Найти Солнце летом

      — Играем до двух побед. — тренер лениво потёр лысеющую голову. — Всё как всегда. Ну, вы и так знаете, ребята.       С утра и так хотелось спать, а под давлением монотонных наставлений очень сложно держать глаза открытыми. Завтра тренер на замене освободится от обузы и снова будет следить только за одной командой, и только это могло вызвать улыбку на лице мужика и, может даже, блеск в потухших глазах.       Совсем другим делом было стоять на поле напротив другой команды, заглядывать противнику в лицо, сравнивать их рост со своим. Сегодня впервые за смену обязательно было ношение пронумерованной тёмно-красной формы. Всё серьёзно. Слушая те же самые правила, но уже от громогласного судьи — проснулись все. У соперников в сине-белых майках и парни повыше, да пошире, и тренер похож на того, кто каждый день начинает с мотивирующих цитат о стремлении вперёд и к победе, и даже знает своих «ребят» по именам. А в команде Турина не было самого Турина. И боевого духа. И либеро.       Его отсутствие будут по возможности прикрывать три человека, но полноценной защиты, увы, не будет. Литвицкий, доигровщик, слишком высокий и неуклюжий для этого, Ширяев слишком тормознутый, а Волков просто плохо понимает свою часть работы, он не привык касаться мяча первым, и его будет по привычке нести вперёд, кидать пас.       Ясенному было страшно смотреть за своими. Приём в команде и так хромает, а без единственного, кто умеет удерживать мяч в игре, их оборона и вовсе дырявая. Он думал, что будет закрывать лицо руками всю игру. Страшно… интересно, как они выберутся из глубокой жопы без него? Так что смотреть будет сквозь оттопыренные пальцы.       — Почему наша форма такая тёмная… Повезло тебе, Валя, — Кринин сидел рядом на лавке запасных и щурил глаза на выступающее из-за редких облаков жестокое солнце.       Валентин единственный был в белом, такие уж правила для либеро. Он оделся в форму, как и все, хотя никто не заикался о его участии. Тренер железно был против. Но в душе Яся лелеял стать последней надеждой своей команды и выйти на поле в момент великой нужды… Его нога сегодня чувствует себя вполне неплохо. Валя говорил об этом Владу, вновь за завтраком, но тот опять не слушал и заставлял есть всю кашу, как строгая воспитательница в детском саду.       А у Ясенного каждая игра на счету…       — Начали, — кивнул рыжий на поле. — Думаешь, у нас получится?       — Конечно. Шанс он… всегда есть?       — Мда… Неубедительно.       Валентин нечасто общался с кучерявым Пашей, но когда сидишь в запасных, нет сил молча смотреть и не комментировать.       Вперед пошел капитан — Зарубин, подчёркнутая ярко-жёлтая цифра «1», за ним и остальная команда. Мимоходом все пожали друг другу руки и разошлись по местам на своей стороне поля.       Жребий подачи пал на сторону красных, а там как раз знаменитая убойная подача Литвицкого. Парни сначала обрадовались, однако… Саша не забил эйс, как это бывает, а розыгрыш произошёл в пользу синих, первое очко за ними.       — Дизмораль с первых секунд. — фыркнул Павел, сдувая завиток со лба.       Если по лицу многих, а особенно Ульянова, можно было прочитать то же смятение на первых порах, то Влад оставался таким же сконцентрированным. Он — последний и единственный столп, на котором держится дух, потому что если разозлится Зарубин… Впрочем, Валя признавался себе, что даже хотел бы это увидеть. Почему-то эта мысль возбуждала.       Счет 15:21. Всего четыре очка до первого сета в пользу синих. Жухлые облачка окончательно покинули небо, позволяя жаре выжимать из парней в тёмной форме последние капли пота и человечности. Но не из Влада. Он говорил что-то другим, показывал за спиной пару знаков о фальшивом сбросе, договаривался с Самойловым о пасе на заднюю линию, и это даже сработало, принесло пару очков, но разрыв был уже слишком большим, чтобы надеяться взять партию…       — Я пошел в туалет, — махнул Кринин, не в силах на «это» смотреть.       — Ага, и мне принеси воды… — не в силах оторваться от игры и Влада пробормотал Ясенный.       После попадания в аут Ульянов сорвался на кого-то, попавшегося под руку, но к нему тут же подошёл Зарубин, наверняка в вежливой форме объясняя, что тот не прав.       18:24. Вот тут Валя прикрыл глаза, когда самый сильный и высокий игрок синих подавал.       Свисток.       — Сет! — аки Зевс с небес вещал судья со своего трона.       Эйс. Ширяев на задней линии не успел среагировать, и мяч проскочил прямо между его ног, даря первую победу для противников.       Валя закусил губу. На протяжении всей партии он чувствовал себя, как на пороховой бочке. Он бы точно поймал! Этот мяч и не только. Принял бы каждый удар на себя с мазохистическим удовольствием. Руки чесались, ноги так и несли его вперёд — удержать мяч, проехаться коленями, глотая песок, упасть, разбиться, но не дать забить столько халявных очков о заднюю линию!       — Блять!       Ульянов вырвал бутылку воды у кого-то из рук, сжимая жалобно пискнувший пластик и заливая в себя большую часть полторашки.       — Ну, какого хуя, ты мне скажи, а?!       Ширяев только мирно присел на край лавочки, как на него налетел разгоряченный блондин.       — Ты чего, мяча боишься???       — Да чё я? Я ничё! — больше из парня всё равно выжать ни у кого бы не получилось, он достаточно испугался, чтобы не связать и двух слов. — Там, блин, никак было!..       Тогда Андрей забегал глазами, трогая каждого на предмет вины. Его, как сороку блестящее — привлекла белая ворона на другом конце лавки.       — Валя! Ва-ле-чка! — добродушно пропел он, подлетая к Ясеню ближе. — Как твой день сегодня? Хорошо себя чувствуешь?       — Чувствую ли я себя на замену, хочешь спросить? — хмыкнул Валя от столь неприкрытой любезности.       — Быстро ты соображаешь! Быстрее, чем, блять… — он зыркнул на Ширяева, панически грызущего свои ногти. — Короче, если наш «капитан» этого не видит, то я скажу: ты нам нужна, Валентина!       — Да, блин, я запарился там стоять в начале. Они токо так забивают, твари. Жесть… — завыл Волков где-то под боком, вытирая постное красное лицо краем майки.       — У них три человека метра два ростом! Это чё такое, это школьники? — поддакивал дружку Самойлов.       Оба они, до жутковатых мурашек, синхронно обернулись к Вале, чувствующему себя неловко от внимания, и взмолили:       — Валечка…       — Мы больше не будем звать тебя Валентиной!       — Даже я не буду. Но только сегодня. — встрял Андрей, понижая голос. — Надо поговорить с тренером, где этот мешок…       — О чём поговорить?       Сзади чёрной тенью вырос номер «один». Влад сложил блестящие от пота руки на груди и смотрел на парней так, будто они как в армии обязаны тут же построиться в шеренгу, отсалютовать и начать отчитываться перед ним «сэр, есть, сэр». Но… надо ли говорить о том, как он всех заебал этим взглядом? Только Валя и засиял от его появления.       И Ульянов, но по другим, злорадным причинам:       — О Ясеньке. Замена, Влад. Ты, бля, посчитай сколько очков мы просрали из-за того, что никто, блять, в этой команде не умеет ловить мячи!       — Так начните ловить, — сухо процедил капитан. — Если в этом «сезоне» вам так нужен либеро — он не будет играть сегодня и точка.       — Какой «сезон»?! Тут осталась неделя и всего ничего! Да мы же сразу свалимся в нижнюю сетку и будем играть только на ебаный вылет! На последнее место!       Все уже успели более-менее отдохнуть и прийти в себя. Время перерыва между партиями истекало. Парни медленно собирались вокруг срущихся «один» и «четыре», ожидая, зрелищно ли в этот раз закончится их стычка? За «шестерку» шла нешуточная словесная драка, и Вале это льстило. Особенно то, как рьяно защищает его Влад.       Вот только… Сам Ясенный склонялся к стороне Ульянова, как ни странно.       — Ладно, ладно… — вдруг отступил Ульянов, хотя они с Зарубиным стояли так близко, что ещё немного, и Андрей украдет поцелуй, о котором грезил Валентин. — Может, вообще-то, спросить самого Валю, а? У него тоже есть язык и своё мнение.       Теперь уже, казалось, все смотрели на желтоглазого, хлопающего ресницами, даже вражеская команда издалека и Зевс с небесного трона, не выпускающий свистка из рук.       — Я бы…       Он сглотнул в нерешительности. Ясень не знал, куда смотреть. С кем из родителей ты хочешь остаться при разводе? Токсичная мамаша или холодный папочка, который очень даже FILF.       Выбор был очевиден.       — Я хочу играть.       Твёрдость, которую разглядел Влад несколько дней назад на пустыре, он увидел снова, сейчас. Говоря это, Валя смотрел ему в чёрные глаза, ничуть не проигрывающие в жесткости своих намерений. Зарубин впервые с начала дня нахмурился, теряя самообладание.       — Влад, ты не понимаешь, я… — начал чуть сдавать Валентин, оправдываясь, но он не мог закончить фразу при всех.       После ссоры и, пора признать, разрыва с Арсением, всё так быстро и хорошо закрутилось, что Валя и не нашёлся, как Владу сказать о том… что он бросает волейбол.       Скорее всего, игры, отведённые им в лагере — их последние совместные игры. Либеро хотел бы отыграть их все в составе своей команды, сколько бы матчей ни осталось. И с Владом. Он очень хотел быть с ним на одном поле, потому что понятия не имел, что будет после? Когда летняя смена закончится, и само лето сменит осень… Они же с Зарубиным даже не в одной школе учатся.       А как часто люди общаются после мимолетной «дружбы» в лагере?       — Чё ты перед ним оправдываешься? — грязно усмехнулся блондин. — Он за тебя ничего не решает! Ты не его сучка. Или его… а?       — Заткнись-ка, нахуй! Как ты меня уже заебал!       Парни оживились. Влад редко распускал руки, предпочитая словесное унижение, поэтому никто не ожидал, что он так быстро сорвется с цепи и схватит Андрея за майку, сминая её на груди.       — Да ладно, че ты! — Ульянов тоже от такого прифигел. — Я же предлагаю лучшее решение! Все со мной согл…       — Пасть. Закрой. Блять, — заскрежетал металлом в голосе Влад, силой потянув парня на себя. — Ещё слово, и я твой язык тебе в жопу засуну!       Блондин сжал запястье брюнета и попытался высвободиться, но не получалось.       — Да ты охуел меня затыкать! Ясень сам сказал, что…       — Я предупредил. Пизда тебе.       Капитан… занёс кулак. Все замерли, никто не попытался остановить. Никто, кроме…       — Влад! Не надо!       За миг до столкновения кулака ярости и рожи Ульянова либеро сработал идеально и остановил неминуемый пиздец. Полоснув жёлтыми глазами, Валя смог оттащить психанувшего Влада за кулак в сторону, подальше от чужих ушей. Тому даже в голову не приходило сопротивляться.       — Я что-то пропустил? — вернулся из туалета Кринин, потянув Литвицкого сзади за майку.       Саша флегматично почесал затылок:       — Паш… ты тут дольше меня. Когда-нибудь видел, чтобы кто-то мог остановить Влада, если он включает «берсерка»?       — Ни разу за три года.       Кринин повернулся в сторону, куда все так или иначе косились. Выглядело так, будто Ясень отчитывает Зарубина. И это, ну, супер-странно…       По решительному виду Валентина так и не скажешь, что он едва сдерживает дрожь в голосе:       — Ты понимаешь, что значит победа без меня? Для меня.       Валя стал серьёзнее и взрослее всего за пару минут. Откуда в нём берется столько сил и смелости, стоять так близко к заведённому Владу? Брюнет всё ещё часто дышал, сжимая кулаки, так и не получившие разрядки о чужое рыло. Кровь вскипала, он не мог оторваться от Андрея, а тот от него. Как две собаки на прогулке, вдруг заметившие друг друга издалека.       — Слышишь? — Валентин загородил собой обзор. — Я хочу играть с тобой. И выиграть.       Он пытался надавить на чувства Зарубина, если они у него были…       — Но это будет одноразовая игра! — отмахнулся он. — Что потом?       — Не важно, блять! Потом будет потом! — только перейдя на язык Влада, Ясень смог переключить на себя всё внимание. — Если ты не сдержишь обещание… Он всё равно выгонит меня из лагеря. Уже завтра.       Влад притих, но даже у слепого язык не повернется сказать, что он успокоился:       — Нихуя. Подобного.       — Вот и посмотрим. Потом, — брать на «слабо» просто, когда человек в шаге от срыва. — А сейчас я выхожу.       — Да, Валя, блять!       Но он уже ушёл вперед, к тренеру, наконец заинтересовавшемуся командой. Размашистыми шагами Влад нагнал Ясенного, втирая ему по пути своё мнение:       — Если ты выйдешь!..       — То что?! — Валентин и головы не повернул. — Я играл так целый год, Влад. Одна игра этого не отменит, можешь не жалеть меня.       — Да мне похуй, что там было раньше. Сейчас я с тобой, мы договаривались…       — Почему?..       Валентин остановился так резко, что идущий сзади врезался ему в спину, недоумевая:       — Что ещё за «почему»?!       — Почему ты так сильно хочешь меня остановить?       Повернувшись вполоборота, Валя взглянул на парня. И это не было частью перепалки. Совершенно другой разговор, который Ясень решил начать ни с того ни с сего, посреди пылающего поля.       — Почему вообще делаешь всё… «это»? Разве по «договору» обязательно опекать меня?       Подлый вопрос. С лицом невинного ангела Валя выудил из-под белой рясы оружие размером с дом и нацелился прямо в сердце Зарубина.       Смелость, смелость, смелость… Чтобы ответить что-то, кроме лжи, нужна смелость. Чтобы открыться — нужна смелость. Как и говорил вчера Ясень… Но Влад Зарубин — тот еще трус.       «Потому что я переживаю за тебя?»       «Потому что я не хочу видеть твои кровь и страдания?»       «Потому что когда больно тебе — почему-то становится больно и мне».       Ничего из этого. Он не нашёл, что ответить. Чувствовал себя беспомощно перед большими и честными глазами Вали.       Воспользовавшись замешательством, Валя в два счёта допрыгал до тренера. Лицо мужика исказила озадаченность, но под молебный хор команды и обещания, если что «маме не звонить и не жаловаться», тренер сообщил Зевсу о замене. Капитана он вообще перепутал с Ульяновым, тот согласен, так что вообще никаких препятствий.       — Наконец-то нормальные решения от «капитана», ура, блять!       Крикнул Андрей проходящему мимо Владу. Один леденящий душу взгляд, и блондин замолк, делая вид, что очень нужно проверить шнурки на целостность.       — Андрюх, не зли его, а то нам точно пизда. Ты ж знаешь.       — Так мы точно проиграем!       — Не, не! Рейдж-мод! Пусть его врубает! — возрадовался Волков.       Валя взбунтовался. Честностью и парочкой неудобных слов он мог плести веревки из Зарубина, сводя его с ума, а тот и не в силах ответить на простой, сука, вопрос! Валя для него неуязвим, пока показывает свою уязвимую сторону. И это жутко бесит!       Влад держался в стороне, отбивая мяч рукой. Он закипал на медленном огне. Если приглядеться, можно увидеть и дым над чёрной макушкой.       Быстрое построение. Свисток. Сокрушительная, во всех смыслах, подача. Парень в синем, от которого отскочил мяч, такими темпами и сам покроется пятнами синяков. Влад злобно фыркнул, будто этого акта запугивания было недостаточно. Он недоволен, он жаждал крови. Или чтобы кто-нибудь отправился на замену по причине травмы, несовместимой с…       — Да всё. Он уже всё. Включил берсерка. Походу, Валя не смог с ним договориться и… послал Влада? Круто, блин.       Ширяев, оставшийся на лавке рядом с Крининым, четко и по делу передал всю суть ситуации:       — Ёпт.       — Шанс есть всегда?.. — меланхолично вздохнул Кринин, скучая по собеседнику Ясеню. — Может, он хоть беситься будет в нужную сторону.       Обстановка на стороне красных заметно изменилась. И не только из-за пыла их капитана, который, как заведённый, без устали прыгал, прыгал и забивал, видя перед собой лишь мишени; но и потому, что кончилась череда неудачных приемов, позволяя не зацикливаться на плохом. Можно было вздохнуть, не беспокоясь о тыле, и начать играть по-взрослому.       Ясень был счастлив, враги оказались не такими уж и грозными. Победа в зоне видимости. Валя ощущал её всеми фибрами души, а вместе с ним и команда. Он уже сделал самое страшное — пошёл против Влада. А это уже маленькая победа. Может, даже посерьёзнее той, что достается потом и разбитыми коленками на поле.       Хорошо принятый мяч был половиной дела, оставалось пасующему кинуть его хоть куда-то рядом с Зарубиным, и тот с огромной вероятностью пробивал даже блок. Когда забивал именно он, Валентин светился гордостью, потому что они создавали победу вместе. Ему нравилось быть полезным Владу, но только от него он всю игру не получал похвалы.       …Восприятие окружающего мира немеет, голубое небо окрашивается в кроваво-красный, а в голове одна мысль: забить 25 эйсов подряд до вмятин в поле и на лицах противников, а после — засадить Ульянову кулаком в морду и Валентину… тоже куда-нибудь засадить. Для полного удовлетворения.       Последнее приходило на ум Владу всё чаще, стоило увидеть довольное лицо Валечки в кругу, когда они обнимались и подбадривали друг друга после очередного очка. Влад пялил на него волком, пока они стояли рядом, так что Валентину становилось не по себе.       Всё выходило как нельзя лучше. Валя был прав, Ульянов был прав. Все так считали. А пружина внутри Влада ввинчивалась всё крепче, находя единственный выход — по ту сторону сетки.       Парни думали, что им сегодня крупно повезло. Зарубин занялся геноцидом очков вражеской команды и даже, почти, ни на кого не накричал. Он был отличным игроком. Лучшим, в своей лучшей форме. Не чудо ли с небес?       Валя действительно спас команду, но не совсем так, как того хотел. Он, каждый раз улыбаясь Зарубину в надежде на взаимность и что-то кроме убийственной мины, доводил пружину до конца. Всё это время он был единственным, на кого Владу действительно хотелось наорать и свернуть шею…       Но Влад лишь спросил, наконец отдышавшись, и вышло неожиданно спокойно:       — Как нога?       — Нога? Влад, мы взяли две партии подряд! Мы победили!