Крылья свободы

      Я проснулся от того, что по окнам барабанил дождь. Моя кровать находилась прямо у окна и спать в такую погоду было почти нереально. К тому же, ненавижу дожди. Хочешь не хочешь, а воспоминания возвращаются в ту ужасную ночь. Мне часто снятся события прошлого, в частности моего детства. И сегодняшняя ночь не стала исключением. Я сел на кровать, смотря в окно, там было безумие. Гром, молния, ливень.       Как всегда я встал раньше подъёма и пошел умываться, пока там не столпилось куча вонючих мужчин. Я уже привык к холодной воде. Не помню, когда последний раз мылся в теплой. Умывшись, я вернулся в комнату, где ещё дрых мой сосед.       Сняв полотенце с шеи, я снова присел на кровать, открывая книгу. Пожалуй, я был единственным гладиатором, который читал книги. Прошло уже шестнадцать лет с тех пор, как я стал машиной для убийств. На моём счету числилось больше тысячи жертв. Убивать вошло в привычку и уже не вызывало никаких чувств у меня. Но сколько бы я не говорил, что мне все равно, кошмары снятся мне каждую ночь, из-за чего я стал страдать бессонницей. Содержание их обычное. Либо моё детство, либо голоса жертв, что я кроваво и беспощадно убивал. Вряд ли мама с небес смотрит и гордится мной. Даже Кенни был не в восторге от моей работы. Однажды он приходил на мой бой, где я убил своего противника, отрезав голову, покрываясь весь в его крови. Да, мои руки в крови по локоть. Да какое там по локоть, я весь тону в крови, и ее становится все больше. С восемнадцати лет не разговаривал с Кенни. Я только его видел иногда на трибунах среди зрителей.       Стоит ли напоминать, что убивал я не только людей? Богатенькие ненасытные придурки выводили против меня и тигров, и медведей. Всего даже не вспомню. На моём накаченном в боях, теле красовалось куча шрамов, что мне причинили люди и звери. Но они остаются лишь в напоминание о всех тех, кого я убил. Будучи юнцом, мне сложно было убивать, пока чуть не убили меня. И тогда я понял, что не существует гладиаторов, которые не хотят убить своего противника. Пожалуй, кроме меня. Остался год, мучительный год и я смогу уйти в отставку. Денег я накопил много. Мог себе позволить хороший каменный дом и жить беззаботно всю жизнь. Но какой ценой. И ради чего. Мне хотелось спокойствия. Спокойной размеренной жизни, возможно свой сад с цветами, даже огород. Каждый день охотиться, топить камин и темными вечерами пить крепкий черный чай. Вот только во всей этой беззаботной картине чего-то упорно не хватает. Это уже так близко, что даже не верилось.       Даже здесь я сохранил свою кличку Титана, благодаря Лео, все меня так звали. Мое личное имя я уже давно не слышал, только мой сосед, который стал мне другом за эти пятнадцать лет, называл меня так. Раздался громкий звон. Подъем. Я отложил книгу и услышал ворчание с ожившей койки соседа. — Сука, к такому не привыкнуть, — забормотал грубый голос, — будят нас как скот какой-то, а ведь мы бойцы. — Слушай, ты каждое утро говоришь одно и тоже. Самому не надоело? — я кинул в него его одежду, которую он постоянно кидал на пол, — заебал, клади вещи на стул, иначе сожгу нахер всю твою одежду. — Обязательно, — явно не сдержит своё обещание.       Это что-то типа утреннего ритуала у нас. Поругались, проснулись и пошли в столовую. Там уже была куча народа, все ржали как кони, чавкали и плевались едой. Отвратительно. Взяв свою порцию очередного дерма на тарелке, мы сели за свой стол. Самое съедобное, что было здесь утром — это хлеб и чай. А остальное - неизвестного происхождения еда, вид которой не вызывал аппетита. — Титан, группа Гвоздя сегодня походу не пришла на завтрак, — сказал сосед, смотря на сидящих в зале. — Как неожиданно, — с сарказмом сказал я, попивая чай. — Думаешь они опять… — Не опять, а снова, Бровастый, — я повернулся сам и увидел, как избитый паренёк вошёл в столовую, — скоро явятся, поспешим, не хочу пересекаться с ними. Я одним глотком пригубил чай, поморщившись от горечи на дне, и встал со своего места. — Да подожди ты, — мужчина тоже по-быстрому на ходу допивает чай, и мы уходим в коридор, где естественно сталкиваемся с Гвоздём и его шайкой. — Какая удача, Титан, видеть тебя с утра пораньше, — противно улыбаясь, сказал он. Ебать удача улыбнулась, может ему зубы выбить? И удача больше не улыбнется. — Не могу сказать то же, — процедил я.       Взгляд опустился ниже и я увидел его счесанные костяшки в кровь. Даже не удосужился помыть руки, придурок. Он увидел на что я смотрю и усмехнулся. — Ой как неловко, по пути я столкнулся со стеной, она перегородила мне путь, пришлось ее сбить, — он поднял свои кулаки, демонстрируя во всей красе. — Да ты что? — я перекосился от отвращения.       Гвоздь засмеялся и его группа поддержала, бросая тупые словечки. Одной рукой он потянулся ко мне, желая схватить за плечо, но я среагировал быстрее, перехватывая грязную руку. — Дотронешься до меня своими грязными руками, засуну их тебе в жопу, — сильно сжимая его запястье, сказал я, — только сначала сломаю пополам. — Эй, принцесса-недотрога, не зарывайся, — я увидел, как все его люди напряглись.       Их больше пяти и все громадины. Я не боялся их, к тому же я не один и Эрвин меня поддержал бы, но нарываться на неприятности лишний раз не хотелось. Я отпустил его руку, откинув в сторону и, отойдя, прошел мимо него. — Разумное решение, — тихо проговорил рядом Эрвин.       Тц, ещё бы. Нам запрещалось бить друг друга если мы не на ринге, а скоро будут игры в колизее. Если нарваться на неприятности, то смотрители игр отыграются на тебе во время боев, поставив в пару сильных противников или зверей. — Убегаешь, поджав хвост, к своей шлюхе-матери? — услышал я голос Гвоздя сзади. Я остановился, мозг отключился. Ууу сука, тебе пиздец. Резко поворачиваюсь и напрыгиваю на него, сбивая с ног. Бью в лицо, тот барахтается, пытаясь меня оттолкнуть, бьёт в бок, но я вовремя напрягаю пресс. Эрвин отталкивал его группировку, которая хотела защитить своего тупого вожака. Тормоза рвёт окончательно, я не мог остановиться, меня оттянул Бровастый.       Увидел, как его лицо я размесил в кровавую кашу, несколько зубов было выбито. Хаа… Больше не улыбнёшься, сказочный пиздабол. Довольный своей работой, я оттолкнул руки Эрвина. — Всё, не трогай, я не трону его, — сказал я, смотря на то, как его товарищи подхватили этого придурка. Он жив. Потому что в один момент он открыл глаза, которые были красные от лопнувших сосудов и посмотрел на меня. — Бешеная сука, тебе это с рук не сойдёт, — проговорил он, стараясь выговорить все звуки, но без нескольких передних зубов это звучало даже смешно. И я рассмеялся. — Знаю, — повернувшись в противоположную сторону, мы с Эрвином ушли. Отойдя дальше, Эрвин схватил меня за руку. — Пиздец, что теперь? Ты не выживешь на следующем поединке! Смотрители просто так это не оставят! Чем ты думал? — он кричал на меня стиснув зубы, пожалуй он единственный кто мог делать это здесь. Он совсем не бесил. Я знал, что Эрвин прав, но совладать со своими эмоциями мне было трудно. — Да ты я посмотрю Адмирал Ясен-хуй, я знал на что шёл, — я вырвал свою руку и набрал ведро воды, вымывая в нем окровавленные костяшки, — выживу, не первый раз. Больно блин. — Выживешь? Ты забыл, как последний раз еле выкарабкался? — он всё ещё стоял и ка́пал на мой мозг, — нам остался один год, один мать его год, неужели так блядь сложно не обращать внимание на придурков? — Сложно, — всё так же сдержанно сказал я, перематывая руки, — пойдем, надо на тренировку.       До самого боя, выделившийся боец не знал, что придумают смотрители, но учитывая прошлый раз, мне придется несладко. Последний раз я тоже подрался с каким-то придурком из другой команды, уже даже не помню из-за чего. Но вот потом на ринге смотрители вывели против меня пять тигров и сковали руки цепями, ограничивая мои движения. Я еле выжил и долго лечил раны. Эти животные мне прогрызли ноги насквозь. Было тяжело, но с того времени прошло пять лет. И все раны давно затянулись.       Так как мне предстоял тяжёлый бой, надо было больше тренироваться. Есть несколько типов гладиаторов. Я относился к классу димахеров — это бойцы вооруженные двумя мечами. Я пробовал другие классы, но этот мне почему-то подходил больше всего. Давал свободу действиям, плюс ко всему я был очень быстрый, нанося смертоносные удары сквозь щиты противников. Были и минусы у этого класса, а именно беззащитность. Проворонив удар, можно было легко умереть. Экипировка всегда должна быть лёгкой для скорости и молниеносной реакции, поэтому кое-как были защищены только ноги и руки, грудь и спина были уязвимы. Но я научился бороться с этим.       На поле уже тренировались бойцы. Я взял свои два меча и ушёл подальше от надоедливых глаз. Все смотрели перешептываясь, явно уже поползли слухи, что я сделал сегодня утром. Взяв все необходимое, я пошёл в глубь леса, где была небольшая поляна. Я часто там тренировался, в дали от других бойцов. Достав мечи из ножен, я начал отрабатывать приемы, рассекая воздух. Так продолжалось минут двадцать, пока я не почувствовал аромат пионов в перемешку с запахом какого-то фрукта. Я остановился, переводя дыхание. Откуда этот запах? Так мог пахнуть только омега. Но у кого такой дивный запах? Я оглянулся и услышал, как за деревом что-то зашевелилось. — Эй, кто там, выходи, — сказал я, сжав покрепче мечи.       Видимо этот человек испугался, потому что через секунду я услышал суету в кустах и кажется бег. Я осторожно подкрался туда. Запах усилился. Боги, как вкусно пахнет. Что это за феромон? За кустами никого не было, но лежали небольшие перья, даже скорее пух. А среди них было одно перо черно-белого цвета. Я поднял его принюхавшись. Да, запах точно был тот.       То есть, какой-то архан, да ещё и омега, следил за мной? Я поднял голову в небо, но там никого не было. Улетел?       Запах остался только на перьях. Я вышел снова на поляну и лег на траву, крутя в руке заветное пёрышко. Интересно, что тут делал архан? Разве их работа не заключается в беззаботном проведении времени? Что кому-то понадобилось на территории академии? Я приложил пёрышко к носу, жадно вдыхая дивный аромат. Я никогда не чувствовал оттеночные запахи у омег. Обычно это просто что-то сладкое и все. Чувствовать аромат могли только… Да не, бред какой-то. Не может быть.       Жаль, что не успел его увидеть. Надо возвращаться, Эрвин скорее всего обыскался меня. Я встал с влажной травы и собрал снаряжение. Ветер резко подул, унося пёрышко в небо, а с ним запах омеги. Жаль. У меня не особо активная половая жизнь, но я не жалуюсь. Не особо то и хотелось. Только в гон я ходил в бордели и снимал кого-нибудь себе. Есть секс — хорошо, нету — страдать не буду. Так было все шестнадцать лет. Но почему-то именно с этим омегой я хотел бы встретиться. Хотя он был, судя по всему, арханом, так что это невозможно. На тренировочной площадке, всё ещё сражались бойцы. А на меня сегодня хватит. Надоело, не то настроение. И ушёл в свою комнату, плюхнувшись на кровать.       Я не был в тюрьме, но ощущал себя заключённым. И не был рабом, но чувствовал себя им. — Остался год, — повторил я себе и закрыл глаза, слушая как под окнами звенели мечи.       День битвы. Мой поединок будет в середине. Эрвин сражался в начале, скорее всего, из-за меня ему тоже достанется. Он знает это. Я знаю это. Нас толпой отправляют под ринг, где в клетках сидят рабы. Они тоже сегодня будут выступать, вот только главное отличие от бойцов в том, что в конце умереть могут оба. Знать решает будет ли победитель жить. Мне на них было пофиг. Они сидели в клетках как скот, на обоссанных полах вперемешку с грязью. Другие бойцы не могут удержаться, проходя мимо клеток, чтобы не позлорадствовать. Стучат по клеткам, обзывают, некоторые индивидуумы мочатся на них. Придурки блядь. Я прохожу мимо, смотря на это. — Эрвин, пошли быстрее, меня сейчас стошнит, — процедил я и ускорился.        Наконец, дойдя до, так сказать, комнаты ожидания, я присел и начал экипироваться. Заматывая ноги и руки. Шлем использовал редко, так как он мешал, но в особые случаи защищал. Сегодня я не знал, что меня ждёт, поэтому решил его надеть. — Титан… — начал Эрвин, смотря на то, как я полирую шлем. — Чего. — Сегодня, мы можем умереть… — Как и всегда, — отмахнулся я. Понимаю о чем он, но думать об этом совсем не хотелось. Все будет хорошо. Проклятье, руки то трясутся. — Бровастый и Титан, — в комнату зашёл местный надзиратель, — слышал, что вы учудили фигню в казарме. — Я учудил, — перебил его я, — не впутывай его сюда. — Хахах, на самом деле мне пофиг, смотрители приказали, чтобы вы вышли на арену в паре, — объявил он. — То есть… Против друг друга? — уточнил с опаской я. — Неа, будете сражаться в паре, против кого не скажу, — сказал с противной гримасой он, подошёл ко мне, положив руку на плечо, — готовьтесь.       Надзиратель отпустил, я проводил его взглядом, пока дверь не закрылась, сверху слышен был гомон собравшихся людей. С потолка сыпался песок. — Прости, — выдавил из себя я и закрыл лицо руками, сжимая устало переносицу. — Поздно уже прощение просить, — Эрвин хлопнул меня по спине, — я помирать не собираюсь и тебе не дам.       Я открыл глаза и увидел, как Эрвин взял свой меч и щит, он относился к классу мирмиллон — эти гладиаторы орудуют мечом и щитом. Класс подходит для мужчин крепкого телосложения. Что к Эрвину относится. Он был высоким и мускулистым, в состоянии возиться с этим металлоломом.       Мы молча сидели ждали своей участи, прислушиваясь к воротам и топоту сверху. Дверь резко открылась и, там стоял улыбающийся Лео. — Какая честь, что архан делает в таком грязном месте? — сказал я. В ответ Лео улыбнулся и подошёл ближе. — Пришёл попрощаться, вряд-ли ты доживёшь до тридцати пяти, на этот раз смотрители разозлились не на шутку, — пропел он, — очень жаль, ведь на тебе я сделал много денег, да и ты накопил целое состояние, но вот как судьба распорядилась. Он говорил с притворной грустью. — Мне не нужны твои сожаления, подыхать я не собираюсь, но Бровастый тут не причем… — Это уже не важно, он соучастник, а отвечать, как лучшие друзья, будете вместе, — он схватил меня за кожаный ремень на груди и притянул к себе, я даже ощутил запах его феромонов, — придурок, пораскинуть мозгами не мог, когда рожу Гвоздю начищал? Ещё год и ты бы ушёл в отставку, но ты, тупица, ввязался в передрягу прямо перед боями. Скажи спасибо, что я отговорил смотрителей от поединка между вами. Держи рот на замке и довольствуйся тем, что есть.       Он отпихнул меня в сторону, отпуская. На его лице был написан гнев и волнение. Да. Мы с Лео стали довольно близки. Он хоть и архан, но стал для меня учителем и воспитателем. Много раз вытаскивал мой зад из передряг, но сейчас даже он был бессилен. Он дёрнул крыльями, стряхивая с них песок. — Умрёшь, я тебя с того света достану, засуну в тело и сам тебя убью, понял? — он повернулся ко мне спиной, собираясь уйти, но ждал моего ответа. — Не умру, — только и сказал я, как Лео сразу вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. — Интересные у вас отношения, здоровые, — усмехнулся, наблюдающий за представлением, Бровастый. — Сам удивляюсь. На верху раздался звук рога, а значит время поединка с животными. — Титан, Бровастый, на ринг, — сказал надзиратель. Я встал подняв мечи и надел шлем, Эрвин тоже надел шлем. — Эй, Леви, — первый раз назвал меня по имени он, — надерём зад этим смотрителям? — Ну они не весь мир, но им надрать зад я не против, — я крепко схватил его за руку и он сжал меня в ответ, — я не дам тебе умереть. Он хмыкнул и кажется улыбнулся сквозь шлем, было не видно.       Арена, пыльная большая, обляпанная кровью предыдущих жертв. Людей больше семидесяти тысяч. Нас объявляют и мы выходим на горячий песок под палящим солнцем. Зрители кричат наши прозвища. Я смотрю на места, где обычно сидел Кенни и его не нахожу. Это хорошо.       Сжав покрепче мечи, я выхожу в центр арены, Эрвин за мной. Я чувствую как он встал спиной к моей спине. — Ты же слышал рог? Это будут животные, но это слишком просто, поэтому не теряй бдительности, — сказал я со спины. — Да, понял.       Клетка, которая была передо мной, с противным металлическим скрипом открывается. Я, став в стойку боевой готовности, мельком посмотрел влево и вправо, там тоже открылись клетки. — Эрвин, они все открыты, — предупреждая напарника, сказал я. — Чёрт.       На арене стало подозрительно тихо. От туда никто не выходит. Я увидел, как начала подниматься пыль, и вот из клеток прямо выходят тигры. Как-то примитивно и ожидаемо. — Прямо медведи, — сказал Эрвин. — У меня тигры, — ответил я. Быстро бросаю взгляд слева и справа, там никого. Но просто так бы их точно не открыли. — Слева и справа пока никого, надо быстрее разделаться с ними, — сказал я. — Да. Мы одновременно присели и ждали, пока голодные звери подойдут ближе. — Вперёд! — крикнул я и сделал рывок, в буквальном смысле, в пасть тигра, пронизывая его голову насквозь.        Всего их было шесть. Уже пять. Я отбрасываю тело тигра в сторону, доставая меч. Быстрым бегом подбегаю к ещё одному сзади, перепрыгивая через него, и режу двумя мечами в шею. Четыре. Падаю на землю, тормозя ногами, становлюсь на корточки, разводя пыль. Пользуясь случаем, набираю в руки песок. Тигры кинулись в мою сторону, одному из них я зарядил песком в глаза, другой же успел цапнуть меня за ногу, впиваясь когтями в живот. Хоть нога была защищена, но боль ощутима. Чёрт, лишь бы ногу не сломал и не распорол живот. Я протыкаю и сношу голову твари, что вцепилась зубами в ногу. Но третий накинулся на меня сзади, и я под весом животного падаю на землю. Его лапы вцепились в руки. Я же мечами сдержал его зубы, стараясь отпихнуть тварь. Но внезапно тигр ослабевает и падает в сторону, я вижу как из него торчит меч Бровастого.       Смотрю мельком в сторону Эрвина, тот весь в крови сидел на медведе, скрутив ему шею голыми руками. Я достал его меч и метнул в его сторону, попадая медведю в глаз. Эрвин достав свой меч, продолжил сражение. Оставался только ослеплённый тигр, он барахтался на песке ещё больше, разводя пыль. Я разделался с ним и побежал к Эрвину, который тоже закончил. Мы стали опять спиной друг к другу. — Ты… Как… — спросил я, пытаясь отдышаться. — Цапнули немного…но жить буду, а ты? — В норме, — я взмахнул мечами, сбрасывая с них кровь, и оставляя следы на песке. — Как думаешь это все? — спросил Эрвин. — Слишком просто, — я оглянулся налево и направо. Увидел, как оттуда начали выходить вооруженные мечники. — Чёрт, люди, — сказал Эрвин, — я возьму слева. — Хорошо, вперёд. Человек десять. Хорошо вооруженных воинов. Они бежали на нас с криками, я двинулся вперед и на лету, напрыгивая, вырубаю одного, снося головы двум что сбоку, своими мечами. Толпа опешила, и я, воспользовавшись минутой их шока, пробил брюхо ещё одному, проводя мечем вверх, образуя фонтан из крови. Меня даже кто-то бьёт по голове. Начинаются карусели. Я повернулся, стараясь собраться, прикусил язык, чтобы не упасть в обморок и это работает. Один сзади резанул меня мечом. Я раскрутился вокруг себя, наверняка сдирая стопы, и одним движением вырубил ещё одного. Его тело словил другой боец с копьём и защищался им как щитом. Жесть. Дружески помог. Как мило. Смотрю на Эрвина и вижу как со спины к нему подбегает один из бойцов, хватая за шею, я не думая метнул один из мечей в его спину. Теперь у меня был один меч. Но я отпрыгнул назад, отобрав у одного из трупов меч. Он был тяжелее предыдущего, но выбора у меня не было.       Я быстро оббегаю противника и одним резким движением режу в шею. Оглядываюсь и понимаю, что все убиты, смотрю на Эрвина, тот запустив щит в последнего воина, смотрит на меня. В его боку расплылось красное пятно, стекая вниз. Я подбежал к нему. Чёрт, чёрт, чёрт! Толпа ревела, протрубил победный сигнал, всё закончилось, я быстро отбрасываю свой шлем. — Эрвин блядь, — я провожу рукой по ране, думая, что там сквозная от меча, но вижу царапину, — сука, ты издеваешься? Нахрен так пугать?       Я даю ему смачный подзатыльник, и шлем спадает вперёд, открывая его довольное лицо. — Просто так мило обо мне беспокоился, — заржал он.       Я с разворота дал ему пендаля, и он поцеловался с землёй, всё ещё угарая.       Придурок, напугал. Все закончилось, я поднял голову вверх, ловя солнечные лучи и лёгкий бриз. Вся арена возбуждённо ревела, топала и хлопала. Ветер так приятно охлаждал потное разгорячённое тело. Но вот мой нос словил запах знакомых пионов с фруктами. Я резко открыл глаза, оглядываясь в поисках источника. И нахожу.       В передних рядах сидит парень-архан с каштановыми волосами, аккуратно собранными, но пару прядей падало на лицо, не портя вид, а только украшая. У него были зелёные глаза. Просто невероятной красоты. Его крылья были разного цвета, одно белое, а другое чёрное. Я узнал эти перья. Он смотрел на меня немного покраснев и, источая прекрасный аромат. Не могу оторвать от него своего взгляда. Не хочу. Сердце пропускает несколько громких ударов, которые, как мне кажется, слышит весь колизей. А к щекам хлынул жар. Он встаёт со своего места и, оторвав от своего крыла перо, подошёл к самому краю балкона. Перо подхватывается ветром и прилетает прямо ко мне в вытянутую руку.       Я взглянул на это перо, от которого очень вкусно пахло. Этот жест значил признание архана. Признание силы гладиатора. Большая редкость. Хотелось бы мне знать, как зовут этого паренька, что пару дней назад подглядывал за мной. Я преподнёс перо к губам, целуя его и жадно вдыхая запах омеги, не отрывая своего взгляда от архана. Тот всё такой же покрасневший стоял пялился на меня и совершенно невинно улыбался. — Леви? — послышался голос Эрвина рядом. — Что? — сказал я, не отрывая взгляда от архана. — Может это… Уже пойдем? И правда, момент слишком затянулся, не хорошо. — Да, пойдём, — я еле оторвал от него свой взгляд и, развернувшись, пошел за Эрвином. — Что это только что было? — спросил он, как только мы скрылись под ареной. Я молча смотрел на перо в моей руке. — Не знаю, — честно ответил я, а потом осознание бьёт в голову, — чем пахнет?       Я приложил перо к носу Эрвина. Он дёрнулся, недоверчиво поднимая свои брови, но всё же понюхал. — Эм… Ничем? Просто сладко? — неуверенно сказал он, — Леви? Ты что-то… чувствуешь?       Хаха, шутка затянулась. Я истерично засмеялся. Бровастый обеспокоенно смотрел на меня, прекрасно понимая мой ответ. — Забудь, — я засунул благоухающее перо в кожаную сумку и начал снимать окровавленные поножи, — всё равно это невозможно. — Ещё как возможно, пары между людьми и арханами не редкость, вот только… — Вот только это браки по расчету с другой знатью, но не пары, не путай, — раздражённо выпалил я. Вот ведь угораздило же… Я просто хотел спокойно жить, но видимо у моей судьбы другие планы.