Сказка о жаровом змее

Судорога сковала Владомиру сердце. Он сделал шаг к яме, заглянул внутрь – ничего. Пусто. Неужели опоздал?! Или это не та могила?!.. – молнией проносились вопросы в его пухнущей голове. Но что-то подсказывало ему, что та. Хрустнули костяшки в крепко стиснувшихся кулаках. Молодой человек замахнулся, занёс грязный сапог прямо над зияющей чернотой ямы, и послышалось, как подброшенный мыском сапога ком земли плюхнулся на её дно. – Сука! – процедил Владомир сквозь зубы. И что ему теперь делать?.. – Сто-ой!.. – вдруг раздалось за его спиной, а до ушей долетело эхо приближающегося топота. – Прошу, погоди-и!.. Владомир зло оглянулся, всматриваясь в черноту кладбища, меж голбцев которого завилял образ человека. Да какого лешего эти заклинатели – колдуны недоделанные! – не могут оставить его в покое! Заебали! Как же его все заебали!.. Рука Владомира потянулась к мечу… И только тут он заметил, что заклинатель тот обегает голбцы. И только тут заметил, что одежды у того не заклинательские. И бородка с молодецкими усами на лице имеется… Это был не заклинатель! И он… Вусмерть запыхавшийся «заклинатель» остановился в паре саженей от Владомира. Согнувшись в три погибели, вывалив язык на плечо, он опёрся ладонями в присогнутые колени и громко задышал ртом, опустив голову вниз. Спустя пару тяжёлых вдохов и выдохов его указательный палец поднялся вверх, давая знать, что его владелец непременно срочно хочет что-то Владомиру сообщить, но салочки были явно не его любимой игрой. Владомир замер. Так и не будучи вынутым до конца, меч его, звонко лязгнув, вернулся в ножны, а его владелец в недоумении уставился на человека перед собой. – Ты видишь это кладбище? – ДА!.. – задыхаясь, выпалил его преследователь. Значит, не все люди его не видят?.. Однако это сейчас было неважно. – Возвращайся в деревню, – грубо бросил Владомир «заклинателю», отворачиваясь от того и возвращая всё своё внимание кладбищу. – Тебе здесь не место. Но «заклинатель» будто бы не услышал его напутствий. – А ты… – продолжал задыхаться он, – ты… ты, – показывал он указательным пальцем то на себя, то на Владомира, – меня видишь?.. Взгляд Владомира снова вернулся к этому любителю салочек. Чёрная как смоль бровь поползла вверх: очевидно же было, что Владомир его видел. И вопрос был, мягко говоря, странным... Увидев на лице Владомира недоумение, «заклинатель» воздел руки к небу и с облегчением, едва не плача вымолвил: – Ах, слава богам, я нашёл хоть одного человека, который меня видит!.. Спотыкаясь об обломки выкопанного голбца и едва не падая, он подошёл к Владомиру. Рот его открылся, обнажив ряд мелких зубов. Во влажных глазах мелькнула пока неозвученная вслух просьба о помощи… – Ты же заклинатель, да? Да же?.. Владомир сделал шаг назад. Нет-нет-нет! Всё! Довольно! Он устал возиться со всеми подряд – больше решать чьи-то беды он не намеревался. Доброта его уже давно была испита до дна, терпение – тоже. Лишь вынимая меч из ножен, он почувствовал, как его руки трясутся, как нетвёрдо стоят его ноги на земле. Головная боль гудела в висках, сердце прихватывало. Поди угадай, когда сознание оставит его в следующий раз! От неимоверной усталости и череды приступов ему нынче своя-то ноша тянула, а чужая – и подавно. – Я тебе ничем не помогу. Уходи! Его чёрные глаза вернулись к яме, из нутра которой слабо повеивало остаточным колдовством. Блять! Лесьяр, чтоб тебя! Имеет ли смысл пытать удачу и искать другую могилу или лучше спуститься к бане и ждать там? Или Владомир уже опоздал и Лесьяр нашёл мёртвую воду и покинул баню до того, как золовушка положила мешочек в устье печи?.. Блять, хоть бы и правда положила! Размышляя таким образом, Владомир зашагал было прочь от ямы, но его преследователь в ужасе бросился ему в ноги, останавливая. – Молю, помоги мне! Не оставь в беде! – задрожал его голос. – Что хочешь дам: хочешь денег? Шелков, кружев, диковин заморских? Женщин?.. Погружённый в свои думы Владомир, не ожидав такого порыва, едва на ногах устоял. – Смерти что ли ищешь? Всё, чем я могу помочь тебе, это отправить обратно в деревню. Нынче я за свою-то жизнь не ручаюсь, а за твою тем более не возьмусь! А тот уже схватился за штанину Владомира и заревел, едва сапоги не целуя. – Но ты же заклинатель! – Но сил у меня нет! Преследователь вмиг унял слёзы, поднял оторопелый от непонимания взгляд на Владомира и пискнул: – Как так?.. – А как так тебя никто не видит? – буркнул Владомир, и «заклинатель» промолчал, додумывая его мысль. – Место, братец, такое! – начал врать следом Владомир, надеясь, что теперь-то от него отстанут. – Тут и у меня сил нет ни капли, я сам едва на ногах держусь. Того и гляди это тебе придётся меня спасать, а никак не мне тебя. Да и я бы рад помочь, но не знаю, как вернуть тебя назад. Потому спускайся отсюда в деревню и не ищи неприятностей на свою голову! Я свои дела тут закончу, и авось придумаем, как тебе помочь. Конечно, Владомир догадывался, в чём тут было дело. Видать, бедняга угодил сюда через русалочьи угодья, хотя Владомир и не был уверен видно ли в них это кладбище, так как сам в русалочьих угодьях занимался исключительно бросанием рубахи в реку и баней. В любом случае спускаться в деревню ради того, чтобы выдворить постороннего человека на белый свет, как он это уже проделывал с золовушкой, у Владомира времени не было. – Ах, да как же так… – «заклинатель» поник, отпустил владомирову штанину, всхлипнул. – Ну зачем ж мне снова в голову взбрело эту мёртвую воду идти искать! Думал, свезёт в этот раз: рубаха-то у меня имелась! Вот и приехал, бросил её в реку, полез туда, где утопла… Ан оно во как!.. Э-эх!.. Надо было снова в бега бросаться! Стоило сказанному долететь до ушей Владомира, как рот у того открылся от удивления. Он обманулся в своих догадках… Обычный человек! В омут полез! Так мало того, что полез – он ещё оттуда целёхонький вылез! И каким чудом не умер-то?.. Владомир присел на корточки, всматриваясь в лицо человека у своих ног. Точно ли живой? Но потустороннего духа от него и правда не чувствовалось. В рубашке родился! Однако разве не точно так же со слов русалок и Лесьяр попал на эту сторону?.. – А в реке что с тобой произошло? – не удержался от вопроса Владомир. Мужчина в ногах Владомира, решив, что ему удалось разжалобить того на спасение своей шкуры, ухватился за эту возможность, как за спасительную соломинку. – Там был ужас! – всплеснул он руками. – Навек я настрадался! Неведомая силища камнем утянула меня вниз, на самое дно – уж думал всё, кончена жизнь моя – пришла расплата за мою корысть! До костей страх пробрал! И заметало меня, заметало из стороны в сторону, будто куклу тряпичную, а у самого – жизнь перед глазами проносилась! Однако опосля меня вдруг что-то вытолкнуло на поверхность. Я открыл глаза и оказался в бане… – И всё стало зеркальным? – Да-да! Ах, бедный я, бедный я! Неделю тут уж сижу!.. «Неужто он в один день с Лесьяром сюда попал?» – подумалось Владомиру, пока человек перед ним продолжал ныть. – …И бедная моя сестрица, бедная жёнушка! Как ж они без меня там? У меня ж, знаешь, жёнушка скоро родить должна, а я, дурак, тут застрял! Тут всё в голове Владомира стало вставать на свои места. – А ну, что ты сейчас сказал? Жена скоро родить должна? «Заклинатель» грустно кивнул. – Угу-м… в этом месяце родить должна, а я быть при ней обещался. – А звать тебя?.. – …Истиславом Владимировичем Купавой. Владомир потерял дар речи. Нашёлся, блять! И где? На другой стороне! Да ёб вашу мать! И как его только угораздило! У Владомира сильнее разболелась голова, и он нахмурился, что Истислав Владимирович ошибочно продолжил толковать за желание поучаствовать в свалившихся на его голову бедах, а потому как на духу решил исповедаться ему: – Я ж приехал сюда с неделю назад, сразу, как до меня слух дошёл, что в Белгороде нашлись стрелы с мёртвой водой… А Владимир Нежданович-то отец мне… Владомиру впервые довелось слышать это имя, но он догадался о ком речь. – Купец, который тут погиб с мёртвой водой, – твой отец? – уточнил он. Ещё свежо было в памяти, как Лесьяр упоминал, мол, по слухам вся семья купца тоже где-то здесь погибла… – Да, – вздохнул Истислав Владимирович, – он родитель мой. Но ни моим, ни сестрицыным воспитанием он не занимался: купцом был залихватским. Говорили о нём – делец! Мы с сестрой при матери да няньках дома сидели, а его видать не видали. За год пару раз наведывался домой с гостинцами – и поминай как звали! А как весть о смерти его дошла… ну как дошла: заклинатели в наш дом пришли гурьбой, вызвали меня (матушка в тот день на базар уехала), растолковали, мол, так и так, отец утонул, а потому его рубахи им очень нужны для поиска тела, мол, расследование они ведут. Я и отдал что было. Ох и ругала меня матушка! Ох и больно била, что на порог их пустил! Но на этом беды наши не кончились. Мне как раз шестнадцатый год тогда шёл, я вступил в наследство… и обнаружил, что денег нет! И мало того, что нет, так ещё и отец был в долгах, как в шелках! Игрок он оказался! Тогда как раз и заговорили о том, что это он был тем самым купцом, что с живой и мёртвой водой по миру прятался. А мы – родные дети и жена – и не знали! Эти три вести – смерть, долги да живая и мёртвая вода в его руках – как обухом по голове нас ударили! Тогда матушка вручила мне последнюю отцову рубаху, которую заклинатели не доглядели, и велела идти тело отцовское искать и воду эту, а иначе мы не потянем с долгами расплатиться. Я поехал тогда своё счастье пытать, да насмотрелся лишь на то, как у заклинателей рубахи к берегу прибивало, оттого и не стал свою пускать по реке – чего доброго отобрали бы ещё! Уехал тогда, как и все, ни с чем. Дом мы продали и спрятались, чтоб отцовских долгов не платить – вот и пошли слухи, что вся семья купца погибла вместе с ним. Тяжко наше житьё было, да ничего, выкарабкались. Я подмастерьем в Белгороде устроился в кожевенной лавке, матушка с сестрицей – в богатый дом грамоте детей боярских учить. Со временем обжились, дела наладились. Я уж денег подкопил, свою лавчонку открыл, и дело пошло, как по маслу – можно сказать, купцом сделался своими силами. Затем какой-никакой домишко прикупили, а год назад я женился. Жена моя о нашей тайне знает, я от неё не таился, и всё равно замуж за меня пошла, полюбился ей, да и она мне тоже, свет очей моих... Свадьбу сыграли, и всё вроде бы ладно наконец стало, а я… Эх, видать, отцова кровь взыграла! Играть начал. И везло же! Зажили мы и того лучше прежнего, в видные люди выбились. Но, конечно, ни жене, ни сестрице, ни матушке ни слова не говорил об этом; уверял их, мол, дорогие заказы выполнил. Так и жили, пока с месяц назад меня как сглазили. Заигрался и проигрался так, что долги отца по сравнению с моими нынешними – так, курам на смех… – Истислав Владимирович вздохнул. – Сразу мне в голову мысль закралась снова идти тело отцово искать: как-никак мёртвая вода – моё наследство! Да и сестрицу давно уж пришла пора замуж выдавать! А тут как раз слухи-то пошли, что в Порошних горках вода мутится (сестрица у царских приближенных служит, от них и мне поведала). Ну я и бегом сюда… Только и успел, что жёнушке отправить письмо, чтоб не волновалась… И это-то человек предлагал Владомиру денег, кружев и женщин! Не сказать, что Владомир сколько-нибудь осуждал его за игры с деньгами – сам тоже не мог похвастаться полными карманами, – однако за потерянное тут время очень даже осуждал, и это осуждение отразилось на его лице. Да и ночная изморозь больно уж кусалась – вот-вот грозила Владомира инеем покрыть, а потому больше стоять на месте он был не в силах. Владомир встал, выпрямился, потирая переносицу. – Жена рожает, жить не на что! – тут же заоправдывался Истислав Владимирович, боясь, что Владомир, осудив его, откажет ему в помощи и уйдёт. – Что ж мне было делать? Попытал счастья! Да, видать, и взаправду сглазил кто!.. Теперь мёртвая вода нужна мне позарез! – Так… – Не отсылай меня прочь, молю! – испугавшись сильнее прежнего, перебил он Владомира. – Я как тебя… тебя… как тебя по имени-отчеству? – Владомир Милорадович. – Тебя, Владомир Милорадович, увидел там, в толпе, как углядел, что ты посмотрел мне в глаза, увидел меня, так я сразу за тобой бросился! Ты тут один такой, кто меня видит! – он снова бросился целовать Владомиру сапоги. – Ты один можешь помочь мне! А я чем могу подсоблю тебе! Найдём мёртвую воду вместе, а деньги за неё разделим! Три части мне, одна – тебе... – Послушай… – Хорошо! Хорошо, Владомир Милорадович! Разделим пополам!.. – Да замолкни ты наконец! – не выдержал Владомир, и его крик эхом разлетелся по кладбищу. Увидев, что Истислав Владимирович действительно прикусил язык, он продолжил. – Во-первых, твои жена и сестра здесь. – Что?! – воскликнул купец, вытянув шею. – Во-вторых, твоя жена прямо сейчас рожает. – ЧТО?! – снова воскликнул он, вытянув шею ещё сильнее. – Разве ты не слышал, что я клич поднял? – Ах, так это она?! – с круглыми глазами, как ужаленный Истислав Владимирович вскочил на ноги и обернулся в сторону простёртой в низине деревни. – И что ж теперь мне делать?.. – он вновь обернулся к Владомиру и схватился за его рукав. – Увидеть-то она меня не может! Слушай, а ты же, Владомир Милорадович, можешь провести меня к ней и говорить с ней от моего имени! Ну это времени ж займёт всего ничего! Объяснишь ей всё как есть! Что скоро мы воду эту треклятую найдём и вернёмся! Ты ж заклинатель!.. Владомир перестал его слушать, стряхнул ладонь со своей руки. В жалости этих речей крылось то ещё коварство. Он вроде бы как бы обещался привести Истислава Владимировича к жене, из-за чего толике его совести было неспокойно и она надоедливой мухой жужжала у Владомира в голове. Однако этот лис по имени Истислав Владимирович Купава уже откровенно лез на рожон, торгуясь с Владомиром, как на рынке, выклянчивая нужные ему условия. Жизнь на нитке, а думает о прибытке! Держа руку у вновь разбушевавшегося сердца, проглотив пуд боли от его дроблёных ударов по грудине, Владомир засобирался прочь. – Нет! – быстро осознал свою ошибку Истислав Владимирович. – Не уходи! Не уходи, Владомир Милорадович! Я-я-я всё понял, понял! – Тогда проваливай, – Владомир обошёл яму, оглянулся по сторонам. Бледная тонкая щека месяца уже касалась чёрной опушки леса над кладбищенским холмом. Времени почти не осталось. – Не прогоняй! – засеменил за Владомиром купец. – Я неделю провёл один-одинёшенек! Словом перемолвиться не с кем было! Если снова один останусь – окончательно из ума выживу! – Дело твоё. Но не в свои ты сани садишься*, – Владомир резко остановился у одного из голбцев, всматриваясь в его деревянную опору. – Тут опасно, а я нянькой за тобой присматривать не буду. *говорится, когда очевидно, что человек не справится с делом, в которое ввязывается. – Понял-понял! Под ногами мешаться не буду! Только не прогоняй!.. – Цыц! – А?.. – Цыц, я сказал! Владомир отошёл от голбца, подошёл к соседнему и снова стал всматриваться. Только теперь он заметил, что голбцы эти были не обычными голбцами. – Страх, а не кладбище, да? – заговорил выглядывавший из-за спины Владомира купец, не сумев долго держать рот закрытым. – Как увидал его первый раз, так мороз по коже. Кто ж в здравом уме выдумает такие жуткие лубки* на голбцах вырезать? *лубо́к – вид русского народного творчества, представляющий собой картинки (часто с краткими подписями), с помощью которых рассказывается некая история. Подобие лубков встречается у многих народов (настенные фрески в египетских храмах, «аллилуи», тибетские цакли, карикатуры, «библия для народа», изображения жития святых на иконах, европейские гравюры). Пример современного «лубка» – это комикс или манга, которые по сути являются прямыми потомками европейских и японских гравюр. А вот русский народный лубок, к сожалению, нынче уже мёртв, хотя и был жуть как популярен вплоть до революции 1917 года. Тут Владомир был в целом согласен с Истиславом Владимировичем, как бы ни желал, чтоб тот не мешался. Однако не в изображении было дело. Владомир эти лубки уже видел! И не где-то, а… на прянике! На том, который он откусил в заколдованном царстве, в которое они с Лесьяром попали через колодец, который нашли в сарае в Девичьей деревне! Как и на прянике, так и тут лубки повествовали о подвигах Змея: вот на этом голбце под его деревянною крышею вырезан двенадцатиглавый Змей, мечом отрубивший головы другому Змею. На соседнем голбце двенадцатиглавый Змей изрыгает из своих двенадцати голов пламя, убивая ещё одного Змея, на третьем – топчет копытами своего коня целую армию всякой нежити. Переходя от голбца к голбцу и изучая эти замысловатые лубки, Владомир потратил кучу времени, почти валился с ног, зато хоть немного согрелся. Добравшись до края кладбища, стоя почти у самого забора, окружавшего деревню, Владомир на некоторое время остановился, молча поглядел перед собой. Колючими цыпками мороз прошёлся по его спине. Это не просто кладбище! Здесь последний Змей хоронил своих врагов! Тогда почему это не навь?.. Владомир поднял глаза выше. Тогда клубящееся над кладбищем колдовство… кому оно принадлежит? Это змеиное колдовство над кладбищем… это не дело рук Лесьяра?.. Это снова западня для Лесьяра?.. – А вот мы уже и у деревни! – обрадовался тем временем Истислав Владимирович. – Ты, Владомир Милорадович, замёрз вон, я вижу, так может зайдём, отогреемся? Не видно ж уже ни зги, а от страха едва ноги держат!.. Эй! Куда ты? А Владомир снова поспешил вверх по холму. Нерешительно оглянувшись по сторонам, Истислав Владимирович в недовольстве тихонько матюгнулся, сплюнул у Владомира за спиной, и всё же почесал за тем, едва поспевая. Но не было до этого Владомиру никакого дела. Он снова вглядывался во все голбцы по пути и стал замечать в них ещё одну закономерность. Все поверженные Змеи были изображены резчиком неопределённо: неясно было, сколько у них голов, так как головы были изображены на лубках уже снесёнными, валяющимися в куче у ног победившего их двенадцатиглавого Змея, либо и вовсе не были видны из-за изображённого пламени и колдовства. Была только подпись, определяющая захоронение и гласящая, мол, «Здесь захоронен поверженный Змей такого-то царства, совершивших такой-то проступок». Однако Владомиру вдруг попался один отличный лубок. Надпись на нём гласила: «Змей убивает своего пятого сына» – и был изображён пятиглавый Змей, которому двенадцатиглавый ещё не отсёк его голову, но уже занёс меч. На соседней могиле другая надпись: «Змей убивает своего третьего сына», а поверженный Змей был уже трёхглавым… Пока Владомир думал, Истислав Владимирович забежал вперёд него, догадавшись, что вызвало у того любопытство. Если это сулило быстрее покончить с кладбищем и вернуться, то он готов был помочь. – Здесь седьмой сын похоронен! – Истислав Владимирович забежал ещё дальше вверх по холму. – А вот здесь – четвёртый!.. Владомир посмотрел вперёд, вглубь кладбища. Одинокие скудные звёзды освещали ему его тернистый путь; колдовство серебрилось над головой, но едва ли давало свет – рассмотреть хоть что-то удавалось лишь по скудным очертаниям. Так вот, судя по тому, что могилы сыновей Змея шли в один ряд, хоронили их одновременно. И куда вёл этот ряд могил?.. Владомир двинулся дальше, снова в горку, стараясь не обращать внимание на головокружение. Когда он насчитал уже одиннадцатую могилу сына, заклинатель остановился. Ряд захоронений привёл его обратно к раскопанной могиле. Она оказалась… двенадцатой по счёту. Второй раз встал Владомир у чёрной зияющей ямы, поднял с земли валяющийся возле неё поломанный голбец. Уже не было видно ни зги, и лубок он больше понимал, опираясь не на то, что видели его глаза, а на то, что трогали его пальцы, скользя по изрезанному изображением дереву. «Змей убивает своего двенадцатого сына». Вот только напротив заносящего меч двенадцатиглавого Змея другого двенадцатиглавого Змея изображено не было. – Так значит это не могила купца?.. Другие вопросы Владомир озвучивать вслух не стал. Их возникло уж слишком много. Слишком. – А это должна была быть могила купца?.. – расслышав его слова, изумился Истислав Владимирович. – То есть моего отца?! Но мой отец никак не двенадцатиглавый Змей!.. Эй! Что ты собрался делать?.. Ведомый исключительно злостью, так любившей нападать на Владомира в мгновения, когда задача перед ним оказывалась слишком трудна для его понимания, но при этом требовала немедленного решения, заклинатель спрыгнул в могилу. Грязь на её дне с хлюпом ударилась о земляные стенки. И что-то громко хрустнуло. – Что это было? – испугано отскочил Истислав Владимирович. Держась за голову от колко пощипывавшего ноги остаточного колдовства, Владомир мысками сапог расковырял землю, хотя по звуку и так понял, что его там ждало. – Это… это Змей?.. – Нет. Не похоже. – Или… или это мой отец?! В голосе его теперь послышался испуг, неверие. Владомир не стал говорить вслух. За десяток лет, конечно, тут остались одни кости да старые одежды. Нагнувшись, он руками прошерстил всё, что лежало на дне ямы, присыпанное неглубоким слоем земли. А Истислава Владимировича его молчание испугало лишь сильнее. – Это он?! – начал уже вопить Истислав Владимирович. Владомир поджал губы, прежде чем дать ему ответ. – Не ори! Мёртвой воды тут нет – значит и нет доказательств, что это он! Мало ли кто как ты тут волей случая оказался, упал в яму, а подняться не смог! Разве не видел сколько там у речки собралось желающих? К счастью Владомира, Истислав Владимирович пусть и не сразу, но в его слова поверил – замолк, тяжело дыша где-то над Владомиром. Но тогда почему же волшебная карта показала, что здесь есть мёртвая вода?.. Конечно потому, что это и есть тот самый купец. А воду, судя по остаточному колдовству на дне ямы, кто-то недавно благополучно забрал. Но почему же земля около могилы свежая? Владомир потрогал стенки могилы. Нет, земля-то пусть около могилы и свежая, но сама яма старая. Стенки уже поросли мхом и мелкими травами, а вот дно кто-то засыпал, чтобы трупа не было видно – комья земли на трупе тоже все во мхе и траве. – Блять! Блять! Блять!.. – заругался Владомир, задубасил кулаками по земляным стенкам ямы, затем тяжело выдохнул, по-бычьи широко раздувая ноздри. – Двенадцатый сын Змея… но в могиле лежит не нежить, а человек, – уже спокойным голосом стал вслух рассуждать Владомир, но замолк. Не стоило Истиславу Владимировичу знать всех его мыслей. Однако старая яма наводила на мысль, что тут должны были похоронить двенадцатого сына Змея, но что-то пошло не так: либо останки очень давно выкопали, либо тот и вовсе жив – и вместо него десять лет тому назад тут очутился отец этого неудачника с мёртвой водой. И что дальше? Что из этого следует? Второй Змей, вышедший из сердца Лесьяра во время казни – это вот этот двенадцатый сын Змея? Но Лесьяр-то человек! По крайней мере когда-то им был! А нынче благодаря Владомиру он пусть и змей, но совсем иного рода… Однако раз Лесьяр нежить, да тем более относящаяся к змеям, то кто знает можно ли было каким-либо образом прицепить к нему Змея? Но есть ли такое заклятие, которое позволяло бы прицепить одну нежить к другой? Да ещё и не какую-нибудь, а блять Змея? Да ещё и так, чтоб никто этого не заметил?.. Владомир думал-думал и понимал, что мысль его уже убегает в откровенные, ни на чём не основанные выдумки в надежде найти объяснение, которое найти не в силах. Он схватился за свои растрёпанные волосы, крепко сжал ноющую голову руками. Едва запёкшаяся рана на ладони снова открылась, но никакого внимания Владомир на это не обратил. Усилием воли он заставлял свою мысль вернуться в разумное русло. – Тц… Лесьяр, мать твою! Твою мать! Неужели кто-то всё это время… пытался сделать из тебя… Змея? И ему вспомнилось, как долго и нудно во времена жизни Лесьяра в Зеленоборской общине того заставляли учиться обращаться с железным орехом, который по своей сути и есть змеиное колдовство! Как давно всё это было задумано? То есть, когда Емельян убил Лесьяра… было ли это как-то связано с двенадцатым сыном Змея?.. Да и вообще откуда у Змея взялись дети? Почему Владомир ни разу о них не слышал? А потом Владомир прикусил язык. Погодите! А есть ли у Владомира основание полагать, что всё, что он видит вокруг, вообще имеет какой-либо смысл? Опять же, это может быть ловушка, рассчитанная на то, что пока он тут без толку ломает голову, случится что-то дурное? Могло ли быть так, что волшебная карта не была волшебной картой, а именно подстроенной ловушкой? Яга же предупреждала не совать нос в тот чулан! Разве это не подозрительно? Как будто бы всё это подстроено! Как будто кто-то знал, что Лесьяру придётся показать змеиное колдовство в Белгороде и затем согласиться на собственную казнь, чтобы замять это дело. И тогда этот кто-то пустил в него стрелы с мёртвой водой, чтобы все узрели двух Змеев и кинулись искать мёртвую воду. А куда пойдут в первую очередь? В единственное место, где они знают она якобы есть. Выглядит действительно как ловушка. Но для чего? Кого сюда заманивают? В место, которое как бы навь, но как бы не навь… А откуда тогда взялось яйцо, которое нашла Беломира?.. – Бред! – заключил уже вслух Владомир. – Не понимаю я! Ни хрена не понимаю! Но твоя мёртвая вода у того, – поднял он из ямы глаза на Истислава Владимировича, вылезая наверх, – кто побывал тут до нас. Владомир сел, уставший, на пожухлую прошлогоднюю траву. – Так это всё-таки мой отец?! – Не моли чепуху! Представь сколько здесь перебывало охотников за мёртвой водой, которые не смогли выбраться наружу! Вот потому-то и не делай поспешных выводов, особенно если хочешь выбраться отсюда живым. И раз ты всё-таки намереваешься найти воду, то пока что можешь только молиться о том, чтобы тот, у кого она сейчас, не потратил её всю. А я, – Владомир поднялся на ноги, отряхиваясь, – буду надеяться, что от этой воды уже ничего не осталось. – То есть мёртвой воды может уже не быть? – Конечно. Она могла полностью израсходоваться на стрелы, которые пускали в Лесьяра на казни в Белгороде. Но если омут всполошился тут не в день казни, а лишь неделю назад… и все как мухи на мёд слетелись сюда… вероятно, Беломира права… Мёртвая вода взялась не отсюда… Истислав Владимирович откровенно не понимал слетавшее с уст Владомира. На его вопросы Владомир толковых ответов не давал, что делать – не объяснял. Подняв голову наверх и глядя на клубящееся над ними змеиное колдовство, тот молча глядел наверх, сурово насупя смоляные брови, думая, наново пересобирая все полученные кусочки сведений в одно целое, насколько позволяла головная боль. Владомир впервые видел такое сложно колдовство. Из живого мира в русалочьи угодья, из них – в «баню», один в один как в Девичьей деревне, из «бани» – в зеркальный мир с кладбищем, в котором ещё поди отыщи нужную могилу. Как так могло выйти? Допустим десять лет назад обычный человеческий живой-здоровый купец после дальней дороги идёт париться ночью в бане. Да, допустим, берёт он с собой в баню сосуды с живой и мёртвой водой. Да, допустим, идёт париться за полночь. Да, допустим, в речке у бани обитают русалки. Но даже если бы одновременно разбились все сосуды, в бане взбунтовался бы дух банника, а русалки взбаламутили бы всю воду и утопили всю деревню, это никак не привело бы к появлению такого сложного колдовства! Никак! Русалки и банник слишком слабы, воды – всего лишь два сосуда! Едва ли косушка* наберётся! Оттого, что они разбились, пострадал бы только купец, да и то если бы разбил только сосуд с мёртвой водой. А разбился-то с живой! *старинная единица измерения объёма жидкости; 1 косушка = 1/40 ведра. Нет. Либо в самой деревне изначально было что-то не так, либо у купца было что-то ещё, что он притащил с собой в баню и что сделало баню проходом на другую сторону… которая по всем признакам была навью, кроме одного: здесь не было этого навьего духа, который отличает мир живых от мира мёртвых. И тут Владомир вспомнил про ключ на займище. Но не успела его мысль сложиться, как её прервали залаявшие собаки. Далёкий лай от деревни глухо разнёсся по кладбищу. – Стряслось ещё что? – едва разборчиво пробормотал Истислав Владимирович, у которого зуб на зуб перестал попадать от долгого сидения на одном месте. Он уже был готов и в одиночку спуститься в деревню и ждать Владомира там; локти кусал, что с самого начала прислушался к своей корысти, а не к Владомиру, но теперь идти в кромешной тьме по кладбищу он боялся. – Думаю, нам стоит спуститься, Владомир Милорадович! Я уже пальцев своих не вижу и не чувствую. И тут как по волшебству молния наискось разрезала небо, на миг осветив всё вокруг: и лица двух мужчин, и пальцы Истислава Владимировича, и все голбцы на кладбище, нарисовав им длинные тени, и появившиеся из ниоткуда тучи, уже закрывшие собой полнебосвода со стороны леса на вершине холма. Громыхнул гром. Пуще изошлись лаем собаки. – Нынче и скворцы не прилетели, а гром гремит… Так не бывает! – пискнул Истислав Владимирович, подскочив на месте. Владомир и сам понимал, что не бывает. Головная боль его резко усилилась. Поднялся ветер. Повеяло колдовством. Снова резко сверкнула молния. Нутром чуя, что время у него вышло, Владомир забрался на земляной холмик у могилы, всмотрелся в сторону, откуда ползла туча, и в свете молний разглядел незнакомый ему образ человека, стоявшего спиной к кладбищу, у самой опушки леса, с протянутой в сторону леса рукой… он что-то в ней держал… что-то блестящее… Глаза Владомира округлились. Мысль наконец-то сложилась в его голове в единую картинку. Конечно ключ. Ёбаный ключ! Он быстро спрыгнул на землю, крикнув: – Бежим! Но в этот миг громыхнул гром. Истислав Владимирович его не услышал. – Что? Что там такое?.. – Бежим я сказал! Не дожидаясь ответа, Владомир крепко схватил Истислава Владимировича за плечо и что было мочи понёсся с ним через всё кладбище к деревне. Голова его кружилась, от усталости в ноги вместо костей будто кто-то набил ваты – но благо бежать надо было под горку, что сильно облегчало задачу. А спиной Владомир уже чувствовал образующуюся за ним стену колдовства. Однако это было не просто колдовство. Это был дюжий ключ – прямо сейчас за их спинами навь широко распахивала свои двери.