Дороги, которые нас выбирают

Полное непотребство и паскудство твари эти. В дома оне проникают да в погреба, в курятники да в хлева подкапываются. Зело хитры оне и коварны. В одиночку редкая тварь на взрослого мужа кинется. Ребёнка али женщину — не побоятся. А ежели же собьются оне в стаю до трёх - четырёх дюжин, то горе путнику, встретившему подобную банду на безлюдье. Огня оне не боятся, клыки их остры и кривы, как кинжалы, а размером каждая тварь со среднюю собаку. Особенно, ежели ты, путник, один в пути, да пеший — оне не оставят тебе шанса... Риачардис Пситт из Оксенфурта, историк и путешественник. Трактат «Старших рас и реликтовых существ исследование, а также некоторых магических практик описание». глава 11

C самого прибытия в Верген отряду кондотьеров достался для патрулирования участок дороги, ведущей к старой каменоломне, аккурат мимо входа в краснолюдские подземелья. В окрестностях города всё было спокойно, несмотря на то, что не так давно ведьмак столкнулся с небольшим отрядом противника, вероятно отбившимся от основных сил Хенсельта. Теперь незадачливые вояки сидели в кутузке, не слишком расстроившись, впрочем, что не удастся им поучаствовать в славной битве. Конечно, существовала вероятность встречи с ещё одним «заблудившимся» отрядом, но, похоже, очередное патрулирование грозило опять превратиться в приятную прогулку по живописной местности. Но сегодня Арсии было не до созерцания красот скал и лесов. День был хмурым, прохладным и пустынным. Ветер гнал пыль и мутные дождевые облака. Погода полностью соответствовала её настроению. Арсия была раздражена и зла как оса. Жосс и Шиль, шагавшие вслед за ней по дороге, помалкивали, только изредка многозначительно хмыкая и переглядываясь. Злилась, разумеется, Арсия на Иорвета. За то, что проснулась сегодня одна в холодном и пустом доме. Ещё больше злилась на себя за эту самую злость, за то, что почему-то ожидала чего-то другого. Размечталась, дурочка. После ночи прекрасных грёз осталось лишь похмелье серой реальности, наполненной повседневными заботами. Скупые солнечные лучи растопили хрупкий лёд иллюзий. Интересно, у всех женщин остаётся такой оттенок горечи после «любви» с эльфом? Всем же известно, что ночью эльф клянётся в любви до гроба, а утром исчезает без следа, оставив на подушке букетик фиалок. И кого винить, если нашла себе эльфа, от которого не дождёшься ни клятв, ни даже полевой ромашки? Сейчас она не могла взять в толк, хоть тресни, какая муха укусила вчера вечером её пойти целоваться с этим остроухим. А ведь с того-то поцелуя всё и началось! Или ещё раньше, когда подозрительно часто стал он приходить ей на ум, да ещё в самые неподходящие моменты... Вдоволь настрадавшись по исчезнувшему Роше она, видимо, ощутила потребность пострадать по кому-либо ещё. Крики, доносящиеся из-за поворота дороги, не сразу привлекли внимание наёмницы, всецело занятой своими мыслями. Но на сопровождавших её мужчин женские вопли подействовали как приманка, и они, не дожидаясь приказа, устремились вперёд. Девушке не оставалось ничего другого как, ругнувшись, последовать за ними. Картина, открывшаяся им за поворотом дороги, всё прояснила — женщину, вернее эльфку, окружила стая серых... собак... нет, это были не собаки, не бывает у собак таких длинных, голых, чешуйчатых хвостов. Шиль притормозил, стаскивая с плеча арбалет, и Арсия обогнала его, на бегу вытягивая меч. Подбежавший первым, Жосс вонзил меч в ближайшую тварь и даже ещё извлечь его не успел, как остальные серые ринулись на него. Наёмник принялся колоть мечом мохнатые тела, срубать уродливые головы. Он рубил, пинал, отрывал тварей от себя, а их зубы впивались в его тело. Под весом прыгнувших на него монстров, Жосс упал на колени, закрывая локтем горло. Подняться ему не дали — твари вцепились в одежду. Но даже так он продолжал убивать. — Забирай девку, — крикнул солдат Арсии, — отходите... Только вот эльфку уже и видно не было. Серые повалили её на землю, похоронив под своей массой. Вокруг наёмницы щерились пасти. Гады подпрыгивали, стремясь достать до горла, вгрызались в доспех, их зубы скрежетали по кольчуге. Арсия колола и рубила, уже понимая, что тварей слишком много, что она не продержится. Да где же арбалетчик? Где Шиль? Но Мелитэле опять была милостива к ней. Позади раздались голоса, крик. Её оттолкнули, сверкнули узкие длинные клинки — подоспел эльфский дозор. Вскоре дорога была усеяна серыми телами. Арсия побрела вперёд, к пытающемуся подняться на ноги Жоссу. Сердце всё ещё бешено колотилось, мышцы сводило от напряжения, окровавленный меч казался слишком тяжёлым, оттягивал руку. Наёмник, тяжело дыша, прислонился к камню. Рукав толстой кожаной куртки был изодран в клочья, кровь текла из многочисленных ран. Рядом присел на корточки Геральт. — Что это за загрызни* такие? — поинтересовалась Арсия, рассматривая оскаленную пасть мёртвой твари, полную кривых острых зубов. — Загрызней ты не видела, — серьёзно заметил монстробой, — а это всего лишь псевдокрысы. Наиотвратнейшие твари, от их укусов и ведьмак умереть может. Если эликсира нужного под рукой не окажется. Арсия с беспокойством вгляделась в лицо Жосса, заметила и бледность и прерывистое, затруднённое дыхание. — А у тебя есть такой эликсир? — заволновалась она. — Мои эликсиры не для людей, — спокойно взглянул ей в глаза Геральт. Но тут Жосс приоткрыл глаза. — Жива? — прохрипел он, увидев Арсию, — а эта... остроухая? Девушка украдкой оглянулась на тело, уже накрытое чьим-то плащом, на котором проступили тёмные пятна. — Жива, ты спас её, Жосс. Наёмник кивнул, закрывая глаза. — Надо же что-то сделать! — яростно зашептала Арсия ведьмаку, — Может, Филиппу позвать? — Бесполезно, сама посмотри, — ведьмак поднялся на ноги, — Такой уж у псевдокрыс укус, жрут всё подряд, понимаешь. Арсия отвернулась, чтобы никто не видел её лица, сморгнула слёзы, ударила кулаком по скале — раз, другой, третий. Прижалась горячим лбом к холодному камню. Хотелось закричать, что-то сделать... Как несправедливо, как глупо. Впрочем, как всегда. Жосс был последним из тех, кто был дружен с её отцом, последним из тех, кто остался с ней после его гибели. Позади слышались тихие голоса эльфов, чьи-то рыдания. «Разве эльфы плачут? — безразлично подумала Арсия, — у них ведь даже слёзных желёз нет, я читала». — Bloede Vatt'gern, — раздался совсем рядом знакомый резкий голос, — ты обещал зачистить подземелья. — А я и зачистил, — огрызнулся ведьмак, — не было там этих тварей. — Caelm, Sor'ca — голос эльфа зазвучал совсем иначе, видимо он обращался к кому-то из своих. — Если ты не умираешь от раны, она заживает. То же и с потерями. Время не успокаивает боль, но учит с ней жить. В глазах у Арсии всё расплывалось. «Если я сейчас заплачу, то не знаю, что с собой сделаю». Позади зашуршали камешки. Девушке даже не пришлось оглядываться, чтобы понять — это был именно он. Должно быть, уже привыкла к его манере двигаться, узнала эту походку. Чёткую, твёрдую, уверенную, но в то же время мягкую, как бы стелящуюся, и почти бесшумную. Так ходить мог только один человек. Точнее, эльф. Только совсем не хотелось, чтобы он увидел её такой жалкой, несчастной, с глазами на мокром месте. — Уйди, — прошептала Арсия, — Меня хоть избавь от своей эльфской болтовни! А может плюнуть на гордость, повернуться, уткнуться лицом в плечо и ... Она и повернулась, только никого рядом уже не было. А кого винить? Сама же сказала уйти. Что ж, жизнь продолжалась. Арсия утёрла глаза и нос рукавом, подняла и нежно протёрла тряпочкой лезвие клинка. Дорога опустела, только шагах в десяти от неё стоял Шиль. — Где тебя носило? — Ты не думай, Арсия, я не сбежал, — арбалетчик смотрел на неё глазами побитой собаки, — я за подмогой бегал, за эльфами. Это ж ихняя баба, эльфская. За ради чего нам было голову-то подставлять? — Позови ребят, — тихо сказала девушка, — пусть похоронят. А потом ... Отец никогда не держал трусов в отряде, и мне ты не нужен. * * * Арсия почти дошла до городских ворот, когда чья-то сильная рука ухватила её повыше локтя. — Просилась со мной через мглу? Идём. — Сегодня? — удивлённо вскинула глаза наёмница. — Нет, не сегодня. Сейчас. — Ведьмак развернул её спиной к городу. — И с чего бы такая спешка? — пожала плечами девушка, ожидая увидеть на его лице знакомую насмешку, но Геральт был серьёзен. — Хорошо, подожди только. Мне в гостиницу зайти надо. — Нет. Или сейчас идёшь, или оставайся, — упёрся ведьмак. Арсия оглянулась на городские ворота. Ей действительно надо было зайти в гостиницу. Там, в её дорожной сумке лежал поясок из активных яшм, купленный по случаю у странствующей целительницы. Поясок помогал в те женские дни, которые воительнице в боях да походах совсем ни к чему, а также, как уверяла магичка, избавлял от неприятных последствий некоторых приятных моментов жизни. У него был только один недостаток — лёжа в сумке, поясок был совершенно бесполезен. Вчера вечером Арсия, видимо, сама себя не помнила, где же было вспомнить о такой мелочи. — Ладно, — решилась девушка, — идём. Прикинув расстояние до вражеского лагеря, она решила, что к утру должна вернуться. Поясок подождёт. Как обычно Геральт был собран, сосредоточен и неразговорчив. На подходе к эльфскому посту, когда из-за скал уже виднелось пламя костра, ведьмак вдруг подтянул ремень, наискосок пересекавший его грудь, чтобы рукояти мечей выглянули из-за плеча. — С кем воевать собрался? — встревожилась Арсия. — Тихо. Молчи и слушай. Если задержат — не останавливайся, беги во мглу. Я следом. — Да что случилось? — Маленькое недоразумение. Всё, ни слова. По спине пробежал холодок беспокойства. Кто поймёт этих эльфов, кто знает, что у них на душе? Дозорная эльфка-лучница, стоящая на холме, вдруг замахала рукой, привлекая внимание. Кто-то из эльфов обернулся, кто-то вскочил на ноги. Даже раненый, лежащий у костра, приподнялся на локте. Раньше они и взглядом её не удостаивали, а сейчас на лицах обычно спокойных и подчёркнуто-равнодушных читался откровенный интерес. — Спокойно, — шепнул ведьмак. Но никто не попытался их задержать. И они вместе, плечом к плечу, вошли в ущелье клубящейся мглы. Сказать правду, если бы Арсия раньше представляла себе эту мглу, она бы трижды подумала, прежде чем добровольно войти в неё. Багровые отблески на клинках и беспредельная жадная тьма, звуки, как будто сотни неупокоенных душ жалуются, стонут, зовут... Скалящиеся черепа под ржавыми шлемами... И от смерти отделяет лишь тонкое лезвие верного клинка, да серые крылья совы. Но всё в этой жизни кончается, даже кошмарный сон, даже мгла. Радость видеть над собой чистое вечернее небо и вдыхать воздух, не отравленный мертвенными миазмами, портила лишь мысль о том, что придётся вскоре возвращаться в этот ад. — Скоро стемнеет, — заметил ведьмак, поглядывая на небо, на котором уже виднелись первые звезды. — Я в лагерь Хенсельта, а ты — куда хочешь. И не проси, с собой не возьму. Арсия кивнула. Хорошо бы, конечно, помочь ведьмаку добыть королевской крови для Саскии, но скорее в этом предприятии она будет обузой, чем помощницей. Кроме того на эту ночь у неё были совсем другие планы. — Когда назад пойдём? Где встречаемся? — спросила девушка, поправляя арбалет за спиной. — Назад? — выгнул бровь Геральт, — Думаю, назад пути тебе нет. — Грибов объелся, ведьм? — вспылила наёмница, — как нет пути? Выкладывай всё по порядку. Ведьмак ещё раз глянул на небо, вздохнул. — Иорвет знает, что ты сотрудничала с Роше. Чудесная новость! — И всё же я вернусь. Рискну. — Риск подразумевает возможность выжить. Тебе не дадут такого шанса. Тебе, девушка, и в страшном сне не приснится, что делают белки с an'givare — доносчиками и предателями. Арсия презрительно фыркнула, и, скрестив руки на груди, поинтересовалась: — А кто растрепал всё? Ты, или у рифмоплёта твоего вода в заднице не держится? Вот ещё ни одного мужика не видела, который бы не начал в тёплой компании языком мести. — Я не треплюсь о чужих проблемах, — сверкнул змеиными глазами монстробой, — я только их решаю. А откуда он узнал — лучше сама себя спроси. Помнишь хоть, что вчера творила? Арсия почувствовала, как вспыхнули щёки при воспоминании о минувшей ночи. Хорошо, что уже стемнело! Но она точно помнила, что не распускала язык — не так уж была она пьяна. И рубашку исподнюю наотрез отказалась снять, несмотря на то, что уговоры были весьма... убедительны. — Но когда Иорвет прямо спросил, я прямо ответил, — более миролюбиво продолжил Геральт. — И выслушал всё, что он думает о шпионках Синих Полосок и ведьмаках, покрывающих их. — Выходит ты меня от Иорвета спасал во мгле? Вот спасибо, — вопреки желанию девушки в голосе её прозвучал сарказм. — Не за что, — буркнул Геральт, — просто не хотелось быть свидетелем скоя'таэльских забав. — А эльфский отряд за меня порубил бы? — Нет, не порубил бы, — ведьмак прямо взглянул в глаза наёмницы, — потому что я тоже не люблю шпионов. — Да я не шпионила! — Тихо! Идут сюда. Арсия живо нырнула в густые заросли, затянувшие огромный замшелый валун, стоящий на развилке дорог. Естественно, по закону подлости, заросли оказались колючими. Ну почему её последнее время постоянно в чём-то обвиняют! Ведьмак прятаться и не подумал, тем более что солдаты недаром направлялись в их сторону. Наверняка что-то уже заметили. — Да это же ведьмак! — раздался так хорошо знакомый ей голос, — холера, я так и знал, так и сказал ребятам, когда зашевелилась мгла! Что ты забыл здесь? — Вернон Роше в сопровождении отряда солдат подошёл к Геральту. Шипя потихоньку, девушка отцепила колючки и, отведя ветку, выглянула сквозь густую листву. — Ты же знаешь, Роше, я ищу Трисс. Филиппа Эйльхарт сказала, что она здесь. — Со всей ложей... перезнакомился? — хмыкнул темерец, - их ты тоже бросишь, когда припечёт? Удрал с белками, а Бьянка чуть не погибла. Какая-то букашка, улучив подходящий момент, забралась девушке под рубашку и принялась ползать там то ли в поисках выхода, то ли местечка повкуснее. Стараясь не обращать на это внимание, Арсия прислушивалась к интересному разговору. Историю о нелёгком выборе Геральта Арсия не раз слышала от Лютика. Причём повествование раз от разу становилось всё красочнее и обрастало новыми занятными подробностями. По словам менестреля, ведьмак уж давно проникся идеями «остроухой свободы». В этом месте наёмница всегда скептически хмыкала. Что взять с певуна? Сам он уже вдохновенно сочинял гимн, у краснолюдов-собутыльников выпросил разбойничьего вида нож, а у одной «скотоельки» долго выпрашивал беличий хвост на шапку и благосклонность в придачу. Не получил ни первого, ни второго. — Я не предавал тебя, Роше, — возразил ведьмак. — А я этого и не говорил. «Только подумал», — улыбнулась себе Арсия. Хорошо, догадалась сразу не выйти навстречу. Опыт подсказывал, что наедине с Верноном поладить гораздо легче. Только когда голоса стихли в отдалении, наёмница покинула своё ненадёжное укрытие, на расстоянии последовав за отрядом Роше по посеребрённой луной тропинке к темнеющему на горизонте военному лагерю. Несколько раз чтобы быть незамеченной приходилось скрываться за камнями или в овражках во множестве пересекающих местность, а то и просто падать на землю. Один раз в двух шагах от неё солдаты сошлись в бою с целой стаей отвратительных монстров. Девушка знала, что поля сражений во множестве привлекают гнильцов, гулей, да и других трупоедов. Скрывшись за брошенным фургоном, она поблагодарила Мелитэле, что сама не столкнулась с подобной стаей. Поскользнувшись на мокрой траве и чуть не свалившись на полуобглоданный труп какого-то бедолаги, она поспешила дальше, к ярким шатрам. Палатки, занимаемые весёлыми девицами, никем не охранялись. Правильно. А зачем? Тем, кто выходит из мглы, девки уже ни к чему. Так они и дошли до лагеря Полосок, но вместо того чтобы пойти к себе, Роше отправился дальше в сопровождении одной лишь Бьянки. Девушка задумалась. Темерец что-то затевал... Похоже, Арсии всё же удастся переговорить с Верноном Роше без свидетелей. На берегу она потеряла Вернона из вида, но вскоре на мокром песке отыскались несколько цепочек следов, ведущих к прибрежным скалам. Позади послышался плеск, обернувшаяся девушка увидела поднимающуюся из воды худую длиннорукую фигуру. В нос ударил запах тины и дохлой рыбы. Она даже останавливаться не стала, просто влепила уродцу меж рыбьих светящихся глаз «одуванчик» — болт с посеребрённым и надпиленным в нескольких местах наконечником. И метнулась к скалам, подальше от этого места. Не дожидаться же «товарищей» подстреленного. Болт было жаль, но никакая сила не заставит её подойти ночью к чёрным водам Понтара. Наверху темнело какое-то здание. Бесшумно, словно тень, Арсия скользнула в темноту, вгляделась в очертания дома. В лунном свете он выделялся тёмным пятном, но светилось единственное окно. Не мелькало ни единой тени, ни слышалось, ни звука. Приблизившись к дому, девушка притаилась как раз под окном и, медленно приподняв голову, заглянула в него. Крошечная комната была освещена потайным масляным фонарём. Роше стоял спиной к окну, о чём-то задумавшись. Арсия замерла, пытаясь унять волнение, и, невидимая для него, рассматривала, как он сейчас ходит по дому, поглаживая пальцем подбородок. «Мужчина с таким лицом наверняка безжалостен, — подумалось ей, — но он не такой. Конечно же, не такой». Девушка отвернулась от окна, внезапно решив уйти, но, сделав над собой усилие, пошла к двери. Она была уверена, что лицо не выдаст обуревающих её чувств. — Арсия, откуда ты здесь? — обернувшийся на скрип двери, Вернон казался лишь слегка удивлённым, — с ведьмаком пришла? — Я же обещала, что ты пожалеешь о своих словах, Вернон Роше! — А я уже пожалел, — серьёзно ответил темерец. И увидел, как она широко распахнула глаза от удивления. Словно два бездонных колодца. — Бьянка, выйди, подожди снаружи, — перевёл он взгляд куда-то за спину Арсии. Наёмница только сейчас заметила безмолвно стоящую в углу женщину, про которую совсем забыла. Бьянка вышла, по военному, чётко развернувшись, даже взглядом не дав понять Арсии, что о ней думает. Как всегда, увидев эту белобрысую рядом с Роше, девушка почувствовала раздражение. «Пожалел он о своих словах, видите ли! Зря я, что ли придумывала, что сказать ему при встрече! Не зря». — Видимо на Понтаре не осталось ни одной рыбацкой лодчонки, а на трактах — ни одного гонца. А у капитана Полосок не было и минутки свободной в замке Ла Валетт, чтобы послать весточку. Да и зачем это ему? — Что ты хочешь услышать? — нахмурился Роше, — что у меня не было возможности задержаться в замке? Что я получил известия об убийце короля и не мог медлить? Что гавань Флотзама была закрыта? Что человек Талера не добрался до Вызимы? Сама не хочешь рассказать, какого дьявола ты оказалась в Вергене? — Не хочу, — вскинула голову Арсия, — Я — вероломная и продажная наёмница, но я ни перед кем не отчитываюсь. Отвернувшись, Роше прошёлся по маленькой комнатке. — Ты сейчас всю жизнь меня будешь этими словами попрекать? Неожиданно он подошёл, его ладони обхватили её запястья. Нежно, но крепко, как кандалы. Не вырвешься. — Я понимаю, что ты — свободная женщина, что я не имею на тебя никаких прав. Но всё равно, меня раздражают все твои знакомые мужчины, усмешки и взгляды дворян, хохочущая пьяная солдатня. Я даже представить не смею, что кто-то другой... — Роше замолчал, а потом, покачав головой и усмехнувшись, продолжил, — видно крепко я тебя полюбил. Арсия попыталось что-то произнести в ответ, уже и рот приоткрыла и... промолчала. Слова просто не шли наружу. Что бы она сейчас ни сказала, всё было бы ложью. Сказать: не люблю? Но её тянуло к нему, он был её дорог, как дорог бывает верный, близкий друг. Разве это не любовь? Да и кто видел любовь эту? Сказки одни. Сказать: люблю? Но почему в его присутствии её сердце не бьётся так, как рядом с тем, другим? Вежливо пролепетать, что, мол, его любовь — великая честь для неё? Пошло, как в слезливом рыцарском романе. — Молчи, не надо слов. Сейчас это ни к чему. — А что изменилось? — прошептала девушка. — Всё. Нет короля. Нет той Темерии, что была. Благородные господа рвут её сейчас на части как собаки кусок мяса. Дети короля в заложниках у Нильфгаарда, а я ... Разве могу я это так оставить? Кем я стал без Фольтеста? Что у меня осталось кроме долга и мести? Мне нечего предложить женщине кроме вдовьего платка. А это не тот подарок, какой может мужчина предложить. Иначе он не смеет называться мужчиной. Но моё сердце... Дверь с грохотом распахнулась. Через порог ступил Иорвет. Вернон оттолкнул Арсию назад, хватаясь за меч, но выдвинул оружие едва на два дюйма, так, как эльф за свои клинки хвататься не спешил. — Кто бы мог подумать! — сегодня эльф растягивал слова Общего больше обычного, а в его мелодичный голос вкрались нотки, от которых мурашки пошли у девушки по телу. Так тянет холодом из старого склепа. — У Вернона Роше, оказывается, есть сердце. Арсия почти физически ощутила, как в маленькой хижине сгустилась тяжёлая ненависть. Противники не шелохнулись, лишь с вызовом уставились друг на друга, но девушке вдруг представилось, что будь они котами, они уже кружили бы вокруг, хлеща хвостами по бокам. Того и гляди сцепятся. Мужчины... Хлопот с ними не оберёшься. — Назови мне хоть одну причину, Dh'oine, почему я не убил тебя под Флотзамом? — Ты — меня? — жёстко усмехнулся Роше, — а мне кажется, что всё было наоборот. У тебя очень избирательная память, эльф. Неужели ты и сегодня без лучников? Не учишься на своих ошибках? — Я похож на идиота, Dh'oine? Пять лучших стрелков севера держат тебя на прицеле. Арсия нервно повела плечом, уже чувствуя спиной острия направленных в неё стрел, но решительно вмешалась в разговор. — Как ты прошёл через мглу, Иорвет? Зачем ты здесь? Ты шёл за мной? Эльф даже не взглянул на неё, но услышал. — Ты слишком многое мнишь о себе, Beanna, если думаешь, что чем-то могла заинтересовать меня. Я, благодаренье Dana Meabdh, не скотоложец, — прошипел Иорвет, жестоко себя в этот момент ненавидя, как только эльфы это умеют — самозабвенно и всем сердцем. За все то время, что прошло с момента их знакомства, Арсия испытывала к эльфу разные чувства. От обиды и злости до благодарности и симпатии. Но никогда еще этот аспид не доводил её до состояния такого всепоглощающего бешенства. Она потеряла дар речи, она шагнула вперед, чтобы и левую половину наглой, надменной рожи остроухого расиста сделать похожей на правую. Но Вернон снова толкнул её назад, за спину. Иорвет же спокойно, как ни в чем, ни бывало, продолжил: — Что касается твоего первого вопроса, Beanna, то я прошёл по Dyes Ige**. Не понимаешь? Это естественно. Эволюция просто не дала тебе достаточного количества извилин, чтобы понимать. Это след, тропа, что осталась после магического щита ведьмака. Интересно, что ты видишь, когда смотришь в свою книгу? — Хватит болтать, эльф, — перебил его Роше, — Вынимай свои железяки и решим дело по-мужски. А если кишка тонка, давай, зови своих лучников. И закончим на этом. Но она, — кивнул он на Арсию, — она здесь не при чём. — Защищаешь свою шпионку, свою девку? — вся пресловутая эльфская сдержанность покинула Иорвета. Унижение от давнего проигранного боя, позорное время плена на барке во Флотзаме — эти воспоминания он до сих пор переживал болезненно, — когда я шёл через мглу, я думал о том, кого из вас я убью первого. Но успокойся, Dh'oine, я передумал. Неспешно эльф пересёк небольшую комнатку, остановившись в шаге от Вернона Роше. Темерец лишь крепче сжал рукоять меча. Отвечай он только за себя, уже давно выхватил бы клинок и — будь что будет. Заплатить жизнью за смерть этого сына остроухой шлюхи, сейчас не казалось чрезмерной ценой. Если бы не его обязательства, его долги, если бы не Арсия. А у девушки немного отлегло от сердца. Никто никогда не станет разговоры разводить, если твёрдо намерен убить. А что делала бы она, примись они сейчас убивать друг друга? Разнимать бы бросилась? Встала бы на чью-то сторону? (На чью?) Или стояла бы столбом? — Поживи ещё немножко, Роше. Живи и смотри, как уходят те, кого ты любишь, как предают те, кому ты веришь. Спокойно повернувшись спиной к людям, скоя'таэль направился к двери. — Стой, Иорвет. — Вернон даже голос не повысил, просто добавил в него командирского металла. И эльф остановился, полуобернулся, характерно склоняя голову. — Что ты там сказал о предателях? В моём отряде? — Браво, Dh'oine! — эльф демонстративно поаплодировал, — оказывается, у тебя есть не только сердце, но и немного мозгов. Страшно представить, что обнаружится при следующей нашей встрече... — Хватит паясничать, остроухий! Арсия фыркнула — и вот этот эльф говорил, что её место в цирке? — А как бы иначе я заранее узнал о твоём прибытии во Флотзам? Как бы я так долго и удачно мог избегать все твои засады и ловушки, темерский пёс? Эльф растворился в темноте, а Роше и Арсия всё ещё вслушивались в окружающую хижину тишину. Но тишина прерывалась только криками ночных птиц, да листья шелестели на лёгком ветру. Разве услышишь эльфов, если они того не пожелают? — Мне срочно надо вернуться в лагерь, — обратился Вернон к девушке. — Смешно сказать, но слова этого ублюдка, похоже, не пустой трёп. У меня скверное предчувствие. — Ты веришь, что в твоём отряде предатель? — Не хочу верить, но это бы объяснило многое... Дьявол! Бьянка! — воскликнул темерец, бросаясь к двери. Женщину они нашли буквально на пороге хижины. Она была жива и уже приходила в себя. Наёмница осторожно ощупала ей голову, обнаружив хорошую такую шишку. В душе Арсии немедленно проснулась подозрительность — уж больно аккуратно оглушили эту белобрысую. Хотя зачем себя обманывать? Она никогда не любила Бьянку. Загадочно устроена женская душа: ещё не знаешь, любишь или нет, а уже ревнуешь. Арсия украдкой улыбнулась. Видимо, эльфы устроены так же, по крайней мере, один из них. Вернон меж тем, прихватив со стола масляный фонарь, осмотрел подступы к хижине. — Шлюхин кот! — неизвестно чего в его голосе было больше — ненависти или восхищения. — Он был один. Этому кровавому ублюдку наглости не занимать. Ещё бы ему хватило удачи не попасть в лапы живодёров Хенсельта. Что так смотришь? Я сам хочу его убить. Имею я право хоть на такое удовольствие? — Почему ты так его называешь? — раздраженно спросила Арсия. Она как раз помогла Бьянке привстать и опереться на стену домика. — Как? Ублюдком? — Нет. Только и слышишь: убийца, мясник... А я сомневаюсь, что крови на нём больше, чем на ведьмаке, к примеру. Причем Геральт убивает, чтобы жить лучше, а эльф — чтобы выжить. Разница невелика, но она есть. — С тобой точно не соскучишься, — хмыкнул Роше. — Смешно. Белок защищать вздумала? Уж тебе ли не знать, на что они способны? — Я знаю, — вздохнула Арсия, — но ещё я знаю, что на белок валили и последствия междоусобиц баронов, и подвиги разбойников - мародёров, и мелкие шалости темерских доблестных вояк. Скажешь — не так? — Некогда мне с тобой спорить, — буркнул Вернон. — Помоги Бьянке до палаток добраться. — Нет, — девушка посмотрела на уже светлеющее на востоке небо, — ведьмак своё дело, думаю, уже сделал, и ждать меня не станет. — Ты в своём уме, Арсия? Хочешь вернуться в Верген? Через мглу? — уже собравшийся уходить Вернон, снова повернулся к ней, — да этот ... — пауза была весьма выразительна, — Иорвет убьёт тебя! — Не убьёт, раз до сих пор не убил. Я благодарна тебе за заботу, но пойми меня, у меня есть свои обязательства. Там мой отряд, моя подруга, которая нуждается в моей помощи. «И ещё мне надо сказать Иорвету, что я тогда была с ним вовсе не по шпионской обязанности». — Тебе подруга дороже? — Так и тебе спасение королевских бастардов дороже личного счастья. Сам сказал, — упрямо заявила Арсия. — Как ты можешь сравнивать? Это совсем другое. — Я даю слово, что помогу твоей подруге, вытащу её из неприятностей. Кем бы она ни была. — Вернон, видимо, решил пойти на хитрость. Разумеется, он и не подозревал о ком речь. — Двоим вам я помочь не смогу, просто не успею. А ты можешь представить, какой ад разверзнется в Вергене, когда туда войдёт солдатня Хенсельта. — Не «когда», а «если». — Довольно, женщина! — рявкнул Роше, потеряв терпение, — быстро обе в мою палатку, и носа оттуда не высовывать. Потом поговорим. Проводив взглядом Вернона, стремительно шагавшего по тропе, Арсия обернулась к Бьянке. — Вижу, ты чувствуешь себя уже достаточно хорошо, чтобы самостоятельно добраться до своей палатки. Прощай. — Погоди, ты куда? — забеспокоилась женщина, — Роше сказал идти в лагерь. — Вернон Роше мне не командир и у него достанет ума понять, что я не обязана его слушаться. Звёзды уже потускнели на небе, когда Арсия наконец добралась до того места в ущелье где они с ведьмаком вышли из мглы. Конечно, никто её там не ждал. Только тонко завывал ветер, да хрустели под ногами старые кости, когда девушка в ожидании беспокойно ходила взад и вперёд меж скалистыми стенами. Ведьмак не пришёл. И неизвестно было — то ли случилось что, то ли он уже шёл в Верген, не дождавшись её. Если вообще собирался ждать. Вернуться к Синим Полоскам? Арсия вплотную приблизилась к границе мглы и так долго всматривалась в зелёный туман, что действительно ей начало казаться, что в одном месте мгла пореже. Может это и есть тропа? Как эльф её там назвал? Чёртов остроухий! Приворожил он её что ли? Говорят же, что эльфы обладают особенной магией, которая делает женщин податливыми их желаниям, и устоять против их магии невозможно. Арсия вздохнула, ещё раз взглянула на утреннее небо и, как в омут головой, шагнула во мглу.