К черту

Джиу готова была расплакаться от счастья. Просыпаться в собственной постели и чувствовать аромат свежего постельного белья. Подобные мелочи не игнорировались ею этим утром. Сторона мужа оставалась пустой, так как он решил лечь в гостиной. Судя по шагам и движению на кухне, Хосок еще не ушел на работу. Джиу резко села на кровати, спустив ноги на пол, желая поскорее оказаться рядом с мужем, однако осознание того, что мужчина не простил ее и разговора о случившемся у них не было, остудило ее пыл. Заметно поникнув, девушка вздохнула. Если бы можно было просто избежать выяснения отношений и всё вернуть на круги своя или вовсе вернуться на несколько дней назад и не совершать ужаснейшую ошибку… Избегать Хосока постоянно не получится, поэтому Джиу привела себя в порядок: умылась, надела домашнее платье и подпоясала его под грудью, а волосы забрала в высокий хвост. Обычно мужчина уходил рано утром. Он задерживался лишь в тех редких случаях, когда готовил завтрак. Видимо, сегодня был именно такой день. — Привет… — неуверенно поздоровалась Джиу, встав у порога и не зная, следует ли подойти ближе к мужу. — Доброе утро, — холодно ответил Хосок, не оборачиваясь и продолжая намазывать на тосты джем. На нем были классические брюки и белая рубашка, рукава которой он засучил до локтей, чтобы ненароком не запачкать. — Почему не разбудил? Я бы приготовила завтрак… — Девушка нервно задергала конец пояска платья. Имела ли она теперь право говорить с мужем? — Хотел, чтобы ты отдохнула. Предыдущие ночи, думается, были тяжелыми для тебя, — уколол он ее, даже и не думая обходить данную тему стороной. — Хосок… — осторожно начала Джиу. Ноги ослабели, требуя присесть. Пришло время отвечать за содеянное и выслушать окончательный вердикт мужа. — Прошлой ночью я не знала куда мне поехать. Ни денег, ни телефона не было, и… — Поэтому ты поехала к ублюдку, с которым переспала? Для чего? Получить добавки? Или у вас это продолжается на постоянной основе? — Не выдержав, Хосок отбросил нож в сторону и повернулся к жене. Поняв, какие именно мысли крутились в голове Чона, Джиу активно замотала головой и замахала ладонью. — Нет! Это было всего раз! Я не изменяла тебе никогда до… этого. Я… — Всего пару дней назад подобный разговор показался бы девушке абсурдным и смешным. — Как ты предлагаешь верить тебе? Да и есть ли смысл? Ты изменила мне, Джиу. Из-ме-ни-ла, — по слогам повторил он, сжимая кулаки. — Господи, Хосок… — Девушка не могла более стоять на ногах, поэтому села на стул и уткнулась лицом в ладони. — Мне так жаль. Я готова ползать перед тобой на коленях и вымаливать прощение… — промычала она, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Надо было целиком и полностью объясниться перед мужем, найти нужные слова и сохранить свой брак, а не растрачиваться на слезы. — Мне не нужны твои мольбы. Мне нужна была верность. — Если бы ты дал мне шанс все исправить… — Исправить? Как можно исправить измену, Джиу? Примешь душ и станешь как новенькая? — Хосок хмыкнул и скрестил руки на груди. Каждое слово больно билось по сердцу девушки. Совесть съедала ее, а разговор с Чоном заставлял чувствовать себя грязной: физически и морально. Хотя она и так ощущала себя таковой. В доме же все усугубилось в несколько раз. — Я не хочу терять тебя. — Джиу подняла голову и посмотрела на мужа, чувствуя, что вот-вот слезы потекут по щекам. — Не представляю своей жизни без… — голос ее дрогнул, из-за чего она не смогла договорить и вновь уткнулась лицом в ладони. — Тебе и не придется представлять. На миг Джиу показалось, что Хосок сжалился над ней и милостиво даровал прощение, поэтому она растерянно взглянула на мужа. — Я не собираюсь растить Бору в неполноценной семье и уж тем более не намерен заставлять Джонхёна вновь почувствовать потерю. С него хватит. — Хосок полностью отошел от первых эмоций и теперь мог размышлять здраво. Его обида и злость на супругу нисколько не уменьшились за пару дней, однако важнее всего для него являлась забота о чувствах детей, особенно о племяннике, чьи родители погибли, когда тому было всего четыре года. — Но это не значит, что всё будет как прежде. Хотя… — Мужчина несколько секунд задумавшись, отвел взгляд в сторону, после чего фыркнул и продолжил: — О чем это я вообще. Тебе ведь и «как прежде» не нравилось. Поэтому нашла утешение в чужой постели? Задетое мужское самолюбие непроизвольно давало о себе знать, как бы сильно Хосок не старался подавлять это в себе. Ему становилось мерзко от самого себя, когда он задумывался о том, что его жена легла под другого, не удовлетворившись им. — Хосок… — Джиу провела ладонями по лицу, сильно стягивая кожу, затем встала и приблизилась к мужу. — Когда я узнала, что в доме Сунми, я очень сильно разозлилась и… — Какой же глупой она была, разгневавшись на подобное. Лучше бы в сотый раз разругалась с Хосоком, чем прибегнула к алкоголю. — Боже, я пошла в клуб, где напилась до беспамятства. Это меня совсем не оправдывает и… — Девушка положила свои ладони на мужскую грудь, понимая, насколько сильно она соскучилась по касаниям мужа и по его поцелуям, иногда спешным, но таким сладким. Оказывается, надо было в полной мере почувствовать потерю, чтобы начать ценить. — Мне так стыдно. Я, честно, ничего не помню о той ночи, — соврала она, ведь картинки ночи, проведенной с Чимином иногда всплывали в ее голове, хоть и туманно. — Просто я очень сильно разозлилась… — Поэтому пошла в клуб, чтобы подцепить кого-нибудь? — Хосок перебил ее, однако сбрасывать с себя девичьи руки не стал. Джиу отнесла это к хорошему знаку и маленькой победе. — Нет-нет! — поспешно заверила она его. — Я просто хотела напиться, чтобы не думать о том, что на моей кухне хозяйничает эта женщина. С моими детьми и… — Джиу… — в очередной раз перебил ее Хосок. — Ты хотя бы понимаешь, насколько безрассудно поступила в тот день? Оставила детей и поехала по салонам? Как ты вообще оказалась способна на подобную беспечность? Девушка видела по взгляду мужа, что он разочаровался в ней во всех смыслах и причиной этому была не только ее измена. У Хосока в голове выстроилась картинка идеальной жизни, ничем не отличавшейся от реальности. Разве что мелкие ссоры, которые он не считал критичными. Для него Джиу являлась отличной матерью и женщиной, принявшей не своего ребенка. Конечно, притирки были, однако это не исключало того факта, что она старалась найти общий язык с Джонхёном, несмотря на все вытекающие из этого сложности. Пусть порой она ругалась и конфликтовала из-за него, но разве Хосок мог требовать сверх меры? Как бы он повел себя, приведи Джиу чужого ему ребенка? У него не хватило бы и той выдержки, которой обладала его жена, поэтому он был благодарен ей за это. — Я тогда ушла не сразу. Отправила сообщение и подождала примерное время, которое занимает дорога от твоей работы до дома. — Джиу начала объясняться, желая снять с себя хотя бы один грех, хотя судя по выражению лица мужа, у нее это не получалось. — Ты даже не знала, что в тот день мне пришлось срочно сорваться в Тэгу. Я был в дороге, когда ты написала. — Хосок горько усмехнулся, разочарованно мотнув головой. Джиу убрала ладони с мужской груди и принялась по-глупому хлопать глазами. Подобный вариант она вовсе не рассматривала, когда задумывала тот план. — Но… ты ведь обычно сообщаешь, когда у тебя бывают поездки… — Девушка не только пыталась оправдать себя, но и старалась отогнать мысли, связанные с ее идиотским поступком. Теперь она всё видела глазами Хосока. — У меня не было времени сообщить. Я прямо в машине изучал новый проект, который мне предстояло представить иностранному инвестору. Именно поэтому я попросил приехать сюда Сунми. Потому что ты выключила мобильный, а к телефону родителей никто не подходил. Прекрасное стечение обстоятельств, не правда ли? — Хосок едко улыбнулся и пронзительным взглядом смотрел на жену. Ему определённо нравилось видеть на ее лице растерянность вперемешку с виной. — Но твоя мать ведь… — Она перезвонила позже и приехала сразу же. Сунми уехала после ее приезда. А я… развернул машину и был дома спустя несколько часов. — Хосок… — Джиу совершенно не знала, что и сказать, поэтому продолжала стоять с раскрытым ртом. — Мне плевать на проект, как и на то, что мы потеряли огромную сумму, но, Джиу, мне не всё равно на твое безрассудство. — На лицо мужчины в одно мгновенье легла тень усталости. Выдвинув стул, он присел и спокойным тоном продолжил: — Я испугался, когда нигде не находил тебя. Боялся, что из-за чувства вины, ты могла что-то с собой сделать. Черт! Джиу! Когда я должен был злиться и ненавидеть тебя, я, как полный дурак, беспокоился о тебе! От подобной искренности по девичьей щеке скатилась слеза и, не удержавшись, она обняла мужа со спины, прижимаясь как можно плотнее. — Я тебя так люблю, Хосок… — Мне пришлось подключить все связи в полиции и не только свои связи, чтобы они по камерам отследили твое передвижение. Я не спал всю ночь. И каково, по-твоему, мне было, когда сообщили, что ты ночевала у какого-то… Пак Чимина? — Мужчина с непривычной для него брезгливостью произнес имя парня. — Пожалуйста, найди в себе силы простить меня. — Джиу щекой прижалась к мужской шее, из-за чего ему пришлось чуть накренить голову на бок. — Прошу тебя, Хосок. Мне никто кроме тебя не нужен. Это была… ошибка. — Ошибка… — повторил Чон. — Ошибка… — Руки Хосока коснулись девичьих ладоней, которые окольцевали его шею. Заставив ее разжать их, он отъехал на стуле назад и притянул жену к себе. Оказавшись на коленях мужа, Джиу немного удивленно посмотрела ему в глаза, но воспользовавшись моментом, с благодарностью обняла его. Несколько слезинок упало на рубашку Хосока, а он принялся поглаживать жену по спине. — Ты меня простишь? — сдавленно промычала она в мужское плечо, изо всех сил прижимаясь к Хосоку. — Прошу тебя… ты ведь знаешь, что я никогда бы… я никогда не пойду на подобное. Я даже пить не буду! Ни единого глоточка не сделаю. Обещаю. Джиу чувствовала, что мужчина готов дать ей шанс. Ощущала, как ему хочется сдаться или, скорее, забыть о случившемся и вернуть свою жизнь в привычное русло. Подобная атмосфера сильно давила на него, даже если это длилось всего несколько дней. — Если бы я не простил тебя… — Хосок отстранил девушку от себя и посмотрел в ее покрасневшие глаза. — Думаешь, позволил бы сидеть на себе? Обнимать? Или просто говорить с собой? Я бы немедля развелся с тобой, Джиу. Вздрогнув от последних слов мужа, девушка вновь прижалась к нему. Больше смотреть в его глаза не позволяла совесть. Несмотря на ее поступок, он нашел в себе силы простить и жить дальше. — Но мне нужно время. Касаюсь… — Хосок провел большим пальцем по задней части девичьей шеи. — …и мне хочется сбросить тебя с себя. — Нет! Я хочу быть рядом. Хочу чувствовать твое тело, тебя целиком. Только не игнорируй меня, Хосок… — Боясь, что мужчина и вправду отстранит ее от себя, Джиу принялась нервно бегать ладонями по его спине. — Разбуди детей и давай завтракать. — Мужчина поцеловал жену в висок и легонько хлопнул по бедру, прося встать. — Хосок… — Джиу не спешила выполнить просьбу. — Ты ведь меня любишь? — Пусть это и выглядело наглостью, но в ней сидела острая необходимость знать, что супруг всё еще любит ее. — Да, — коротко ответил Хосок. Для Джиу и не надо было слышать горячих признаний, тем более в подобное сложное для их отношений время. Мужчина всегда был скуп на слова любви и коротко проявлял свои эмоции, поэтому простое согласие являлось достаточным доказательством его чувств. — Приведу детей. — Девушка встала с колен Хосока и, склонившись над ним, поцеловала в губы, не спеша оторваться от них, пока мужчина сам не отстранился, склонив голову на бок.

***

Когда Джиу зашла в детскую, то не нашла там спящих детей. Бора с Джонхёном сидели на пушистом ковре и привычно спорили. Девочка старалась отобрать у брата планшет, но тот не позволял ей этого, отодвигая руки с гаджетом в другую от нее сторону. Завидев мать, Бора подбежала к ней, чтобы наябедничать на брата. — Мамочка, он не позволяет мне играть! Скажи ему! — Девочка тянула Джиу за ткань платья, требуя обратить внимание на ее проблему. — Ты уже играла. Научись соблюдать очередь, — спокойно проговорил Джонхён, даже не поднимая взгляда на Джиу. — Но я ведь хочу играть. — Бора капризно захныкала, топнув ногой. — Брат прав, детка. Надо блюсти очередь. Это важно… — Девушка села на корточки, дабы иметь возможность поцеловать дочь и крепко ее обнять. Ее маленькая малышка… пахла счастьем. Ее счастьем с Чон Хосоком и… Джонхёном. — Но он играет дольше! — Бора не унималась. Освободившись из материнских объятий, она указала пальцем на виновника ее недовольств. — Пусть отдаст мне. — Так-с… — строго начала Джиу, поняв, что так можно продолжать бесконечно. — Вам пора умыться и завтракать. Хосок ждет вас, а ему нельзя опаздывать на работу. Подойдя к Джонхёну, девушка отобрала у него планшет и, поставив на блокировку, положила на тумбочку. Мальчик нахмурился и, наконец, посмотрел на Джиу. — Зачем ты пришла? — не по-детски едко процедил он, глядя исподлобья. — Ты ведь ушла и оставила нас. Зачем было возвращаться? Или дядя тебя заставил? — Что ты такое говоришь? Я… — Джиу заметно сглотнула, бегая растерянным взглядом по лицу мальчика. — Кто сказал, что я вас оставила? — Я сам все слышал. Дядя звонил всем, спрашивал про тебя. — Джонхён встал и обошёл Джиу, на выходе из комнаты произнося: — Ему не стоило искать тебя. Ты нам не нужна. — Мамочка, братик странно себя ведёт… — Не понимая происходящего вокруг, Бора всё равно чувствовала напряжённую атмосферу, поэтому с тоскливым выражением лица, принялась ластиться к матери, ища в ней тепло. — Всё в порядке, детка. Просто Джонхён немного расстроен. — Джиу подхватила девочку на руки и понесла ее в ванную. — Вчера он сказал, что ты не вернёшься, а когда я ударила его… — Бора сильно хмурилась, пересказывая события вчерашнего вечера. — Братик говорил, что я не могу его бить, потому что он старше. — Он прав, Бора, нельзя его бить, — цокнула языком Джиу, стараясь перевести тему в поучительное русло, игнорируя основную суть разговора. — А он может меня бить? Джиу остановилась и посмотрела на дочь. — Джонхён разве бьет тебя? — спросила она. — Нет. — Бора пожала плечами. — Вот видишь. Он же не бьет тебя, а ты частенько поколачиваешь его. Это неправильно…