А куда её?..

Тома иногда казался себе самым большим идиотом в мире. И дело было не в плохих результатах тестирования, что могли ожидать его совсем скоро, а в том, чтобы вместо подготовки сидеть на сайте со взрослыми романами, листая вкладку с пометкой «геи». Но в этом можно найти свою закономерность, когда твой репетитор горячий и сексуальный сложно сосредоточиться на дробях и этих глупых уравнениях. Особенно сложно, когда тот смеётся чуть хрипло или вовсе сверкает своими хитрыми голубыми глазами. Только этих воспоминаний хватало, чтобы волны мурашек горячим возбуждением устремились к паху, заставляя парня неловко прикусить нижнюю губу. Текст со слишком неправильным, но таким манящим названием «После урока» просто не мог не привлечь Тому, что мечтал о любом «после урока», не говоря уже о других вещах. Да и представить Аято учителем будет не так сложно, ведь, по сути, их отношения и есть таковые, несмотря на отсутствие особой разницы в возрасте. Зелёные глаза скользили по мелким строчкам, желая как можно быстрее пропустить вступление, он и так был уже возбуждён, поэтому просто не хотел ждать, и автор не заставил его томиться в болезненной муке. Рука скользнула под домашнюю футболку вторя написанным словам. Тома представлял, что это его пальцы нежно касаются сосков, слегка вдавливая и сжимая их. Он буквально чувствовал фантомные поцелуи, что медленной дорожкой опускались к низу живота, а широкие плечи только больше раздвигали дрожащие ноги. Блондин всегда думал, что прикосновения Аято должны быть прохладными, словно желанный глоток воды в летнюю пору. И сейчас Тому как никогда мучила жажда. Отодвинув резинку домашних шорт, рука скользнула вдоль полувозбуждённого члена, которому хватило лишь несколько неловких движений чтобы прийти в полную боевую готовность. «Ты был сегодня невнимательным, а плохие мальчики заслуживают наказания». Тома не любил такую глупую пошлость, и он был полностью уверен, что Аято никогда бы в жизни не сказал что-то настолько противное. Хотя, может от него это и не звучало бы так приторно и ужасно, словно они актёры дешёвого порно. Большой палец обвёл мокрую от естественной смазки головку, заставляя самого себя прогнуться в спине, после давая время на небольшой отдых, когда рука спустилась к основанию, ритмичными движениями надрачивая. Тома не отрывал взгляд от экрана, боясь пропустить малейшую деталь, ведь желанная разрядка должна была вот-вот наступить, но неожиданный звонок в дверь заставил парня подскочить, рефлекторно сжимая кулак. Да уж сегодня явно не его день. Стараясь быстрее привести себя в минимальный порядок, Тома судорожно пытался вспомнить и понять кого вообще к нему занесло. Но громкий звонок и твёрдый стояк совсем не помогали. Дверь парень открыл резко, может даже слишком. — Так и убить можно, — тихий смешок бархатистого голоса отозвался в паху приятным покалыванием, заставляя парня глотнуть вязкую слюну. — Что-то случилось? Ты весь красный, неужели заболел? Тома был прав, прикосновения Аято и правда прохладные и до дрожи приятные, только вот сейчас они были намного желанней снизу, но сказать об этом было слишком неправильно и стыдно. — Н-нет, всё в порядке. Это все жара, не люблю её, — блондин неловко улыбнулся, понимая, что попал. Если он выберется из этой ситуации незамеченным, то точно напьётся, — А… ты, ну… — Ты сам попросил о дополнительном, неужели забыл? — Аято прошёл в глубь квартиры, раскладывая на столе методички, пока Тома все пытался прийти в себя, стараясь идти аккуратно, чтобы не было так заметно истинную причину его замешательства, — Начнём с домашнего, у тебя не возникло вопросов? Блондин заторможено мотнул головой. Если честно он его и не решал пока, потому что теперь все, что касалось математики было связано с Аято, его голосом, руками и родинкой под пухлыми губами. Иногда он пропускал все объяснение, в мыслях прокручивая картину, как он будет целовать каждую родинку на этом прекрасном теле, он бы выучил их всех наизусть, ведь это не скучные формулы площадей круга или квадрата. Это самое настоящее созвездие, которое хочется изучать часами, открывая все новые и новые звёздочки. — Хорошо, тогда с решением этих примеров не должно возникнуть проблем, — только вот проблема уже возникла и сейчас она пульсирующе изнывала, желая, чтобы эти пальцы обхватили её, а не чёрную ручку. О, слава Архонтам, именно сейчас ему нужно было задумчиво поднести её к губам, слегка прикусывая. Тома болезненно замычал, проклиная собственную фантазию. — Ты такой напряжённый. Уверен, что всё в порядке? — Аято и правда казался обеспокоенным, а его прохладная рука пробежалась по спине, вызывая мурашки от контраста температур. — Все правда нормально, просто устал, — блондин неловко дёрнул плечами, замечая серьёзный взгляд голубых глаз, от которого стало не по себе. — Тома, я ведь не глупый, — губы растянулись в лёгкой усмешке, заставляя блондина судорожно вздохнуть. Сейчас они словно играли в кошки-мышки, где парень явно угодил в ловушку. — От тебя так и веет возбуждением. Думал, я не замечу? — Когда? — Ещё с порога. Ты меня чуть ли не съел взглядом, — Аято тихо хихикнул, наклоняясь немного ближе, чтобы продолжить шёпотом. — Расскажи, как ты это делал? Тома готов был кончить только от этого голоса, что уж говорить о том, когда прохладные губы начали ласкать его шею, явно не давая собраться с мыслями. Как он узнал, чем занимался блондин? Не может же это правда быть настолько очевидно. — Ты смотрел и представлял меня на месте актёра? — мурчащий шёпот был выше любых сил, от чего Тома сдавлено простонал, желая прикоснуться к себе, но Аято ему не позволил. — Прилежный ученик должен сначала ответить. — Я читал, — хрипло прошептал блондин, умоляя взглядом сделать хоть что-нибудь, но Камисато делал вид, что не замечал. — И как ты это делал? — Тома готов был завыть от бессилия, но понимал, что в этой игре лучше подчиниться. Такая глупость. И это он ещё несколько минут назад думал, что Аято не станет говорить ничего пошлого. — Ну, в одной руке телефон, а вторая… — Ты делаешь это одной рукой? — парень выглядел удивлённым, блондину даже захотелось рассмеяться. Его не смутило, что ученик на него мастурбирует, но смутило, что он делает это одной рукой. И правда, восхитительный человек. — А куда её.? — с лёгкой ноткой игривости спросил Тома. — Внимательно смотри и запоминай, — Аято облизал губы, заставляя блондина невольно засмотреться на кончик языка, что быстро спрятался за кромкой белоснежных зубов. Было слишком сложно думать, слишком жарко чтобы собраться, слишком невыносимо чтобы не поддаться искушению. Тома двинулся слегка вперёд, мазнув губами по родинке, поднимая затуманенный взгляд на Камисато. Тот не выглядел злым или раздражённым, даже наоборот. Кто знал, что у него так мило умеют краснеть уши. Блондин хмыкнул, оставив ещё один короткий поцелуй на том же месте, смотря, как расползается румянец всё дальше и дальше, задевая бледную шею. Собственное возбуждение уже не казалось таким странным и неправильным, особенно когда нет желания думать ни о чем, кроме пухлых репетиторских губ. Тома поддался порыву, аккуратно целуя, давая время привыкнуть и понять, Аято не стал им пользоваться, почти сразу отвечая, вызывая этим улыбку у двоих. Было влажно, жарко, неловко, но до неприличия приятно. — Так на что смотреть? — переспросил парень, спускаясь поцелуями на шею, что покрылась лёгкой испариной. — На руки, — Аято ловко слез с дивана, устраиваясь между ног своего ученика, смотря на него с лёгкой ухмылкой. Тома мальчик не маленький, понимал к чему все идёт и не стал отказываться, опуская руку, чтобы приподнять подбородок Камисато и впиться в его губы рваным поцелуем. Он и не сопротивлялся, стягивая с парня домашние шорты. Стоило Томе опереться на спинку дивана, как мягкие губы, что ещё совсем недавно так трепетно отвечали на поцелуи сомкнулись на яркой головке, словно пробуя на вкус. — Красивый, — блондин фыркнул, вскоре захлёбываясь стоном, ведь ловкий язык юркнул вниз, поочерёдно очерчивая каждую венку. — Только ты можешь делать комплименты чужому члену, — прохрипел Тома, зарываясь пальцами в голубые волосы, что манили своей мягкостью. — Своему тоже могу, — парни неловко рассмеялись, пока Аято не стал покрывать ствол лёгкими поцелуями, заставляя коленки Томы задрожать. Вторая рука пробралась под футболку, лаская соски, что возбудились от лёгкого трения. Теперь он понял куда, просто ему не хватало Аято, что так развратно выбирал его член, смотря этими невозможными голубыми глазами. Блондин судорожно вздохнул, чувствуя, как оргазм медленно подступает, но не стал ничего говорить, желая немного отомстить Аято за хитрость. Так что вскоре белёсая жидкость красовалась на длинных ресницах и слегка влажной чёлке. — Ох, прости, — прошептал Тома, явно не искренне, но все же помог парню убрать все салфетками, невзначай опуская взгляд вниз, чтобы убедиться. Он также был возбуждён и теперь была очередь блондина протягивать руку помощи, ну и не только руку. Аято на мгновение растерялся, не понимая стоит ли продолжить, но Тома уже знал чего хочет, так что ловко взял инициативу на себя, укладывая парня на диван. — Кто вообще носит рубашки в такую жару? — спросил он, пытаясь справиться с пуговицами как можно скорее. — Так я выгляжу солиднее, — начал оправдываться Камисато, но блондин только фыркнул, наконец-то избавляясь от мешающей вещицы. — Пока твоя задница в этих обтягивающих штанах всем будет все равно на твою солидность, — Аято хотел уже было возразить, но Тома сбил все настроение, припадая губами к ключицам, где была вторая манящая родинка из созвездия, что ему хотелось познать сегодня. Он находил их в самых неожиданных местах, не желая обидеть ни одну, лишая своего внимания. Тома любил его запястья, любил губы и шею, грудь и живот, бедра и икры. Тома любил Аято и все в нем было для него ценным произведением искусства. — Хватит дразниться, — прошептал Камисато, пока голова блондина была между его бёдер, покусывая нежную кожу до ярких следов на ней. — Непохоже, что тебе не нравится, — мурлыкнул Тома, скользя взглядом по влажному члену. — В том и дело, мне слишком нравится, и я больше не могу терпеть, — на одном дыхании выдал парень, заставляя ученика расплыться в лёгкой улыбке, отстраняясь, чтобы оседлать бледные бедра, медленно скользя по горячему возбуждению, чтобы распределить смазку, — Даже так? — Я уже растянут, так что не будем тянуть, — Аято только кивнул, придерживая парня за талию, чтобы проникновение не было слишком резким. Воздух сотрясся тихим стоном, одним на двоих, ведь теперь они были едины, жаль, что не навсегда. Обоим нужно было время привыкнуть, но Тома не вытерпел первым, двигая бёдрами и запрокидывая голову от наслаждения. Он сам выбирал как ему нравится, иногда двигался быстрее, иногда наоборот замедлялся, желая почувствовать Аято глубже, намного глубже нежели это могли позволить пальцы. Камисато не настаивал, давая полностью завладеть собой, подчиняясь каждой просьбе и желанию, готовый кончить лишь только от возбуждённого вида Томы, что был так прекрасен и сексуален в своей изящности, приоткрытый рот, хмурые брови и полный наслаждения взгляд. Он не кричал и не был громким, от этого каждый стон и просьба, что больше была похожа на мольбу, были ценнее золота. Аято все же кончил первым, с глухим стоном прикрывая глаза, но и Тома не ждал долго, вскоре устало опускаясь на чужую грудь, пытаясь отдышаться. — Теперь ты понял, куда? — с мягкой улыбкой спросил Камисато, вызывая смешок у блондина. — Поверь, я нашёл ей ещё одно прекрасное занятие, — рука скользнула между ног голубоглазого, мягко кружа возле сжатого колечка. — И вскоре я намерен это опробовать. Румянец вновь расползается по бледной коже, заставляя дыхание сбиться в который раз. — Жду с нетерпением.