Классический слоуберн

      Итэр наблюдал за медленным ходом минутной стрелки часов, что висели над кабинетом директора. Удобно однако. Сидишь на диванчике, пялишься на дверь, из которой должен выйти директор, а над глазами время. Которое, кстати, говорило о двадцатиминутном опоздании Чжун Ли. Конечно, бывшему ученику академии ветров не привыкать, ибо во время могли приходить лишь профессор Джинн и мастер Дилюк, а директор то вообще мог не прийти на урок, который ему доверили вести. Но академия правил вроде подразумевала в себе четкое выполнение всех договоренностей. Или это действительно исключительный случай, и тут всё работает как часы.       — Извините меня, — мужчина, которого Итэр видел вчера ночью, выглядел менее грозно.       — Я жду не очень долго, — врет совсем не краснея.       Дверь в кабинет отварилась после двух оборотов ключа. Комната не представляла собой чего-то выдающегося, ибо содержала стандартный набор любого рабочего места: большой стол с весьма быстрым компьютером, два кресла по разные стороны стола, а по периметру стеллажи папок с документами и прекрасный угловой диван, который сразу захотелось испробовать на мягкость.       — Итэр, — директор даже не пытался выговорить фамилию ученика.– Не подумай, что к тебе выделен особый контроль, просто я прекрасно осведомлен о вашей ситуации при переводе. Мы с господином Венти давние знакомые.       «Знакомые, как же» — фыркнул про себя бывший ученик академии искусств, директор которой не раз говорил о своем собутыльнике из Ли Юэ.       — Я лишь только хочу поддержать, — мужчина задумчиво продолжил. –Не всегда мы оказываемся на том рабочем месте, которое желаем.       Итэр внимал в пол уха, пытаясь подавить возникшую ни с чего неприязнь. Он не очень любил присутствовать на мероприятиях, где старшее поколение что-то рассказывает, призывает к нравственности и терпимости, упуская собственную нетерпимость ко всему, что отличается. Чжун Ли с первых секунд показался таким человеком, которого хлебом не корми дай какой-нибудь моралью мозги промыть.       Юноша пытался концентрироваться на директоре, но взгляд убегал то на стопки неподписанных бумаг на столе, то на весьма удобный диван, то фиксация в принципе пропадала, говоря о полном отсутствии внимания со стороны ученика.       — Ты слушаешь? — низкий голос выдернул Итэра из каких-то грез.       — Да, да, — растерянно заверил новенький, вновь поднимая взор на профессора… Профессора чего? Итэр вновь улетел в облака стараясь предположить какой предмет ведет Чжун Ли. — Вы говорили про форму?       — Да, — он достал из маленького леопардового очечника очки в крайне тонкой красной оправе. — Наша академия предусматривает строгий дресскод. Ибо…       — Это совершенно не проблема, — быстро отрезал он, дабы не затягивать разговор, коий явно сейчас уплывал в сторону академии свободы, в которой отсутствует форма.       Мужчина размеренно рассказывал про будущее расписание, новые профильные дисциплины, устройство всех корпусов и близкое нахождение столовой. Только последнее смогло заинтересовать юношу, точнее его пустой со вчерашнего дня желудок. Оказывается, завтрак всегда подают в девять пятнадцать, что соответствовало концу первого урока. Обед можно съесть на переменах после пятого или шестого урока в тринадцать пятнадцать или четырнадцать двадцать соответственно. Восьмой урок подходит к концу в шестнадцать двадцать. Время до ужина ученики старшей школы могут выйти в город под свою письменную ответственностью. Ужин начинается в семь, до восьми часов. Формальный отбой в десятом часу, если ученик опаздывает к закрытию главных ворот, то будет вынесено замечание. После накопления пяти подобных замечаний следует исключение. Итэр на мгновение задумался.       — По поводу твоего соседа, — молодой человек резко встрепенулся, прокручивая в голове всю вчерашнюю ночь.       Директор аккуратно встал со скрипящего кресла, стараясь держать равновесие. Он плавно направился к окну, дабы приоткрыть его створки. Свежего воздуха почти не оставалось, потому легкое дуновение потока ветра резко смогло встрепенуться. За окном кто-то весьма громко смеялся, заставляя Чжун Ли слегка приподнять уголки губ.       — Сяо весьма проблемный человек, — продолжил мужчина, опираясь поясницей о небольшой подоконник. — Но прошу потерпеть немного.       — Я правильно понимаю, — вздохнул Итэр, который вновь смог легко уловить настроение собеседника. — Вы беспокоитесь о нем, понимая, что я, как новенький ученик, смогу наладить контакт с другим учеником, который не подпускает к себе любого из этой академии.       — Формально да, ибо у остальных почти ничего не удалось.       «Крайне опрометчиво с Вашей стороны считать, что я буду водить дружбу хоть с кем-то» — резко пронесся поток мыслей. Но, конечно, он не был озвучен. На лице появилось весьма правдоподобное подобие улыбки, которая означало многообещающее «Будет сделано, сэр.»       Закончив весьма бесполезную, по мнению Итэра, беседу, он направился к выходу. Прямо перед дверью взгляд притянула небольшой угловой шкафчик. Около уровня глаз располагалась рамка, по быстрой оценке, девять на двенадцать. С фото глядела молодая леди. Нет, правда, леди! Ее мягкий взгляд и грациозная осанка буквально погружали в восхищение. Пялиться было слишком неприлично, к тому же этого не позволил бы пустой желудок Итэра. Ученик не придал вниманию вкусу соли во рту, дергая неподатливую ручку.

***

      Видимо в каникулярное время повара считали, что готовить что-то явно не обязательно. Мол, будут довольствоваться малым — это бывает полезно. Итэр не скрывал, что когда-то пробовал от «скуки» голодать, но с этим давно завязал. Плюс, хотелось пользоваться всем, что дает академия, и из принципа не экономить. На что способно главное учебное заведение столицы? Потому размякшие в теплом молоке до состояния каши хлопья и непонятное какао. Класс. Охуенно. Печенек сухих нет?       Пусть и скудное, но счастье не длилось долго. Столовую наполнил шум каких-то бесед неизвестных голосов. Итэр интуитивно пригнулся к тарелке. Наивный. Надеялся, что его обойдет внимание.       — Итэр! — громкий оклик ударил по ушам.       Очень нахальная рука приземлилась на макушку ученика, что почти доел подобие каши. Разговора не избежать. Юноша развернул голову для установления нового угла обзора. И опешил. Смутно знаковые глаза, которые почему-то потеряли ребяческий блеск, эти веснушки, что с возрастом стали заметнее, самые огненные волосы.       — Чайлд? — Итэр весьма опешил, бегая глазами по залу столовой. Конечно, Люмин стояла неподалеку.       — Сколько воды утекло с нашей последней встречи! — был ли Аякс действительно рад, было не разобрать.       Правда прошли долгие годы. Итэр помнил своего бывшего одноклассника маленьким и ну уж совсем робким ребенком, который часто плакал и грустил о семье. Узнавая новости из редких писем сестры, ученик не мог поверить, что такой плакса смог перерасти отметку в сто восемьдесят сантиметров и обзавестись нахальным характером. Но видимо Люмин ни разу не соврала и не приукрасила.       — Ты здесь надолго? — Тарталья поставил собственный поднос напротив, без спроса усаживаясь рядышком.       — В плане? — Итэр еще вы вышел из транса.       — Ну, ты же вроде из Монда переведен, мы с Люми из Снежной, — по ушам проехало сладкое сокращение сестринского имени. — Меня на год, потом обратно в Снежную, Люми вроде на два года здесь. А ты?       — Мое пребывание является наказанием, а не обменом. Натлан, Фонтейн и Мондштадт не участвуют в программе обмена, ибо, о ужас, это гуманитарные школы, — хотелось быстрее закончить разговор.       Итэр втиснул последнюю ложку и попытался удалиться. Чайльд хотел было окрикнуть будущего одноклассника, но пришедшая младшая сестра перетянула внимание на себя. Итэр уже летя по лестнице все думал, про такое поведение старого знакомого. Ну, кто ж так усиленно навязывается?! Он ведь совершенно не готов! Нет спокойствия для игры в «Я идеальнее сына маминой подруги».       — Ебанутая у вас семейка, — вздохнул Тарталия, впихивая остатки ромовой бабы, что была контрабандой привезена из Снежной.       Люмин закатила глаза, вспоминая «семейку» своего друга. Вот уж кто в чужом глазу самую милипиздрическую пылинку увидит, а бревно из своего не вытащит. Правда на счет пылинки Люми была не права, в их с братом глазах были бревна и покрупнее Чайльда, но опять же…. В чужом глазу другое чудится.       — Твоя мама все написывает тебе? — хитрая улыбка возникает на лице Аякса.       Девушка в мгновение ока кинула исподлобья свой фирменный леденящий душу взгляд, правда, вечно всплывающие уведомления на дисплее телефона ответили сами за себя. Люмин попытала надежду, что ее придурковатый друг хотя бы не будет иметь наглости смеяться. Но Чайлда учили драться, а не чувству такта. Потому зал столовой резко охватил туповатый хохот. Желание дать со всей силы по морде росло в геометрической прогрессии. Люмин не понимала всех этих шуток. Да, маме ей пишет раз в пятнадцать минут. Да, сама Люми пишет в ответ, где находится и что делает. Разве не логично, что любящий родитель будет волноваться о любимой беззащитной дочке, которая осталась одна в столице? Да и еще из знакомых здесь только Чайлд и брат, который явно не хочет вступать в контакт. Вообще, вспоминая всю свою жизнь, очень странно, что и мама, и папа одобрили Тарталью как друга. Да-да, в семье принято знакомить и одобрять друзей, чтобы не дай Селестия не попасть в плохую компанию.       — Ты не думала о том, что сейчас ты находишься в тысячах километрах от дома и можешь начать буянить? А, Люми? — он улыбнулся как чеширский кот, заставляя девушку стиснуть зубы сильнее. — Ну, выключить звук, например. Или… О боже! Взять мальчика за руку!       — Аякс, — Люмин резко встала из-за стола, чтобы как-то выглядеть выше. — Выводи меня, сколько блинно-сметанной душе твоей угодно. Я не устрою драку с тобой.       Он крайне разочарованно вздохнул.

***

      Итэр добежал до заветной двери. Лестничные пролеты, эти спутанные коридоры и сотни дверей. Потерялся? Почти. Еще пролет лестницы. И коридор. Куда? Налево? Точно потерялся, ибо до общаги нужно преодолеть только одну лестницу. Вернуться обратно? Как? В голове появилась ироничная мысль, что теперь он останется в этих лабиринтах до конца своих жалких дней, а никто даже искать не возьмется. Правда эти самокопания и паника быстро отошли на второй план. Тупик. Не такой тупик, как бывает в историях ужасов: там работал свет, и кровь не капала с потолка. Лишь странная дверь с тридцать вторым номером. Легкий стук без последующего ответа. Значит можно войти?       Перед удивленным Итэром предстал необычайных размеров зал, что утопал в прекрасном дневном освещении. Все буквальны было пропитано запахом пыли, сухости и самых старых книг. Дверь открывалась на небольшой лестничный выступ, потому зал библиотеки можно было рассмотреть как на ладони. Смежное помещение, что начиналось на втором этаже, а имело потолок только на третьем, произвело огромное впечатление на ученика. К огромным стеллажам были приставлены лестницы, дабы иметь возможность доставать все книги. Между рядами книжных шкафов виделись небольшие столики с маленькими лампами, которые, вероятно, служили лишь наполнением интерьера, нежели для освещения в сумраке. Выделялся огромный стол библиотекаря с самой безвкусной лампой на нем. Кстати, про библиотекаря. Во всем зале не было слышно ни единой души, потому Итэр, которому терять было нечего, решил спуститься вниз и поблуждать средь стеллажей в попытке найти спасителя.       Итэр не мог решить дилемму: в библиотеке шуметь нельзя, а обозначить свое присутствие хотелось бы. Потому, немного потоптавшись у пустующего стола библиотекаря, потеряшка весьма громко произнес:       — Простите, пожалуйста, — он пытался говорить учтиво. — Здесь кто-нибудь есть?       В ответ ни единого звука не было проронено в этой злосчастной библиотеке. Итэр издал тяжелый вздох, который ознаменовал всю безвыходность ситуации. Он не маленький, знает, что ежели потерялся, то будь добр стоять на месте. Тем более библиотека. Рано или поздно обязательно кто-нибудь придет. Библиотекарь, например. Да ведь?       Итэр решил не терять время, а найти какое-нибудь чтиво. Большинство книг в первом ряду оказались пособиями и учебниками, затем шла литература Тейвата по регионам, а во втором ряду стеллажей располагались книги с другого континента. Зачастую все равно какие-то учебные книжки. Ученик решил углубиться, проходя уже третий и четвертый ряд. Быстро начали мелькать имена поэтесс и прозаиков. Они потихоньку разбавляли фамилии профессоров, совсем вытесняя тех где-то в пятом ряду. Резко разум юноши вспомнил романы про всякие школы волшебства, где обязательно была «запретная секция» с самыми странными и пугающими книгами. Но, конечно, подобного не было в общеобразовательном учреждении, где весьма пекутся за сохранность учащихся.       Взгляд приманила некая тонюсенькая книжка, что одиноко пылилась в самом дальнем углу на самом обычном журнальном столике. Итэр быстро узнал обложку. Это красное теснение и скудное количество страниц. Он, словно ужаленный, подлетел к этому журналу, раскрывая первые страницы в надежде увидеть просторы родного Мондштада. Но ужасная надпись, что виднелась на обложке, словно облила водой со льдом.       — Путеводитель по Тейвату, — он тихо испустил тяжелый вздох. — Второй том. Ли Юэ.       — Если скучаешь по городу свободы, то рекомендую пройти сектор «д» в четвертом ряду, — хриплый голос раздался откуда-то сверху.       Итэр, не скрывая испуга, резко поднял голову вверх. На седьмом ряде книжных шкафов спокойно лежал весьма увлеченный книгой Сяо.       — Там можно лежать? — юноша широко раскрыл от удивления рот.       — Нет, — сосед по комнате аккуратно свесил ноги. — Но Бай Чжу редко появляется в выходные.       Итэр только сейчас закрыл рот и опустил голову. Библиотекарь значит. И разве там наверху безопасно? В голове ученика резко всплыл ночной телефонный разговор директора и Сяо. Он говорил, что даже ночевать в библиотеке согласен, главное что бы один.       — Ты здесь любишь… Зависать? — последнее слово Итэр растянул по слогам, понимая весьма неуместное употребление.       Сяо тоже не стал заострять внимание. Он нащупал лестницу ногами и быстро спустился, зачастую пропуская пару ступеней. Голова Итэра начала кружится от одного вида этой деревянной лестницы и маленьких палочек — ступенек. Бр…       — Ты потерялся? — сегодня Сяо был весьма разговорчивый, но всё так же холоден.       — Простите, — весьма дурная привычка Итэра говорить «на Вы». — Но, к сожалению, да.       Сосед кинул усталый взгляд на книгу в своих руках (Это была какая-то история гражданской войны, Итэр точно не разглядел) и убрал ее на законное место где-то на третьей полке.