Сказка о жаровом змее

Не успел Владомир глазом моргнуть, как очутился распластанным на полу. Под ним кто-то закопошился. – Слезь же ты с меня… – недовольно закряхтела придавленная им Ладушка. Владомир быстро слез и, оглянувшись, удивлённо замер. Его взору предстала огромных размеров палата, судя по убранству – дворцовая трапезная, где в самом разгаре был большой пир. Широкие столы ломились от кушаний, серебром да золотом блестела посуда, в мягких коврах утопали ноги. А какая тьма гостей в платьях всех цветов и пестрот собралась под расписным сводом палаты! Словно событие было под стать царскому пиру на весь мир! Вот только… Стояла звенящая тишина. Все вокруг застыли: гости за столами, рассаженные по старшинству и положению; служки, с тяжелыми подносами в руках подающие гостям блюда; румяные танцовщицы в нарядных платьях, стройным хороводом кружащиеся в середине палаты; стража у дверей, бдящая на пиру порядок, – все замерли, словно искусные изваяния, словно живые чучела, словно время в этом месте… остановилось. Оправившись от удивления, Владомир протянул руку Ладушке, чтобы помочь ей встать. Однако та оставила это без внимания и поднялась сама, на что мужчина лишь лукаво цокнул языком и ухмыльнулся. Они стали осматриваться вокруг. Ладушка подошла к столам, не без любопытства изучая их убранство. Владомир с мечом в руках, не имея возможности без ножен куда-либо его деть, от Ладушки не отставал и всё бродил по палате да везде заглядывал, когда вдруг его спутница указала на пряник, водруженный на изящную деревянную подставку. – Смотри. Пряник явно был подарочным: сажень в высоту, полсажени в ширину*. *около двух метров в высоту и метра в ширину. Но не его размер привлёк внимание Ладушки, а изображенные на прянике картины: искусные прянишники из теста вылепили леса да поля, горы да реки, меж которых виднелись города, окаймлённые могучими крепостными стенами, а в тех городах – дворцы с позолоченными крышами. И поверх всего этого были изображения победоносных битв: двенадцатиголовый Змей то тут то там сражался с могучими чудовищами и несметными вражьими полчищами, обитавшими в разных местах этой карты, и из всех этих битв Змей выходил безоговорочным победителем. Ладушка внимательно осмотрела пряник и нахмурилась. Владомир, потыкав в пряничное тесто пальцем, спросил себе под нос: – Змей? Мы сейчас… в Змеином царстве? – Видимо, – отвечала ему Ладушка, не сводя глаз с пряника. – Разве оно не было уничтожено в войне 25 лет назад? Тогда как мы здесь оказались? Это же не может быть навью… – Нет, это точно не навь. Скорее, мы в каком-то наложенном на колодец заклятье. Это похоже на отрывок той книги, где ты первый раз наткнулся на упоминание златокрылого сокола. Там тоже было упоминание пира. Возможно… это тот самый праздник, куда был приглашён песенник? Однако я его здесь не вижу. И почему большое место* пустует? Нет ни Змея, ни его жены… *большое место – место на пиру, за которым сидят хозяева дома. Ладушка внимательно посмотрела на трон, над чем-то раздумывая. Владомир же за это время успел попробовать пряник на зуб: – А вкусный! Ладушка вздохнула: – Полно, сейчас не время лясы точить. Мы не знаем, как здесь течёт время, потому надо найти птицу и выбраться отсюда, пока нас не хватились. Они вдвоём стали спешно осматривать всю огромную празднично украшенную трапезную палату. От работы обоим быстро стало жарко, хотя нигде не было видно жаровен для обогрева помещений. Видимо, в этом месте сейчас было тёплое время года. Владомир скинул с плеч тяжелую шубу, от которой уже порядком вспотел, и небрежно бросил её на пол. К их разочарованию так и не обнаружив ни следа птицы, они вышли на каменное крытое гульбище*, ведущее к другим палатам. С гульбища открылся завораживающий вид на царское подворье и прилегающие сады. *галерея в виде балкона, идущая по периметру здания выше подклета (то есть наши герои смотрят на сад как бы сверху вниз); со двора к гульбищу можно было попасть, поднявшись по крыльцу; в богатых дворах, представлявших собой несколько близко расположенных палат и/или хором и прочих строений, по гульбищу можно было перейти из одного здания в другое. Была весна. Золотой рекой разливалось солнце. Молодые листья зеленели на деревьях; яблони, сливы и вишни были в самом цвету и красовались тяжёлыми соцветиями. Однако каждый листик, каждый цветочек, каждая травинка замерли, словно в них не осталось ни капли жизни. С ужасом окинула Ладушка взглядом многочисленные золотокрышие белостенные здания и пристройки подворья; страх наводила мысль о каждом закоулочке его садов. Владомир аж присвистнул. – Эдак мы вовек не сыщем твоего сокола. Девушка поджала губы и нахмурилась. – Ладно, ладно, шучу я. Глаза боятся, а руки делают. Или ноги. Пошли! Владомир уверенно направился вперед по гульбищу, на ходу потягиваясь и разминая плечи. Ладушка сняла верхнюю тёплую накидку, бросила её на перилах и поспешила за Владомиром, поразмыслив вслух: – Сокол не может быть далеко отсюда, ведь песенник был приглашён на пир. Владомир не понял, с чего Ладушка так решила, но кивнул ей. – Твоя правда. И работа пошла. Они стали кружить по палатам подворья: одни, вторые, третьи – однако не обнаружили ни следа сокола. Будто в погребе среди летописей, рыскали Владомир с Ладушкой по палатам, а толку! Это уже было какое-то издевательство! Сколько ещё времени им придётся провести в поисках этой птицы? Ладушка нервно оглядывалась по сторонам, стараясь не пропустить ни единого уголочка. А Владомир несмотря на, казалось бы, не имеющие конца-края бесплодные поиски был в замечательном расположении духа. Ведь Лесьяр – пусть и в девичьем теле, но Лесьяр – был рядом с ним. У Владомира до сих пор с трудом укладывалось в голове, что всё это правда, а не его больной вымысел. Взгляд его всё время нет-нет да увиливал от поиска златокрылого сокола и поглядывал на Ладушку, лишь бы удостовериться в этом. И – чудеса! – была ли это игра его воображения или что ещё, но чем дольше он наблюдал за Ладушкой, тем больше она казалась ему похожей на Лесьяра. А Владомиру и того было довольно: душа молодого заклинателя ликовала. Уже порядком уставшие от поисков Владомир с Ладушкой поплелись в очередные палаты через царский сад. Вкусно пахло поздними весенними цветами, но не было ни жужжащих пчёл, которые бы их опыляли, ни гуляющих по саду людей, которые бы ими любовались. Только застывшие изваяния знатных гостей, прислуги и стражников встречались им на пути. Дорожек в саду было мало, да и те петляли, как клубок змей – не разобрать, по какой путь держать следует, чтобы не заблудиться. А заблудиться большого труда не стоило. Сплошным цветущим лесом росли деревья. Пробираясь вглубь, Ладушка и Владомир внимательно рассматривали сад; в глазах рябило от цветов; они окончательно сбились с пути и уже шли совсем не в сторону нужной им палаты, как вдруг промеж деревьев заблестел булат. Перед глазами появилась лещиновая роща: каждое деревце, каждая веточка, каждый листик отливали скупым железным отливом, а за железными ветвями рощи проглянула нарядная беседка. Вид железной рощи заставил лицо Владомира скривиться. Железные орехи, один в один как те, что на рукояти меча в его руках, выглядывали из-под железной листвы… Одна Ладушка, казалось, ничего не замечала. – Чего снова встал? Пошли! Ладушка с Владомиром подошли к беседке. Со всех её сторон были проделаны резные окошки, а в одном из окошек к верхней балке крепилась золотая клетка. В клетке той теснился сокол. Златокрылый сокол. Как и всё вокруг в этом месте, птица застыла, словно изваяние, только золотое оперение её крыльев переливалось ярким пламенем в лучах ясного солнца. – Так вот где он был! Тут же Ладушка и Владомир поспешили к беседке, вошли внутрь. Ладушка подошла к птице и осмотрела замок на клетке. Это была обычная петелька, вставленная в ушко, – ничего особенного. Девушка поджала губы, в нерешительности стоя перед клеткой, а затем протянула руку. Владомир только и успел, что пробубнить себе под нос: – У меня плохое предч… Однако речь его оборвалась на полуслове. Стоило Ладушке дотронуться до клетки, как по всему царскому подворью поднялся ужасный шум. Налетел ураганный ветер, посрывал цветы с деревьев, едва не сбив с ног двух нарушителей спокойствия. Ладушка удержалась на ногах, схватившись за Владомира, и они вмиг выскочили вместе из беседки, проверяя, не стряслось ли чего вокруг. Стряслось! Оглянувшись по сторонам, они оба напряглись: откуда ни возьмись к ним со всех концов потянулись люди, ещё мгновение назад стоявшие столбом. Стражники с мечами, царская рать, змеи, птицы и всякие твари, вооруженные до зубов палицами, копьями, мечами, – все устремились в сторону беседки. Вдруг Ладушка притронулась к своему поясу и что-то быстро оттуда извлекла. Владомир опустил глаза на её руки и узнал книгу, которую девушка достала из-под сена в бане. Если раньше колдовская книга по внешнему виду не отличалась от обычной книги, то сейчас от книги разило колдовством. Ладушка даже не успела ровно взять её в руки, как книга сама открылась на нужной странице. – Иди сюда. Владомир подошёл. На пустых пожелтевших страницах начали появляться начертанные древними замысловатыми буквами письмена. То было указание. Ладушка глянула вдаль: ожившее войско шло ещё достаточно далеко, потому у них было немного времени... Но не успела она опустить взгляд, как какая-то крылатая то ли птица, то ли змея размером с орла неожиданно появилась прямо перед их носом и попыталась когтями вцепиться в девушку. Ладушка выставила руку вперёд, готовая обороняться. Однако не успела тварь её коснуться, как мужчина загородил собой Ладушку, молниеносно поднял меч и разрубил непонятное существо надвое. Без единого звука тварь упала на землю; безжизненное тело распалось на сотни дождевых червей, поползших по земле в поисках укрытия. Продолжая заслонять собой Ладушку и внимательно всматриваясь в окружающее пространство сада, Владомир бросил ей через плечо: – Скорее! Что там написано? Девушка начала спешно зачитывать: – На это место, на место заколдованное-замурованное, наложено заклятье окаменелости, остановившее время. Дабы пришедшему сюда без спросу снять наложенное заклятье да вернуться обратно на белый свет, необходимо три дня и три ночи кряду читать чудодейственный заговор, покуда время в этом мире вновь не начнёт свой ход. Однако ежели во время чтения хоть раз по неосторожности али нарочно сбиться, не миновать беды… – Какой ещё заговор? Ладушка перелистнула страницу, и перед её глазами стал появляться текст. – Здесь есть слова. Владомир перебросил меч из руки в руку и размял плечи. – Тогда иди читай в беседке, а я буду тут. Ладушка нагнулась в сторону и из-за спины Владомира оценивающе глянула на подступающую ораву перемешанных с одной куче людей и самых разных невиданных существ. – Ты не справишься! Ты один, их слишком много! – А ты предлагаешь читать мне, пока ты будешь сражаться? Ты сможешь? Ладушка поджала губы, а Владомир продолжил: – Это во-первых. А, во-вторых, с чего ты взял, что я не справлюсь? Заклинатель гордо задрал голову и через плечо вызывающе посмотрел в серые глаза Ладушки. В этот миг мимо них пронеслась пущенная стрела, но оба человека даже не дёрнулись. Владомир повернулся, опустил руку на плечо девушки и крепко сжал его. – Лесьяр, я справлюсь. Иди читай. Раньше начнём – раньше закончим. Лицо Ладушки скривилось. Она скинула руку со своего плеча, развернулась и зашагала в сторону беседки, бросив Владомиру: – Сколько ещё раз повторить, что я не Лесьяр! – Да-да, Лесьяр, я тебя понял, – съязвил Владомир и выжидающе встал в боевую стойку. Ладушка вошла в беседку и, бросив взгляд на всё ещё застывшую как изваяние птицу, начала вслух читать заговор. Стоило её голосу произнести самое первое слово, как скорость наступления резко увеличилась. Глядя на приближающееся войско, Владомир размял шею, снова перекинул меч из руки в руку. Да, несмотря на громкие слова он нервничал. Нет, не из-за разношёрстного войска, с которым ему предстояло трое суток сражения. Причина его волнения была у него за спиной; он чувствовал, как краем глаза каждое его движение бдится, каждый взмах его меча сулит волнение в другом сердце. – Что ж, сладкие мои, я вообще-то не с вами тут возиться пришёл, так что дуйте-ка все сюда пошустрее и покончим с вами… Он не знал, успокаивал он этими глупыми словами себя или человека за его спиной. Но совсем скоро от его волнения не осталось и следа: твари молчаливой гурьбой накинулись на Владомира и он с головой ушёл в сражение. Заклинательский меч оказался отличным: он рассекал нападавших на него существ, словно раскалённый нож резал масло, отчего сражение показалось заклинателю даже скучноватым. Но стоило такой мысли родиться в его голове, как веселье не заставило себя ждать! Оказалось не всё так просто: по мере того, как Ладушка читала заклинание, Владомира начал одолевать сон… Вот дерьмо! Этот грёбаный заговор ни в одном месте не был направлен им на помощь, а лишь больше и больше усложнял жизнь. Медленный, текущий, будто тихая речка, голос Ладушки убаюкивал Владомира, веки тяжелели, руки не поспевали отбиваться, из-за чего заклинателя несколько раз чуть не задело. А ведь времени прошло всего ничего! Как же сильно хотелось выругаться! Но Владомир промолчал, боясь, что это может сбить Ладушку. Любопытно, на неё тоже действует заговор? Владомир улучил миг и обернулся: Ладушка стояла в беседке с раскрытой книгой в одной руке, а другой рукой щипала и царапала тыльную сторону своей ладони, да так сильно, что выступила кровь. Если Лесьяр в теле девушки не смог снять даже простое заклятье с двери бани, то ему сейчас, должно быть, приходится гораздо тяжелее Владомира... Неужели из-за своего девичьего облика он и впрямь не может пользоваться своей силой? Неужели это и есть та причина, почему Лесьяру пришлось втянуть в это Владомира? И если бы у него был иной выбор, он бы даже не подумал попросить Владомира о помощи? Ведь зачем-то же он до сих пор притворяется перед ним Ладушкой и сознаваться не собирается … Укол обиды пронзил грудь молодого мужчины. Лесьяр, почему же ты до сих пор притворяешься? Почему не можешь просто сознаться? Как ты вообще девушкой стал? Это какое-то особое колдовство? Ты прям насовсем стал девушкой? У тебя прямо всё, как у девушки? Надолго ли это?.. Даже собственные мысли, бурным потоком бегущие в голове заклинателя, начали его усыплять. Лихо пущенный кем-то клинок оцарапал ему руку, и от боли Владомир немного пришёл в себя. – Вот тварь! Помогла так помогла, спасибо тебе от всей души! А теперь, будь добра, сдохни! – мужчина ловким взмахом меча рассёк человекообразное существо на две половины и, стараясь более не отвлекаться, продолжил защищать Ладушку от подступающего к беседке войска. Ближе к вечеру ход заговора сменился – тут же сменилось его воздействие. Помимо усыпляющего колдовства добавился… добавился… кошмар! Владомир вздрогнул, встал как вкопанный и чуть было снова не пропустил удар. Его глаза начала закрывать пелена, отчего стало непосильно трудно сражаться. Но это была не просто пелена… Он видел Лесьяра. В каждой окружавшей его твари… было лицо и тело Лесьяра. В крови, почерневшее, искорёженное, изувеченное… Крупица за крупицей заговор вытаскивал из глубин души Владомира самые потаённые страхи, самые отвратительные, выворачивающие его душу наизнанку воспоминания… Заклинатель продолжал стоять столбом, и нападавшие твари, принявшие в его глазах облик Лесьяра, уже подошли вплотную к нему. Лесьяр… Столько лет он не видел это лицо, а тут вот он… они! прямо перед ним… да какие! Множество Лесьяров, таких настоящих и ужасных, смотрело ему в глаза! Владомир даже не сразу заметил, как получил удар палицей в живот. Тут же сработали его боевые навыки: пока голова бедокурила, тело бессознательно принялось защищаться, и Владомир в один удар отсёк нападавшему голову. А затем его глаза опустились… Что он наделал! Кого он сейчас разрезал!.. Мужчина попятился назад, не отводя взгляда от трупа, медленно расползающегося на бесчисленное количество червей. Владомира чуть не вырвало. Горький ком встал в горле, руки дрогнули. Он сейчас… без раздумий… разрубил… разрубил Лесьяра… Сердце Владомира ушло в пятки, сковывающий ужас мурашками пробежал по спине, лицо побледнело. От удара палицей в солнечное сплетение его дыхание до сих пор не восстановилось, отчего мучило удушье. Рука не поднималась взяться за меч. Заклинатель продолжал пятиться назад к беседке, бегающим взором оглядывая идущих в его сторону тварей в облике Лесьяра: – Нет, Лесьяр… Нет… Тут неожиданно что-то небольшое, вдруг ударившее его в спину, заставило Владомира отвлечься и обернуться назад. Ладушка стояла на пороге беседки, читая заговор с книгой в руках, пока второй рукой наощупь собирала у порога камушки и, не глядя, кидала их во Владомира. Ладушка… Ладушка? Точно! Вот же он! Вот же Лесьяр, а остальное – это всего лишь заговор!  Молодой человек пришёл в себя, встряхнул головой. Его тут же охватила такая лютая злоба, что он аж прорычал сквозь зубы: – Вашу ж мать! Да чтоб вы все сдохли вместе с этим ёбаным заговором! Разъяренный, он жадно набрал полные лёгкие воздуха, уверенно поднял меч и снова пошёл вперёд, не позволяя нападавшим ни на шаг приблизиться к беседке. Потому что там Лесьяр. Настоящий Лесьяр! Его Лесьяр! И он продаст душу, лишь бы его защитить. Ведь из-за этого ему и пришлось однажды повзрослеть. Потому что защищать его стало больше некому! Потому что самое дорогое у него уже однажды отняли! Отняли того, кого он считал своим родным домом! Своим единственным по-настоящему близким человеком! Кто его всегда берёг и защищал! И теперь он стал сильным ради него! Ради Лесьяра! Ради того, чтобы его отыскать и вернуть себе! И больше никогда не отпускать! Никому не отдавать! Теперь он – Владомир – будет защищать Лесьяра, чего бы ему это ни стоило! Даже если придётся убить тысячу ложных Лесьяров, чтобы остался жить один-единственный настоящий… * Третьи сутки подходили к своему концу. Утренний час был не за горами, а там оглянуться не успеешь, как наступит конец этому сражению. Голос Ладушки сильно осип, но она продолжала читать заговор. С Владомира за это время семь потов сошло. Его свадебный наряд обернулся в плачевное состояние; молодого заклинателя морили сон, голод, жажда и дикая усталость, но за всё время он не подпустил к беседке ни единую тварь. Трупы нападавших существ валялись повсюду, и мерзкие черви расползались во все стороны, отчего стоять на земле было крайне скользко. К тому времени, как взошло солнце, Владомир отсёк голову последней твари. Он оглянулся, но не заметил ничего и никого вокруг. Замерев, тяжело дыша, заклинатель немного постоял, прислушиваясь к окружавшей его обстановке – тихо. Как подозрительно. Ну да ладно! Кончилось – и славно! Должно быть, это его сердце никак не успокоится после пережитых кошмаров. Зато теперь он наконец-то может вернуться к Лесьяру. Владомир обернулся. Ладушка продолжала читать вслух, стоя в беседке. Рука, державшая книгу, была вся расцарапана в кровь – видимо, девушка всё это время таким образом держала себя в сознании. Свободной рукой она что-то махала в сторону Владомира. К тому времени заклинатель уже поднялся на крыльцо беседки… как вдруг плохое предчувствие калёной стрелой разлетелось по его груди. Не успел он развернуться, как какая-то тварь молниеносно очутилась позади него и вонзила меч ему в спину... Ладушка дрогнула, однако чудом её осипший голос сумел остаться твёрдым и ровным и таким же чудом Владомир успел уклониться от смертельного удара. Но не всё ж дураку везёт: заклинателю задело бок и правую руку, отчего крепко зажатый в ладони меч выскользнул и со звоном упал на мозаичный пол беседки. Свежая кровь окрасила напольные узоры алым цветом. Владомир от боли процедил воздух сквозь зубы: – Вот блять… Видимо, на этот раз заговор был нацелен на то, чтобы сбить его бдительность. И у него это вышло! Нападавшей тварью оказался до зубов вооружённый стражник в тяжёлых латах, которые, однако, совсем не мешали ему двигаться с невероятной ловкостью! Стражник времени не терял и замахнулся снова, однако Владомиру удалось увернуться: вражеский меч вместо головы заклинателя разрубил деревянную опору беседки, заставив всё строение вздрогнуть. Нападавшая тварь вынула меч, застрявший меж покосившихся разрубленных опорных балок, и… стремительно двинулась на Ладушку… Беда! Не обращая внимания на боль, Владомир мигом загородил собой девушку, затем подпрыгнул вверх, повис на поперечной балке и, раскачавшись на ней, со всей силы ударил ногами в грудь движущегося ему навстречу стражника – в мгновение ока тот вылетел из беседки и с грохотом от веса тяжёлых лат упал в двадцати саженях от неё. Из-за быстрых движений свежие раны причинили Владомиру жуткую боль. Осторожно спрыгнуть обратно на пол у него не вышло: вместо мягкого приземления из-за соскользнувшей правой руки заклинатель со стоном – разве что искры из глаз не посыпались – упал на правый бок. Теперь он почти не чувствовал правую руку. Но, закрыв на это глаза, он схватил упавший меч в левую и пошёл на стражника. А тем временем за одним стражником повылезали и другие… – Да вашу ж мать! Сколько вас ещё осталось-то! Весеннее солнце вставало рано, и, пока оно не достигло полуденной вершины, Ладушка зачитывала сложный заговор. Стоило девушке прочесть самое последнее слово, как книга захлопнулась у неё под носом. В тот же миг перед Владомиром последний стражник рассыпался в червивое месиво. Третий день наконец действительно кончился. Вместе с солнцем вокруг всё зашумело, ожило. Ветер начал шелестеть листьями деревьев, послышалась музыка и голоса. Люди появились на тех же местах, где они стояли каменными изваяниями в первый день, жизнь воскресла в их телах, и они вернулись к своим прерванным занятиям, не замечая присутствия посторонних. И Ладушка, и Владомир оказались в этом мире невидимками. От усталости девушку немного трясло. Из-за долгого пребывания в одном положении её тело затекло, руки-ноги не слушались, а непрерывное чтение заставило глаза раскраснеться и слезоточить. Однако у Ладушки не было времени на отдых. На ходу засовывая книгу за пазуху, она бросилась к Владомиру: тот едва стоял на ногах, опершись на рукоять меча и тяжело дыша. – Ха-а… Я в порядке… в порядке… Ладушка не стала его слушать. Едва работающими пальцами она стала осторожно отодвигать ткань кафтана, из-за запёкшейся крови прилипшую к телу заклинателя, и оценивать серьёзность ранения. Рана была ужасна. Жизненно важного ничего не было задето, вот только Владомир потерял столько крови… – Ляг! – голос был осипшим, но приказ в нём легко считывался. Однако Владомира даже не нужно было просить, потому что сознание стало быстро его покидать, и мужчина рухнул на землю. Округлившимися от ужаса глазами Ладушка посмотрела на упавшего лицом вниз молодого человека. Быстро повернув его ровно на спину, девушка, не раздумывая, оторвала полоску ткани от внутреннего подола своего сарафана и начала перематывать раны, осипшим голосом тихонько причитая себе под нос: – Да какого хрена, Влад! Заделался заклинателем, а от ран так быстро в обморок падаешь… Чтоб тебя! – девушка полазила по его карманам. – Ты не взял с собой никаких лекарств! Глупый ребенок! Кто тебя там вообще обучал – руки поотрываю. Значит, то его учиться силком не затащить было, а теперь он вдруг старейшина! Как тебя-то вообще старейшиной сдела… ли… Сноровисто перематывая раны, девушка то и дело недовольно поглядывала на бледное лицо заклинателя, однако не сразу заметила, как на неё с улыбкой уставились два чёрных горящих огнём самодовольства глаза. Окровавленная рука потянулась к её лицу. – Лесьяр!