Антология SKZ

      После очередной бессонной, и оттого, казалось бы, бесконечной ночи твои глаза заметно опухли, а ноги непередаваемо ныли от боли. Тупая и ноющая боль, с которой ты все не можешь смириться преследует тебя на постоянной основе. Она день изо дня напоминала о себе и не давала сконцентрироваться даже во время приема пищи, в попытках подремать или во время разговоров с кем-то. Именно поэтому за все время здесь ты так и не обзавелась даже знакомыми. - Т/и, вам пора на процедуры, помочь? - медсестра зашла в палату, отодвинула шторы с целью впустить солнечный свет.       Ты болезненно зажмурилась, с раздражением прикрыв лицо рукой. Бросила на нее холодный взгляд, не обмолвившись и словом. Как же все раздражало. Ты понимала, что это часть ее работы - даже эта рабочая, приторная улыбка. Но не могла ничего с собой поделать. - "Каждый раз заходит в палату с такой счастливой физиономией, - лишь невольно прошипев, ты переместила собственные ноги, намереваясь перебраться в инвалидное кресло, стоящее рядом с кроватью, - Это не санаторий, а чертова больница", - подумала ты, стаскивая с кровати свои ноги. И пока девушка терпеливо ожидала рядом, ты делала все самостоятельно. И без того паршивое ощущение беспомощности утяжеляло и непроизвольная нужда в нахождений ком-то рядом, что давало твоей гордости под дых. Ты будешь пытаться все делать сама до тех пор, пока жизнь не вынудит тебя ползать.       Но когда пришлось проворачивать все это в первый раз, на свое первое утро после всех событий, ты ревела от обреченности и отчаяния. Что, возможно, отныне ты будешь это делать каждый божий день. Вплоть до самой смерти.       Усаживаясь в это кресло ты всегда смотрела на улицу. Смотрела и думала о том, как же тебе хочется оказаться снаружи. Если бы у тебя только снова была возможность просто подняться - ты бы побежала со всех ног. Надо же, как раньше ты не ценила, как тебе казалось, такую простую и естественную способность передвигаться на своих двоих. Зря. Теперь они оказались твоей тюрьмой, твоим неподъемным балластом. - "Я так скучаю, мам. Пап. Простите меня, - по твоим щекам снова непроизвольно скатываются слезы, так легко и обильно, как вчера и позавчера, но это ощущается уже не так болезненно, как в первые разы, - Простите, что я не сумела пойти тогда за вами", - ты прекрасно знаешь, что мама бы сейчас крайне эмоционально и пылко ответила бы тебе на такие слова весьма нелестными словами.       Прекрасно знала, и очень бы хотела это услышать. Так мыслить неправильно, но ты не могла противостоять этому потоку мыслей. Как же было тяжело неожиданно вспоминать, что их больше нет. Как там говорится, время лечит? Тебе так не казалось - с каждым днем эти холодные и инородные мысли лишь неустанно крепли. А вот смирение приходит ко всему, оно теперь случиться и в твою дверь.       Но и ненависть к себе всё же крепла.       Полгода назад по шоссе, что ведёт к горе Пэктусан, ты с родителями попала в страшную аварию. Родители погибли на месте, даже не дождавшись скорой, а ты очнулась через пару недель в больнице. Долго не могла поверить в произошедшее - что это случилось именно с вашей семьей, с тобой. Ты каждый день и далеко не единожды звонила маме. Думала, вот-вот и она ответит, возможно, спит - она была человеком-совой и частенько отсыпалась днем, насмотревшись сериалов до глубокой ночи. Или готовит, ведь она была чудесным поваром и истинной мастерицей с золотыми руками, которые так нежно любил отец. Ну или просто не слышит телефон сквозь, как всегда, завышенную громкость телевизора или назойливый шум пылесоса. Первое время ты крайне ловко жонглировала оправданиями, но надолго их не хватило. А факт оставался фактом: ни папы, ни мамы у тебя больше нет. Нет. Нигде и насовсем.       Ты жалела только об одном - что не смогла с ними нормально попрощаться. Поэтому первым делом, когда твои чертовы ноги наконец оживут, ты обязательно навестишь их могилы. Они ждут тебя. Нужно будет поставить м хорошие памятники и как следует прибраться. Пока что это единственная мотивация, что поддерживала в тебе жизнь и не давала окончательно опустить руки.       Окончив, наконец, свои часы созерцания и просто растеряв интерес к картине за окном, ты дождалась, пока медсестра, что меняла постельное, покинет палату и развернулась к двери. Глубоко вздохнув и собравшись с силами, которых в последнее время кот наплакал, ты направилась из своей палаты к лифту. Хотелось все же постараться подышать свежим воздухом. Почему все же? Есть тут одна небольшая деталь, которую, проектировав эту больницу, все же не продумали до конца.       Двери. Входные двери этой треклятой больницы, из-за которых тебе все же приходилось просить посторонних о помощи. Она была иррационально узкой, высокой и с достаточно высоким порогом, из-за чего таким же колясочникам, как и ты сама, было крайне проблематично их преодолевать. Неужели она всегда была такой? Или после ремонта ее сделали столь по-ублюдски? Преодолевать подобное каждый раз - было целое испытание терпения, ловкости и силы воли. Или просто натуральное издевательство. С ней у вас были поистине высокие отношения.       Когда ты предстала перед ней в очередной раз, в обеденный час, благо, никого рядом не было. Прорычав, ты подъехала впритык и приложила усилия, но в итоге вновь начала бороться с ней. Даже в попытках взять небольшой разгон ничего не выходило, а остатки гордости и чувства собственного достоинства не позволяли нажать кнопку вызова персонала, которая располагалась совсем рядом, с правой стороны. Возможно, пора бы уже привыкнуть к этой осточертелой особенности деревянного изваяния пред тобой, но ты искренне не желала ни к чему привыкать в этом месте. Чтобы, когда закончится самая гадкая глаза твоей жизни, ты со спокойным сердцем забыла о ней и более никогда не вспоминала. А то, что ты выберешься отсюда - сомневаться себе не позволяла. Тебя дома еще и кот ждет.       Но сегодня битва с дверью выглядела крайне жалкой. Даже куда более жалко, чем обычно. Видимо, сказывается твоя бессонница и упадок физических сил, соответственно. Пытаясь протолкнуться вперед изо всех сил, что только у тебя есть, и снова набирая разгон, ты сумела преодолеть порог. Правда, свалившись плашмя с насиженного места. Ты достаточно громко выругалась и приподнялась на локтях, от досады стукнув сжатым кулаком по земле. Ощущая, как щека невольно саднит, ты подняла взгляд, когда заметила нависшую над тобой тень. Видимо, кто-то возвращался с прогулки после обеда. - Просто попросить о помощи - совсем не твой стиль, да? - над тобой стоял юноша в шапке и узнаваемой больничной пижаме нежно-голубого цвета.       Первый атрибут одежды тут же невольно зацепил твое внимание, но дальнейшие действия парня невольно отвлекли тебя от потока мыслей. Он обошел тебя, сложил коляску, которая умудрилась отъехать на довольно приличное расстояния из-за твоей выходки, перенес её через порог и снова разложил. Ты даже не успела до конца понять, что происходит, когда уже оказалась у него на руках, а следом - в коляске. - Я не просила этого делать, - буркнула ты, утирая ладонью оцарапанную щеку.       Мало того, что кто-то стал свидетелем твоего фатального фиаско, так еще и руку помощи протянул. Плюс еще десяток очков к ощущению собственной неполноценности. Ко всему, дальнейшая перспектива подобного столкновения тебя не радовала от слова совсем. Как правило, тут начинаются либо нравоучения, либо глупые вопросы, либо никому ненужная жалость, от которой тебя тошнило больше всего. - Всегда пожалуйста, - добродушно пропел он и буквально тут же удалился из твоего поля зрения, что ты застала лишь малый кусочек его макушки в шапке.       Такая реакция тебя озадачила, и даже чувство раздражения и стыда сошли на нет, заменяясь еле уловимым ощущением благодарности незнакомцу. Ты даже поймала себя на желании что-то выкрикнуть в догонку, но было уже поздно.       После обеденного часа, который с неким чувством умиротворения удалось провести под уличным навесом ровно до того, как к тебе не спустилась твоя медсестра, ты направилась обратно. Когда вы были в лифте, то девушке было нужно забежать на второй этаж, потому она оставила тебя внутри, наказав самостоятельно добраться до третьего. Еле сдержав порыв драматично закатить глаза, ты вежливо дала ей утвердительный ответ и проводила ту взглядом. Вместе с ней вышло еще несколько человек и ты уже со спокойной совестью нажала на свою кнопку. Когда двери вышеупомянутого разъехались в стороны, а ты с легкостью перемахнула через порог и подняла глаза, то невольно застопорилась. Буквально перед тобой, у дверей в ближайший кабинет сидел тот самый парень. В темной шапке из лапшичного трикотажа.       Невольно впившись в колеса руками, ты сделала рваный выдох. Спокойно. Ты старалась всеми силами его не замечать, планомерно продолжая движение, но он с легкостью остановил коляску, выставив вперед одну ногу и помахал тебе прямо в лицо. Нахмурившись, но даже не повернувшись к нему, ты отвернула его руку и продолжила движение дальше, ибо твой кабинет был почти в самом конце крыла. Но несмотря ни на что, периферийным зрением ты выхватила табличку кабинета, у которого сидел парень. Это был кабинет химиотерапии.       На подкорке сознания что-то неприятно шевельнулось. Ты осознала, что тебе стало натурально противно от самой себя. Ты правда считаешь всех в стенах этого заведения неприятелями? Правда хочешь быть такой дотошной и грубой? Мы все в одной лодке среди туманного будущего, уповаем на лучшее, в попытках превознемогать боль. - "Стило тогда по-человечески сказать ему спасибо..."

***

      Физиотерапия прошла как и всегда мучительно, хоть твой доктор и говорит, что скоро станет легче, но его слова пока никоем образом не подтверждали твоё состояние. Это "скоро" продолжается уже как полгода. - Спасибо вам. - Увидимся. До следующего приема, Т/и.       Выезжая из кабинета и остановившись у закутка с диванами, ты потерла свои запястья, покрытые синяками. Руки невольно ныли от постоянного контакта с иглами, а ноги, казалось, с каждым разом становились все более неподъемным грузом. В такие моменты ты содрогалась от одной только мысли, что однажды не сумеешь самостоятельно переместить их. -" Нет. Никогда".       Встряхнув головой в попытках отогнать дурные мысли, ты увидела, как из соседнего кабинета вывозят несколько человек. Непроизвольно взглянула на вывеску: химиотерапия. Сердце замерло. Точно, они же рядом. А глаза тем временем невольно выхватили знакомый силуэт в шапке. И только сейчас ты заметила, что они тоже были в инвалидных креслах. - "Никогда не задумывалась об этом, - промелькнула в голове мысль, пока ты глядела на его удаляющуюся спину, - Им настолько тяжело передвигаться после терапии? А ведь в тот раз он был довольно энергичен..."       Что самое забавное во всем этом, не смотря на место этой истории? Ну, по крайней мере то, что на следующий день история повторилась. Один в один: ты снова знатно навернулась у входных дверей. Вот только, важно заметить, ты нажала кнопку вызова персонала в этот раз, но никто не пришел. Оказалось, она не работала уже как вторую неделю.       Почему-таки нажала? Ты знала причину, но все же упорно не хотела себе в том признаваться. Признаваться, что ты все же сдалась.       Почему снова навернулась? Да хрен его знает. Наверное, потому, что разозлилась на себя, на эту чертову дверь и всю больницу в целом пуще прежнего. Но на себя все же больше всего и снова решила поиграть в гонщика.       И снова появился он. Появился из ниоткуда и усадил на место, как перышко. Даже не сказать, что вчера именно его вывозили из кабинета за невозможностью передвигаться. Но на сей раз парень улыбнулся, натянул шапку чуть пониже и присев рядом, протянул тебе руку. - Думаю, самое время? Ян Чонин, - он обхватил твою протянутую ладонь и несильно сжал, а ты невольно засмотрелась на его широкую, лучезарную улыбку и яро выделяющиеся ямочки. - Да... Можно просто Т/и.       А еще буквально улыбающиеся глаза, которые, несмотря ни на что, буквально лучились теплом и добротой. И стало так уютно, словно дома. - Аэ... Ты чего это? - и минута не миновала, более того, вы даже руки еще не расцепили, как по твоим щекам снова покатились слезы; Чонин заметно оробел и даже, казалось бы. перепугался, - Боже, я что-то- - Нет, - ты принялась утирать их кистью руки и невольно улыбнулась, - Нет, все в порядке. Просто лишь сейчас я осознала, как сильно хотела тебя поблагодарить. Чонин с неком смущении и растерянности взглянул на твое лицо и крепче сжал ладонь. Наверное, даже непроизвольно. - Только давай оставим эту неприглядную картину между нами... - твои щеки снова налились пунцом, когда пришло осознание, что ты уже второй раз оправляешься перед ним в полет. Какой стыд, боже правый. Юноша оперативно натянул беззлобную ухмылку. - Пять минут, полет нормальный? - Блин, ну пожалуйста! Он разразился звонким смехом, особенно когда ты попыталась шлепнуть его по руке. И стало действительно очень тепло. Правда, как дома. Впервые, за долгое время.