Антология SKZ

- Хан Джисон, ты такой придурок, - никак не в силах успокоиться, ворчишь ты без остановки, все плотнее и усерднее прижимая пропитанную спиртом ватку к ободранной коже юноши, на что тот недовольно шипит и морщится. - Ай-ай-я! Не так сильно, пожалуйста, больно же! - он из раза в раз приподнимает руки, рефлекторно пытаясь ухватить твои кисти, но замечая твой свирепый взгляд, лишь немо ругается и сжимает пальцы в кулаки, жестикулируя ими в воздухе, - Т/и, прошу тебя...       Ты неумолимо обрабатываешь все его царапины, ранки и ссадины, которые он получил в очередной раз, когда полез в потасовку. Старшики как обычно не упускали момента, чтобы побычиться, а ты - чтобы надрать зажиравшимся выпердышам богатеньких старикашек их позолоченный зад.       Ух, как же тебя бесила эта "элитная школа", и ты, не скупясь на выражение своих искренних эмоций, всячески это демонстрировала, отчего стала довольно известной в стенах школы. Тебе просто было все равно что подумают другие, потому ты поступала так, как велит тебе сердце, просто была собой. Нравится человек - ты общаешься с ним, не нравится - стараешься максимально не пересекаться, если он идиот - ты в лицо говоришь ему об этом. И частенько получаешь или раздаешь чапалах. Именно так появляются и друзья, и враги. А преподаватели тут люди крайне своеобразные - многим зелёными прикрывают глаза, а другим же просто все равно. Если кому-то и бьют рожу - тут этому уже давно мало кто удивляется, а процедура наказания всегда как под копирку: выговор, отстранение от учёбы, отработки. Преподаватели относились к тебе нормально, некоторые даже хорошо, ведь училась ты неплохо. Пытались своевременно раздавать советы и зачитывали нравоучения, но когда поняли, что это бесполезно - отставили отчаянные попытки.       Твой отец человек не бедный, но крайне занятой. Он не равнодушен, но не особо участлив. Как-то пару раз пришёл на разбирательства, выслушал оппонентов и тебя, молча оплатил компенсацию "пострадавшей" стороне, а после подошёл к тебе и сказал: если понимаешь, что драка неизбежна, а правда на твоей стороне - бей первой. И таким образом, это невольно стало твоим кредо.       Но это никоем образом не было политикой жизни Хан Джисона, что сидел сейчас напротив тебя и невольно утирал выступившие слезы. Ты ошарашенно уставилась на него, отдернув руку с проспиртованной ваткой, что уже успела окрасится в темно-красный. - Хан? - обеспокоенно произнесла ты, вся былая раздраженность сошла на нет, - Прости. Я слишком сильно... - Нет, все в порядке, - он стыдливо опустил взгляд, снял оправу и утер глаза рукавами своей кофты, - Ты не виновата, не извиняйся. - Издеваешься? - укол вины с новой силой впился куда-то в область груди до самого основания. Это напряжение заставило тебя выпрямиться и податься чуть назад, коснуться холодной белой плитки позади - это немного отрезвило от порыва накативших эмоций.       Этот идиот в очередной раз полез заступаться за тебя, за что знатно получил. Ирония в том, что когда-то именно ты таким же образом вступилась за Хана, когда того из раза в раз таскали за шкирку, как щенка, забирали карманные деньги и не давали прохода в школе. Джисон, в отличие от большинства здешних учеников, действительно хорошо учился, за что, конечно же, и получил звание местного ботаника. Хотя, на самом деле, совсем таковым не являлся. Но люди, а подростки преимущественно, создания жестокие. История повторяется, и казалось бы, все не так плохо.       Но ты не знала, как реагировать на факт того, что кто-то также беспокоится о тебе. - Просто, пожалуйста... - ты выкинула использованный ватный диск и принялась раскрывать новый пластырь, - Не влезай в эти разборки, прошу тебя- - Буду, - Хан невольно нахмурил брови и надулся, словно хомяк, - Хочешь сказать, я должен стоять и смотреть, как взрослые парни тебя колечат? - Ну ты и эпитет выбрал, - налепив тому пластырь телесного цвета на щеку под короткое "ой", ты принялась за следующий - Они развлекаются. До серьёзных увечий они не дойдут, кишка тонка. - Т/и! - и все же Хан ухватил тебя за руки, когда ты снова потянулась к нему, - Почему ты так просто об этом рассуждаешь, словно мы говорим о погоде? Они в любом случае делают тебе больно, ты же девушка- - И что? - настала твоя очередь хмурится, - Я не должна сопротивляться, что ли?       Хан на мгновение явно сбился со своего решительного настроя, удивлённо приподняв брови. Кажется, до него дошло, что он выразился не совсем корректно. Перед ним сидел человек, с ног до головы покрытый синяками, гематомами и даже порезами, и которому абсолютно все равно на пол обидчика и размеры - она всегда смотрит только на свой золотой стенд с моральными принципами, высеченными из стали. Он знал это, еще как знал. Но руки твоей он не отпустил, напротив, сжал пальцы чуть больше, склонился чуть вперёд и продолжил вкрадчиво: - Нет, совсем нет. Я же знаю, на что ты способна и что это неугомонное бунтарство у тебя в крови, - ты драматично закатила глаза, вот это введение, - Впрочем, благодаря этой твоей черте характера мы и познакомились тогда, и я очень этому рад. Но! Мне, как твоему другу, очень неприятно видеть, как мою подругу колечат. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Понимаешь? - он выжидаюче глядел на тебя, терпеливо ожидая реакции.       А ты сидела напротив него, совсем близко, с нечитаемым выражением лица. Отчасти, у тебя были небольшие проблемы с выражением эмоций. Но на самом деле, сейчас ты была в ступоре, просто не понимая, чего именно от тебя хочет Хан. - Не понимаю, - ты опустила взгляд на его руку, что даже не думала отпускать твою, - Что ты хочешь от меня услышать-то? - Не влезай в ситуации, где тебе причинят вред. - Но тогда его причинят тебе, - ты снова подняла глаза, встретившись со взглядом Хана. Ты была совершенно спокойна. Чего не скажешь о Джсионе - он невольно смутился и опустил голову, тяжело вздыхая. - Почему ты говоришь мне такое, это должны быть мои слова..... - еле слышно пробормотал он про себя, но ты услышала каждое слово. - Почему? - Да потому что! - с неким раздражением, и то, скорее на самого себя, выпалил он - Я парень в конце концов, я должен быть физически способен защитить тебя!       Ты в ступоре похлопала глазами, когда осознала, что его ладони покоились на твоих плечах. - "Должен"? - ты с явным вопросом в глазах глядела на друга, невольно склонив голову вбок. В твоём жизненном словаре, по отношению к тебе уж точно ни у кого не было пункта "должен". Кто-то тебе что-то должен? Бред. - Ты никому ничего не должен, Хан, - ты невольно усмехнулась, Джисон иногда рассуждает так наивно.       Поймав небольшую паузу в вашей полемике, пока тот с немым выражением озадаченности прогружался, ты закончила начатое: наклеила второй пластырь на скулу юноши. - Ну вот, даже не пикнул, - улыбнувшись, ты полезла за следующим, но Хан снова сжал тебя за плечи и вернул внимание на себя, - Ыгх... Джисон, да ты чего? - Значит, я не должен?       Ты хотела в привычной манере выпалить ответ, но вырвжение его лица тебя остановили. Хан выглядед непривычно серьезным. Разомкнув губы, ты не спешила с ответом. - Может я делаю это, потому что хочу? - Хочешь? - ты изогнула брови, - Отхватывать люлей? - Защищать тебя. Я хочу защищать тебя.       Ты сидела в полной растерянности, просто не зная, как реагировать на это. Его выражение лица давало ясно понять: он сейчас не шутит. - Джисон, но я ведь- - Ты мне нравишься.       В ту же секунду в комнате мед кабинета повисла неловкая пауза. Хан сомкнул губы и задержал дыхание, глядя на тебя и ежесекундно заливаясь краской. А ты внимательно вглядывалась в знакомое лицо, казалось бы, замечая то, что раньше было незримо для глаз. Хан всегда был... т а к и м? В области груди что-то предательски застучало, отдаваясь эхом в ушах. Неловкость накатила цунами, была подобна неуправляемому транспортному средству, за руль которого посадили неопытного новичка; она неминуемо наполняла до краёв и достигла своего апогея, когда перед Ханом ты впервые предстала такой робкой и смущенной. У Хана невольно перехватило дыхание. - Т/и... - Ты... Ты мне тоже, Хан, - взяв его тёплую, широкую ладонь, ты наконец доклеила на небольшую царапину последний пластырь.       Кажется, серая обыденность остаётся позади, уступая место чему-то гораздо более интересному.