C'est la vie — это жизнь

      Тихий гул в ушах и яркий свет сквозь закрытые веки заставили его с усилием воли медленно раскрыть глаза. Проморгав, дабы снять с себя остатки мутной пелены, Натаниэль упирается взглядом в абсолютно белый потолок. Алюминиевые лампы неистово ярко светили так, что ему приходится сморщится, дабы не ослепнуть.       Отрывая взгляд от верха, Веснински по привычки осматривает помещение, в котором очутился. По светлому интерьеру и капельнице, что была установлена подле кровати — было предельно ясно, что он пребывает в больнице. Только вот вспомнить изначально было трудно, каким образом он здесь оказался. — Очнулся, — послушался чей-то томный голос сверху, заставляя Натаниэля резко поднять голову, за счёт чего она больно затрещала. Да что такое? — Ты в последнее время намного более невнимателен, чем обычно.       Распознав через мутный взгляд Ичиро, что стоял в неизменно дорогом костюме возле изголовья кровати, Веснински с его слов стал вспоминать, что же всё таки произошло. Воспоминания своим чередом начали проявляться в голове, понемногу складываясь в один целостный пазл. Кажется, он был на званном банкете в одном из особняков бизнес партнёров, но ведь там было всё относительно спокойно, разве нет? — Что произошло? — прохрипел Веснински слабым голосом, параллельно протирая уставшие глаза.       Нат наблюдал из-под полуоткрытых век на то, как Ичиро придвигает стул к кровати, чтобы сесть на него. Впившись пытливым взором в голубые глаза, что ярко выделялись за счёт болезненной бледности кожи, Морияма закинул ногу на ногу, будто бы чего-то ожидая от парня. — Прежде чем что-то пить, нужно думать, а не хватать с горяча, — начал нравоучительным тоном проговаривать мужчина, не отрывая взгляда от лица напротив, — На банкете вино, которое ты выпил, было отравлено.       Натаниэль громко фыркнул, почему-то ни капельки не удивляясь такому раскладу. Так или иначе, все хотят, хотели и будут хотеть его убить, однако ни у кого из них осуществлять это прежде не удавалось. Сколько бы не пробовали. А пробовали многие, и до сих пор продолжают свои бессмысленные попытки. Но, обычно, Веснински замечает это до того, как попадает в больницу. Натаниэль терпеть не мог больницы и всё, что с ними связано. — Считай, моё нахождение в больнице всецело лежит на твоей совести, — тянет Веснински, оглядывая строгий образ Мориямы сбоку, — Ведь именно ты заставил меня пойти на чёртов банкет. — В твоей безмозглости виноват только ты, — строгим тоном проговаривает Ичиро, бегая глазами по бледному лицу. Оно выглядело почти безжизненным из-за измотанного организма. Такого Натаниэля было непривычно видеть, но вида Ичиро, естественно, не подавал. — Я и не отрицаю, — хмыкнул Натаниэль, совершая несильные попытки подняться с постели, дабы сесть в вертикальное положение.       Усталость давала свои плоды, делая тело буквально ватным, за счёт чего подняться было намного сложнее. Плюс катетер, что неприятно колол руку, не давал возможности нормально облокотиться кулаком об кровать. Натаниэль думал, что как-нибудь сам справится, однако в этом не было нужды — Ичиро поднялся со своего места, поставив подушку чуть повыше, с невозмутимым лицом помогая Натаниэлю подняться. Впрочем, напускное хладнокровие Ичиро Ната не обмануло.       Поудобнее умостившись у изголовья кровати, Натаниэль глубоко вздохнул запах медикаментов и едва ощутимый хлорки, что заполонил всё пространство. Невольно сморщив нос, Веснински стал подумывать, как из этого треклятого места выбраться. Точно не через окно, ибо падение с шестого этажа, судя по высоте, наверняка не будет мягкое. Оставалось лишь надеяться на скорую выписку. Он мог пребывать дома и в более худшем, полумёртвом состоянии, так что сейчас он чувствует себя превосходно. — Так, я могу уже встать? — чересчур живо проговорил Натаниэль, не смотря на то, что показатели на кардиомониторе говорили совершенно обратное. — Размечтался, — фыркнул Ичиро, стоя подле кровати Веснински, так и не садясь на своё место, — Два дня как минимум здесь пролежишь.       От сказанного срока у Натаниэля едва не отвисла челюсть. Это же сколько можно сделать за такое время, когда оно будет тупо просижено в больнице. Веснински густо нахмурился, не желая мириться с подобным неравноправием: — Я убегу, — совершенно серьёзно проговаривает Натаниэль, бесстрастным лицом кивая на окно слева: — Через окно посреди ночи выпрыгну. — Да, и вновь попадёшь сюда, только уже из-за переломов, — так же спокойно произносит Ичиро, пожимая плечами. Он абсолютно не удивился упёртости Натаниэля и был готов к тому, что так просто всё не обойдётся, — Не стоит противиться, если не хочешь задерживаться здесь на дольше, чем на два дня.       Красноречивое высказывание так и желало вырваться из уст, но Натаниэль обошёлся лишь короткой, не сказать, что доброй, ухмылкой. Он действительно чувствовал себя лучше, и намеревался сделать всё, чтобы показать своё истинное состояние. Натаниэля совсем не волновало то, что показывает аппарат подле него.       Развалившись вальяжно на койке, Веснински поманил пальцем Ичиро к себе, после чего тот наклонился чуть ниже. Губы сильнее прежнего изогнулись в довольной ухмылке от осознания того, что сам господин Морияма снизошёл до того, чтобы наклониться вот так к нему.       Прилив неожиданной энергии окатил Натаниэля, и он уже почти отошёл от куража недавнего обморока. Веснински быстро восстанавливается, и никакие таблетки, капельницы и прочие больничное дерьмо ему не нужно. Что бы Ичиро не говорил, — а Нат обязан выйти отсюда как можно поскорее. Как минимум потому, что у него были дела в городе, и отравление не сможет их погубить. — Если ты будешь со мной тут, в этой белой камере, то я может ещё подумаю, — прошептал Натаниэль, неожиданно цепко хватая мужчину за галстук.       Пока Нат перебирал в руке приятную дорогую ткань, Ичиро едва не потерял свою маску безразличия от столь нежданного движения со стороны рыжего парня. Он, конечно, знал, что Веснински не имеет ни грамма скромности, однако чтобы вот так хватать его за галстук — такое впервой. Морияма даже не знал, что больше ошеломляло: беззастенчивая хватка или ранее сказанные слова. — С каких пор ты ставишь мне условия? — Ичиро не стал выравнивать спину, а лишь повернул голову в его сторону, думая, насколько далеко зайдёт наглость Веснински. — С этих и ставлю, — усмехнулся Натаниэль, пока его рука незаметно стала подниматься всё выше, — Тебе ведь нравится моя компания, даже, если я буду в подобном состоянии. — Отпусти галстук, — невозмутимо потребовал Ичиро, решая благоразумно проигнорировать ранее сказанные слова. Вполне правдивые слова, стоит заметить, — Натаниэль, я не повторяю дважды. — Я знаю, — шепчет Веснински, прямо ему в губы, и не капельки не смущаясь строгому тону мужчины, — но ведь я исключение.       Это был не вопрос. И Натаниэль ясно дал это понять по тону, в котором не сочилось ничего, кроме уверенности, которой многие бы позавидовали. Не каждый имеет право (если вообще кто-то имеет) разговаривать так с лордом, да ещё и пережимать ему горло. — Однако даже тебе нужно знать грань, — Ичиро резко выхватывает вещь из рук, которые не очень-то сопротивлялись, — а ты её явно не видишь. — Так покажи же мне её, — заговорщически шепчет Веснински, откидывая спину на изголовье кровати, — Присядь.       Натаниэль хлопает по твёрдому матрасу подле себя, как бы говоря Ичиро разогнуться и присесть рядом. Он для этого даже решил перестать столь явно язвить, думая, что такое поведение может вылиться ему боком. Проблем уж очень не хотелось. Особенно не хотелось, чтобы Морияма уходил, ибо так Натаниэль в больничной палате точно умрёт со скуки.       Веснински выжидающе смотрит в серые глаза, ожидая, когда же Морияма соизволит сесть на указанное место. Ичиро же, казалось, немного подумал, прежде чем с едва слышным выдохом приземлиться на кровать, устраиваясь на её край возле бедра Веснински.       Расплывшись в довольной, победной ухмылке, Натаниэль поджимает ноги в одеяле к себе, беззастенчиво рассматривая заострённые черты Мориямы напротив, который тщательно старался не реагировать на столь прожигающий взор. У него, в прочем, это удавалось какое-то время, пока тишина между ними не затянулась больше, чем на три минуты. Вокруг был слышен лишь тихий тик настенных часов и отдалённые голоса сотрудников больницы за дверью. Да, возможно эта тишина не была напряжённой, однако цепкий взгляд голубых глаз не мог не напрягать. — Дыру прожжёшь, — монотонно отозвался Ичиро, поправляя смятый галстук, благодаря чьим-то стараниям. — Если бы это было возможно, то поверь, уже давно бы прожёг, — закатывает глаза Натаниэль, пока на губах играла едва заметная ухмылка. Нет, всё же в компании Ичиро было приятнее проводить время, чем наедине с собой и со своими мыслями.       Морияма на такое высказывание лишь поворачивает голову в сторону Натаниэля, впиваясь серыми глазами в голубые так, будто бы надеется найти в них ответы на все вопросы мира. Видимо, чересчур засмотревшись, Морияма и не замечает, как их лица остановились друг напротив друга всего-то в паре сантиметров. Тёплое дыхание на своих губах отрезвило Ичиро, и он хотел было отпрянуть, однако свободная от катетера рука Натаниэля, что мягко легла ему на заднюю часть шеи — не позволила этого сделать. — Куда же ты собрался? — мурлыкнул Натаниэль, ухмыльнувшись лукавой улыбкой. — Хотелось бы подальше от тебя, — хмыкнул Ичиро, засматриваясь на губы перед собой. — Ложь, — тихо пропел Нат, перед тем как совсем ненадолго прильнуть к губам напротив, не задерживаясь надолго. Он давал шанс Морияме уйти или отказаться.       Но Ичиро не ушёл и не отказался.       Невесомое прикосновение губ Натаниэля дало Морияме зелёный свет, отчего он в то же мгновение столкнул свои уста с чужими. Невольно промычав от неожиданного напора, Веснински чуть сильнее сжимает смоляной загривок, пылко отвечая на поцелуй, что Ичиро не спешил углублять. Возможно, он просто не хотел торопиться, продлевая столь редкий момент на как можно более продолжительное время.       Однако совсем скоро Натаниэль самостоятельно углубляет поцелуй, беззастенчиво врываясь языком в горячие уста мужчины. От слегка горьковатого вкуса недавно выпитых препаратов, Ичиро чуть морщится, но это никак не останавливает его от переплетения собственного языка с Веснински.       От до одури приятного поцелуя, у Натаниэля перехватывает дыхание так, как никогда ранее, а кислорода в лёгких становится всё меньше. Увы, продолжительный поцелуй пришлось разорвать от банальной потребности подышать.       С придыханием оторвавшись от раскрасневшихся от напора губ, Натаниэль из-под полуоткрытых ресниц смотрит на вздымающуюся грудь мужчины, от которой невольно качается горло. Слишком много соблазна и эмоций одновременно, и есть шанс сорваться. Однако альтернатива секса на больничной кровати — явно никому не придётся по душе из персонала.       Веснински тянется другой рукой к лицу мужчины, но в тотчас час же болезненно шипит — капельница. Хотелось вырвать её и просто дотронуться до Ичиро, однако судя по тому, какой серьёзный взгляд был брошен на руку Натаниэля — у Мориямы явно были другие планы. — Ты ещё слаб, — констатирует факт японец, поправляя рукой растрёпанные волосы, — Отдохни пару дней, тогда и поговорим. — Говорить нет нужды, — фыркает Веснински, отстраняясь от Ичиро, перед тем как вновь облокотится о спинку кровати. Немного поглазев на чуть покрасневшее лицо от нахлынувшей жары не только в помещение, но и внутри, Нат всё же решает подметить: — Какой ты заботливый, однако. — Не говори глупостей, — совершенно незаинтересованно тянет Ичиро, и Натаниэль ни на секунду не поверил его словам, — Отдыхай.       Морияма хотел было подняться с кровати, когда парень неожиданно словил губами его собственные, совсем недолго задерживаясь на них. Теперь, когда Натаниэль был полностью удовлетворён, он соизволил отпустить Морияму, прислоняясь спиной к мягкой подушке. — Не придёшь завтра, я приду к тебе сам, — предупредил Натаниэль, невзначай кивая головой на окно, — Возможно даже приползу.       Морияма не успевает ничего ответить из-за тихого стука в дверь, что успешно прерывает их препирание, заставляя заинтересованно глянуть в дверной проём, в котором стояли два телохранителя. Судя по их выражению лица, они явно ждали босса.       Ичиро едва заметно кивает Натаниэлю в знак немого прощания, прежде чем подняться с кровати, направляясь прямиком к выходу. Морияма непроизвольно кидает взгляд через плечо, на который Веснински лукаво подмигивает, заставляя Ичиро незаметно закатить глаза. Их мимолётные гляделки явно не утаиваются от охранников, однако они благоразумно не реагируют на подобное, будучи привыкшими. — Когда-то ты признаешь, что переживаешь за меня, — кидает ему в спину Натаниэль, как только Ичиро переступает порог.       Морияма едва сдерживает вырывающийся наружу смешок, чувствуя странные, противоречивые чувства. Ему не нужно было даже поворачиваться, и так прекрасно зная, что на губах Натаниэля играет недвусмысленная улыбка, которая сопровождает его до тех пор, пока дверь тихо не закрывается, вновь погружая комнату в тишину.