Часть 2
18 июля 2022 г., 13:09
— Выживет?
— К твоему сожалению, да, — Энн ещё раз проходится хирургическим тампоном по рассечённой щеке парня, что не заживала уже месяц, и бесстрастно перевела взгляд на старшего прокси, — он не говорил, кто его так?
— Говорил, — Тим машинально поглаживает волосы подчинённого, но скоро убирает руку от недоумения коллеги, спеша будто для себя объясниться, — угадай. Подскажу: та же самая тварь, что и в этот раз.
— Я тебя услышала, — медсестре забавно видеть смущение холодного Маски, но Тимоти Райт не равно Тим Маски. А впрочем, ей слишком всё равно: её задача — лечить, а не лезть в чужие драмы в качестве подушки для слёз — она при той жизни этого дерьма хлебнула достаточно.
А мужчина даже не думает её переубеждать: к его сожалению, конечно, потом ходи за Роджерсом... как он ходил уже чуть больше месяца. Как он не отпускал его в свободное время из зоны видимости и, разумеется, распоряжение Слендера о переезде младшего в их с Худи комнату он воспринял не враждебно только потому, что это приказ начальства. Не более. Ни за что.
Роджерс похож на огонь — вспыльчивый, невероятно страшный в припадках мощной ярости и до безумия неконтролируемый, а оттого опаснее многих, едва ли не обгоняя Джеффа в этом плане. Джеффа, с которым он успел подружиться — старшему не нравится это, впрочем, как и сам Вудс. Как его существование и присутствие ближе, чем соседний штат.
А Тоби живучий, ведь не запарен болью, которую банально не чувствует: казалось, он чувствует только раздражение или абсолютно ничего, ведь выражение полного равнодушия он усвоил успешно и, в каком-то роде, остальные присваивали эту заслугу Маски... Но огонь внутри Эрина Райт видел, не сомневаясь ни на секунду, что вся эта грубость — не более, чем верный способ адаптации среди таких же мразей, какой должен стать мальчишка, если хочет иметь крышу в — иронично — лице Слендера.
желание помочь — и что-то ещё, чего подчинённый не понимал, но очень не хотел спрашивать у Худи, однако это заставляло никогда не отводить своего. Чёрные длинные ресницы подрагивали во время сна, но в бодром состоянии они правильно обрамляли глаза мужчины, чуть отвлекая внимание с синяков от недосыпа. Красивый. Дым забирается в глаза, но строительные очки шлют его куда подальше, а младший смотрит на очередной поджог — есть возможность — он сделает всё красиво. Пожар для него тоже красивый, а пламя один в один напоминает огонёк зажигалки куратора.
Странное желание изучить радужную оболочку прокси вплоть до каждой крапинки тиккованный успокаивает не сразу.
— С-с-спишь? — холодные тонкие пальцы нервно касаются плеча мужчины, сжимая чуть сильнее нужного, — Ти-им... Слышишь?
С непривычки куратор вздрагивает, но тут же сонно выдыхает, увидя причину пробуждения:
— Чего тебе?.. Кошмары что-ли?.. — он говорит наугад, но бьёт в цель, совершенно не стараясь. Сам помнит, какого это, и никогда не забудет, — Твою мать, ты прямо золотой стандарт новичков. Хорошая новость: значит, приживёшься.
Тоби истерично хихикает, но остаётся на месте, почему-то теперь, напротив, ощущая дискомфорт от слегка расфокусированного после сна взгляда наставника.
"Чего он ждёт?" — у Тима сегодня выходной, он успеет выспаться, но его терпение уже на пределе: в любом случае, неуравновешенный подросток с уже приличным для двух недель списком жертв и преступлений в целом напрягает молчаливой стойкой у его кровати. Мало ли.
"Чего я жду?" — мальчишка и сам не знал. Лира и мама разрешали остаться, когда малышу Тоби снились кошмары, а на улице свирепствовал шторм или гроза, но как жаль, что он этого не помнит. Просто знает, что так должно было быть, но даже если и так — здесь нет ни мамы, ни Лиры. Есть Маски и он сам. Маски, которого он бесит не хуже, чем Эрин самого себя.
— Что вы как в первую брачную ночь?! — недовольно хрипит Брайан, пару часов назад вернувшийся с задания, ведь затянувшаяся на несколько минут тишина обещала скоро нарушиться, а ему ещё на утренний патруль вставать, — в моей жизни драмы меньше, чем вы сейчас из какой-то херни устроили. Райт, дай шкет с тобой поспит, вы же не трахаться собираетесь... За этим в другую комнату, услышу ещё один звук — обоих подушкой задушу.
Старший как-то не подумал об этом, но вдруг мелькает воспоминание, как они с Худи ещё зашуганными зелёными спали рядом и с целым арсеналом под кроватями. Один раз пригодилось — Вудс и Райт сразу не понравились друг другу.
Тим машет ладонью и двигается: он слишком устал, да и Томас прав, а подопечный осторожно ложится на самый край.
— Не отнимать одеяло и не кричать во сне, иначе это первый и последний раз. Запомнил?
— Д-да.
Секундное молчание добивает обоих, но Тоби снова переходит в защиту, равнодушно бросая:
— С-спасибо, Райт. Спокойной ночи.
— Обращайся, шкет, — конечно же, не специально, будто уже сонно тормозит с ответом мужчина, подсознательно отмечая, насколько худой Роджерс, — спокойной ночи.
Мальчишка всегда холодный: перепадов температур тоже не чувствует, а старший давится под утро спёртым после грозы воздухом в их комнате с закрытой дверью, машинально закидывая руку на подчинённого. Удобно — стоило бы попросить Тонкого переселить подростка к ним. Исключительно из-за удобства: кошмары ему будут ещё долго сниться.
А Тим, диаметрально противоположно всегда горячий от вечного ощущения духоты, разумеется, только этим заставляет в миг проснувшегося прокси подвинуться ближе. Райту жарко, а Роджерсу холодно — только и всего.
Тоби ненавидел своих прошлых учителей, но Тима хотелось слушать. Тима он не боялся, отчего-то не сомневаясь, что он никогда его не бросит, что бы младший не сделал. Он просто ответственный.
— Я тебя ус-слышал.
Дверь закрывается, тихо скрипя, и мальчишке пора на задание, а старший падает на колени, хватаясь за виски и болезненно выдыхая:
"— Я никогда не ошибаюсь, Райт. Никогда."
— На что ты... Вы намекаете? — разозлённо шепчет мужчина, предательски ощущая волну захлёстывающей паники. Как он узнал?
"— А ты не помнишь? Настолько тебе малец голову вскружил?" — издевательский смех был отвратителен: Слендер не умел смеяться, хрипя и странно чавкая вместо этого, — стареешь, становишься удобным. И ты ничего не можешь с этим сделать: ты будешь о нём беспокоиться — о поводах я позабочусь — и больше не посмеешь меня ослушаться. Ты помнишь, что было с Кейт и Брайаном, когда этот сучёныш только пришёл."
Это не вопрос: Маски прекрасно помнит. Помнит, как они пытались сопротивляться, но Безликий уловил практически незаметные для человека изменения поведения блондина при девушке и тут же нашёл, куда давить. Подавленную и параноидальную Миленс запугать было слишком просто, и сейчас Тонкая тварь знает, что подчинённый этого не забыл.
Он исчезает так же резко, а шатен нервно раскуривает вторую сигарету, едва в силах унять дрожь. Тлеет, спасает выжигающей вонью табака, мешаясь с кровью во рту и пачкаясь от небольшой красной струйки из носа.
Тим ошибся, допустив что-то кроме работы, и Слендер знает это. Знает, что Райт ничего с этим не сделает, даже если захочет... А он захочет?
Сейчас он хочет только курить, остальное — неважно, только не сейчас.
***
Он не хотел к нему идти. Не хотел, чтобы кто-то его увидел, понял, на что нужно давить... Не хотел повторять своих ошибок. "Я тебе не телохранитель, чтобы спасать твою жопу от результатов твоих же тупых шуток, но с чем-то серьёзным помогать обязан,"— настолько ли серьёзным? Его никто за язык не тянул, а маньяк уже неделю заснуть больше, чем на три часа не может — обострение шизофрении не нужно ни ему, ни Тиму, и так отчитывающемуся едва ли не за каждое провокационное слово мальчика. Но шатен не спешит, подходя к кровати старшего. Чуть отросшие густые пряди почти чёрных волос, слегка грубые, но в то же время располагающие к себе черты лица: тонкие губы, растрескавшиеся от вечного в этом осеннем лесу ветра — у самого Тикки-Тоби они разгрызаны в приступах в кашу, покрытые тёмно-бордовыми каплями запёкшейся крови; выраженные скулы и линии нижней части, подчёркнутые аккуратно выбритыми бакенбардами — Брайан быстро влился в круг приятелей, даже больше напоминая отношением старшего брата мальчишки, что настораживало Эрина, заставляя его при всём желании обратного, держать дистанцию из соображений безопасности. Однако, Томас, похоже, не парился, по-дружески рассказав коллеге, что тщательный уход за волосами — один из немногих способов Райта держать себя в руках, и если во времена колледжа ему просто лень было брить всё лицо, то сейчас такая сложная штука как ровные бакенбарды давала ему ощущение человечности — маленькая бытовая радость; прямой нос с небольшой горбинкой характерной для большинства прокси, свидетельствующей о неоднократном переломе; и глаза. Чертовски залипательные, красивые глаза — в этом Роджерс не хотел признаваться никак, но строгий, иногда пусть разозлённый взгляд всегда скрывал готовность помочь —***
— Доволен? Да не крутись ты. Уже почти четыре месяца он здесь, но всё ещё напоминает маленького волчонка: одинокий, сторонящийся остальных и переходящий в готовность атаки в любой, даже самой несерьёзной, адреналиновой ситуации. Подросток смотрит гордо, с нескрываемой небрежностью, но лишь до тех пор, пока наставник с силой не усаживает мальчишку на его кровать, доставая их с Худи общак: просто огромный запас всяческих лекарств всевозможных видов, о котором знали только они втроём. Взгляд практически не меняется, но сочится жалобность, когда Маски шипит на подчинённого, нарвавшегося на драку с Безглазым, с которым он их еле разнял, и то, за счёт собственных хороших отношений с каннибалом. Чёрные, присущие для каждого прокси, круги под глазами, полосатое худи и бледная кожа — теперь он напоминал старшему енота, а не волка: Райт вечно забывает, что ему семнадцать, но для здешних условий это нормально, и это уже много. Джеффу вообще только шестнадцать исполнилось, а мразь он просто чудовищная. Домашний, нашкодивший енот, перевернувший всю кухню и прошедшийся по всем мусоркам — мужчину даже забавит мысль о том, что таким Тоби видит только он, но куратор понимает, для чего малец даже его убеждает в обратном: личность Тима Маски тоже очень отличается от "оригинала". — Не смотри на меня так, сам к нему лез. Я тебя предупреждал. Тоби опускает глаза, но поднимает голову выше, однако уже для того, чтобы наставник мог промыть сломанный нос подростка, отчего-то шмыгая им. И снова готовность... желание помочь, а может, что-то другое, но Райт не успевает подумать — проходится горячей ладонью по спутанным кудрям: — Посмотри на меня, — мозолистые грубые пальцы контрастно устало и осторожно скользят по линии нижней челюсти к подбородку парня, направляя его выше, — посмотри. — З-з-забей, — молчавший всё это время Роджерс заходится кашлем вперемешку с очередным приступом тика, и старший еле успевает поймать его, — да, мой косяк, т-тебе отвечать, я понял уже! За этим раньше следовало наказание. Когда младший ещё не сбежал из дома, и воспоминания об этом он ему великодушно оставил. Обо всём дерьме оставил, и ни одного про маму или их редкие совместные семейные вечера, настолько редкие, что для мальчика они были словно второе Рождество. Сейчас это неважно: важна лишь тлеющая сигарета, зажатая в одной руке куратора и прижимающая к себе подростка вторая, пока Эрин бездумно плачет. Он молодец — долго держался. Маски сломался быстрее. Красные воспалённые глаза смотрят куда-то высоко вверх, и Тим всё понимает, садясь рядом. Роджерсу нужно время, и Райт его предоставит. Просто потому, что сейчас так хочет, и — конечно — это и без того приказ Безликого. Маньяк — отличный способ держать себя в руках, ведь младший оказался в сравнительном адеквате даже с несколькими расстройствами, причём кареглазый был банально умнее многих из прочих прокси. Можно было бы сказать, что логичнее, но здравый смысл слишком часто перекрывали вспышки агрессии и простого желания выбесить. Он просто не умел по-другому, кидаясь из крайности в крайность. Мужчине хватило терпения это понять, чтобы сейчас прокси, лежащий на его плече, измученно придвинулся, но тут же дёрнулся, понимая, что это слишком близко. Что он на самой грани перед тем, как совершить ошибку. Сам наставник тормозит всего на несколько секунд, чувствуя ещё рваное после истерики дыхание, отдающее какой-то дешёвой фруктовой жвачкой, и плавно отодвигается. — Ты молодец, что так долго держишься, — Тим даже не переживает о плавности смены темы, — но совет на будущее: не терпи, если совсем херово. Для этого и нужны кураторы. Куратор. Как же Тоби мог забыть: он просто его временный наставник, вынужденный терпеть выходки абсолютно чужого для мужчины подростка и получать потом от Тощего ублюдка. Младший один раз уже получил — рана на лице затянулась совсем недавно, и улыбаться было всё ещё больно, но, наверное, он впервые рад, что на это не особо много поводов. Временный учитель, не более."Дымится стол, дымится стул, Дымится канареечка: Четыре гильзы на крыльце Как в белый свет в копеечку. Дымится труп, дымится суп, Дымится шкаф с тарелками: Долги, бля, лучше отдавать, Не притворяясь целками."
