Антология SKZ

      Вечер выдался непривычно холодным.       Середина сентября уже совсем не баловала на хорошую погоду, словно подстегивая нарастающую апатию. А она, в свою очередь, наступала семимильными шагами каждый день, когда сквозь невидимые страдания приходилось поднимать свое тело по утрам, через силу совершать необходимые утренние ритуалы, есть просто потому, что «надо» и идти на учебу.       От последней же на четвертом курсе уже откровенно тошнило. Хотелось перемен, хотелось делать нечто полезное и получать от этого соответственно, соразмерно. Хотелось поменять обстановку и хотя бы на время покинуть эти зашарпанные улицы родного города, что, пусть и были родными, но настойчиво давили со всех сторон непосильным бетонным массивом, после дождей становясь еще более мрачными. - О, так ты здесь?       Риторический вопрос не требовал ответа, скорее просто был введением. Собеседник появился бесшумно и также тихо опустился рядом. На крыше многоэтажки открывался замечательный вид на один из местных спальных районов. - Захотелось проветрится? - Мм, - задумчиво отозвалась собеседница, - Пожалуй. Ночной воздух неплохо так… освежает.       Приятель ее внимательно заглянул в лицо, дождавшись, пока та обернется навстречу. Волосы выбивались спутанными прядями. Лицо заметно осунулось, скулы заострились. Оно было спокойным, статичным – ни единая мускула не дрогнула, желваки расслаблены. Глаза ее были чуть сонными, но больше уставшими. Но особое внимание привлекала одна деталь – веки приспущены настолько, что блики в глазах совсем не видны. А до такого состояния доходило в немногочисленных случаях… - Бог ты мой, снова рефлексия в самом разгаре? – стало тяжело распознать, был ли там смешок или неудачный вздох в процессе придвижения поближе, но он правда это сказал. - Все-то ты знаешь, - беззлобно парировала она, приоткрывая край распахнутого пледа и приглашая сесть в теплое временное убежище. Он не отказался, кутая их двоих по новой. - До чего додумала на этот раз? - компанейски мягко произнес он, - Рассказывай.       Она подняла взгляд на небо, кропотливо разглядывая россыпь еле заметных звезд. С таким усердием, словно они были способны дать ей подсказку, в которой она сейчас, если честно, крайне нуждалась. Он же терпеливо ждал, глядя куда-то вниз, на потемневшую локацию улиц и дворов. - Устала просто. При том, что ничего особенного не делала и более того, столько планировала. Терпеть не могу это моральное бессилие, от себя самой тошнить начинает. Пытаешься вроде вылезти из этого болота, а утопать начинаешь еще больше. А следом – утром просыпаешься, ощущаешь тяжесть в районе груди и весь запал на ноль. Но почему?       Она вела свой монолог-рассуждение тихо и плавно. Он поймал себя на мысли, что слушает его вкрадчиво и крайне сконцентрировано. Как он это понял? Уже минуту он пялит на эту идиотскую вывеску с подсолнухом у магазина напротив и не может отвести взгляд. Боится сбиться с волны, которую сумел поймать. - Я имею в виду… что влияет? Осень что ли? Просто осень и все? Не понимаю. Почему кто-то столь чувствителен к этому, а кому-то хоть хны. И ведь объективно-то… все ведь нормально. Нет, даже очень неплохо, я бы сказала. Блин, у меня родные живы-здоровы, я не калека, есть где жить и что есть, у меня друзья есть и цели в жизни. Но мысли эти идиотские такие настырные, оседают на подкорке как слой масла, не смоешь его так просто, даже наждачкой. Только сильнее разотрешь до крови да размажешь. И следом по накатанной начинается: я там, где должна быть? Я делаю, что следует? Достаточно хорошо? Или если не на все сто, стоит ли вообще браться? А если нет, то что тогда? Если это не мое, то как мне искать, где? А может это все такие несусветные глупости… но как вытеснить все эти чертовы мысли прочь-то? Пусть уж лучше пустота в голове остается. Абсолютная и всепоглощающая.       Где-то позади них громко хлопнула подъездная дверь, что парень невольно дернулся. - Я пытаюсь. Правда, всеми силами. До такой, блин, степени, что мне уже кажется, даже на дне ничего не осталось – ни капли. Я словно выжитый лимон. И то, даже в таком состоянии он способен оставить свой привкус, а если меня в чай такой окунуть – я даже вкуса иметь не буду. Из меня лимонада не сделаешь.       Собеседник еле сдержал порыв засмеяться от такой символической метафоры. Но вовремя остановился и сгреб плед поплотнее к рукам. - И вот, вставать по утрам снова и снова… делать одно и то же. Нравится - не нравится, неважно. Заполнять участки между ненавистным чем-то чрезмерно приторным и вредным, несодержательным и посредственным. А ради чего? Чтобы на мгновения лучше стало? Но следом приходит еще большее разочарование от собственных действий. Круговорот сансары какой-то… бессмысленно.       Девушка шмыгнула носом и поежилась, на что юноша пододвинулся буквально вплотную, плечи их соприкоснулись. Он с еще большим усердием расправил складки пледа, что вздымались и пропускали внутрь холодный воздух. - Согласен, - наконец подал он голос, понимая, что сказанное так или иначе имеет смысл, - Сложно все это, - да и вообще, пора бы уже хоть что-нибудь сказать. - Но… - Но? – в голосе проскользнула искренняя нотка удивления. Думалось ему, что противительный союз в сегодняшней речи места иметь не будет.       Более того, казалось, это лишь начало наболевшей проповеди. - Но сегодняшний вечер хороший. Холодно правда, - под пледом, она отыскала его руку и сжала в своей, - Но ничего. Уже гораздо теплее.