Найти Солнце летом

      — Парни, сегодня играете против друг друга, а завтра будет ваш первый матч с другой региональной школой. Там ребята сильные, придётся постараться, — замена Турину выглядит как его полная противоположность: мужчина с залысиной, в теле и в возрасте. Он явно не рад скинутым на его голову мальчишкам. Взгляд одного из них ему особенно не по душе. — А сейчас я хочу посмотреть на вас, как вас Арсений Николаевич натаскал. Я сам разделю команды. Итак, в первой…       Все затаили дыхание и тайком покосились на Зарубина. Те, кому он достанется, получат преимущество, а другой команде придётся смириться со своим поражением. Своих Влад топит с особым пристрастием, это уж они знают… Незнакомым соперникам для начала нужно его разозлить, а родная команда и так бесит ещё и тем, что приходится терпеть их не только на поле, но и беснующимися в час ночи, и в общем душе, и, бля, везде.       Прозвучала зловещая фамилия, ассоциирующаяся с рубкой людей заживо, но интрига держится. Теперь… кому-то достанется Ясень. Команда без либеро тоже команда, он не обязательный элемент… Валя играет с переменным успехом, он слишком ненадежный и легко впадает в тильт, стоит начать тыкать его в каждую ошибку, как они возрастают в геометрической прогрессии. И стоит ли говорить, что такое случается часто, когда в команде «любимые» одноклассники?       — Последняя фамилия… Ясенный. Ты идёшь в левую команду, — новый тренер пофигистично взмахивает рукой в том направлении.       Влад провожает парня чёрными глазами, тот встаёт подле него.       — Значит ещё не всё потеряно, — звучит от правой команды. — Вот это баланс…       — Так! — хриплый свисток от мужика в зелёном костюмчике. — По местам. Играем до 5 сетов.       И Влад, и Валя, оказавшись вместе, постарались отбросить всё лишнее из головы и сосредоточиться на игре. В команде они шестерёнки, которые должны хорошо крутиться вместе и идеально выполнять отведённую им функцию. Так было и раньше, что должно измениться сейчас?       Если раньше для Влада не существовало ничего сзади, то теперь по спине пробегают мурашки от тепла, что греет спину. Блеснул янтарь в сухой траве Саванны… Хочется резко обернуться, проверить, так ли это, или он сходит с ума. Влад не может поверить, что не удаётся отключить это чувство, как бы он не давил на внутренний выключатель. Он же может, он всё может, если захочет. Лишь краткий миг во время прыжка, во время броска, пока мяч парит в раскалённом голубом небе, как белый голубь, Влад свободен от ярко-жёлтых глаз, преследующих его, даже когда он их не видит.       Если раньше для Вали это была ещё одна спина, то теперь эта спина стоит в центре его мира, а на тёмном стриженом затылке сошёлся свет клином, не иначе. Что же там прячется в черепной коробке? Со вчерашнего дня к Ясенному вернулась вредная привычка, он начал активно грызть ногти, и пальцы так и лезли в рот, стоило задуматься о стоящем прямо перед ним. Он хороший? Он плохой? Он что-то задумал? По крайней мере, эта привычка приносит куда меньше боли, чем другая, и мысли о Владе неожиданно хорошо отвлекают от… всего остального.       Оглушительно прокряхтел свисток:       — Сет!       — Бля, Ясень, ты спишь, что ли!        Пока правая команда дружно обнималась и смеялась над командой «Баланс, епта», Ульянов подскочил к Вале совсем с другим намерением.        — Пиздец, контрольный так тупо проебать! Ты шевелиться сегодня начнёшь?! Столько мячей пропустил! Я заебался считать!       Валя поднялся с колен и отряхнул шорты.       — Свои посчитал? — буркнул Валя не глядя, усиленно отряхивая шорты, лишь бы не отвлекаться на гавкающего. — Ты сколько забил? Один? И три аута.       Он поднял глаза на блондина, и тот скривился. Попал в точку.       — Иди нахуй. Соберись!        Как только Ульянов отвернулся, Валя зажмурился на секундочку и пошёл за водой. Он забыл, что у него теперь есть персональный надзиратель.        Зарубин неодобрительно щурил глаза до чёрных щёлочек. Сначала он думал, что ему показалось, но присмотрелся повнимательнее… Определённо, хромота на левую ногу, но Валя искусно шагает, почти себя не выдаёт.       Вскоре все вернулись по местам для второго сета. Он так же шёл долго и мучительно для обеих команд и вновь закончился не в пользу Зарубина и компании. Влад выкладывался не в полную силу, он больше развлекался против своих и хотел поскорее закончить «это». Пусть подкинутый тренер думает, что ему досталась не ходячая катастрофа, а катастрофа-колясочница, прикованная к капельнице.        После очередного проигрыша с задержкой в секунд десять, а примерно столько нужно провести в поисках виноватых, Ульянов, не найдя бревна в глазу, снова обернулся и зашагал к мишени в виде Валентина, уже присосавшемуся к бутылке. Но перед ним, как дерево посреди поля, вырос Зарубин, почти не уступающий акселерату по росту:       — Заебал. Уймись, — холодно взглянул он на Андрея.        — Ты с хуя ли его защищаешь? Разве не видишь, что он через раз принимает мяч?        — Мне похуй, — пожимает плечами Влад.       — Ага. Оно и видно по твоей игре.       — Ага.       Бугай смерил взглядом вставшего стеной Зарубина, тот бессмысленно крутил грязно-белый мяч, но скорее небо рухнет на землю, чем придурок сдвинется с места. Ульянов хотел ещё что-то вбросить, у него давно накипало к чсвешнику, у которого корона потолок царапает, но сейчас не время и не место. Просвистел расхлябанный свисток, а это значит, настал третий и, возможно, последний сет.       Валя встал на место позади всех и, к удивлению, обнаружил вместо чёрного затылка лицо с чёрными глазами. Влад коротко осмотрел Ясеня с русой головы до ног, особое внимание уделяя левой, но никаких видимых травм не обнаружил, разве что лицо в такую-то жару бледновато у парня. Заметив, куда смотрит Зарубин, Валя смутился и отвернулся, инстинктивно одёргивая шорты ниже.       Игра шла в напряжении, «сбалансированная» команда вдруг взяла и выбилась по очкам вперёд, причём со значительным отрывом. Ульянов перестал орать, Зарубин почувствовал запах победы и начал играть, остальные в команде тоже прониклись и напряглись, даже Валя старался изо всех сил. Он выжимал из себя последние соки, пот заливал лицо, но пылающая боль, о которой знал только он, разъедала изнутри, и можно бы выдержать её, стиснув зубы посильней… Но подача Литвицкого была самой мощной в их команде, ей он и славился, и ей же он и попал точно в левое бедро Валентина.       Сдавленный стон слышал только Влад, оказавшийся поблизости. Валя отбил, но мяч пролетел по неожиданной траектории, его пришлось экстренно разыграть. Связующий чудом спасовал именно Зарубину, тому единственному, кто может вытащить их из этой задницы, тот выложился на все сто, божественная реакция не подвела. Тело сработало, как надо, быстро, резко, и мяч опасно коснулся линии. Засчитано. У другой команды не было и шанса.        Но Влад не успел увидеть свой триумф. Его занесло назад, и он столкнулся с чем-то или кем-то спиной, и они дружно грохнулись в песок, но красивый момент того стоил, правда? Команда взорвалась радостным воплем, наконец без мата и упрёков, чистая энергия победы. Вот только двое пока что её не разделяли.        Пытаясь встать, Влад ухватился за чужое колено и услышал стон, такой же, как за несколько секунд до эпичного падения. Он сел на землю и развернулся лицом к Вале, кто же ещё мог это быть. Грудь Ясенного тяжело вздымалась, он закатил глаза к небу, закусил покрасневшую губу и сдерживал себя, как мог. Чёрные глаза метнулись к чему-то на периферии. Ярко-красное пятно контрастно разливается по полотну белых шорт, как японский флаг. Влад поднимает глаза на Валентина, начиная двигать рукой вверх по бедру. Ясенный медленно мотает головой: нет, нет и нет. Но нападающий не останавливается.       — Блять… — одними губами прошептал брюнет.       Под прилипшей тканью оказывается съехавший бинт. Он давно стал бесполезен, так как не рассчитан впитывать столько крови. Влад с лёгкостью отодвинул смятую марлю, чтобы увидеть, что там такое…       Сначала показался порез поперёк ляжки, затем ещё порез, и ещё… Кожа изрешечена кровавой лесенкой из одинаковых по длине и размеру штрихов. Ещё выше уже покрытые коркой шрамы, а ещё, если до неприличия задрать мужские шорты и увидеть край серых трусов, можно найти и край дорожки самобичевания. Полосы, уже хорошенько вжившиеся в кожу, превратившиеся в бледные нити. Кривые и короткие, одни из первых. Они выглядят не так ужасно больно, как свежие, от которых так и веет отчаянием, слепой ненавистью и безысходностью.        Влад медленно сглатывает. Такое он не готов был увидеть… Парни встревоженно переглядываются. Валя не надеется на понимание, но умоляет одними глазами, как тогда… Если Влад не прикроет его — то лучше сразу стрелять в голову.       — Что у вас там?       Услышав шаги грузного тренера и топающих пацанов Влад спешно одёргивает шорты и вытирает руку в крови о чёрную футболку на себе. Прежде чем кто-либо успевает подойти, брюнет вскакивает во весь рост и загораживает собой Ясенного.        — У него что-то с ногой. Я отведу его в медпункт, — тон Зарубина не подразумевал пререканий и вопросов.        Не дожидаясь решения от тренера и не подпуская ни его, ни команду, ни тем более спешащего «на помощь» Ульянова, Влад помогает встать Вале и настоятельно предлагает ему опереться о себя. Сам кладёт руку парня себе на плечо и разворачивает Ясеня, управляя им, как игрушечным, разве что на руках не несёт.       — Эй, парни, да вы чего? А как же матч! Мы только начали выигрывать… — прокричал кто-то в спину уходящим.        Слышались удаляющиеся смешки от более удачливой команды, затем тихий свисток, а потом и вовсе… птицы.        Спасая раненого, Влад вытащил того на каменную дорожку с лавками. Сейчас тут никто не бродил, по расписанию тренировки. Рядом с первой же лавкой Валя забрыкался и хлопнул Влада по спине, чтоб отпустил.        — Постой. Не надо туда идти.       Ясень присел и вытянул ногу, осматривая состояние своего бедра. Мазнул по красной половине шорт и собрал капли крови на кончиках пальцев.       — Ох… — Валя осмотрел свою руку так, будто всё дело было в ней и это она кровоточит. Может, и так. Правая — его ведущая рука, именно ей он режет себя, когда ему плохо.       Влад, не долго думая, тоже решает испачкать руки и присаживается не рядом на лавку, а между ног Вали, на колени, притом нагло раздвигая обе ляжки в стороны.        — Т-ты что? — пугается Валя, глядя сверху вниз, и слегка краснеет от прикосновений.       — Ты сделал их… вчера?        Пока их никто не видит, Влад задирает шорты вверх и теперь внимательнее осматривает порезы. Краше они от этого не становятся. Крепкий мяч, прилетевший с высокой скоростью, сделал своё дело и разбередил рану. Последние, то есть свежие линии шире и уродливее остальных.       Валя, ожидаемо, промолчал и вжал голову в плечи. Он думал, что если не смотреть в глаза Зарубину, то он сам уйдёт, исчезнет, но ничего подобного. Влад сверлит глубже и глубже, пока не дойдёт до мяса.       — Как часто ты играл вот так… — мыслил вслух Зарубин, поглядывая на вторую ногу. — Ёбаный мазохист…       — Не надо в медпункт… — проскулил Ясенный в надежде, что его услышат. — Я не могу пойти… с этим.       Всё время Валя стремился прикрыться и безрезультатно пытался положить ладонь поверх бедра, но Влад молча её отбрасывал. Только Ясенный свыкся с тем, что умрёт от стыда и позора, а эту жизнь ему спокойно уже не дожить, как брюнет хватает его за правую ногу и полностью, во всех смыслах, обнажает картину страшной правды. Другая нога покрыта косыми чертами. Уже светлыми и ровными, не такими длинными и большими, как полосы поперёк. С правой он начал.       Ясенный с ужасом наблюдал за реакцией сидящего между его ног. Валя перестал дышать и хотел задохнуться. Руки парня мелко задрожали, как и нутро. Почему чёрная полоса бесконечна, сколько по ней не иди… Когда уже она закончится пропастью?       Но Влад не сильно изменяется в лице, выдыхает и прячет косые шрамы обратно под ткань. Переводит чёрные глаза экзекутора на Валю:       — Это всё из-за него?..       Прозвучал совсем не тот вопрос, которого ожидал Ясенный. Он ожидал тысячу и один вопрос о поехавшей крыше, но… Влад умеет топить своих. Худший вопрос.       Валя отводит взгляд, но допрос продолжается:       — Сколько у вас это всё продлилось?        Упоминание в прошедшем времени кольнуло сердце, Ясень закусил губу, чтобы не возразить. Поняв, что Зарубин не отвалит теперь уже никогда, Валя… впервые признаётся кому-то в том, что мучает его сердце так долго:       — Год и три месяца, — если бы его спросили точную дату, время и место, то Ясень бы без труда ответил, хоть посреди ночи его разбуди. Счёт идёт до сих пор.       — Ясно… — тянет время Влад, проводя расчёты в голове. — То есть из-за него. Тупорылого Турина. Блять, угораздило же тебя…       Рука Вали сжимается в кулак, но его быстро отпускает, глядя на собственноручно раскроенную ногу. Сколько таких вечеров было? Ну, сколько…       — Нет. Он не знает, он не видел это. Точнее видел, но… — на одном дыхании пролепетал Валентин, оправдывая, сам не зная кого, но быстро прикусил язык. Нужно лучше думать, что говоришь такому, как Зарубин. Они не друзья, нельзя забывать об этом. — …Не твоё дело.       Хмурое неподвижное лицо Влада становится на градус злее. Слегка сводит брови, слегка щурит глаза, но не выдаёт вслух своей догадки. О том, почему тренер мог видеть Валю голым. Ему и самому не хочется в это верить.       — С тобой и правда скучно не будет… — выдыхает Влад обречённо и поднимается с колен, вырастая над фигурой Вали. — Пошли.       Зарубин протягивает руку, но Ясенный не спешит принимать помощь. Парень насупился и стал таким же игольчатым, как, собственно, и Влад. Неприятно сталкиваться со своей нелюдимой копией.       — Чего ты хочешь? Говори сразу! Хотел бы рассказать всем — уже бы рассказал!       То, что Валентин умеет подавать голос, Влад уже знает, но делает он это всегда так неожиданно, что Зарубин и не знает, как отвечать. Тикающая бомба, что взрывается в случайный момент. Валя слегка дрожит, но при этом смело смотрит в глаза. Владу делать это совсем не трудно, в то время как Ясеня каждая секунда убивает изнутри, но он делает это, потому что отступать уже совсем некуда. Слишком много козырей попало не в те руки. Слишком…       Тогда Влад закатывает глаза и подаёт руку ещё раз:       — Хочу отвести тебя туда, где есть нормальные бинты и йод. И это не медпункт, — Влад вдруг не смотрит в глаза, но руку не убирает. — Я не хочу, чтобы тебя увезли в ПНД на всё оставшееся лето.       — А? — несколько раз моргает Валентин, как мешком по голове ударенный.       — Да к нам в комнату, блин, идём! У меня в тумбочке аптечка хорошая. И там сейчас никого нет.       Тупняки Ясеньки откровенно заебали Влада, и Магомед сам пошёл к горе, схватив парня за запястье и резко потянув его на себя. Валя наконец-то отлип от лавки.       — Я, э-э… — оказавшись вблизи Зарубина, Яся окинул того жёлтыми глазами сверху донизу и совсем слегка вспотел, обнаружив шрам на брови всё ещё красивым. — Спасибо. Но я могу идти сам.       — А я и не собираюсь тебя на руках носить.        Чтобы больше тут не стоять и не привлекать ненужное внимание группы людей, появившихся на горизонте, Влад уверенно пошёл в сторону корпуса, намекая парню следовать за ним.        — Ага, да… — облегчённо улыбнулся Валя, пока парень не видит, и кое-как нагнал его. — Но всё равно. Спасибо.       Влад обернулся и пожал плечами. Мол «да, пожалуйста». Мол, это в норме вещей для Зарубина бросаться и помогать ближнему своему. «Не за что, друг», «всегда пожалуйста, дружок», все знают Влада Зарубина, как человека, который подставит плечо.        Он вздохнул, прикрыл глаза и сбавил темп, чтобы Валя смог идти наравне с ним. Тот слабо улыбнулся больше из вежливости или страха, что брюнет передумает и сдаст его взрослым. Но Влад всего лишь искал ответ на бесформенный вопрос, заевший, как пластинка, что не вытащить и не вставить другую. Он искал его очертания. И когда Влад увидел плетущегося за ним парня с изрезанной ногой и хер пойми чем в голове, но с улыбкой побитого ангелочка… то будто бы… что-то понял.