Классический слоуберн

      Итэру показалось, что сейчас с его носа начнет свисать огромная сосуля. В общей гостиной было до безобразия холодно. Все окна были кем-то бессовестно открыты нараспашку. А на полу или разлили огромное количество ледяной воду, или только помыли этот самый пол. Как либо ступать во внутрь было опасно для здоровья, ибо один неверный шаг, и ты уже лежишь с пробитой бошкой (и больным горлом). Напомнило осень в родной Снежной. А ведь на дворе только тридцать первое августа.       Сяо успел проскользнуть в комнату, оставив соседа в этой морозильной камере. Итэр искренно хотел последовать его примеру, но очередное правление неуклюжести сыграло злую шутку. Но сила трения стремилась к нулю, а закон тяготения отменять не планировали, потому пятая точка несчастного смачно шмякнулась на пол. Теперь от падения голова заболела еще больше вчерашнего, а в глазах начали мерещиться образы птиц, звезд и чужих ног. Ног? Юноша не на шутку испугался, ибо похожая ситуация уже происходила, но на этот раз неизвестный был хот и легко, но одет.       –Итэр? – поинтересовался неизвестный, что устроил в общей гостиной морозильную камеру.        –У вас принято расшахативать окна, когда наступает похолодание?! – парень аккуратно поднялся, облокачиваясь о спинку дивана.       –Я только закончил мытье полов. Подождите, пожалуйста, высыхания на креслах, – светловласый молодой человек отдал традиционный поклон Ли Юэ, тем самым прося милости просить за неудобства. Итэру в этот момент где-то на подкорке сознания показалось, что его новый одноклассник был совсем холоден и без эмоционален. – Вы еще не знаете, я…       –Мой любимый Юнь-юнь, не поверишь, что я смог раздобыть! – в гостиную комнату влетел на всех парах последний житель. Син Цю размахивал некой книжкой, которая почти сразу оказалась на полу, равно как и ее хозяин, что прокатился на одной ноге до ребят.       –Тебя зовут Юнь-Юнь?- Итэр слегка сморщил брови в попытке понять столь великую глупость родителей, которые обременили сына столь сладко-приторным именем.       Син Цю схватился за руку помощи своего соседа по комнате, которому ни составило труда приподнять старосту. Из-за воды одежда стала темнее на пятой точке и локтях. Итэр, в момент осознания, что вероятно на Син Цю была парадный вариант школьной форма, мысленно пожалел знакомого и обрадовался, что сам не напялил пиджак.       –Меня зовут Чун Юнь, – сказал-отрезал все также спокойный юноша.       –Но Юнь-Юнь звучит куда лучше! – Син Цю прикрыл янтарные глазки, заливаясь улыбочкой, которая отражала явно некое хитрое сплетение мыслей.       Что-то в поведении Син Цю разительно отличалось во взглядах, движениях и даже манере общения. Конечно, Итэр мог только догадываться, но их староста словно сменял одну за другой маски при общении с Чжун Ли, самим Итэром и Чун Юнем, становясь с каждым разом все игривее.       –Юнь-Юнь, я наконец-то нашел  «Молодые и безнадёжно влюблённые», – невысокий молодой человек замахал перед чужими глазами книжкой, что до этого валялась на полу. Слава богам, обложка была твердой, а то можно было бы распрощаться с наверняка не дешевой покупкой.       Вскоре пол окончательно растерял все мокрые лужи, окна были закрыты, а Итэр попытался пробраться в свою комнату, где уже давно отдыхал его сосед. Но оклик Син Цю заставил перешагнуть через себя, натянуть дежурную улыбку и откликнуться.       –Мне нужно тебе кое-что показать,– староста махнул рукой, зазывая в свою комнату.       Итэр шагнул в еще одну прохладную комнату. Она была зеркальной копией его же спальни. Два кровати, тумбочки, рабочие столики большой шкаф, что также приходилось делить. Видимо тут у всех одинаковый набор мебели – оно и хорошо. Набор-то одинаковый, а вот содержание разное. Оба рабочих стола ломились от книг, которые, скорее всего, принадлежали одному Син Цю. Стены над кроватью Чун Юня были обклеены постерами барабанщиков и совместными школьными фотографиями, на которых Итэр узнал только хозяев спальни и Чжун Ли. Стена над кроватью Син Цю была увешена полками, что, так же как и столы, казалось, в один прекрасный день должны проломиться.       –Что я должен увидеть? – Итэр подпер спиной косяк, дабы наиболее ясно показать свои намерения поскорее уйти.       Син Цю нырнул к тумбочке, а Чун Юнь уже успел прикрыть собственное лицо лежавшей неподалёку книгой, дабы огородиться от предстоящего испанского стыда. В следующую секунду дверца была открыта, а содержимое чуть ли не вывалилось наружу. То было огромное количество лубриканта и упаковок качественных презервативов.       –Если что резинки и смазка у меня,- он кинул взгляд на эту кучу.– Бери в любом количестве.       Итэр отметил большую щедрость нового одноклассника.       –Если Син Цю тебя достанет своими выходками, обращайся ко мне, мы создадим «Общество жертв Син Цю». Вместе мы сила.

***

      Итэра охватило необычайное чувство стыда. В его голове совершенно не укладывалось, что кто-то может с такой легкостью говорить о… Подобном. А Альбедо уверял, что Син Цю прекрасный товарищ.       Смущенный молодой человек, прошмыгнул в комнату, и совершенно не концентрируя внимания на Сяо, нырнул под одеяло. Итэр начал вновь прокручивать в голове воспоминания. Альбедо. Альбедо. Альбедо. Он что-то упоминал про этого черта. Син Цю писатель вроде. Или увлекается этим. Писатель… Юноша резко представил образы, что способен описать его одноклассник. Ничего культурного в его творчестве нет – сто процентов.       Долго лежать и краснеть под кроватью было нельзя, ибо вбирать кислород становилось все сложнее и сложнее. Итэр выглянул одним лицом из своего самодельного убежища, почти сразу приметив весьма симпатичную композицию:       Его сосед, запрокинув голову на изголовье кровати, безмятежно спал с широко раскрытым ртом, изредка вздрагивая всем телом, словно падая во сне. Редкие лучи солнца щекотали островатый нос руммейта своими последними попытками в тепло. Сяо даже во сне был полностью напряжен: его брови сомкнулись к переносице, руки были сцеплены на груди, а и без того тонкие губы с силой сжаты. Только едва видимые капельки слез, что свисали с ресниц, портили весь хмурый образ.       Итэра всегда увлекали темные ресницы, совсем непохожие на его, потому новенький буквально приковал взгляд к лицу соседа, пока руки сами тянулись к альбому для рисования и простому карандашу. Вдохновенье впервые посетило Итэра с момента переезда в Ли Юэ. Острые линии сами вырисовывали такого необщительного соню, что улегся храпеть посреди бела дня. Художник заострил внимание на неровном носике. Он был непропорционально большим. Главное правило художника портретов – чем необычней внешность и поза натурщика, тем увлекательней рисовать.       По скромному мнению Итэора, которое всегда видело минусы работы, скетч в этот раз получался прекраснее некоторых его полноценных работ. Каждая складка на одеяле, каждая маленькая морщинка, каждая прядь излучала особую эстетику, которую хотелось чувствовать каждой толикой души. Решено. Будет создана полноценная картина! В голове уже были прикинуты варианты палитры. Найти цвет волос Сяо среди имеющегося масла почти невозможно. Итэр часто мешал краски для получения новых и новых оттенков. Например, цвет волос Венти он почти месяц пытался подобрать, мешая бирюзу и темные оттенки. Для Сяо нужно будет изменить пропорцию в пользу черной краски.       Но все хорошее имеет свойство заканчиваться в самый предательский момент. В одну из последних минут порыва вдохновения, когда бывший ученик академии Монда перешел к прорисовки каждой складочки одеяла, за стенкой кто-то будто упал с кровати, да с таким грохотом, что сам Итэр подскочил до потолка. Сяо подорвался с места, стараясь прикрыть себя одеялом, он резко завопил, мол, даже не думал спать, простите. Итэр даже задумался о неком лунатизме соседа.       –О, Архонты, – Сяо успел прийти в себя. Глаза его нещадно слипались от столь резкого пробуждения, а руки тряслись в попытках ухватить край одеяла. – Боже, – Итэр почувствовал гневный взгляд у себя на лице.       Юноша решил ответить на столь яростное испепеление собственной персоны, но даже не успел отреагировать, ведь через секунду его блокнот был вырван из рук, а последнее произведение безжалостно вырвано и скомкано.       –Ты что себе позволяешь!– страница стала частью самодельного конфетти.– Ты следишь за мной во сне!       Итэр не мог найти слов. Он знал, что фотографировать без разрешения нельзя, но рисунок это же другое. Так ведь? Видимо с его бешенным соседом даже дышать нельзя.

***

      Первая неделя тянулась ужасно долго. Множество уроков (иногда восемь на дню) убивали любое желание не только учится, но и жить. Тесты летели быстрее новых знаний, будто ученики должны знать все, а работа учителей лишь в проверке знаний. Итэр понимал, что подобные проверки родились не на пустом месте. Большое количество новых учеников, официальное звание старшеклассников и соответственно новые лица для самой элитной академии. Быстро можно догадаться, что учителя хотят лишь составить рейтинг. Конечно, отношение педагога будет серьезно зависить от сраного места в классе. Просто отвратительно…       Итэр вырывал  победные баллы силой. Все свободное время было отдано подготовке. В спальной части комплекса концентрироваться было весьма сложно. Бешенные дети не могли усидеть в своих комнатах, все бесились и бесились, хлопали своими и дверьми старшеков. Син Цю даже предлагал выпачкать ручку в остром перце, дабы отвадить негодников.       Спасанием оказалась библиотека, в глуби которой разрешалось пользоваться школьными ноутбуками. Библиотекарь Бай Чжу, который по совместительству оказался еще и местным врачом, показался весьма доброжелательным, правда его дежурная улыбка пугала до мозга костей. Итэр считал его совершенно неискренним, правда одергивал себя, ибо вспоминал о своем ежедневном лицемерии.       Итэр до поздней ночи штудировал абсолютно все учебники, что мог достать, даже электронные варианты вузовских учебников. Методички академии. Тянуло на дно еще полное отсутствие желания учить эти бесконечные законы и невероятно скучную экономику. Приходилось впихивать, зубрить и иногда пропускать ужины. Так ученик наказывал себя, мол, никакого тебе цыплёнка в медовом соусе, пока не запомнишь все, что было в программах прошлых лет.       Третья неделя началась, совсем погасив блеск в глазах. С самого утра Син Цю предупредил о рейтинговой системе. Вовремя, ничего не сказать. Еще и табло предательски висело на самом видном месте: в холле перед столовой. Десятому классу выделили самый большой стенд. Итэр одним из первых облепил доску. Глаза бегали по списку класса, совершенно не фокусируя взгляд. Требовалось большое количество времени, дабы найти заветную длинную корявую фамилию и собственное имя рядом. Земля ушла из-под ног, оставляя лишь ватную невесомость в нижних конечностях. Дышать становилось с каждой секундой все невыносимее. Пульс долбил по вискам и артериям, лицо больше по цвету походило на белый лист. Огромная толпа за спиной будто утроилась в миг и начала давить со спины.       Люмин и Итэр на одной строчке рейтинга. Второе место. Что? Вместе? Второе? Как? Первая некая Янь Фэй? Молодой человек попытался как-то вспомнить ее лицо, хоть смутно. В сознании ничего не было. Только второе место, только сестра, что встала на ту же ступень пьедестала. Синхронно толпа издала длительный крик. Голоса девушек и парней запищали от страха.

Первый обморок в учебном году.