Сказка о жаровом змее

Пир да веселье продолжались до самого вечера. Наконец в трапезную внесли огромное блюдо, на котором, как царь на троне, в окружении яблок-слуг расположилась запечённая до румяной корочки утка – значит, пришло время провожать молодых на покой. Гости встали. С молодых не спускали глаз. В очередной раз крепко схватив ладушкину руку, Владомир хотел было тоже подняться, но тут заметил, что ширинка под их ногами порвалась: видимо, когда он услышал вскрик и притянул к себе Ладушку, от резкого движения льняная ткань лопнула. Улучив миг, заклинатель украдкой, так, чтоб никто не заметил, поднял ширинку и засунул за пазуху, и под срамные частушки и песни все собравшиеся повели жениха с невестой в сторону жарко натопленной бани. Едва успели Ладушка с Владомиром войти внутрь, как дверь за их спинами с грохотом захлопнулась. С той стороны послышались возгласы старосты: она стала разгонять любопытствующую толпу и зазывала всех обратно на пир. Возгласы становились всё дальше и дальше, и в конце концов слух виновников торжества лишь издали улавливал смех и напев весёлой свадебной песни. Баня погрузилась в тишину. Пахло хвоей и можжевельником. Давая тёплый неровный свет, потрескивала лучина, единственная свидетельница уединения молодых. На деревянном полу лежала солома, на ней – перина, укрытая мехом. Одеяла и полотенца ровными стопками сложились на лавке, а в стороне громоздились открытые сундуки с неведомо каким ещё тряпьём – на все, так сказать, случаи жизни. Вытащив ладонь из ладони Владомира, Ладушка прошла вперёд и села в самый угол на солому; Владомир довольно опустился у стены прямо напротив неё. К концу пиршества его настроение переменилось. А ведь поначалу, несмотря на Ладушки усилия по успокоению жениха, Владомир спуску себе не давал да держал ухо востро, внимательно наблюдая за обстановкой. Ему хотелось без промедления придумать, как бы вычислить того, кто учинил перед ним это гадкое представление. Однако ничего не вышло по достаточно простой причине: для хорошей работы необходимо иметь трезвую голову… а Владомир из ряда вон плохо переносил хмель и вино. Зная свою особенность, он постарался как можно меньше пить. И всё же где ж это видано, чтоб жених на собственной свадьбе от вина нос воротил! Потому несмотря на то, что напитки на праздничном столе не были крепкими*, подействовали они скоро, опьянив его тело и душу. Таким образом Владомир расслабился: тяжелые думы вылетели из буйной головушки, кипучие волнения сердца приструнились и его вынь-да-положь настрой по поиску виноватого быстро сошёл на нет – к Владомиру снова вернулось хорошее расположение духа, до сих пор не спешившее его отпускать. *у славян долгое время не было принято на какие-либо праздники пить крепкий алкоголь будь то рождение ребенка, свадьба и т.д.; да и как такового крепкого алкоголя почти не было. Владомир опёрся затылком о брус бани. Положив в рот соломинку, он уставился на Ладушку, но сколько бы ни глядел, никак не мог наглядеться. Ему думалось, это оттого, что лишь его сердце видело в ней Лесьяра, а глаза, как ни силились, рассмотреть того, чего нет, не могли. Вот сердцу и не покоилось, вот Владомир и глядел да глядел, как заворожённый. Под пронизывающим взглядом Ладушка, видимо, чувствовала себя неуютно. В конце концов, не сумев более этого выносить, она вздохнула и закусила губу: – Ты так дырку во мне прожжёшь. – Пф-ф ха, – пьяно усмехнулся Владомир. – Я всё ещё не могу поверить, что нашёл тебя! Ладушка глянула на него с откровенным укором: «Опять он за своё!» и отвернулась. Но Владомир не был бы Владомиром, если бы такое отношение смогло остановить его. Мужчину это лишь позабавило, отчего его пьяная улыбка стала ещё шире. Спустя некоторое время молчания он снова принялся за своё: – Лесьяр… Ладушка тут же оборвала его: – Я не Лесьяр. Меня зовут Лада. Владомир вновь усмехнулся. – Какая же ты Лада, если я знаю, что ты Лесьяр? Ковыряя ноготком половицу, Ладушка ничего не ответила, даже взгляда не подняла, отчего сомнение снова затормошило Владомиру в душу. Он нетерпеливо заёрзал на сене, отгоняя мысли о возможности ошибки. Вот же он, Лесьяр! Он же знает, что это Лесьяр! Стал бы он такой путь проделывать, если бы не был в этом уверен? То-то! Но что если вдруг… Ах, да пропадёт пропадом тот, кто вложил в человеческую голову науку сомнения! Как же внутренние метания ненавистны были Владомиру! Пустая трата сил! Надо попросту взять да заставить Лесьяра расколоться! Но как? А что, если он всё-таки заколдован?.. – Хорошо. Раз ты Ладушка, то расскажи мне, как ты жила до этого и как сюда попала? Ладушка продолжала смотреть куда-то в сторону и безразлично отвечала: – Несколько лет назад в… – Сколько? Ладушка подняла на него глаза. Этот взгляд! Лесьяр! Лесьяр! От этих мыслей Владомир улыбнулся, но Ладушке оставались непонятны ни его улыбка, ни его вопрос. Владомир пояснил: – Сколько лет назад? – Семь. Семь лет назад в другой деревне… – Какой деревне? – не давал её словам спуску Владомир. – Торовыха. – Это где? – В Перегорском царстве, вёрст тридцать от Удальков. – Удальки – это которые на границе с Дивноморским? Ладушка кивнула. Но почему же её взгляд оставался таким безразличным?.. – Южнее Торовыхи есть село Сошнее, и сосватала меня сваха за парня из того села. Парень оказался разбойником, промышлял грабежами. Да я того не знала, потому на свадьбу с ним согласилась. А за пару дней до свадьбы его поймали, судили и казнили… Что ж молчишь? Об указе не спросишь? Дьяк из удальковской приказной палаты подписал, имени уж не припомню, прости, а коли надо тебе доказательств, так съезди, запроси, – кольнула Ладушка Владомира, который от того лишь пуще растянул улыбку. – С тех пор сделалась я для всех разбойницей. Слухи начали разные ползать, отчего жить было худо. Сама я сирота, никого нет. Одной хозяйство вести тяжко, а замуж никто после такого и не взял... – Почему никто? Я взял. Ладушка замерла с открытым ртом. Сообразив, что Владомир имел ввиду, она бросила недоумевающий взгляд на прервавшего её заклинателя, свела грозными тучами брови над переносицей, но так и не нашла, что ответить на эдакую глупость. А Владомир без какого-либо смущения продолжал улыбаться, словно грустный ладушкин рассказ слышался ему остроумной шуткой. Так и не дождавшись продолжения, он подытожил: – Любопытная сказка, очень даже правдоподобная. Долго придумывал? Во взгляде Ладушки промелькнул гнев, который затем спрятался за завесой ресниц – девушка закатила глаза и снова отвернулась, устало вздохнув. Разговор замялся. Да и хмель клонил Владомира к земле, потому он притянул перину и по-хозяйски развалился на ней, заложив руки за голову и продолжая покусывать соломинку. Пока заклинатель отвлёкся на обустройство мягкого ложа, он ненадолго оторвал взгляд от девушки. Ладушка этим воспользовалась: тихонько что-то достала из-под соломы и спрятала за пазуху. Но не прошло и пары мгновений, как в воздухе повис вопрос: – Это книга? Ладушка дернулась и замерла. Она подняла глаза на Владомира, выдохнула и спокойно ответила: – Да, верно. Это моя книга. – Не покажешь? – Зачем тебе? – Любопытно. – Это просто книга. – Да-да, просто колдовская книга в руках самой обычной девушки из самой обычной деревни, совсем ничего удивительного, – пожал плечами заклинатель и немного подумал. – Судя по тому, что ты запрятала книгу в соломе, о ней кроме тебя никто не знает. Это какая-то тайна? Ладушка удивлённо подняла брови и помолчала, а затем сказала: – На самом деле я пришла в эту деревню, чтобы разыскать тут златокрылого сокола. Вот для того мне книга и нужна. – Разве ты тут не из-за икотки? – Нет. Я уже говорила тебе, что, попав сюда, об икотке ничего не знала. Но, я думаю, сокол с этим как-то связан. Возможно, найдя птицу, икотка отступит от деревни. – С чего ты взял? Разве птица, даже волшебная, может навести икотку? Ладушка недовольно поджала губы, но всё равно ответила: – Не могу тебе сказать того, в чём не уверена. Лишь знаю, что птица спрятана где-то под землёй и мне надо её оттуда вытащить. За месяц я тут всё обыскала, что могла, но никаких следов птицы так и не обнаружила. Однако есть одно место, куда без колдовства попасть я никак не могу. – Без колдовства? То есть ты не можешь использовать свою силу? – брови Владомира взлетели вверх, но Ладушка на его вопросы никак не откликнулась. Тогда, не дождавшись ответа, мужчина продолжил. – Что за место? – Та изба, где ты был в первый день. Это изба старосты. Там под горницей есть подклет, и он защищён заклинанием. Самой мне туда никак не попасть, сколько бы я ни пыталась. – Ты уверен, что твоя птица будет там? – Нет, – ответила Ладушка и замялась, вновь поджав губы. – Но я не могу уехать отсюда, пока не найду этого сокола. – Хорошо, я помогу тебе, – Владомир хитро ухмыльнулся. – Взамен скажи мне, как сделать тебя обратно Лесьяром. – Ещё неделю назад ты говорил, что тебе от меня ничего не нужно, потому на твои глупые вопросы я отвечать не буду. – О, ты так беспощадно поймал меня на слове! Что ж, придётся помогать тебе просто так, – улыбка ещё шире засияла на его лице, словно злить Ладушку доставляло Владомиру неописуемое удовольствие. – Но ты правда думаешь, я от этого стану меньше их задавать? Я всё равно найду способ тебя раскусить. – Как найдёшь, если раскусывать нечего? – Значит, выведу на чистую воду. – Чистой воды тоже не найдёшь – чего нет, того нет. – Ты, кажется, позабыл, какой я упрямый. Ладушка устало вздохнула. – Какой смысл в твоём упрямстве, ежели оно направлено на то, чего нет? Твоё бы упрямство да в нужное русло… Всё равно же как выйдем отсюда, разбежимся каждый своею дорогою. Владомир резко приподнял голову с перины. Улыбка мигом стёрлась с его лица. – Нет. Удивлённая его неожиданно строгим голосом Ладушка смотрела Владомиру в глаза, ожидая хоть каких-то объяснений. Но их не последовало. В тишине потрескивающей лучины они недовольно буравили друг друга взглядами. В конце концов Владомир откинулся обратно на перину и тяжело вздохнул: – Лесьяр, я... – Я не Лесьяр, – оборвала его Ладушка. Владомир ухмыльнулся. – Хорошо. Я отпущу тебя, если ты мне докажешь, что ты не Лесьяр. Брови девушки поползли вверх. Наглость этого мужчины явно не переставала её удивлять. – И как мне это сделать? – Не знаю, придумай. Ты всегда был умным. Снова наступила гнетущая тишина. Прикусив нижнюю губу, Ладушка медлила. Подцепленная неугомонным ноготком щепа оторвалась от половицы. – Тогда… тогда с чего ты взял, что я Лесьяр? – М-м, не знаю. Так мне говорит моё сердце. Глядя на лицо Ладушки, Владомир громко рассмеялся, но всё-таки пощадил её человеческим ответом. – Внешне вы схожи: что веснушки, что волосы, что глаза, что та же привычка кусать губы. – И всё? Это ничего не доказывает. Может, у твоего Лесьяра ещё кожа цветом, как у меня? И брови на лице поднимаются, когда он диву даётся? И на одной ноге стоять умеет? И зубов тридцать два? – А как ты двигаешься! – не растерялся под шквалом её упрёков Владомир. – Замечал? А я заметил ещё тогда, когда ты запнулся на ровном месте о сеть под ногами. Движения немного неловкие, будто тебе неудобно в теле женщины. – Так тому костоед* причина, с младенчества му́ка мне от него. Али ты думаешь мужик-то в бабьем теле что куда двигать не разберёт? А то трудность! У нас же ж руки-то из жопы, ноги-то из плеч! Ну, ещё какие доказательства из пальца высосешь? *костоед – устаревшее сборное название для заболеваний, вызывающих боли в костях и суставах. Владомир открыл рот, чтобы снова возразить её упрёку, но замер: пьяная голова соображала туго. Он нахмурился. Уверившись в том, что перед ним Лесьяр, приняв на веру слабые доводы сердца, он и не думал, что, будучи озвученными вслух, они действительно прозвучат высосанными из пальца. – Ещё… ещё… ещё ты пахнешь! – наконец вспомнил Владомир о том, что когда-то его убедило в верности своей догадки. – Пахну? – удивилась Ладушка и понюхала свою руку. – Чем? Мне никогда об этом не говорили… – Ты пахнешь, как Лесьяр! Когда нас оставили вдвоём на свидании, помнишь, я положил голову тебе на плечо? Твой запах – это запах Лесьяра! Немного помолчав, Владомир добавил, глядя прямо на Ладушку. – Я скучал по этому запаху. Это доказательство, очевидно, снова не впечатлило его новоиспечённую жену, но и возразить ей было нечем. Она смотрела на Владомира уже не как на упёртого барана, а как на душевнобольного. Но этого «душевнобольного» лишь повеселил её взгляд. Он резко поднялся с перины и придвинулся к Ладушке. Поймав её взгляд, он продолжил, покусывая соломинку: – Вот ещё что! Знаешь, как я сегодня узнал тебя среди других девушек? По кисточкам из шёлковых ниток, свисавших по краю платка. Ты со своими «подружками» стоял ровно в ряд. Все вы были одинаково одеты, с одинаковыми платками на головах, одного телосложения и роста. Однако, думаю, поджидая меня, вы стояли достаточно долго. А для обычного человека затруднительно стоять, не шелохнувшись: так или иначе от напряжения будет сбиваться дыхание, будут слегка шевелиться конечности – совсем без движения человек стоять не может… если это обычный, неподготовленный человек. Но ты оказался единственным, у кого эти самые кисточки даже не шелохнулись. Только матёрый заклинатель, посвятивший всю свою жизнь этому непростому делу, может простоять ровно, не вздохнув и не вздрогнув. Лесьяр, твоя выправка выдала тебя с головой. Ладушка внимательно его выслушала и ответила, глядя в глаза: – Раз ты такой умный, то почему не подумал, что это наложенное извне колдовство, чтобы помочь тебе найти меня? Староста, судя по её виду всю эту неделю, почему-то загорелась желанием меня за тебя сосватать. Конечно, она постаралась оставить тебе подсказку. – Тогда как тебе это? Не будь ты сам заклинателем, то ты бы не смог взять в руки колдовскую книгу. Владомир ткнул пальцем в пазуху Ладушки, куда она спрятала книгу. – Так я и есть заклинатель. Но я не Лесьяр. – Всё-таки история про неудавшуюся невесту и разбойника – это выдумка? – С чего же ты так решил? Одно другого разве исключает? – А почему же тогда ты молчишь о своих силах? – А почему я должна тебе доверять? Меньше знаешь – крепче спишь. – Ну ладно. И по какой же причине тогда ты не можешь пользоваться своей силой? – Я её потеряла. – И как же? – Не твоё дело. – Не скажешь – не отпущу тебя. – А я не буду спрашивать твоего разрешения, чтобы уйти. Разговор больше не веселил Владомира; он не отводил от Ладушки глаз. Девушка сидела, обхватив колени руками и опёршись о них щекой. Оторванные от половицы щепочки в одной кучке лежали в сторонке от неё. Очевидно, устав что-то доказывать своему неугомонному собеседнику, она продолжила: – Давай просто закончим этот разговор. Можешь поспать, пока из тебя хмель не выветрится. Я разбужу, когда придёт время. Владомир пропустил мимо ушей её предложение. – Нет, мы не договорили! – воскликнул он, протянул к Ладушке руки и взял за плечи, будто боясь, что в маленькой баньке ей было куда ускользнуть. – Куда ты от меня уйдёшь? Это связано со златокрылым соколом? Или с этой книгой? Но чем тебе поможет колдовская книга? Без силы ею невозможно воспользоваться! Не представляю, как можно взять и потерять силу. Вероятно, ты не можешь пользоваться силой из-за каких-то ограничений... На тебя наложили колдовство? Или же… ты сам на себя наложил колдовство? Это связано с тем, что ты стал женщиной? Как ты вообще ею стал? От такой нахрапистости Ладушка раздраженно вздохнула, скинула руки заклинателя со своих плеч. – Какой же ты глупец. Если ничего не знаешь, то лучше промолчи: умнее казаться будешь. Зря я за тебя вышла – одни беды нашла на свою голову. Владомир некоторое время молча побуравил Ладушку взглядом. Колкое разочарование теребило его душу, когда он глядел в эти тёмные серые глаза, – глаза, как у Лесьяра, – так холодно на него смотревшие. – Я просто знаю, что это ты, Лесьяр. Знаю и всё. Будь ты кем-то другим, ноги бы здесь моей давно уже не было. Они оба снова замолчали. – И ещё до сих пор ты ни разу не спросил, кто такой Лесьяр. – Зачем мне знать, кто это? Владомир усмехнулся, но затем печальная тень упала на его лицо: – Действительно, зачем? В этом царстве и так все знают, кто такой Лесьяр… * Облокотившись о перину, Владомир сам того не заметил, как вскорости заснул. В тишине тёплой бани Ладушка просидела ещё очень долго, не сводя внимательного взгляда со своего новоиспечённого мужа, прислушиваясь к далёким голосам угасающего праздника. Наконец все звуки за стенами бани, даже самые далёкие, стихли – веселье кончилось. Выждав подольше, чтоб наверняка все улеглись спать, Ладушка протянула руку к Владомиру, коснулась его лба: – Пора идти. Владомир неохотно потянулся, распластав во всю ширь свои длинные конечности, и сладко зевнул. Благодаря небольшому отдыху опьянение почти покинуло его, но голова сделалась тяжёлой, как чугун. Глаза слипались со страшной силой, однако, стоило им углядеть нависшую Ладушку, смыкаться им передумалось. Владомир мило ей улыбнулся. А Ладушка явно не разделяла его хорошего настроения: хмуро она смотрела на то, как Владомир поднялся с пола и стал умывать лицо. Что ей думалось, какие сомнения роились в её голове – ей одной было ведомо. Когда Владомир закончил приводить себя в порядок, наконец и Ладушка поднялась с пола. Она подошла к двери и попыталась её отпереть, однако дверь оказалась заперта снаружи на заклятие. Снова зевнув, Владомир подошёл к ней, потеснил её в сторону и приложил ладонь к двери. Через мгновение дверь с лёгким скрипом отворилась и в предбанник ворвался ледяной воздух зимней ночи. Краем глаза Владомир заметил, как Ладушка вскинула брови, глядя на то, как быстро он разобрался с заклятием, поэтому не смог не спросить: – Удивлён? Ладушка тут же вернула себе безразличное выражение. Она отвернулась от него, как от маленького и глупого, а оттого успевшего вымотать ей всю душу, ребёнка, и, не теряя более времени, вышла из бани. Владомир – за ней. Стояла тихая звёздная ночь. Тут и там из печных труб столбом стоял сизый дым. Лунный свет отражался от белого снега, освещая всё вокруг. Лишь на небосклоне виднелась медленно ползущая чёрная туча, предвещающая скорую метель. Оказавшись снаружи, «молодожёны» медленно направились к избе старосты, стараясь пробираться как можно тише. Чтобы не оставлять следов на снегу, им приходилось выбирать протоптанные дорожки – благо во время празднования свадьбы Ладушкины развеселившиеся соседки разгулялись по всей деревне, отчего следов на снегу наоставляли – хоть пруд пруди. А это было на руку Ладушке с Владомиром: теперь их следы терялись среди остальных. Однако, чтобы лишний раз не искушать судьбу, Ладушка повела Владомира до избы старосты окольными путями. Вдруг из одной из изб послышалось завывание, причитания и плач. Холодок пробежал по спине Владомира. Он замер позади Ладушки, которая, не обращая на странные звуки никакого внимания, потопала дальше. Владомир оглянулся. Мужчина не был в этой части деревни. Он понял, что, видимо, они проходили мимо изб, где держали заразившихся икоткой женщин. Ему тут же вспомнился неприятный случай, произошедший на свадьбе – снова волна неистового негодования захлестнула его с головой. Он остановился под окнами, откуда раздавался вой, и начал слушать, пытаясь разобрать слова. Когда Ладушка заметила, что Владомир перестал следовать за ней, она обернулась. Тот стоял, нахмурив брови и сжав кулаки. Его лицо раскраснелось от мороза, а глаза казались чёрными, как бездонные пропасти. Ладушка подошла к нему и дернула за рукав, но её «муж» не сдвинулся с места. Тогда девушке пришлось потянуть его за руку и поволочь за собой силком. Почувствовав, как его руку сжала холодная от мороза ладошка, Владомир, немного помедлив, поддался. Ничего дельного он не расслышал, всё какие-то песенные «лем-ля-лю», потому обхватил Ладушкины ледяные пальцы в ответ, но та, поняв, что Владомир соизволил образумиться, разорвала их руки и пошла, как и раньше, впереди него. Наконец они дошли до избы старосты. В темноте ночи сидящие над карнизом птицы гамаюн скрылись из виду. От ветра поскрипывали укутанные снегом рябины. Ставни были плотно запахнуты, не пропуская ни лучика света. Замерев и постояв немного в тишине, что Ладушка, что Владомир не услышали никаких звуков из избы, словно дом вместе со своей хозяйкой погрузился в глубокий сон. Ладушка указала Владомиру пальцем на смежную с сенями дверь, ведущую в подклет. Заклинатель подошёл и осмотрел её. Его брови сошлись над переносицей, затем вдруг взлетели вверх, а ещё немного погодя снова сошлись, будто не могли разгадать какую-то заумную загадку. Владомир озадаченно обернулся на Ладушку. Стоя прямо позади него, та вздохнула, своим видом давая понять: «Ну я знала, что тут ты ничем мне не сможешь помочь». Однако Владомир одними губами произнёс: – Дверь была открыта. Нынче настал черёд полетать Ладушкиным бровям, а пока её сковало удивление, Владомир кончиками пальцев толкнул деревянную обшивку. Дверь легко поддалась: тут же распахнулась, словно поджидала прихода гостей. Мужчина стоял на пороге, прислушиваясь к кромешной тьме подклета, как вдруг Ладушка потянула его назад, шепнув: – Спасибо, дальше я сама. Возвращайся в баню. Она попыталась оттянуть Владомира назад. Не тут-то было! Не обнаружив ничьего присутствия, тот первым проскользнул внутрь, а Ладушка, в бессилии поджав губы, осторожно вошла следом за ним и заперла за собой дверь. Затхлый запах старья и пыли ударил в нос, словно сюда уже много лет не ступала нога ни одного человека. Оттого что в подклете не было каких-либо источников света, вокруг было черным-черно. Владомир достал из-за пазухи подготовленную маленькую лучинку и прочитал про себя заклинание, приложив пальцы к концу лучины. Из его пальцев вырвался огромный столп искр, да такой, что не ожидавшая того Ладушка аж сделала шаг в сторону и укоризненно посмотрела на заклинателя. – Ты решил избу спалить? Владомир лишь улыбнулся, на всякий случай топча сапогом упавшие на пол искры. – Ну не спалил же. – Возвращайся в баню. – Нет. Я обещал помочь тебе. – Но дальше я сама справлюсь. – Уверен? Свет от лучины разгорелся ярко. Всё ещё поджимая губы, Ладушка внимательно поглядела на Владомира, вздохнула. А что ей было делать? Тратить драгоценное время на то, чтобы выгнать его вон? Ладушка сдалась; оба «взломщика» оглянулись вокруг. Обычно подклеты использовались для разных целей, но в основном там хранили различную утварь. Подклет избы старосты был под завязку набит всякими сундуками, заклинательскими оберегами, волшебными вещицами и книгами. Не то, что ночи – месяца не хватило бы, чтобы исследовать каждый угол подклета. А что поделать? Взялся за гуж, не говори, что не дюж! Владомир прикрепил лучину к стене, Ладушка поплотнее заперла дверь, и вдвоём они стали рыскали по подклету, стараясь не издавать ни звука, ни шороха. Много ли, мало ли времени прошло, но тут неожиданно Ладушка обо что-то споткнулась и, падая, зацепила рукой ближайшие полки. Быстрее пущенной стрелы Владомир подоспел к ней и не дал упасть на пол, однако всё содержимое полок с грохотом повалилось ему на спину. Оба человека замерли, прислушиваясь, не проснулся ли кто от шума. Но изба сохраняла гробовую тишину. Они подождали ещё немного – ничего. Владомир медленно поднялся вместе с Ладушкой. – Может, и впрямь руки с ногами у девчонок не из тех мест растут? Ладушка закрыла глаза на глупую остро́ту. Внимательности ей было не занимать – не бывать тому, чтоб она просто так споткнулась на ровном месте. Она глянула на пол, чтобы рассмотреть, что было тому причиной. На полу из-под слоя пыли показалась выступающая половица, знатно растрескавшаяся от времени. – Её здесь не было... Посторонив Ладушку, Владомир наклонился, тронул пол пальцами. – Колдовство. – Как на сети… – На сети? Ладушка не ответила. Отодвинув упавшие вещи, Владомир поднял половицу вместе с облаком густой пыли, заставившим заклинателя тихо чихнуть несколько раз подряд, пока Ладушка не сводила глаз с пола: вместе с одной половицей поднялись и соседние, открывая взору ведущую вниз череду ступеней. Владомир взял лучину и спустился с Ладушкой вниз. Там оказался крошечный погреб – хватило бы размаха ладушкиных рук, чтобы коснуться его стен, со всех четырёх сторон плотно увешанных полками, на которых рядочек к рядочку стояли книги. Согласно порядку буквы* красовались на их корешках. *до появления арабских/римских чисел для обозначения числового порядка использовалась кириллица (кириллическая система счисления). В качестве чисел выступали буквы с титлом ~ сверху. Не теряя времени, Владомир и Ладушка взяли в руки по книге и начали читать. – Это… летопись о войне? – Да, – ответила Ладушка, листая книгу, и задумчиво приложила палец к губам. – Больше двадцати пяти лет назад в нави* началась Смутная война. Здесь все книги об этой войне… Или нет, – опровергла она сама себя, схватила с полки другую книгу. – В некоторых книгах описаны времена до войны… Это… это похоже на летопись Змеиного царства времени правления последнего царя-Змея. Государственную летопись! Вот, тут подписано: «Стародубье» – это была столица. Летопись не полная, но всё же… Откуда могла взяться здесь летопись уничтоженного двадцать пять лет назад царства? *явь – мир живых, навь – мир мёртвых. – Может, ваша староста связана с навью? Ладушка помолчала. – Кто знает. Она положила одну книгу и взяла другую. – Раз она основала эту деревню, значит, точно как-то с этим связана. Может, она сама из Стародубья? Но как Девичья деревня связана со Смутной войной?.. – Владомир стоял и продолжал бегло просматривать скучные страницы с летописью, как вдруг что-то привлекло его внимание. – Сокол… – Что? Владомир указал пальцем в книгу. – Здесь написано «златокрылый сокол». Ладушка подошла ближе и уставилась в книгу, желая лично убедиться в правдивости услышанных слов. Она встала так близко, что выбившиеся из её кос волоски коснулись лица Владомира, а в нос тому попал знакомый запах. Владомир оторвал взгляд от книги в своих руках, переместил его на русый затылок и глубоко вздохнул. Ну Лесьяр же! Не отвлекаясь на выходку Владомира, Ладушка же взяла книгу у него из рук и начала тихо и быстро зачитывать: – «В царские дворы Стародубья на великий праздник царём-Змеем был приглашён гусляр-песенник. Был он слеп, а на его плече сидел златокрылый сокол. Песенник тот славился своими предсказаниями. Слава о нём ходила по всей нави, многие дворы хотели заполучить себе вещего сказителя, но разыскать его было делом трудным, ибо не появлялся он перед каждым встречным. Однако ежели кто находил его и просил предсказание, то сказитель никому и никогда не отказывал, а исполнял на своих гуслях три песни: первую о прошлом, вторую о настоящем, а третью – о будущем…» – Ладушка вновь задумалась. – Праздник… Праздник… Последний праздник в Стародубье случился почти за год до Смутной войны. И что же стряслось с соколом? Она пролистала летопись до конца. – Здесь дальше об одном только сказителе и упоминается, а про сокола златокрылого – ни слова… Не найдя искомого ответа, Ладушка вернула книгу Владомиру, глянув на её букву и тяжело вздохнув от количества книг прежде, чем открыть следующую по очереди. Владомиру же было лениво стоять и листать все книги. О Смутной войне он и так знал. Наискучнейшие летописи и гуляющие по яви былины были его источником сведений. Если кратко, дело обстояло так: когда-то давно жил-был в нави в Змеином царстве царь-Змей, захватил он с десяток соседних царств, из-за чего, естественно, нажил себе тучу врагов, и однажды эти враги сговорились и в ходе заговора убили змееву жену и уничтожили его царство, вынудив Змея спрятаться. И дальше началась смута, по которой войну Смутной и прозвали, ибо свергнуть Змея свергли, а вот определиться кто, чем и как будет править после его свержения – не смогли. Но сколько бы раз Владомиру ни доводилось слышать былины о Смутной войне, сколько бы раз в его руках ни оказывались летописи, о златокрылом соколе ни слова нигде сказано не было. Да и мало ли в нави водится зверья волшебного! Поэтому, если здесь, в этих книгах, действительно записана полная летопись, включая эту стародавнюю войну, то упоминаний птицы найдётся – капля в море. Хотя на самом деле была вероятность, что Владомир ошибался. Молодому заклинателю лишь хотелось так думать, ведь кому охота с хмельной головой возиться с летописями? Правильно, никому, потому Владомир поставил книгу на место, присел на корточки, нашёл книгу с наибольшим числом на корешке и открыл её сразу на последней странице. Шелестнув, что-то выпало оттуда на пол. Владомир нагнулся, поднял. – Лесьяр. Тишина. – Я нашёл. – Что нашёл? – спросила Ладушка, не поднимая носа от книги в своих руках. – Где искать сокола. * Внутренне посмеиваясь над этой нелепостью, Владомир под руководством Ладушки шёл до высокой сосны. Конечно, летописи оказались пустой тратой времени. Ну стал бы летописец тратить казённую бумагу на какую-то птицу! Так, один раз на пиру упомянул – и хватит с неё. Руководство по поиску златокрылого сокола нашлось на вложенной в книгу закладке. Вот только почему именно в такие ценные летописи вложили руководство? То ли летописи – подделка, то ли руководство – великая ценность. – Эта сосна самая высокая? – кивнул Владомир, как увидел возвышающееся над остальными дерево. – Да. Отсюда двадцать шагов на север, затем повернуть на восток и ещё пятьдесят шагов. Затем три раза обернуться вокруг оси и ещё десять шагов… – Можешь не продолжать, я тоже запомнил. Ладушка потёрла замерзающие руки, подняла глаза, сверила направление по звёздам. Чёрная туча уже закрыла собой почти половину неба, принося с собой порывы студёного ветра. Запахнув посильнее меховую накидку, девушка начала шагать. Владомир пошёл рядом с ней. Они протопали мимо спящих изб в полной тишине, про себя отсчитывая шаги, пока не уткнулись в дверь небольшого сарая. Ладушка с удивлением посмотрела на постройку. – Я же тут всё уже проверяла… – Проверим ещё раз. Владомир отодвинул засов и распахнул деревянную дверь. Несмотря на мороз, в нос ударил запах соломы: с одной стороны здесь грудились друг на друге тюки сена, кое-какие из них уже были распотрошены, а другую половину сарая занимал старый остов телеги и всякого рода хозяйственная утварь. Владомир и Ладушка уже потратили кучу времени, чтобы сюда добраться, а уложиться им надо было до первых петухов. Они поспешно начали обыскивать сарай, потроша тюки с сеном, простукивая все стены, перебирая всё добро, что попадалось под руку. Когда им осталось совсем чуть-чуть, Ладушка остановилась. Она разогнула затёкшую спину, потёрла руки, раскрасневшиеся от холода, и бросила взгляд на Владомира. Мужчина ходил и ногами раскидывал в разные стороны сено, пытаясь под ним отыскать хоть что-нибудь. Заметив краем глаза, что Ладушка остановилась, он поднял на неё глаза: – Остался только тот угол. Ладушка посмотрела, куда он указал. Она поджала губы, подошла к наваленному сену и попыталась сдвинуть все тюки одновременно, но ей не хватило сил – она почти упала. Владомир тихонько засмеялся, затем подошёл и стал разгребать сено вместе с ней. Когда оба уж уверились, что ничего снова не найдут, Ладушка заметила, как сквозь сено что-то слабо заблестело. Она протянула руку и вытянула предмет. – Меч?.. Подойдя ближе, Владомир взял меч, внимательно покрутил его в руках. Это был не простой, а заклинательский меч, достаточно длинный и тяжёлый, сделанный явно по мужской руке. Булатная сталь лезвия переливалась в слабом свете, лившемся из щелей сарая; червлёная рукоять была расписана лиственными узорами с изображениями посеребрённых орехов. Вытаращив глаза, будто её поразил гром, Ладушка уставилась на неожиданную находку. Второй раз с тех пор, как она испугалась Владомира при их первой встрече, довелось тому увидеть на её лице столь яркое удивление, которое у неё не получилось скрыть. – Тебе знаком этот меч? Ладушка промолчала. – И при чём здесь златокрылый сокол? Ладушка снова не дала ему ответа. Вместо того она взяла обратно в руки меч и стала внимательно его рассматривать, не обращая никакого внимания на Владомира. Мужчина удивлённо вскинул брови, но решил не терять времени на допросы – нет так нет. Он встал ногами на место, где лежал меч, и потопал. – Звук глухой. Это крышка? Снова какой-то погреб? Расслышав его слова, Ладушка наконец отвлеклась от меча и стала наблюдать, как мужчина дораскидывал сено, а под ним и правда оказалась внушительных размеров крышка из плотно сколоченных просмоленных досок. Владомир поднял её, и они оба заглянули внутрь. – Колодец… – пробубнил себе под нос Владомир, а каменные стенки тихим многоголосным эхом отразили его голос. В зияющей чёрной пасти колодца никому из искателей не удалось ни дна рассмотреть, ни плеска воды услышать. Взору открылась лишь безграничная пустота. До тошноты противный запах стухшей воды и тины стал медленно распространяться в холодном воздухе сарая. Запах показался Владомиру знаком… Точно! Его же сегодня заставили выпить очень похоже пахнущее «зелье», чтобы получить ключ от избы, где была Ладушка! Заклинатель поморщился, словно снова ощутил на языке тот отвратительный вкус. Ему пришлось сглотнул набравшуюся во рту слюну, прежде чем коротко спросить: – Вниз? Всё ещё задумчиво рассматривающая колодец Ладушка кивнула. Тогда Владомир взял из её рук меч, уверенно схватил за пояс и без лишних раздумий сделал шаг в пустоту. Беззвучно и бесследно их проглотила мрачная темнота зияющего в полу сарая колодца. ОТ АВТОРА: Про «явь» и «навь» – да полетят в меня тапки, однако эти понятия взяты мной из фальсификаций (а именно из Велесовой книги) исключительно из-за их удобства. Если быть ближе к реальной славянской мифологии, то мир живых было бы корректнее назвать землёй русской, а мир мёртвых – тридевятым царством, тридесятым государством.