнее время, но парень все равно чувствует себя ответственным за все те проблемы, которые навалил на своих друзей, вынужденным теперь разгребать то, что является обязанностью Яна. — Прости, — парень виновато опускает голову и теребит зубами нижнюю губу, на самом деле чувствуя себя отвратительно из-за сложившейся ситуации. — Но ты же знаешь, я не специально… Этот приют — это не то место, куда приходят потому, что нужно. Это совсем не то место, где навязывают обязательства и ругают за какие-то косяки. И Чонвон сюда приходил не для того, чтобы заработать денег или просто занять свое время, а за тем, чтобы получить немного любви и тепла от милых животных, попавших в это место по разным, но всегда одинаково душераздирающим, причинам. Юльми, например, попал сюда после того, как его хозяева попали в автокатастрофу, его привели свидетели происшествия, всего в крови и копоти, уставшего и измученного. Санни и Тучку еще малышами бросили, оставив на свалке, Гаыль потерялась, когда сбежала из дома и попала под чью-то машину, и так далее и далее. Чонвон может рассказывать очень долго. Он знает историю каждой собачки и всех этих животных он любит очень сильно, точно также, как они любят его и, поэтому прямо сейчас, увидев его, срываются со своих мест, мчась к Яну и чуть ли не сшибая того с ног, когда лезут целовать знакомого им человека. Чонвон весело смеется на такое поведение и мягко гладит их по шерсти. Вот оно, именно поэтому он проводил здесь так много времени. Именно поэтому отсутствие этих милых созданий так сильно ощущается в его жизни. И именно поэтому Сонхун не должен сомневаться в желании Яна сюда приходить. И Чонвон, на самом деле, уверен, что старший знает обо всем этом, он просто...слишком любит вредничать. — Ага, конечно, — Сонхун с интересом наблюдает за всем происходящим и начинает говорить только тогда, когда животные более-менее успокаиваются и просто садятся на землю рядом с Яном. Он на эту открывшуюся перед ним картину лишь хмыкает и продолжает попытки очистить свою верхнюю одежду от каких-то черных пятен. — Просто скажи уже, что устал от нас и будь свободен. — кряхтит он и недовольно сопит, когда никак не может дотянуться до пятна на лопатке. Чонвон подходит к нему ближе и молча отбирает тряпку, принимаясь очищать куртку старшего. — Да ладно тебе, хен, — бурчит он, проводя тряпкой по пятну. Где Сонхун вообще умудрился так перепачкаться? — Ты лучше меня знаешь, что это не так. — Да-да, все вы так говорите. Чонвон с Сонхуном и с его — хоть и деланным, но все же — недовольным тоном совсем не согласен. Потому что больше всего на свете ему хотелось бы трех вещей: чтобы мама поскорее поправилась, чтобы нуна отдыхала побольше и чтобы он, наконец, смог время от времени приходить в это место и проводить время со своими друзьями так, как делал это когда-то. Но это «когда-то» кажется таким далеким, что Чонвон уже просто не верит в то, что вернуть его когда-либо станет возможным. — Хен, — хотя цепляться перестать не может, и поэтому смотрит на старшего прямо сейчас именно таким взглядом, в котором прожечь дыру — это самый легкий вид увечий, которые можно вообще доставить человеку. — И ты, и засранец Сону, — не обращая внимания на испепеляющий взгляд продолжает Сонхун, забирая из рук младшего мокрую тряпку и теперь уже принимаясь вытирать ею грязь со своих ботинок. Да уж, умник, оделся во все белое и пришел в приют… Ничему его жизнь не учит. — Уроки у него, видите ли… Может быть, странно это, но Чонвон улыбается на то, как старший сопит недовольно и бурчит себе под нос, не переставая и будучи недовольным то ли своим внешним видом, то ли отсутствием какой-либо помощи со стороны младших в последнее время. — Ну, у него выпускной класс, как никак. — смеется Ян, наблюдая за тем, с каким остервенением старший пытается оттереть черные пятна со своих белых ботинок. Чонвон, конечно, не обломщик и расстраивать не хочет, но…кто-то же должен сказать Паку, да? Хотя он сам, кажется, прекрасно осведомлен не очень утешительными новостями, судя по его нахмуренным бровям и недовольному взгляду, но… — Черт, испортились окончательно, — шепчет он неразборчиво себе под нос, но Чонвону все равно удается уловить суть слов, обращенных совсем не к нему. — У тебя, как бы тоже, — уже громче говорит старший, имея ввиду тот самый выпускной класс старшей школы, после которой обычно следует поступление в университет или колледж, и выпрямляется, бросая грязную тряпку в урну. — Но ваши поведения немного отличаются. — Нет, — мотает головой Ян. — Наше отношение к экзаменам разное. — Сонхун на его слова вопросительно выгибает бровь и кажется очень озадаченным словами младшего, пока тот в свою очередь звучит совершенно бесстрастно и незаинтересованно. — То есть? — То есть, для Сону это важно, а для меня… А Чонвон никуда поступать не собирается. Не до этого ему. Совсем не до драм и многочасовых посиделок за уроками. Ему работать нужно, зарабатывать деньги, которых в их семье не так уж и много, и думать о том, как вылечить маму и лишить сестру всяких проблем. А для этого совсем не обязательно тратить еще несколько лет на учебу, которая кроме отнятого времени ничего другого не даст в конечном итоге. — Все еще думаешь не поступать? — задумчиво тянет Пак и смотрит как-то слишком недовольно. Чонвон не злится, он уже привык. Сонхун всегда так реагирует на тему дальнейшего обучения Яна. — Знаю, что не буду поступать. — уверенно говорит тот и тяжело вздыхает. — Мне это кроме траты денег и нервов ничего не даст. А у меня нет ни того, ни другого, как ты знаешь. Действительно, Сонхун лучше всех друзей знает о финансовом состоянии и о присутствии огромного количества проблем в жизни младшего, потому что именно к нему Ян обратился за помощью, когда не мог устроиться никуда на постоянную работу. Было сложно, конечно, уговорить помочь с подставными документами, старший слишком долго отнекивался и читал нотации о том, что Ян вместо того, чтобы работать должен учить уроки и проживать свое детство. Но в итоге, да, сдался. Чонвон умеет уговаривать. — И что же собираешься делать после окончания школы? — Пак Сонхун, с присущей ему грацией фигуриста, слишком плавно и аккуратно складывает руки на груди в замок, чтобы выглядеть как-то пугающе или грозно. И, хоть его взгляд исподлобья и вызывает мурашки, Чонвон никакого давления не чувствует. Потому что прекрасно знает, что хен давить больше не будет своими нравоучительными лекциями, это все они оставили в прошлом. — Тебе же нужно на что-то жить. — Именно поэтому, хен, я пойду работать, вместо того, чтобы тратить еще несколько лет своей жизни на учебу. — с улыбкой на лице произносит Ян и этим самым ставит точку в не самом приятном разговоре. И, наконец, вспоминает причину своего нахождения в месте, где в последний раз был больше месяца назад. — А Джейк-хен не здесь? — спрашивает он и кладет руку на плечо старшего. Тот очень странным образом вздрагивает, кинув не совсем понятный взгляд на Чонвона, и тот немного не понимает: это из-за его прикосновения или…из-за чего-то другого? Почему Сонхун так растерянно смотрит на Чонвона? И почему совсем скоро делает вид, будто ничего не произошло, быстро взяв себя в руки и становясь прежним Паком. — Кто? — в своей обычной шуточной манере спрашивает он и прикладывает все свои умения в актерском мастерстве, изобразив на лице максимальное удивление. — Не знаю, кто это такой. — А я не знаю, как меня зовут, — закатывает глаза Ян, кинув взгляд на свои часы и примерно посчитав сколько у него еще есть времени до начала смены, и смотрит скептически на старшего. — Так где он? Не приходил сегодня? — Ой, как будто он вообще приходит, — вновь начинает пыхтеть Сонхун. — Оставили, блин, меня одного. Занимаетесь своими делами, а мне приходится отдуваться за всех вас перед дядей. — Чонвону жаль, правда, очень жаль, что Паку приходится делать все в одиночку и, наверняка, выслушивать недовольства своего дяди тоже одному, но, если честно, его прямо сейчас волнует немного другое. — Что ты имеешь ввиду? — Чонвон подходит ближе к отошедшему к ящикам с кормом Паку и заглядывает тому в глаза, которые старший почему-то от младшего скрывает. — Хен? — То и имею ввиду, — Сонхун взрывается. Обычно спокойный и непоколебимый Пак Сонхун выходит из себя и скидывает со своего плеча ладонь Яна. Выглядит и ощущается очень странно. — Еще один засранец мне на голову… Да что, черт возьми, происходит?! Когда все успело измениться настолько? Почему Сонхун так странно ведет себя при упоминании Джейка? Почему он стал таким нервным сразу же, как только Чонвон о Шиме заговорил? Что между ними случилось, наконец? И почему человек, который практически жил этим приютом, теперь перестал сюда ходить? Что Чонвон пропустил…? — Сонхун, мы точно об одном человеке сейчас говорим? — осторожно спрашивает младший и с интересом смотрит в бегающие глаза Пака, ожидая ответа, который хоть на какие-то вопросы даст пояснения. Сонхун долго ждать не заставляет, но, честно говоря, и вопросов не убавляет… — Да, мы говорим о бессовестном Шим Джеюне, — недовольно заявляет он. — Который не только сбросил на мои плечи все свои обязательства, но еще и нагрузил меня своими чу… — на этом моменте старший осекается. Резко замолкает и устремляет свой взгляд в пол. Но Чонвон этого не замечает. Он слишком погружен в свои мысли о Джеюне и о том, куда же мог пропасть этот парень, который не выходит на связь ни с кем — даже со своим лучшим другом — и даже не появляется в месте, которое считал своим вторым домом. — Неважно. — Так…он не появлялся у вас? — еще раз уточняет Чонвон, глупо надеясь на то, что ответ старшего в этот раз изменится, и все встанет на свои места. — Ты его не видел? — но увы… — Нет, Чонвон. Я не видел его уже больше месяца… Больше месяца… Последний раз Чонвон виделся с Джейком больше месяца назад, и это было рядом с домом семьи Шим. Вторая случайная встреча с Чонсоном, глупые перепалки Яна с последним, злой Джеюн, менеджер Джея… Чонвон перебирает в голове все свои слова, сказанные в тот день, и слова старшего, пытается что-то в своей голове построить, додуматься до чего-нибудь, но никак не может достичь успеха. Он словно что-то упускает, но никак не может понять что именно… И поэтому, все, что ему остается, — это наспех попрощаться с Сонхуном и побежать в сторону автобусной остановки. Чем быстрее он начнет свою работу, тем раньше он с ней закончит. И тем раньше доберется до дома Шима.

***

— Если у тебя нет веской причины, которая побудила тебя опять позвонить мне в три часа ночи, то я выезжаю прямо сейчас, нахожу тебя и… — Чонвон слышит недовольный голос Пак Чонсона в наушниках и тихо хихикает в свой кулак, довольный тем, что вновь разбудил старшего посреди ночи, и тем, что: — Чонсон, это не Чонвон… Джеюн сидит по правую руку Чонвона, очень взбудораженный и счастливый ночному появлению в его комнате младшего. Он нетерпеливо облизывает губы и комкает в пальцах свое одеяло, пока младший болтает ногами в воздухе, шурша своей курткой и трущимися друг о друга ботинками. — Джеюн…? Удивленный голос Чонсона заставляет прыснуть чуть громче прежнего и уже не скрывать тихие смешки, которые обязательно добираются до слуха Пака, а еще заставляет словам благодарности к Паку за то, что все-таки забил тревогу, заполнить чонвонову голову...