Семя во тьме

От автора. Тем, на кого нагоняют тоску невеселые размышления, да еще, в основном, про Маркуса, лучше сразу перейти ко второй главе - там сейчас будут Хана будить! 2259 г. н. э. Это запись не официальный рапорт. Точнее, официальный отчет уже был мной сделан вчера. Если говорить напрямую, время рапортов для меня навсегда миновало, так что, в этот раз, я просто отвечал на вопросы. Со всей возможной искренностью я рассказывал правду, выкладывал факты, которые знал. Вопросов было довольно много, но все же меньше, чем я ожидал услышать. И пока что не было тех, на которые мне сложнее всего было бы отвечать. Что ж, наверное, все дело в том, что мой теперешний вид не располагает к разговору, суть которого сведется к неизбежному: «Почему ты в этом участвовал? Почему позволил этому случится?». Ну, знаете, это вроде как увидеть человека, который на ваших глазах вырвался из ада, и первым делом поинтересоваться, как его вообще угораздило туда попасть. Наверное, меня ни о чем бы не спрашивали сейчас, когда доктора только-только с горем пополам выбороли мою жизнь. Но была разрушена часть Сан-Франциско, были тысячи убитых, была паника, был ужас. Конечно, первая лавина вопросов досталась ребятам с «Энтерпрайза». Они и не думали ничего скрывать. Раньше, чем их официально объявили героями, начала распутываться нить, ведущая к паутине. К Секции 31. Я уверен, многих уже допросили. Уверен, что сейчас мир с трудом переваривает услышанное. Понятия не имею, все ли они рассказали, что знали, и какая доля лжи была в их словах. Но знали-то они далеко не всё. Были среди них те, кто работали с офицером Джоном Харрисоном. Но того, кто носил это имя, знали очень немногие. Из них в живых остался только я. Так что, как только доктора разрешили, ко мне сразу пришли посетители. Доктора не позволили бы, но, видимо, кто-то из моих врачей потерял в Сан-Франциско близких, а я все еще мог посрамить современную медицину и отправится на тот свет. До того, как начали задавать вопросы, я узнал последние новости. Ведь после нашей последней миссии я временно был не в курсе дел (доктора мне ничего не сообщали, хотя я умолял). И вот, наконец, я узнал все, что пропустил. Уничтожение Секции 31, разрушение «Возмездия», жертвы в Лондоне, жертвы в космосе и жертвы в Сан-Франциско. Смерть Маркуса. Рассказали не в этом порядке. Ведь я-то думал, что адмирал жив. Верил в это. Как-то даже не сомневался. Про некоторых людей думаешь, что с ними никогда ничего не может случится. Так что новости начались с него. Мне рассказывали, меня спрашивали, но лишний раз на меня старались не смотреть. Мое имя не останется незапятнанным, но потенциально я как будто уже почти переведен из соучастников в разряд жертв. Я знаю, кого за это благодарить. Я потерял все, но вот право называться жертвой я получил. Как и право на сочувствие, которого я не заслужил. Я выслушал все. Я не отказался отвечать на вопросы. Пока я слушал и отвечал, я был очень далеко. Где-то на горизонте вселенной. Если потрясение стремилось добраться до меня туда, у него не получилось. Долгое время не получалось. Итак, я не утаил правду. Меня оставили в покое, временно, по крайней мере. Но потом наступила ночь, миновала полночь, а я не спал. Бессонница обожает подкидывать дельные советы гениям и сумасшедшим, у остальных обычно просто крадет время, а в моем мозгу в ту ночь неожиданно включила будильник. Я вышел из оцепенения, сам не зная почему. Только догадываясь. Было что-то, что очень меня мучило. Отравляло. Не давало дышать. Нет, не только то, что я услышал. И не то, что произошло со мной. Тут для меня все было предельно ясно. Я все для себя решил. Но я обнаружил, что, отвечая на вопросы, сказал далеко не все, что нужно. Или сказал, но не так. Это почти не имеет значения, знаю, но я осознал, что, не начни я рассказывать все заново, именно та моя запись стала бы последней, и это было бы совсем не то. Никуда не годится для человека, который говорит в последний раз. Осознал, что, если не буду говорить об этом сейчас, то просто сойду с ума. Рассудок – это все, что у меня осталось, если не считать моей жизни, и мне хотелось бы сохранить его до конца. Никто не задает мне сейчас вопросы, а мой единственный слушатель - это диктофон, что очень меня радует. Не хотелось бы говорить, глядя в чьи-то глаза. Вспоминать такое и без того нелегко. Впрочем, сказать, что просто нелегко, в моем случае будет преуменьшением на грани лжи, или, скорее, на грани отчаяния. Итак, с чего начать? Александр Маркус. Его имя сейчас все знают. Главный виновник событий, которые только что ужаснули мир. Он был тем, кто открыл этот проклятый ящик Пандоры. А потом не стал уничтожать зло, что попёрло оттуда. Вместо этого решил запрячь дьявола в свою тачку. Слишком поздно понял, что ехать на ней можно только прямиком в ад. Почему он все это затеял? Сказать вам, что он хотел как лучше? Покажите мне того, кто не плюнет в лицо за такой ответ. И, все же, это правда. Было правдой поначалу. Почему я в этом участвовал? Потому что я доверял ему. Он не был лучшим из людей (так же, как я, как вы, как каждый из нас). Но я знал его много лет и всегда верил, что он все сделает как надо. Когда я понял, что это не так, когда сам попытался все исправить, было уже слишком поздно. А, может, этого просто оказалось недостаточно. Вообще не надо было все это допускать. Не знаю, какая из этих мыслей причиняет мне сейчас больше боли. Я был его помощником. Одним из его друзей. Можете линчевать меня - то, что от меня осталось, а осталось очень немного, парень из криокапсулы об этом позаботился - но я и сейчас друг Маркуса. Поэтому постараюсь... Не оправдать его, нет. Оправданий тому, что он делал или хотел сделать (что МЫ делали), не существует. Но объяснить я попытаюсь. Знаю, что этим ничего уже не исправить, ничью жизнь не вернуть. И не думаю, что это как-то поможет его душе попасть в рай. Да и сомневаюсь я, что Маркус в рай верил. Наверное, в его понимании настоящие ангелы должны не расставаться с огненными мечами. Ангел, предъявляющий только нимб и крылья, может быть лишь фальшивкой. Ведь что он сможет сделать для этого мира? Уверен, он жил не в свою эпоху. Не знаю, как такое случается, но бывает. Думаю, подобные люди встречались во все времена и сейчас их тоже хватает. Мы, те, кто были рядом с ним в его команде и в Секции 31 - все были такими. Но не настолько как он. Вот его и не понимали. Я тоже не всегда понимал. Знаете, почти во все века были люди, которые создавали прогресс. Жили будущим, которое ещё не наступило. Наступало зачастую через столетия после их смерти. Мы не были такими. Но мы тоже отчасти жили временем, которого никогда не знали. Зато знали - все вокруг верят, что оно никогда не вернется. Мы не мечтали о сражениях прошлого, о том хаосе, который несет любая война, поймите. Далеко не все из нас, это точно. Но, думаю, мы растерялись бы меньше остальных, если бы что-то подобное произошло. Так уж мы были устроены. Это и предопределяло наши судьбы задолго до того, как мы стали работать с Маркусом, схожие судьбы, что там говорить. Многие ли из нас осознавали это? Не знаю, да и какая разница? А вот Маркус каким-то образом осознавал и брал в свою команду только таких. Близких ему по духу. Тех, кто просто обречены были быть чужаками в этом мире… или в эту эпоху. Кстати, Маркус любил изучать историю. Мы-то, в основном, осваивали историю больше по фильмам, чем по книгам. А Маркус - не представляю, когда он находил для этого время - действительно неплохо её знал. По его мнению, единственное, что человечество научилось делать хорошо за все время своего существования, так это ходить по кругу. Его знания подсказывали выводы, которые в наше время мало кто понял бы. Любой перемирие заключается ненадолго. Любые обязательства рано или поздно нарушаются. Любой союз в конце концов оборачивается предательством. Любое цивилизованное общество при определенных условиях готово превратится в зверей. Он говорил, что на протяжении тысячелетий человечество повторяло свои ошибки… снова, и снова, и снова. Говорил, что этот долбанный замкнутый круг людям никогда не надоедал. Мир, в котором мы живем, вроде бы полностью все это опровергал. Наверное, именно поэтому Маркус… не доверял ему. Он был жителем Земли 23 века, жил в мире, основанном на справедливости и гармонии, и он не мог поверить, что такая жизнь может продлиться долго. А еще он и все те, кто работали с ним, постоянно имели дело с информацией, которая лишила бы спокойного сна рядовых граждан. Все знают, скажем, об Империи Клингонов. Но знать - это не то же самое, что видеть, как они наращивают военную мощь, терять в битвах друзей или размышлять, когда будет нарушен нейтралитет и будем ли мы к этому готовы. Мы не сомневались, что рано или поздно защита Земле понадобится. Вот и делали для этого все, что могли. Все, что считали необходимым… или правильным, если вы из тех, кто допускают, что это вполне может быть одним и тем же, если обстоятельства требуют. Маркус ждал, что мы продолжим его дело после него. Понимаете, он думал над тем, как все пойдет без него. Он не считал, что будет жить вечно. Больше всего он хотел, чтобы работало то, чему он посвятил свою жизнь. Я достаточно хорошо его знал, чтобы утверждать это. Может, он и не был гением, но я считал его во многом похожим на гения. Конечно, в чем-то безумным. Как все они. Как лучшие из них. Просто… безумия потом стало больше. Постепенно становилось все больше, и происходило это на моих глазах. Он менялся, но не стану врать, что Маркус перестал сознавать, что делает. Думаю, все он знал. Такие, как Маркус всегда осознают, что делают, может, даже предчувствуют, что в итоге для них все закончится очень плохо. Да только ни хрена им это не мешает. Тот нелюдь… По-настоящему все началось с него. Слышали легенду о парне, который стал королем, когда вытащил волшебный меч из камня? С этим волшебным мечом он стал величайшим из королей, кажется, так. Маркус хорошо знал эту легенду, он же мне её и рассказал… ещё давным-давно. Определенно, это была его любимая история с самого детства. Так вот, возвращая то чудовище к жизни, он её вспомнил, не сомневаюсь. Видели бы вы в те минуты лицо адмирала - тоже бы не усомнились. Время его безумия начало отсчет именно тогда. Да, эти чертовы часики затикали. Все, что мы потом делали… «Возмездие». Задание, ставшее последним для меня и для офицера Джона Харрисона - постройка «Восхождения». И эти треклятые торпеды. То, что произошло в результате. Все это - отметки на циферблате. Что ж… Сначала я, наверное, должен рассказать… Впрочем, нет… Кажется, я переоценил свои силы. Не могу я больше говорить об этом. Просто… не могу. Расскажу позже. Пускай будет так. Меня ждут лишние дни, когда мне не дадут покоя мысли. Лишние ночи, когда я буду записывать свое признание. Столько, сколько потребуется. Я выдержу. В конце концов, я их заслужил. А сейчас мне лучше отдохнуть. Все путается в голове. Я даже не уверен, что все еще говорю вслух. Все чаще я проваливаюсь в короткие сны. Может, вместо слов уже давно только мои мысли. Я брежу. Перед глазами мелькают смутные образы. Бред, маскируясь под память, вдруг подсовывает лицо, которое почему-то кажется мне знакомым. На меня смотрит ангел. У него нет огненного меча, нет крыльев и сияния вокруг головы, да и его кеды странно смотрятся с костюмом. Но есть его взгляд, и ничего больше не нужно, чтобы убедится, что ангел настоящий. Никакая не фальшивка. Только не он. Конечно, я никогда раньше его не видел. Но я засыпаю, и сон неожиданно превращается в воспоминание. Возвращает меня на «Восхождение». Во сне ангел тоже был там. Пытался помочь, зачем еще он бы там появился? Он пытался помочь до последнего. Во сне я вдруг вспомнил его и изумился, как мог забыть наяву; я вспомнил все, что произошло и что не сохранила моя память. Да, я вспомнил его, вспомнил очень хорошо. И тогда, наконец, я заплакал.