Найти Солнце летом

      Вскоре прозвенел призыв на полдник. Влад прямо с улицы и пошёл на него, предварительно нагуляв аппетит, мотая круги по лагерю. Он бродил бесцельно, хотя чёрные глаза невольно бегали в поисках чего-то.       Понюхав собственную футболку, курильщик убедился, что от него уже не пасет сигаретами, и спокойно зашёл в столовку, но одна тренерша с лошадиной мордой всё равно злобно косилась на него. На привычном месте уже пустовали тарелки, Влад припозднился, но ещё остались те, кого можно расспросить:       — Кто-нибудь видел Ясеня сегодня?       Обычные соседи Зарубина по столу — никто, но сегодня он сам подсел к парням. Как раз из оставшихся были Волков и Самойлов, два связующих с одним мозгом на двоих, и обоих можно назвать запасными, но, что важнее всего — они одноклассники Вали, так что задирают и знают о нём больше всего.       — Не-е. Он заблудился в лесу, по ходу.       — Хах, да! Мне кажется, я его со вчерашней тренировки не видел.       Загоготавшие от шуток, которые им почему-то никогда не надоедают, парни всё же выдали что-то вразумительное, по каменному лицу поняв, что Зарубин не разделяет их веселья:       — Ну, тут его не было, короче.        — У нас тренировка через полчаса, Валя зассыт не идти, а то его Турин выебет.       Владу вдруг сделалось нехорошо.       Яркое солнце. Перед глазами выжженный пустырь. Волосы парня ещё та солома, он растрёпанный и раскрасневшийся лежит на земле. Превосходящая фигура мужчины нависает над его телом. Жарко, безумно. Белая футболка намокает. При других обстоятельствах, если представить это…       Весь нагулянный аппетит разом испарился. Влад вроде даже проголодался, но теперь кусок в горло не лез, он так и отодвинул потыканный вилкой салат.       — Ясно. Значит не было его, — подытожил брюнет без особых эмоций.       — Ага. Всё время пропадает. А тебе-то что? — спросил Самойлов, а его дружок замолчал, едва удержавшись от очередного смешка, и тоже с интересом уставился на Влада.       Человек, которому всё человеческое чуждо, вдруг беспокоится за такого, как Ясенный?       — Ничего. Может, найдут потом. В лесу.       Связующие восприняли это как хорошую шутку и не заметили, с каким мрачным видом Зарубин вышел из-за стола.       Через полчаса у назначенного поля в ряд выстроились одиннадцать человек из команды Арсения Николаевича Турина. Зарубин откровенно пялился на тренера, привлекая его внимание к себе, но мужчина привык игнорировать взгляд мясника от проблемного подопечного. Он сухо выдавал то, что уже знал Влад, и пока ещё не знали все остальные. Нет, вовсе не признание в любви к несовершеннолетним, а то, что по «семейным обстоятельствам» он вынужден покинуть лагерь на пару дней и временно передать свою команду другому тренеру. Сказать, что парни впервые за время здесь светились от счастья — ничего не сказать. Сниженный контроль и халява, вот и всё, что нужно подросткам летом. Тем более теперь никто не запретит бегать по ночам к корпусу женской команды.       И Влад как будто был единственным, кто недоволен. Кто замечал красноречиво нечётное число участников.  *       На ужин Влад пришёл вовремя, вперёд всех. Он ждал, пока каждый займёт свой стол и думал о том, что где-то гуляет придурок в грязной футболке, не евший ничего с самого утра и убежавший от него со словами «я сдохнуть хочу». Разве можно пропадать без следа после таких слов?       Кто-то хотел сожрать порцию, предназначенную Вале, раз он «всё равно не придёт», но Влад огрызнулся и пододвинул еду себе, хотя у самого тарелка была полной, но кто Зарубину возразит?       Всё равно не пришёл.       Перед отбоем все копошились по своим мыльно-рыльным делам и никто не обратил внимание, как в комнату вошёл двенадцатый. Он проплыл между кроватями как призрак, коим для некоторых и являлся, и упал мешком на заправленную постель, пряча лицо в подушку.       Слушая музыку в наушниках, Зарубин отдыхал и ни на кого не обращал внимания. Он забил себе лучшее место в конце комнаты, у окна, и к нему никто не совался, но как только краем глаза заметил движение на единственной идеально заправленной пустующей постели, то выдернул наушник за шнур и проморгался, не веря своим глазам.        — Яся! Вот ты где! Где ты шлялся-то?       Волков, сосед по кровати, бросил полотенце, щётку и все свои дела, обнаружив полуживого Валентина. Парень живо подсел на чужую кровать и ткнул Ясеня в спину. Никакой реакции.       — Отъебитесь… — лениво пробормотал тот, уперевшись в подушку.       — Не чё ты такой грубый! Мы за тебя волновались, вообще-то! — Волков искал в комнате привычной поддержки от Самойлова.       О своём волнении он вспомнил, правда, только сейчас и только потому, что даже такой пофигистичный хрен, как Зарубин, обратил на пропажу внимание.       — Ты заблудился, что ли? Ну шёл бы тогда на звуки цивилизации!       К разговору с охотой подключился Ульянов, светловолосый бугай, претендующий на место Зарубина, но высокий рост от природы не гарантирует от неё же талантов. Возможно, родившись акселератски большим мальчиком, Андрюша израсходовал всю свою удачу на эту жизнь.       — Да ладно, он бегал к девчонкам, — то, как Ульянов смотрит, как улыбается, как дышит и разговаривает — всё раздражало Влада. Сейчас особенно. — Валя уже главный альфа-самец лагеря! Так и есть, по-любому! Или… они подумали, что это загулявшая Валентина из их команды.       — Ах-ха-х! Слушай, а у девчонок он тоже либеро? — Волков показал рукой низкий рост, подходящий ребёнку или гному.       Как раз перед тем, как Ульянов заржёт, как лошадь, Влад успевает заткнуть уши. Самый бесячий смех, но даже заглушённый музыкой, видя скривлённую рожу Ульянова, Влад продолжает слышать гогот в своей голове. Однако, выдыхает… Облегчение, будто с груди убрали целый валун. Зарубин не станет вмешиваться в перепалку, как никогда не вмешивается в коллективные забавы, вроде травли. Ему достаточно того, что этот день они заканчивают в полном составе. Все заблудшие овечки забежали в загон, даже паршивые, а Влад с каких-то пор возомнил себя пастухом.       Парни помельтешили над лежащим Валей, как стервятники над свежим трупом, и разлетелись кто куда. Ясенный терпеливо лежал, не двигаясь, скорее всего не проронил больше ни слова и надоел хищным птицам. Стандартная тактика. Ничего нового.       Ожидал ли Валя более тёплый приём в комнате? Примитивные пассивно-агрессивные шутки их команды, от них легко отделаться. Никто не глазеет, никто не тычет пальцем и не зовёт пидором. От такого… уже не уйти. Жизнь превратится в ад, как и обещал Влад. Но он не сдержал своего обещания.        Валя сел, чтобы достать бутылку из тумбочки и попить. Пил он долго, запрокинув голову так, что кадык ездил туда-сюда, как заведённый. От такого зрелища Влад невольно сглотнул, его одолела странная жажда, которой он прежде не испытывал. Напившись, Валя небрежно вытер рот и остался сидеть, не двигаясь. Вдруг он поднял голову, и из-под копны соломенных волос жёлтым блеснули глаза. Влад быстро понял, что это предназначается ему. Он замер, никаких резких движений, будто заметил хищника в высокой траве саванны.       Вале было достаточно раз пересечься взглядом. Быстро, тайно, как криминальные сообщники. Их связь невидима для всех остальных в комнате.       Он задал Владу очевидный вопрос, на который не получит ответа. Брюнет, лёжа в своём углу, ни кивнул, ни моргнул, просто отвернулся на другой бок. Влад всё понял, но ему нечего сказать. В первую очередь — самому себе. Не сдал, и всё тут.  *       За завтраком Влад гадал, что именно стало ключевым фактором. Отъезд тренера? Или то, что Валя убедился в сохранении своего маленького секрета? Казалось, что парень всё время оглядывается по сторонам и притворяется мёртвым, стоит парням из команды окликнуть его.        Либеро вернулся в строй. Больше не боится и готов продолжать игру. На какое-то время.       Но пока вяло. Ел Ясенный плохо, особенно для человека, не евшего целые сутки. А может, аппетит портил пристальный, почти осязаемый взгляд соседа по столу. Так уж вышло, что паршивая овца и паршивый волк, отвергнутые всеми, сидели напротив друг друга. Им пришлось разделить завтрак за одним столом в самом конце обеденного зала. Каждый день Влад выбирает это место сам, а у Вали сегодня не было особого выбора. От усталости он чуть не проспал, опоздал, и все «безопасные» места уже заняли.       Брюнет подчёркнуто буднично ел, монотонно поднимая ложку, но по взгляду его явно больше интересовала судьба чужой тарелки, из которой убывало с незавидной скоростью. Валя перебивался хлебом, нервно разламывая его на кусочки, стараясь при этом не отводить взгляд от большого окна. Он терпел в ожидании чего-то, поэтому не мог уйти. Что-то обязательно должно было произойти.       Валя много пил, так что его стакан опустел моментально и остался стоять напротив целого стакана, уже не предназначенного ему. Про еду такого не скажешь, по пальцам одной руки можно посчитать количество съеденных ложек, что Влад, в ужасе от себя, и делал. Не в силах остановиться, раз уж начал. Это можно сказать и про его новое хобби…       Зарубин закончил есть, но не спешил уходить. Валя был этому не рад. Бегающие жёлтые глаза остановились на целом стакане молока и только потом на его хозяине. Влад сложил руки замком, уперевшись в него подбородком, и молча таращился на Ясеня, как на головоломку без очевидного решения. Сегодня парень выглядел куда лучше, даже красиво, если не плачет битый час, но глаза всё равно кажутся красными и влажными. Легко представить дорожки от слёз.       Один всё ещё ждёт вопроса, другой — ответа, но никто так и не выходит победителем в «гляделки». Брюнет устает, замечая, что в просторной столовой всё меньше людей. Не хочется оставаться наедине с Валей в интимной обстановке, среди снующих по периметру уборщиц.       — Тебе нужно больше есть, — выдает Влад, как всеобщеизвестный факт.       Валентин невинно хлопает ресницами, будто откровенно всё прослушал, но затем до него доходит смысл сказанного. Точнее его полная бессмысленность.       — Серьёзно?.. — русоволосый недоумённо сдвигает брови.        Он готовился к удару битой, усыпанной ржавыми гвоздями, а получил щелбан в насмешку. Или это была лишь подготовка к чему-то похуже и поострее…       Влад встает и выходит, игнорируя преследующий взгляд. Ясень ждёт, пока Зарубин свалит, и спокойно выдыхает, освободившись от напряжённого соседства. Валя остается с недоумением и нетронутым стаканом молока. Хоть что-то. Парень расслабляется, садится поудобнее на стуле, радостно тянется к питью, смакуя скопившуюся слюну. Возможно ли, что Зарубин сделал это намеренно? Как и не рассказал о том, что видел… Кто-то щелкнул выключателем и вырубил мудака внутри него на время? А может, это начало чего-то вроде… крепкой мужской дружбы?       Задумавшись, Валя чуть не поперхнулся, заметив более загорелую руку рядом со своей. Поднял глаза — а там самодовольный Влад. Мигом парень выхватил стакан и опустошил его залпом, запрокинув голову до потолка. Стукнув стеклом, Влад вернул стакан на прежнее место, под носом изумлённого Ясеня. У того аж волосы дыбом встали от неожиданной…жадности.       — Чуть не забыл, — с трудом выдохнул брюнет. Он чуть не подавился от проделанного, но ни капли ни о чём не жалел. — И хватит жрать хлеб. Это ж пиздец углеводы.       Стащившего корзинку с кусочками хлеба Влада быстро унесло тем же ветром, что и занесло сюда. По пути к выходу он бросил корзинку на случайный стол и спугнул пару юных волейболисток.       — Ладно… Я понял… Наверное, — пробормотал сам себе Валентин. — Мы не дружим.       Вместе с молоком, хлебом и грязной тайной Влад навсегда украл спокойствие Ясенного. Им придётся поговорить. Однажды.