Крылья свободы

      Кровь. Много крови. Я утопаю в ней и не ищу спасения. Знаю, что заслуженно, кровь моих противников, как болотная трясина, тянет меня в самые пучины ада.       Я буду честен, что от подпольных боёв отвык. Здесь всё намного грязнее, жёстче.       Если в колизее заботятся о том, чтобы после каждого боя убирались, то здесь — чем краснее арена, тем эстетичнее в ней выглядят бойцы.       А они здесь отбитые на голову. Уже больше недели я, под руководством Лео, топчусь в этом болоте. Благодаря ему, лишних вопросов никто не задавал. Кроме того, ему было крайне интересно зачем мне это всё. Но прямых вопросов он не задавал, а короткий ответ «нужно», его, можно сказать, устроил.       После очередного боя я вышел из каменного здания под крик толпы, которая наблюдала за смертью ещё одного несчастного бойца. В своей руке я сжимал увесистый мешочек, заляпанный кровью. Вытянув перед собой руку, я смотрел на него. Вот она, цена человеческой жизни? Это всего лишь несчастный льняной мешок с металлом. А ради этого люди готовы отнимать жизнь.       Каждый раз, когда сожаления накрывают меня удушающей волной и хочется кричать, я вспоминаю ради кого это делаю, и становится легче. Ненамного. Но легче. Если мне надо стать дьяволом, чтобы спасти ангела, я с удовольствием сделаю это. Закинув мешок в сумку седла, я провёл по шёлковой шерсти лошади. Потной головой я уткнулся в мордочку своего товарища, и он, как будто понимая всю мою печаль, боднул меня в лоб. — Скоро все закончится, — прошептал я, стиснув зубы.       Погладив лошадь ещё раз, я взял за поводья и хотел было уже отправиться в казарму, как услышал взмах крыльев. Это заставило меня остановиться и, повернувшись, я увидел рядом с собой парящего Лео. — Ты отлично справился, это тебе, — он протянул мне сосуд вина, — заслужил. Я усмехнулся и принял его дар. — Леви, — окликнул он меня, когда я собрался уже уходить, — поговорим? — Поздно, казарма скоро закрывается, — и правда, опоздаю, буду ночевать на улице. — Я тебя подброшу, — сказал он, приземляясь на землю и улыбаясь. — Пф, велика честь, в другой раз, — я сел на лошадь и поехал в сторону озера. — Эта дорога явно не в казарму, — вот змеюка поганая, уцепился за хвост и летит за мной. — Ладно, что ты хочешь? — я остановился и повернулся к нему лицом. — Я уже задавал тебе интересующий меня вопрос: тебе недостаточно денег, что выплатят после отставки? — он сложил перед собой руки, смотря на меня, — или ты не хочешь дожить до дня рождения? Будет жаль, ведь я уже подарок подготовил… — А может я развиваю скуку таким образом? — я устало выдохнул и спустился с лошади на землю. — Убивая больше, чем хочешь? — Как ты можешь знать, чего я хочу? — Хватит мне отвечать вопросами на вопрос! — прикрикнул архан. — Заебал, что ты хочешь услышать? — я достал, подаренное им, вино, и, сев на траву, сделал глоток. — Правду, — Лео подошёл ко мне, садясь напротив, положив большие крылья на землю.       У него белое платье, и крылья светлые, испачкаются, жаль даже. Но видимо его это мало заботит, потому что он смотрел на меня испепеляющим взглядом, требуя ответ на свой вопрос. Но на самом деле, я забыл какой вопрос был первоначально, поэтому просто смотрел в его глаза в ответ. Лео, устав от игры в гляделки, раздражённо выдохнул. — Леви, мы с тобой знакомы уже очень давно, и я никогда не относился к тебе плохо. Ты мне стал дорогим учеником, и сказали бы мне пару лет назад, что я буду сидеть перед человеком и спрашивать, чего случилось с ним, я бы рассмеялся… — он провел своей рукой по моему лицу, и я почувствовал, как раны начали затягиваться, а назревающие синяки рассасываться. — Это должно мне льстить? — я поднял одну бровь, отпив ещё глоток ароматного вина.       Он всегда после боя залечивал мои раны. Ведь, если другие смотрители увидели бы, что на мне появляются свежие раны — были бы проблемы.       Лео посмотрел на меня, явно раздражённо. Мне было весело его испытывать. Он отобрал у меня сосуд с вином и сделал сам несколько глотков вина. — Давай так, я задам лишь один вопрос и отстану. — Ну, можешь попробовать, — подняв глаза к небу, смотря на усыпанную звёздами синеву, сказал я. — Это связано с тем, что ты пахнешь своей парой? — на одном дыхании выпалил тот.       Я удивлённо посмотрел на него, не скрывая своих эмоций. Неужели я им так сильно пахну? Я же каждый раз моюсь после встречи с ним. И это всегда было так заметно? Какой же я глупец. Хотел уже соврать, сказав Лео, что это не так, но видимо мои первоначальные эмоции выдали истинную правду. Потому что Лео, довольный собой, смотрел на меня, понимая мой ответ, и победно осушил оставшееся подаренное им вино. Зачем было дарить, если сам все выдундил. — Приму твою реакцию как за ответ, красивая?       Я устало сжал свою переносицу, врать не было смысла. И зачем я только согласился с ним поговорить. — Красивый, — сказал я, вставая с травы. — Ого, даже так! Как интересно, и кто же он? — он возбуждённо подлетел ко мне, радуясь, как ребенок. — Мы договаривались на один вопрос, я на него ответил, остальное тебя не касается, — я снова запрыгнул на лошадь и, пихнув ее в бок, поскакал с сторону казармы.       Слышу, как рядом летит, довольный собой, Лео. Как и обещал, он поднял меня на пятый этаж в мою комнату через окно, как делал это Эрен.       Окно было открыто, Эрвин во всю храпел. Хорошо, что он спал, мне было бы трудно объяснить, почему Лео меня поднял в комнату.       Тем более он альфа, что ситуацию делало непривычную, даже для меня. Попрощавшись, он улетел. Я умылся, смыв с себя оставшуюся засохшую кровь, и лёг на кровать.       Устал. Ужасно устал. А завтра ещё колизей, надо хорошо отдохнуть. Не знаю во что это выльется, учитывая, что Лео знает. Может оно и к лучшему? Хотя, если он узнает, что моя пара не человек вовсе, думаю реакция будет другая. Больше всего мне было неловко, что Лео знает об этом, а Эрвин нет. Ведь он мне тоже не последний человек, а получается, я его предал.

***

      Колесницы разгоняют пыль по арене. В этой образовавшейся дымке мелькают мечи, сносящие головы. Я вижу, как Эрвин на одной из колесниц, обгоняет другого бойца, снося ему голову. Эта смертельная гонка, выжить должен был один из десяти. Я не сомневался в Эрвине, он справится. Я не любил подобный вид игр, не для меня он. Мне проще контактировать с землёй, и в принципе пофиг, сколько при этом будет противников. Лео тренировал меня несколько лет, а его методы ещё специфичнее, чем у Кенни. Если тот просто бил меня до первого перелома, то Лео — пока не потеряю сознание. Ну, хотя бы он мог сразу все залечить, и даже если сломал мне случайно руку, то послушно исправлял свой косяк.       Мой бой был ещё впереди, а сейчас я сижу и наблюдаю, как Эрвин вырубает всех наездников поочерёдно. Глупо было ставить его в столь скучном для него поединке. На колесницах он всегда босс. И вот он победно финиширует, подняв флаг вверх, протрубив в рог. Колизей завопил, аплодируя и топая. Теперь мой черед.       Чистильщики принялись убирать арену, они выносили с неё бездыханные останки через предназначенную для этого дверь — Либитина, называемую так по имени древнеримской богини похорон и захоронений. Эта дверь вела в сполиариум — помещение, предназначенное для трупов, где мертвого гладиатора лишали доспехов и оружия. И вот так боец лишался чести, достоинства, а его доспехи будет донашивать кто-то другой. Я смотрел на то, как тела убитых, один за одним, скрывались в последней двери. Если раньше у меня это не вызывало особых эмоций, то сейчас по спине пробежались предательски мурашки.       У меня раньше не было цели, не было смысла особо жить. А теперь этот смысл сидит в первых рядах, нервно теребя свое красивое платье и прижимая крылья. Справа от него сидела женщина, очень похожая на него, смею предположить, что это его мать. Она сдержанно о чем-то говорила Эрену, а тот смотрел пустым взглядом на арену, слыша ее, но не слушая.       Слева от него сидел какой-то мужчина, но на отца он был не похож, у него были темные волосы и голубые глаза. У меня конечно были догадки кто это, но когда его рука легла на ногу моего омеги, догадки подтвердились. Это был он. Хотелось его убить до чёртиков, куда руки потянул, сука?       Сейчас нельзя об этом думать, надо выжить, а потом я обязательно разукрашу его ебальник. Не сегодня, но обязательно сделаю это.       Поправив экипировку, я взял два меча. Шлем в этот раз не надевал, слишком тяжело. Эрвин ждёт меня во вратах победителя, не стоит заставлять его ждать.       Врата открываются, я выхожу на горячую арену. Публика сразу начала приветствовать меня с криками и овациями. Всё это мне было в тягость. Нахуй мне не упали их вопли, так называемой поддержки. Я поднимаю взгляд на трибуны и встречаю обеспокоенный взгляд.       Я улыбнулся одним краешком губ, смотря на него в ответ, но дольше, чем полагалось, делать это не мог. Смотрители могут что-то заподозрить, поэтому отвожу взгляд и машу рукой людям на других трибунах. С улыбкой, говорящей «пошли всё нахуй». Я чувствую, как лёгкий ветерок начал обдувать меня снизу вверх, покрывая ароматом пионов. Вот она, безмолвная поддержка, которую я ждал.       На противоположном конце арены открываются ещё одни врата. Я присматриваюсь и понимаю, что с того конца выходит весьма знакомый мне человек. На лице расползается улыбка, вот только в ней не достаёт нескольких зубов. Прискорбно, ведь я думал, лишив их, я больше не смогу «наслаждаться» его улыбкой. — Ну привет, малыш, — сказал Гвоздь, смотря через шлем, — настолько уверен в себе, что даже шлем нацепил? — Ты меня боишься что ли? — я поднял одну бровь, раздражённо смотря на него, — иначе зачем так экипироваться. — Не обольщайся, сегодня я планирую набухаться после твоей смерти и трахнуть омежку, которой ты пахнешь, — он облизнулся, стиснув в руке покрепче свой меч и щит, — так что давай закончим поскорее. — Губу закатай, не мою кровь будут пить сегодня ¹, — я сжал свои зубы.       Так хотелось быстрее его убить, что аж потряхивало. Но не от страха, нет. Наконец-то у меня появилась прекрасная возможность убить его в честном бою. Как только затрубили в рог, этот подонок с криком набросился на меня. Пиздец придурок, нахер так орать?       Я сдерживаю его атаку, скрестив мечи перед собой, не теряя при этом опоры под ногами. Он надавил на меня сильнее, и ноги начали скользить назад, но я все так же стоял, не собираясь падать, расчёсывая стопы в кровь о горячую арену. Со всей силы рассекая мечами, я отпихнул его от себя. Он выставил перед собой шит, блокируя мои атаки.       Я начал со всей скорости, что у меня была, в буквальном смысле, разрезать его щит, уворачиваясь от его меча. Как только я почувствовал, что в нем назревает трещина, я оттолкнулся от земли и наступил увесистым шагом по щиту, разламывая его пополам. А двумя мечами ударил по его шлему. Отпрыгнув в сторону, я увидел, как Гвоздь упал на землю. Но сознания он не потерял, его шлем падает вместе со щитом на землю. Я довольно улыбаюсь. Вот так-то лучше. Его лицо было в крови, а губы были искривлены от ненависти и досады. Его шлем изогнут и непригоден, а его щит сломан пополам. Остался только меч. Посмотрим, как ты запляшешь сейчас. Не теряя времени, я сделал рывок вперёд и сразу начал его атаковать мечами. Быстрее. Ещё быстрее. Нет, все ещё недостаточно быстро.       Гвоздь был быстрым, его реакции я аплодирую стоя, вот бы ему боги подарили ещё и мозги. Но я был быстрее. Из-за невообразимой скорости наших атак, вокруг поднялась дымка из пыли. Смею предположить, что с трибун видны были только мелькающие мечи. Мне же в пыли было видно все. Его меч начал задевать мои незащищённые бока, я начал покрываться царапинами. Но это ничего. Этого недостаточно, чтобы убить меня. Я тоже периодически ощущал мягкую плоть под мечами, это означало, что я не остаюсь в долгу. Но тут он пропал. Просто в один момент. Я начал осматриваться по сторонам. Куда эта крыса уползла? А может он целует давно арену, и я попал куда-то в более весомое место, чем руки и бока?       Нет, что-то не так. Я выпрыгиваю из образовавшегося под нами тумана, и не прогадываю. Как только я очутился в видимой зоне на арене, передо мной сделал рывок Гвоздь, показавшийся из тумана. Если бы я опоздал хоть на секунду, он уже давно продырявил меня насквозь. Но вот я предательски падаю на землю, а сверху на меня садится он, приставив меч к горлу, собираясь отрезать мне горло, но я был быстрее. Двумя мечами, что были у меня, я вонзаю их в его спину, насквозь протыкая. Из его рта льется кровь прямо мне на лицо. Отвратительно. Я откидываю его тело в сторону, проведя своими мечами вверх, разрезая его тушу на несколько частей.       Но вот понимаю, что мои ноги подкашиваются, и тело падает на землю. Опускаю свой взгляд на живот и понимаю, что перестарался.       Проткнув его тело своими мечами насквозь, я проткнул и себя заодно. И теперь по обе стороны живота у меня были дыры. Из них текла кровь. Было горячо. Очень жарко. Вся арена замолчала, ожидая. Из оставшихся сил поднимаюсь на ноги, сплёвывая кровь изо рта. Одной рукой я придерживался за живот, а вторую с мечем я поднял вверх. На всю арену раздался победный рог. Зрители завопили в голос «Титан», я полностью покрытый своей и чужой кровью, поднял глаза в небо, смотря на свой меч. Без преувеличения я был по локоть в крови. Голова кружится. Слышу, как ко мне подбегает Эрвин, что-то говоря. Подхватив меня под бок, он помогает мне добраться до двери победителя. — Придурок блядь, ты не мог по другому завалить его? — это единственное, что я разобрал из его слов, — если ты умрёшь, что будет делать он?       Я, недоумевая, посмотрел на него, а тот в упор смотрел на меня. Понимая о ком он говорит, я поднял взгляд на трибуны, где у самого балкона стоял Эрен, роняя свои прекрасные слёзы. Нет, малыш, не плачь. Я хочу быть единственным, кто будет видеть твои слёзы, и только от удовольствия. Эрвин поднял следом за мной свой взгляд и ухмыльнулся. — Посмотри, как переживает, а ты его хотел оставить… — Не оставлю, — прохрипел я, — никогда не оставлю.       Мои губы растянулись в измученной улыбке, встречаясь с моими обожаемыми глазами. Одними лишь губами говорю ему «Не плачь». И он конечно понимает, потому что в следующую же секунду он вытирает рукой слёзы, прикольно шмыгая носом. Так и дал бы подзатыльник за такое. Я скрылся во вратах победителя, и все. В голове пусто. Чувствую, как моё тело несёт Эрвин. Он постоянно что-то говорил, но ни слова не разобрать. Чувствую, как меня укладывают куда-то, и ощущаю щекотку по всему телу. Приоткрыв глаза, я видел стоящего надо мной Лео, который исцелял меня. — Ты нормальный вообще?! — процедил он сквозь зубы, — а если бы я не успел? Если бы не смог прибежать к тебе? — Ты бы меня воскресил и убил своими же руками… — прошептал я, ухмыльнувшись. Лео рассерженно кинул на меня взгляд и стукнул по лбу. — Придурок, не время шутить, — он закончил лечить меня и развернулся, направляясь к двери. — Лео, — позвал я его, приподнявшись на локтях, тот остановился, но не повернулся, — спасибо. — По гроб жизни будешь должен, — он распахнул дверь и захлопнул ее за собой.       Я опустил свой взгляд вниз, смотря на два симметричных свежих шрама, что украшали мой живот. Если бы не Лео, я бы уже давно умер. Мои битвы иногда заканчивались такими грязными приемами, но они были всегда действенны. Я делал это, надеясь, что Лео успеет, и он, как всегда, успевал. Хоть и давал мне потом пиздюлей жёстких. — Всё-таки, интересные у вас отношения, — усмехнулся рядом знакомый голос. — Ага, здоровые. — У него типа родительский инстинкт к тебе просыпается? — Эрвин встал и подошёл ко мне, рассматривая новые шрамы. — Типа. — Твой омежка слезами захлёбывается на трибуне, не хочешь показать ему, что ты жив?       Я перевёл на Эрвина взгляд, что ж, он хотя бы сам всё понял, хоть и кошки на душе скребут, что сам все не рассказал. Я обернул места бывших ран бинтами, чтобы никто не увидел, что они так быстро затянулись и умылся от остатков крови. — Наконец-то с Гвоздём покончено, десять лет ждал этого, хоть и надеялся, что сам его убью. — Не расслабляйся, — я вытер лицо полотенцем и посмотрел на него, — у него была группа из ещё нескольких человек, думаешь он не продумал все, уходя в бой? — Твоя правда, ладно обсудим это все в казарме, — он подошёл к двери и остановился, — а так же я жду подробностей о тебе и мальчишке. — Блядь. — На этот раз не отделаешься так просто, а то я заебался с открытым окном спать, — он обернулся и ухмыльнулся, смотря на меня.       Я кинул полотенце в сторону и переоделся в чистую одежду. Сейчас был выход победителей, надев наплечник и зафиксировав его ремнем, я вышел на арену, ещё раз вместе с Эрвином и другими победителями. Зрители вопили и кидали монеты на удачу. Показывали кулаки вверх, это знак жизни. Я лишь поднял голову в знакомом направлении, возле перил балкона стоял Эрен и, мягко улыбаясь, смотрел на меня.       Мой ангелочек, пожалуйста, не смотри на меня так, иначе твоего «мужа» придется убить прямо сейчас. Но не сдерживаясь, сам тепло смотрю в его сторону. Мое внимание привлекает женщина в очках, которая прыгала рядом с Эреном и вопила. Я присмотрелся и узнал в ней Ханджи. Чегооо. Что она там делает? Что она делает рядом с Эреном. Если так вспомнить, я уехал тогда в восемнадцать лет, даже не попрощавшись толком с ней.       Неловко. Я помахал очкастой, на что она заулыбалась во весь рот и начала перевозбуждённо дергать Эрена в разные стороны. Хотелось бы узнать, как она поживает, а самое главное, что она делает с Эреном на одном балконе.       Больше всего мне не понравился взгляд мужчины рядом. Он смотрел на Эрена с неподдельным раздражением, а переведя его на меня, он почему-то улыбнулся. Вот прям противно улыбнулся. Эта та самая улыбка, которая ничего хорошего не сулила для Эрена точно. О себе старался не думать.       Узнать как он, я не смогу, так как время нашей встречи обычно назначал он, но я почему-то был уверен, что сегодня мы ещё встретимся.

Эрен

— Дорогой, как ты? Не сильно устал? — спросила меня мама, приложив руку ко лбу, — кажется жар спал, ты пил таблетки, которые давала тебе Ханджи? — Да мам, я чувствую себя лучше, — я отвернулся к окну и наблюдал вид с высоты птичьего полета.       Мы летели на воздушной колеснице. Да, у арханов есть подобный вид транспорта. И вели их не лошади, как на земле у людей, а грифоны. Редкие животные, но у каждой уважающей себя семье арханов было пару таких.       Мы все ближе и ближе к дворцу, а если быть точнее — к золотой клетке. Мне совсем не хотелось сейчас туда. Единственное моё желание — это находиться рядом с Леви, перебинтованным после тяжёлого боя. Мне так хотелось отправить ему весточку и встретиться с ним, но учитывая его ранения, ему вряд ли можно вообще двигаться. Поэтому я принял решение, что с наступлением темноты прилечу к нему, надеюсь он будет в комнате, и мне повезет хоть мельком увидеть его. — Я схожу к себе за ещё одной порцией лекарств и сразу приду к тебе в комнату, — сказала Ханджи, как только мы приземлились. — Хорошо, — я начал чувствовать, что температура начала подниматься.       Походу сейчас будет ещё одна волна. Быть омегой очень сложно, особенно если нет возможности быть со своей парой. У меня началась течка и вроде это был уже не первый день, но тяжело было как в первый. Не понимаю почему так происходит. Обычно она длилась не больше трёх дней. Пострадаю, подрочу, таблетки выпью и всё, как новенький. Но в этот раз это так не работало. Есть у меня конечно подозрения, что всему виной моя пара, которая никак не хотела идти до конца. Но я понимал его позицию и одновременно понимал, что возможно у нас никогда этого не будет. Ведь, выйдя замуж, на меня поставят метку, и я не смогу спать с кем-либо.       Добравшись до своей комнаты, я распахнул дверь в нее, и моя бровь поползла вверх от удивления. — Тебе было недостаточно моего общества днём, что ты прокрался в мою комнату? — с сарказмом сказал я. Лукас сидел за моим письменным столом и листал, написанную мной, книгу. — Общество было весьма приятным, вот только вниманием ты меня ощутимо обделил, — он растянул эту фразу и, посмотрев на меня, захлопнул громко книгу, — что это было? — А что было? — Ты смотрел на него, — он встал с кресла, подходя ко мне. — Все смотрели на него. — Ты знаешь о чем я, он смотрел на тебя в ответ, и у вас был весьма нескрываемый диалог глазами, — подойдя ко мне вплотную, он убрал с моего лица волосы и, взяв крепко за подбородок, потянул к себе, — дурака из меня сделать решил? — Уже природа постаралась, — усмехнулся я. — Не дерзи, у меня паршивое настроение. — И что мне теперь с бубном вокруг тебя прыгать, чтобы оно улучшилось? — я отпихнул его руку от моего лица и, обойдя, подошёл к своему столу, поправив стопки книг. — Эрен, не играй со мной, если я что-то узнаю сам, тебе же хуже будет. — С чего ты вообще решил, что тебе надо что-то знать, нафиг вообще пришел? Чтобы осуждать за то, что я смотрел на победителей? Ты серьёзно что-ли? — руки дрожали, поверь, пожалуйста, поверь в эту ложь. — Хорошо если так, но знай, пойдёшь налево — тебе пиздец, — он открыл дверь и ушёл. — Тогда я пойду прямо, придурок.       Я был неосторожен, очень неосторожен.       Нельзя было плакать, надо было сдерживаться. Нельзя было смотреть на него, надо было мельком. Мне все равно, что он сделает со мной, но он может причинить вред маме и Леви.       Отец давно не жил с нами. Как мне исполнилось двенадцать лет, он, оставив нас с этим придурком, исчез. А у меня не оставалось выбора, я был единственным сыном в семье, и тот — омега, вот так повезло.       У мамы худо дело со здоровьем, ей нельзя лишний раз нервничать. И вот так вышло, что теперь ответственность за наши жизни лежит на моих плечах. Я не смогу сбежать с Леви, оставив всех своих слуг и маму на попечение этому монстру. Мне хочется чисто человеческого счастья, и Леви сможет его мне дать, я уверен, но если выбирать между моим благополучием и моими людьми, то выбор для меня очевиден. Главное теперь уберечь Леви от этого. Я хочу быть счастливым хотя бы сейчас, хоть и ненадолго. — А вот и я, заждался! — в комнату ворвалась Ханджи с чемоданчиком, выводя меня из раздумий, — так, давай посмотрим… Вот это то, что я хотела принести, было тяжело их достать, эти таблетки подавят последствия течки и твой запах. Так что можешь не беспокоиться. — Спасибо, Ханджи. — Не за что, дорогой, я была так рада увидеть, благодаря тебе, колизей, и кто бы мог подумать, что смогу встретить там Леви… — Вы знакомы? — Ох, ещё как, мы учились в одной школе, и сидели за одной партой. Мы были друзьями, хоть и обычно говорила я, а он поддакивал. Ну, или если я лезла к нему обниматься, он мне лещей давал, но это так, фигня. Он просто стесняшка и не знает чувства заботы и любви, — залепетала она, — а как ты понял о ком я? — Ааа, я… Просто, когда увидел его первый раз на арене, меня очень впечатлило его выступление, и я подарил ему свое перо, в знак признания силы, — я неловко почесал затылок. Вот блин, на ровном месте палюсь. — Ах, вот как. На самом деле я давно его не видела, он очень изменился, стал таким мужественным. Мне было восемнадцать, когда он взял и исчез. Было страшно, что этот карлик во что-то ввязался и умер. Он часто пропадал по вечерам и ходил избитым, я постоянно залечивала его раны. Но на вопросы, что случилось, он никогда не отвечал, — она смешно сдвинула брови, — «не твое дело, очкастая, я весь такой загадочный и правду тебе не скажу…»       Очень похоже на него. Я тепло улыбнулся, смотря как та, погрузилась в теплые воспоминания, вживаясь в роль. Хотелось бы мне увидеть его в школьные годы, наверное, тот ещё сердцеед. Он и сейчас красивый до безумия, но будучи подростком, наверное у него не было морщинки между бровей. А лицо, возможно, было по-детски пухленькое. Сейчас у него скуластая физиономия, и брови всегда сдвинуты. Но в этом было его очарование.       Поностальгировав ещё немного, Ханджи ушла из комнаты. Я выпил таблетку и стал дожидаться темноты, ощущая, что с каждым часом мне становилось все легче и легче. Иногда я перечитывал свои работы, как и было сейчас, когда у меня творческий кризис — это помогает. Позволяет погрузиться в свои фантазии ещё раз, и сюжеты сами всплывают у меня в голове. Так, как будто, это все я уже проживал. Странное ощущение.       Незаметно для меня самого наступила ночь. Отложив свою книгу и подойдя к большому балкону, я взмахнул крыльями, отталкиваясь ногами от пола. Прохладненько. Хорошо, приятно прохладно. Ветер подхватил моё тело, и я полетел. Как же я любил летать. Неописуемое чувство. Особенно приятно это было после жаркого дня, вечером рассекать свежий воздух. Сильные крылья разрезали ветра, а прохладное тонкое платье приятно развевалось. Пролетая сквозь облака, я приятно освежился водой и тут же высох в теплых ветрах. Ещё минута полета, и вот я вижу его казарму.       Осторожно присматриваюсь на землю и вижу, что никого нет. Отлично. Хорошо, что он жил на самом высоком этаже, так что я мог спокойно сверху пролететь и остаться незамеченным другими. Осторожно спустившись возле его окна, я присмотрелся. Леви сидел и что-то пил, а увидев меня, его глаза широко открылись от удивления. Он редко проявлял такие эмоции, я ценил их. Он поднялся на колени и открыл на распашку окно. — Сумасшедший? А если тебя кто-то видел? — он потянул меня за руку, и я залетел в его комнату, задевая крыльями окно, — осторожнее с крыльями, а то обратно не улетишь. — Ух ты, ну и громадины, можно потрогать? — услышал я из темноты другой голос. С кровати рядом поднялся внушительных размеров мужчина. — Леви? — я вопросительно, испуганно посмотрел на него. — Эй, руки при себе держи, — рыкнул Леви на него, — Эрен — это Эрвин. — Приятно познакомиться лично, — он протянул руку в мою сторону, я, всё ещё опасаясь его, пожал ему руку в ответ. Какой же он большой. Я так привык к Леви, что для меня он казался дико огромным. Я, недоумевая, посмотрел на Леви. — Он все знает, я ему доверяю, — пояснил он, погладив меня по голове, — тебя точно никто не видел? — Неа, — я уселся поудобнее, положив крылья на кровать. Да, здесь они казались до безумия большими. — Зачем ты прилетел? Я думал, что мы днём увидимся, — сказал Леви, опираясь о спинку кровати, он протянул руки вперёд и я подполз к нему, укладываясь сверху. — Ты же ранен, тебе надо отдыхать. — Со мной все хорошо, смотри, — он приспустил бинт, под которыми были новые шрамы, но никаких свежих ран. Я провёл по ним пальцами. — Как? — я почувствовал, как он вздрогнул и остановил своей рукой мои, переплетая наши пальцы. — А у него папик есть, который зализывает его раны после каждого боя, ты бы следил за ним получше, — сказал Эрвин, усмехаясь. Леви кинул на него взгляд, которым, наверное, можно было убивать. — Мой учитель меня подлечил, — он перевел свои глаза на меня и взгляд потеплел, увидев мое надутое лицо, — ты что, ревнуешь? — Нет, — я отвернулся и уткнулся щекой в его живот. — Эрвин, не забудь, что мы в одной комнате живём, и тебе ещё со мной спать, — его руки гладили меня по голове и по спине. — Ой, да что ты начинаешь, мне что, выйти? — Эрвин плюхнулся на свою кровать. — Будь так любезен, и форточку за собой закрой, — съязвил Леви, притворно улыбаясь. — Чего? Мне что в окно выйти? — Долго же до тебя доходит, — растянул Леви. — Ладно, я пойду воды попью что ли, у вас пять минут, — он поднялся с кровати, подтянувшись, и вышел из комнаты.       Как только дверь закрылась, Леви поднял мою голову и притянул меня к себе, глубоко целуя. Его руки обнимали меня за талию. Я же прошёлся своей рукой снизу вверх до его шеи и зарылся в волосы на затылке. Как же хорошо он целуется, только от этого можно кончить. Когда его рука, подняв моё платье, начала сжимать ягодицы, я отстранился и приложил палец к его мокрым припухшим губам и провёл по ним, размазывая слюну. Я завороженно смотрел на него, переведя взгляд на его возбуждённые глаза. — Эрвин скоро вернётся, — прошептал я, наслаждаясь минутной лаской, — ты точно в порядке? — Да, всё хорошо, — он поцеловал меня в лоб, и я лёг на его грудь, оглаживая её. — Я так… переживал за тебя… — Но всё обошлось. — Неужели нельзя было найти другой способ?! — я стукнул его по груди, крепко стиснув зубы. — В тот момент другого варианта я не видел, опоздай я на секунду, его меч снёс бы мне голову. И если я на этом остановился, то он нет, харакири мне сделал бы с удовольствием. — Кто этот, твой учитель? — Присматривает за мной с восемнадцати лет, как я пришёл сюда, он архан и у него целительная способность. Если бы не он, я бы уже тысячу раз умер. — Вот как… — протянул задумчиво я. — Ты же не ревнуешь? — Не-ет. — Он альфа и довольно староват уже, — говорил он, расчёсывая мои волосы, завороженно смотря, как скользят сквозь пальцы мои пряди, — скажи, почему я не чувствую твои феромоны? — А, это Ханджи дала мне какое-то новое лекарство, у меня довольно тяжело протекает течка, — спохватился я и, опираясь о его грудь руками, посмотрел ему в лицо, — она скучает по тебе. — И я по ней, как она? — Ну неплохо, работает у меня лекарем. Способная очень, но манера ее поведения весьма специфическая, — я усмехнулся, — выходит за рамки приличия, но в этом её прелесть. — Ты ее только что прелестью назвал? — он поднял одну бровь, смотря на меня. — А ты что, ревнуешь? — хитро ухмыльнулся я, потираясь своим носом об его, и опять поцеловал, мягко сминая любимые губы. Леви прижал меня к себе. Мои крылья расслабленно легли, растекаясь по кровати, а чёрное, не поместившись, легло на пол. Леви провёл рукой по моей щеке, нежно поглаживая скулы большим пальцем. — Тебе пора улетать… — А можно я останусь? А с рассветом улечу… — Это очень опасно, нельзя, — сказал он, задирая моё платье. Я надул губы и жалобно посмотрел на него. Ну давай же, сломайся под моим взглядом. — Ну пожалуйста… — Что за щенячий взгляд? Ах ладно, оставайся, но через пару часов улетишь, — сказал Леви, потирая переносицу. Он часто так делал. И в такие моменты выглядит таким серьёзным. Я не сдержался и облизнул его губы и чмокнул в нос. — Спасибо.       Я лёг на него, расслабляясь, и через пару минут задремал. Сквозь сон я почувствовал, как Леви осторожно спустился, ложась на подушку, стараясь всячески меня не беспокоить. Одну ногу я закинул на него и почувствовал, как он начал нежно гладить её. Потом я услышал скрип двери, и кажется Леви махнул рукой. А потом я больше ничего не слышал, погрузившись в безмятежный сон, вдыхая запах бергамота с черной смородиной, который окутывал меня со всех сторон, словно шёлковое одеяло.