Пепел на губах

Пробужденная и живая — Теперь я знаю, во что верить. Мое время пришло и я сделаю то, Что хочу, ведь это моя жизнь. Прямо здесь, прямо сейчас, Не отступлю и не сверну назад, Ведь теперь я знаю, во что верить. Skillet — Awake and Alive ____________ Мирай едва могла разлепить опухшие от слез глаза. Так сильно и надрывно она последний раз плакала разве что в далеком детстве. И точно так же, как в детстве, знакомые крепкие руки заворачивали в свое тепло ее содрогавшееся от рыданий тело, выводя замысловатые узоры на ее дрожащей спине, заботливо укутанной в пушистое полотенце. Йоричи сидел рядом с ней на полу, куда Мирай свалилась неизящной кучей, едва выбравшись из заполненного подсоленной водой резервуара. Он не стал поднимать ее: просто завернул в большое полотенце, словно ребенка, притянул к себе и заключил в кольцо знакомых рук, не обращая внимания на капли воды, стекавшие с ее влажных волос и тут же намочившие его рубашку. Он прижимал ее к груди, не пытаясь утихомирить бурю, что рвалась из нее надрывными всхлипами и слезами, а Мирай исступленно вцеплялась окоченевшими пальцами в его рубашку, будто эта пахнущая мятой и зеленым чаем ткань и тепло тела под нею могли окончательно привязать ее к реальности, в которую она наконец-то вернулась. Эмоций было слишком много, они не помещались в ее душе, требовали выхода. Мирай казалась самой себе слишком маленькой и тесной для обрушившихся на нее чувств. Ее нутро заполняло новое, будоражащее чувство: освобождения, целостности, правильности того, кто она есть. — Ну-ну, попрыгушка, я с тобой, — прошептал Йоричи в ее спутанные мокрые волосы, и это ласковое детское прозвище заставило Мирай смазанно фыркнуть сквозь слезы. Ее затопило волной окрашенных грустью, но таких родных воспоминаний об этом мужчине: самом близком к роли настоящего отца в ее жизни. Мирай помнила все: каждый свой грех и шрам, каждую секунду горя и безысходности, но вместе с этим она помнила и все самое лучшее, что случалось с ней в те редкие моменты, когда жизнь поворачивалась к ней светлой стороной. Она помнила теплые объятия Йоричи, защищавшие ее от ужасов, что охотились за ее детской душой в поместье Коджи Сакамото; помнила ласковую улыбку Рен и их ночные разговоры обо всем на свете до самого утра; но, что важнее всего, Мирай помнила его. Она помнила Манджиро, помнила каждую секунду с ним, и ее распирало от неудержимого желания прямо сейчас сорваться с места и, как есть — мокрой, в одном нижнем белье и полотенце — мчаться к нему, преодолеть разделявшие их километры. Ее убивало то, как она рассталась с ним. Снова оставила его, хуже того: оставила в таком уязвимом состоянии. Она собственными руками навредила ему — эта мысль исторгла из груди Мирай болезненный стон. Она понимала теперь, что когда ее палец надавил на курок, выпуская пулю в его ногу в том заброшенном недострое, она стала марионеткой, подконтрольной жившему внутри нее чужому страху перед Манджиро Сано. Чувства Юджи, запертые в ее покалеченной памяти после его гибели, наложили свой отпечаток на реакции Мирай. Манджиро Сано представлял угрозу для Юджи даже после его смерти. И, ведомая чужим страхом, Мирай выстрелила в него, лишь бы не дать ему приблизиться к ней. — Мне нужно вернуться, — проскрипела Мирай охрипшим от слез голосом, порываясь подняться на ноги, но лишь вновь тяжело осела на пол. Тело дрожало и не слушалось. — Вначале тебе нужно восстановиться, — непререкаемым тоном возразил Йоричи, плотнее запахивая полотенце на ее трясущихся плечах. — Такие процедуры не проходят бесследно для тела и разума. Дай себе немного времени. Невеселая усмешка тронула губы Мирай от этих слов. Времени. Какая же недобрая ирония. Пусть время и склонялось перед ней, но это все равно она была его рабыней. — Давай, попрыгушка, я помогу тебе, — тихо проговорил Йоричи, медленно вставая и заботливо поддерживая ее, чтобы она не упала. — Тебе нужно высушиться и переодеться. И тогда мы поговорим. Мирай оперлась на руки своего наставника и, с трудом перебирая ногами, позволила ему вывести ее из секретного подвала наверх, в маленький храм, и оттуда обратно в крошечный домик, прячущийся среди деревьев. Убедившись, что она не собирается падать в обморок и уже довольно уверенно держится на ногах, Йоричи отправил ее в ванную с ворохом одежды. Непослушными пальцами застегивая джинсы, Мирай наткнулась на свое отражение в зеркале и невольно поморщилась. Она была похожа на привидение: болезненно бледная и осунувшаяся, с грандиозными синяками под глазами и всклокоченными влажными волосами. Ее взгляд скользнул ниже по отражению в зеркале и остановился на бледном шраме сбоку на животе. Несколько секунд Мирай смотрела на этот рубец: такой знакомый и одновременно такой новый для нее. Сожаления вихрились внутри нее, будто песок, поднятый со дна реки брошенным камнем. Все эти три месяца она недоумевала, откуда брались тоска и печаль в ее душе от одного вида этого шрама. Теперь она знала. С усилием оторвав грустный взгляд от зеркала, Мирай натянула футболку и принялась вытирать волосы сухим полотенцем. На душе было тяжело. Она не знала, сможет ли когда-нибудь простить Юджи за то, что он сделал с ней. Но она так же знала, что в ее сердце всегда будут жить скорбь и сожаление о потерявшемся мальчике без имени. Кое-как высушив волосы, Мирай расчесала их пальцами. Она чувствовала себя немного лучше, хотя внутри разрастался водоворот взбудораженной энергии. Память возвратилась, но у Мирай по-прежнему было много вопросов — и к Манджиро в том числе. Она надеялась, что теперь он ответит на них. В конце концов, раньше он осознанно отказывался отвечать лишь на вопросы, связанные с ее прыжками в его прошлое… Мирай замерла на месте, так и не опустив занесенную для шага ногу, и уставилась на дверь невидящим взглядом. Прыжки в его прошлое. Мирай ведь не могла больше этого сделать. Она не могла больше перемещаться во времени, потому что Юджи, ее триггер, погиб. Озноб пересчитал все позвонки на ее позвоночнике, и кровь отхлынула от и без того совсем бледного лица. Если она не прыгнет в прошлое Манджиро, он лишится тех воспоминаний, которыми так дорожил. Он так упрямо отказывался поделиться ими с ней, боясь, что это повлияет на ее решение совершать эти прыжки. Но теперь те его тревоги уже не имели значения, потому что Мирай и так не могла больше возвращаться в прошлое. Какими будут последствия этого? Что, если это все изменило? Что, если без этих воспоминаний отношение Манджиро к ней тоже изменилось? От одной этой мысли у Мирай пересохло во рту. Но Манджиро точно помнил ее: это было ясно из того, как он вел себя с ней в те дни, которые они провели вместе. И если она сама помнит все, что было между ними до ее амнезии, значит, это не слишком сильно отразилось на них и их чувствах друг к другу, верно? Иначе, ее собственная память тоже изменилась бы. Наверное. Это было слишком сложно, слишком запутанно. Может, Йоричи знает… Йоричи. Мысль о наставнике уронила каплю спокойствия в бурлящую реку ее взволнованных мыслей. Им нужно поговорить. После этого Мирай сразу же вернется назад в Токио. Она вышла из ванной и невольно принюхалась, уловив запах поджаренного хлеба и яичницы. Мирай прислушалась к странному ощущению внутри: одновременному чувству голода и тошноты. Сдавленно сглотнув пересохшим горлом, она двинулась на кухню, откуда доносилось бодрое шипение яиц на раскаленной сковороде. Йоричи как раз выкладывал на тарелку нечто, что задумывалось, видимо, как глазунья, вот только весь желток растекся по белку. Мужчина сухо шмыгнул носом, недовольно глядя на результат своих трудов, обреченно вздохнул и поднял взгляд на подошедшую к столу Мирай. — Лучше? — лаконично поинтересовался Йоричи, и она неопределенно повела плечами, затем скептически вздернула одну бровь, разглядывая бело-желтый яичный блин в тарелке с запекшейся по краям корочкой. — Я не уверена, что смогу что-то съесть сейчас, — честно призналась Мирай, машинально поднося руку к животу. В горле застрял неприятный комок, который она никак не могла проглотить. — Нужно постараться, — настоял Йоричи, подвигая тарелку к ней. — Подобные процедуры сильно истощают организм, тебе необходимо восстановить силы. — Он поправил очки на переносице, скрестил руки на груди и с легкой улыбкой пожал плечами. — Но признаю, глазунья у меня всегда получалась слабо. — Это еще мягко сказано. — Мирай улыбнулась ему в ответ, осторожно присаживаясь на стул. — Поэтому ее всегда готовила для меня Рен. Она закусила губу и пару секунд смотрела в тарелку, хмуря брови и не решаясь поднять взгляд на наставника. Наконец Мирай нашла достаточно душевных сил, чтобы тихо задать вопрос, мучивший ее с момента возвращения воспоминаний: — Где она, Йоричи? Наставник сел за стол напротив нее и уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. — Рен в безопасности. Она сейчас в другой стране. Мирай подняла голову, удивленно глядя на Йоричи. В другой стране? Облегчение заполняло каждую клеточку ее тела, воздух свободнее проходил в ее легкие от осознания, что Рен в порядке и ей ничего не грозит. Хотя такого ответа Мирай все же ожидала меньше всего. — Но как? — растерянно спросила она. Йоричи пожал плечами и, протянув руку, подцепил кусочек помидора с ее тарелки. — Нам помогли, — просто сказал он. Мирай закусила губу, напряженно вглядываясь в его спокойное лицо. Яичница остывала, но она была слишком взволнована, чтобы заставить себя поесть. Им помогли. Кто? Мирай с отчетливой ясностью вспомнила записку, которую передал ей Йоричи перед ее судьбоносным прыжком в прошлое. «Следуй за белым кроликом, моя маленькая «Алиса». И не беспокойся о нас, потому что мы уже нашли свою кроличью нору». Тогда Мирай даже предположить не могла, что все это значило. Сейчас же разгадка лежала на поверхности. — Учитель, вы… вы уже знали тогда что-то, не так ли? Когда отдали мне ту записку? — тихо спросила Мирай, внимательно глядя на Йоричи. Если сейчас он подтвердит ее догадку… Йоричи пару секунд глядел на нее в ответ, затем поднес к губам чашку с мятным чаем и сделал глоток. Опустил чашку на стол с тихим стуком. — Перед твоей отправкой в прошлое со мной тайно связался человек из Бонтена. Некий Ран Хайтани. От имени своего главы он предложил нам с Рен защиту и убежище. Недвусмысленно дал понять, что это необычное предложение связано с тобой. — Йоричи склонил голову набок, пристально глядя на взволнованную Мирай. — Он сказал, что его босс знает все о тебе и желает помочь. И я понял тогда: на твоей предстоящей миссии в прошлое, связанной с Манджиро Сано, что-то произойдет. Что-то, что уже случилось с главой Бонтена в декабре, но еще не произошло со всеми нами в настоящем. И мы с Рен выбрали довериться ему. Мирай лихорадочно обдумывала услышанное. Все сходилось. Манджиро знал точную дату, когда ее отправили в прошлое, чтобы убить его. И, когда Юджи насильно выдернул ее назад во времени, Манджиро начал действовать, собрав вместе всю информацию из ее рассказов. Тогда, в декабре, лишь только попав в прошлое, единственной причиной, почему Мирай решилась остаться там и рискнуть, было то, что она получила записку от Йоричи. Только поэтому она отважилась на предложенную Манджиро авантюру: ведь рассчитывала на то, что близкие ей люди не попадут под удар, если она не вернется в свое время. Это значило, что в январе, перед ее прыжком, Манджиро заранее велел Рану связаться с Йоричи и Рен, чтобы предупредить их, и организовал для них возможность скрыться от Мори-кай. Именно Манджиро она была обязана тем шансом на спасение, который, к сожалению, они так и не смогли воплотить в жизнь. На только недавно просохших глазах вновь выступили слезы. Соленые капельки сорвались с ресниц, тихо сбегая по щекам и теряясь в распустившейся на ее губах слабой улыбке. Это был он. Это он помог ей, он обезопасил ее близких — для нее, ради нее. Грудь Мирай распирало от чувства признательности и любви к этому мужчине, которому она оказалась обязана так многим — своим счастьем, своей свободой. Это благодаря Манджиро Рен сейчас находилась в безопасности, в другой стране. Благодаря ему Йоричи тоже… Постойте-ка. — Учитель, но почему вы не уехали вместе с Рен? — растерянно спросила Мирай. Йоричи вздохнул, откидываясь на спинку стула. Протянув руку, многозначительно подвинул тарелку ближе к ней и выразительно приподнял брови. Мирай послушно ковырнула вилкой расплывшуюся яичницу и отправила в рот маленький кусочек. Вкуса не почувствовала. Все ее внимание было направлено лишь на сидящего напротив наставника, который наконец-то соизволил ответить: — Скажем так, у меня было предчувствие, что я понадоблюсь здесь, поэтому я остался. И, как видишь, не ошибся. С этим было сложно поспорить. Мирай прожевала кусочек яичницы и проглотила, но за новым не потянулась, и Йоричи недовольно нахмурился. Мирай могла понять причину, почему Йоричи не улетел вместе с Рен, только вот почему он оказался именно здесь? — Но почему сейчас я нашла вас в заброшенном владении Мори-кай? Это же опасно… — Мирай запнулась, вспомнив нечто очень важное. Конечно же. Ведь Манджиро ушел из Бонтена. И это значило… — Бонтен перестал предоставлять вам защиту? Йоричи пару секунд внимательно смотрел на нее, поджав губы. Затем глубоко вздохнул и оперся на стол локтями, отодвигая чашку с ароматным чаем. — За последнее время произошло очень многое. — Йоричи просунул палец под оправу очков и устало потер правый глаз. Мирай только сейчас обратила внимание на то, какими глубокими были тени под его глазами. — В Бонтене около двух недель назад случился раскол. Я не знаю деталей, однако мне известно, что Манджиро Сано решил отойти от дел. Его люди, в частности, его правая рука, оказались не согласны с таким решением. Внутри Бонтена сейчас бушует раздор и Сано в меньшинстве. Мирай нахмурилась, невольно сжимая пальцы в кулаки. Конечно же, здесь не обошлось без Санзу, она должна была сразу понять это. Воспоминания хаотично закружились в ее голове, услужливо подбрасывая все услышанное за неделю, которую она провела в бегах с Манджиро. Фразы и обрывки разговоров, которые тогда Мирай не имела никакого шанса понять, сейчас становились кристально ясными. Харучиё Санзу стоял во главе охоты на Манджиро. Неужели он настолько обезумел, что готов причинить вред своему «королю»? Впрочем, удивляться этому не стоило. Мирай на своем опыте убедилась, какой разрушительной и катастрофической может оказаться чья-то нездоровая привязанность к другому человеку. И, надо полагать, братья Хайтани оказались в числе тех немногих, кто остался на стороне своего опального главы. Йоричи сказал, что это произошло около двух недель назад. Именно в то время, когда Мирай впервые вновь встретилась с Манджиро… Значит, он нашел ее сразу же, как только покинул Бонтен. Но почему же он не связался с ней раньше? Спокойный голос Йоричи пробился в ее встревоженные мысли: — Приказ о нашей с Рен защите исходил от Сано, который теперь сам оказался под прицелом собственной организации. Поэтому приходится справляться своими силами, но пока что у меня это, вроде бы, неплохо получается. — Йоричи слабо усмехнулся, но улыбка не задержалась надолго на его губах. — Насколько мне известно, Бонтен желает вернуть его и усадить обратно на трон. Только вот у Сано, похоже, другие планы. — Он помедлил, глядя на Мирай слегка прищуренными синими глазами и добавил: — Я ума не приложу, что заставило его оставить созданную им же группировку. Внимательный, испытывающий взгляд Йоричи был неотрывно направлен на Мирай, и в нем читался немой вопрос, но она опустила глаза, упрямо разглядывая свои сжатые в кулаки пальцы. Йоричи тихо вздохнул, а затем его теплая ладонь накрыла ее холодные напряженные пальцы, слегка сжала. — Мирай, — тихо позвал ее Такаяма. — Что случилось с тобой в прошлом? Тебя что-то связывает с Манджиро Сано? Она подняла на него глаза и несколько секунд молча смотрела в обеспокоенное лицо наставника. Тепло его ладони приятно согревало ее ледяной подрагивающий кулак. Что связывает ее с Манджиро? Такой простой вопрос, но… Где ей найти слова, достаточные для того, чтобы передать всю глубину произошедшего между ними? Мирай не знала. И поэтому дала единственный ответ, бывший для нее самым важным: — Я люблю его, — бесхитростно прошептала Мирай. В слегка расширившихся глазах Йоричи одно за другим промелькнули самые разные выражения: от потрясения и настороженности до понимания. Проявив удивительное чувство такта, он не стал больше ни о чем спрашивать ее: видимо, разглядел в лице своей ученицы то, для чего она так и не смогла найти слов. Йоричи лишь накрыл ее кулак второй ладонью, аккуратно сжал холодные тонкие пальцы, и Мирай закусила губу, чувствуя, как поднимается в ней новая волна слишком сильных чувств, над которыми она не имела контроля. — Почему вы не связались со мной раньше, Йоричи? — глухо прошептала она. Он глубоко вздохнул, и его рука на ее пальцах ощутимо напряглась. — Пока я был в бегах, это было не так уж просто, — медленно проговорил Йоричи. Он закусил губу, затем покачал головой, давя новый глубокий вздох. — Но если хочешь услышать настоящую правду, Мирай… Ты ничего не помнила, и в какой-то момент я подумал, что, возможно, милосерднее будет дать тебе возможность пожить жизнью обычного человека. Ты была… счастлива. По крайней мере, мне так казалось издалека. Возможно, я ошибался. — Его брови хмуро сдвинулись друг к другу, и он медленно снял очки, чтобы устало потереть переносицу. — Но об этом пришлось забыть, потому что на тебя объявил охоту вражеский клан. Воспоминания резкими флешбеками пронеслись в голове Мирай. Мужчина, приставивший пистолет к ее лбу в ее собственной гостиной; окружившие ее люди в старом недострое; пистолет в руках мордоворота в черном костюме, направленный на нее, связанную на стуле и беспомощную… — Синдзи-кай, — рассеянно кивнула Мирай. Она хорошо помнила слова, которые несколько раз слышала в свой адрес от этих людей: «Тебя не должно быть». Они открыли на нее жестокую охоту, желая уничтожить ее, что, впрочем, не помешало Синдзи-кай попутно попытаться завербовать ее. Несмотря на их явные ненависть и отвращение к ее дару, который они считали противоестественным, соблазн заполучить в свои руки человека, способного стать незаменимым инструментом для достижения власти, был слишком велик. Йоричи утвердительно кивнул головой и с недовольным вздохом забрал у Мирай тарелку с почти не тронутой, уже совсем остывшей и потускневшей яичницей. Неодобрительно качая головой, он поставил перед ней чашку с мятным чаем, и Мирай машинально обхватила ее пальцами, чувствуя приятное тепло через тонкие фарфоровые стенки. — Сакамото в ярости, — вздохнул Йоричи. Пристроив ее почти полную тарелку возле мойки, он не сел обратно на свое место, а прислонился поясницей к тумбочке, устало скрестил на груди руки. — Агенты Синдзи-кай смогли разведать о твоем даре путешествий во времени. Сакамото рвал и метал, узнав об этой оплошности. Они стремились во что бы то ни стало убрать тебя, чтобы лишить главу Мори-кай такого опасного оружия. Именно из-за них я все же решил связаться с тобой. Тебе опасно было продолжать оставаться в неведении, когда за тобой начал охоту такой сильный враг. — Он слабо усмехнулся и склонил голову на бок. — Да вот только ты сбежала с Манджиро Сано еще до того, как я успел напрямую связаться с тобой. И, возвращаясь к твоему вопросу, почему я здесь, в забытых владениях Мори-кай… Ответ прост: прятаться лучше всего на самом видном месте. Да и потом, с учетом всего происходящего, думаю, один старый беглый триггер сейчас представляет для многоуважаемого главы Сакамото наименьшую из проблем. Мирай пару секунд внимательно смотрела на своего учителя, изучая взглядом знакомое лицо, лучики морщинок в уголках синих глаз, которые сейчас были особенно заметны, потому что очки он так и не надел. — Даже после всего вы продолжаете называть его «многоуважаемым», — едва слышно пробормотала она. Йоричи усмехнулся ей той самой редкой, удивительно молодой улыбкой, которая в один миг преображала все его лицо. Но она так и не добралась до его глаз. — Старого пса сложно отучить от старых трюков, — ответил он, слабо пожимая плечами. Мирай поджала губы и задумчиво побарабанила пальцами по стенке чашки, которую сжимала в руках. — Вы так никогда и не расскажете мне, что связывает вас с моим приемным отцом? Йоричи в ответ лишь снова улыбнулся, но Мирай видела, насколько закрытой была эта улыбка: непробиваемый щит, скрывший тайны в душе одного из самых дорогих людей в ее жизни. — Тебе ни к чему эти знания, моя девочка, — тихо проговорил он, слегка наклонив голову вниз. — В твоей жизни сейчас и так слишком много сложностей. Йоричи ясно дал понять, что эта тема закрыта для обсуждения. За все проведенные вместе годы Мирай не раз удивлялась тому, что наставник принял решение остаться в клане Мори-кай после гибели своей сестры-прыгуньи. Он ведь вполне мог сбежать еще до того, как сама Мирай впервые появилась в клане, скрыться от Коджи Сакамото, но почему-то так и не сделал этого. Она знала, что ее учитель хранит множество секретов. Но Мирай уважала его желание не раскрывать их, поэтому больше ничего не стала спрашивать. Вместо этого задала другой вопрос, меняя тему: — Вы знаете, что произошло после того, как Мори-кай обнаружили меня в феврале? Это то, что я так и не смогла вспомнить, в памяти одни лишь туманные обрывки. Йоричи кивнул и оторвался от тумбочки, к которой прислонялся, затем вернулся к столу и сел, вновь водружая очки на переносицу. — Не смогу поручиться за полную достоверность сведений, однако думаю, что могу помочь тебе немного прояснить картину. Господин Нагахаси любезно предоставлял мне отчеты о твоем состоянии, разумеется, тайно. В глазах Йоричи мелькнула печальная тень при упоминании о Киеши Нагахаси, погибшем немногим более суток назад при попытке передать Мирай послание от ее наставника. Она сама почувствовала болезненный укол грусти в сердце, вспоминая тихого и доброго ученого, вынужденно работавшего на Мори-кай и подкармливавшего ее конфетами в детстве. Он отдал свою жизнь, пытаясь помочь ей. Старика Нагахаси убили на ее глазах, а Мирай его в тот момент даже не помнила. Ее грызло чувство вины: будто она обесценила его утерянную жизнь тем, что не смогла узнать его тогда… Голос Йоричи выдернул ее из неприятных мыслей: — В Мори-кай заметили странное поведение Юджи, когда шла уже вторая неделя твоего отсутствия в настоящем. Господин Сакамото отправил отряд людей по координатам, где он, предположительно, находился. Было подозрение, что он что-то задумал. Судя по всему, на месте отряд ждал сюрприз в лице Манджиро Сано с одним из его людей с которыми завязалась перестрелка. Тогда же они обнаружили труп Юджи... и тебя. — Мирай медленно кивнула, изо всех сил стараясь удержаться на краю обрыва, на дне которого плескались ужас и непонимание, которые она испытывала в тот день. — Сано с помощником успели скрыться, и отряд забрал тебя. По распоряжению Сакамото тебя поместили в одну из частных клиник, подконтрольных Мори-кай, где ты и пришла в себя спустя две недели. — Я помню, как очнулась в больнице, — прошептала Мирай. — Совершенно не понимала, что случилось. Ничего не помнила. Юджи стер все, что хоть как-то касалось его самого, путешествий во времени или дел моего отца. И Майки. Он полностью стер его. Манджиро, — пояснила она, заметив непонимающий взгляд наставника. Конечно, ему ведь было неизвестно прозвище главы Бонтена. — Но я удивляюсь, как вышло так, что отец оставил меня в покое. Он даже позволил мне переехать в Токио… Мирай расстроенно покачала головой, вспоминая, сколько фарса и лжи появилось в ее жизни после потери памяти. Приемный отец говорил с ней от силы два раза. Заставил свою любовницу Момо играть роль «подруги» Мирай. Для нее сплели красивую и печальную историю любви между нею и Юджи, бравым офицером полиции, которого жестоко убил ужасный Манджиро Сано, якобы совершивший покушение и на жизнь самой Мирай. Коджи Сакамото явно подозревал, что между его приемной дочерью и главой Бонтена возникла некая связь, и старался всеми силами убедить ее в том, что ей нужно его бояться. Разыграл целый спектакль, наполненный актерами, изображавшими роли ее друзей или бывших коллег, которые плели для нее паутину-ложь ее якобы забытой жизни. — Выборочно вернуть тебе память так, чтобы ты вспомнила только выгодные для Сакамото вещи, мог лишь эмоционально связанный с тобой триггер, а таких в Мори-кай после моего побега не осталось. — Йоричи поднес к губам чашку и тут же скривился, обнаружив, что она пуста. Со вздохом поднялся и прошел к маленькому столику, на котором ютился электрический чайник, на ходу продолжая говорить: — Главу убедили, что тебе необходимо дать какое-то время на восстановление. — Налив в чашку кипятка, Йоричи бросил вопросительный взгляд на Мирай, без слов интересуясь, обновить ли ее чай. Она отрицательно покачала головой, и он вернулся за стол. — Кроме того, ты осталась без триггера, а подходящих кандидатов в Мори-кай на данный момент нет. Поэтому Сакамото решил, что может позволить тебе такую передышку. Что касается твоего переезда в Токио… Глава рассчитывал, что Сано будет искать тебя. И когда найдет, люди Мори-кай смогут его ликвидировать, чтобы он не нарушал планы досточтимого главы на тебя. Ведь ты, конечно же, всегда была под круглосуточным надзором в Токио, просто не знала об этом. Мирай презрительно фыркнула. — Они не слишком хорошо справлялись со своей задачей. Меня почти убил человек из Синдзи-кай в моей собственной квартире, — язвительно заметила она. — Если бы Манджиро не нашел меня тогда, я бы сейчас здесь не сидела. Внезапная мысль заставила Мирай резко выпрямиться на стуле. Она вспомнила кое-что. Ведь накануне той роковой ночи, когда она узнала, кто он такой на самом деле, Манджиро сказал ей, что дальше они отправятся… в Осаку. — Йоричи, — обратилась Мирай к наставнику, с подозрением сощуривая глаза. — Вы собирались встретиться с Манджиро? Искреннее удивление на лице Такаямы ответило ей даже раньше, чем он сам: — Вовсе нет. — Йоричи озадаченно поднял брови. — На самом деле, я ни разу не виделся с Манджиро Сано. Моим единственным контактом в Бонтене был Ран Хайтани. — Манджиро собирался улететь в Осаку до того как… до того, как все пошло наперекосяк. — Мирай растерянно потерла лоб, пытаясь сложить в голове ускользающие детали этой головоломки. — Поэтому я и подумала, что он планировал встретиться с вами. Мирай была уверена, что Манджиро не просто так выбрал Осаку пунктом назначения для их побега. Возможно, он знал, что Йоричи сейчас находится именно здесь? Что у него был за план? От этих мыслей Мирай почувствовала еще более настойчивое желание скорее найти Манджиро и поговорить с ним обо всем произошедшем. Йоричи отрицательно покачал головой, все еще выглядя весьма озадаченным ее словами. — Если Манджиро Сано и собирался в Осаку из-за меня, то мне об этом ничего не известно. Я ждал весточки от Нагахаси, который отправился за тобой по моей просьбе, но вместо него вчера утром мне написал Ран Хайтани, сообщив, что ты ищешь меня. — Йоричи пожал плечами, поймав шокированный взгляд Мирай, и буднично пояснил: — Хайтани еще в январе установил засекреченный канал связи со мной, чтобы в экстренной ситуации мы могли связаться друг с другом. Мирай неверяще покачала головой, чувствуя, как растягиваются ее губы в легкой ухмылке от прилива неожиданного расположения к старшему Хайтани. Ран, этот пройдоха… Когда они с братом отправились «спасать» ее от якудза, она была уверена, что Хайтани поднял на уши кучу народу, чтобы выполнить ее просьбу найти Йоричи Такаяму. На деле же Ран едва ли пальцем о палец ударил, всего лишь написав Йоричи сообщение и спросив, по какому адресу направить к нему Мирай. Новая мысль полыхнула вспышкой в ее голове. Как много знает Хайтани? Знает ли о ее умении перемещаться во времени? «Бывшем умении», — мысленно поправила она сама себя. Все еще было сложно уложить это в голове… Столько всего происходило вокруг, и время было не на ее стороне. Волна колючей дрожи прошлась по позвоночнику Мирай, вновь наполняя тело беспокойной энергией. Ей срочно нужно было вернуться назад, к Манджиро. Под обеспокоенным взглядом Йоричи она выпрямилась и решительно посмотрела в его глаза. — Я не могу больше здесь оставаться, это опасно и для вас тоже, — сказала Мирай, отодвигая свой стул и вставая из-за стола. — Я возвращаюсь в Токио первым же поездом. Прошло несколько секунд, в течение которых Йоричи оставался неподвижным, а затем тоже поднялся, серьезно глядя на нее. Он не пытался ее отговаривать. Такаяма всегда знал, когда его подопечная принимала окончательные и бесповоротные решения, и переубеждать ее было бесполезно. Йоричи никогда не был тем, кто хоть как-то ограничивал бы ее свободу действий. — Будь осторожна, Мирай, — серьезно попросил он, обеспокоенно хмуря темные брови. — На тебя ведут охоту Синдзи-кай, а на Сано — его собственная группировка. А Мори-кай ведет охоту на вас обоих. Она медленно кивнула, твердо глядя в его лицо. — Я буду осторожна, — пообещала Мирай. Помедлив, тихо добавила: — И вы тоже, Йоричи. Не дайте себя поймать. Пожалуйста. Такаяма ничего не ответил на это, лишь обошел стол и крепко обнял ее на прощание. Мирай уткнулась носом в его теплое плечо и зажмурилась, прогоняя бестолковые слезы. Йоричи пах домом, детством и безопасностью, но она собиралась сознательно оставить все это позади и с головой нырнуть в океан, кишащий смертоносными акулами. Вот только сожрать себя Мирай этим стервятникам не позволит. — Оставайтесь на связи со мной, учитель, — глухо прошептала она в его плечо, отчаянно сжимая пальцами ткань рубашки на его спине. Мирай почувствовала, как широкая ладонь знакомым жестом накрывает ее голову, слегка взлохмачивая волосы на затылке, совсем как в детстве. — Береги себя, попрыгушка, — едва слышно проговорил Йоричи, и Мирай скомканно кивнула. Она не боялась. Теперь она была вооружена — не только пистолетом, но и своей памятью, и готова была идти до самого конца, лишь бы вырваться из этого замкнутого круга. Вырваться из него самой и вывести из него самого дорогого человека, который ждал ее. Совсем скоро, Майки. Подожди еще совсем чуть-чуть.

***

На Токио уже опустился вечер, когда Мирай вышла из поезда. Натянув пониже на лоб бейсболку и поправив на носу солнечные очки, полученные от младшего Хайтани, она незаметно огляделась по сторонам и быстрым шагом направилась к выходу из здания вокзала. Выйдя на улицу, решила все же снять очки: уже было темно, и в них она привлекала бы к себе только больше внимания. Мирай еще ниже надвинула бейсболку в надежде, что козырек хоть немного скроет ее разноцветные глаза. Поездка обратно в Токио прошла без неожиданностей, хоть и заняла куда больше времени, чем если бы Мирай вернулась сюда самолетом. Но при покупке билетов на поезд не нужно было предъявлять документы, так что экспресс был ее единственным вариантом. Вариант связаться с Раном через засекреченный канал Йоричи и попросить помощи Мирай отмела: сейчас, не зная всех деталей происходящего в Бонтене, она ни в чем не была уверена. Ран вроде бы помогал Манджиро, но Мирай не рискнула обратиться к нему напрямую, все еще не доверяя этому человеку до конца.        Сейчас ей нужно было поймать такси и найти Манджиро. Мирай надеялась, что он все еще в том же убежище, где она оставила его вчера. Вряд ли его ранения позволили бы ему быстро сменить локацию. От одной этой мысли Мирай пронзило болезненным чувством вины. Она очень надеялась, что Хайтани доставили ему лекарства, которые она им отдала. Мирай подскочила от неожиданности, когда внезапно завибрировал телефон в кармане ее джинсов. Она поспешно вынула его и на миг застыла, растерянно глядя на имя звонившего. Кейске Баджи. Теперь при виде имени шефа Мирай испытывала целый спектр новых эмоций. Было ли удивительным совпадением или проделками судьбы то, что по приезде в Токио она устроилась на работу именно в его клинику? Мирай знала наверняка, что Манджиро не поддерживал общение с Баджи, но знает ли сам Кейске о том, кем стал Манджиро? Мирай невольно вспомнила ту ночь в декабре, когда вся семья Баджи была в шаге от смерти, — из-за их прошлого и связи с Манджиро Сано, которая была уже много лет как разорвана. Глубоко вздохнув, Мирай приняла вызов и поднесла телефон к уху. — Баджи? — Э-э, Мири, привет, — раздался в трубке знакомый голос шефа, все еще хриплый от простуды. Ей показалось, или он правда прозвучал как-то нерешительно? — Как твоя поездка к отцу? Мирай на миг растерялась от такого вопроса, но тут же вспомнила, что это было ее легендой для Баджи: она якобы улетела в Киото к заболевшему отцу. Сейчас, вновь помня о том, что на самом деле представлял из себя ее отец, эта ложь ощущалась особенно мерзко, будто оскомина на зубах. — Все в порядке, — как можно более естественным тоном ответила она, бдительно сканируя взглядом толпу на улице возле вокзала. — Ему лучше. Не волнуйся, я уже скоро выйду на работу, мне только нужно еще пару дней. Если бы. Мирай отдала бы очень многое, чтобы это самоуверенное заявление оказалось правдой. Но, наверное, Баджи и звонит сейчас именно для того, чтобы узнать, когда она сможет вновь приступить к своим обязанностям? — Не переживай об этом, я вовсе не потому тебе звоню. — Ну, или нет. Баджи помедлил и, когда вновь заговорил, его голос звучал тревожно и неуверенно: — Ты… У тебя все в порядке, Мирай? Его слова заставили Мирай растеряться. Она отошла к краю тротуара и остановилась. Откуда такой вопрос? — У меня все хорошо. — Ложь обожгла язык и осела неприятным осадком во рту. — А почему ты спрашиваешь? Баджи замялся на том конце и наконец ответил все тем же встревоженно-неуверенным голосом: — Тебя искала полиция. — Он сделал паузу и прокашлялся, а затем добавил: — Вернее, они представились полицией, но я сразу догадался, что с ними что-то не чисто. Не спрашивай, как я это понял, просто у меня есть кое-какой… э-э… опыт в прошлом. Мирай прекрасно знала о его «прошлом опыте», еще бы: бывший капитан первого отряда Токийской Свастики не был бы собой, если бы не почуял подвох в подставных копах. А неприятный холодок уже расползался по ее конечностям от кончиков пальцев. Мирай не могла знать, кто именно наведался к Баджи: это с равной вероятностью могли быть как Синдзи-кай, так и люди ее отца, и оба варианта были одинаково плохими. Она не хотела впутывать Баджи и его семью в этот клубок неприятностей, которые следовали за ней по пятам. Но она и так уже подставила их одним тем, что устроилась работать в клинику Кейске, и еще более усугубила положение, подружившись с ним и его женой. Мирай боялась, что из-за связи с ней что-то может случиться с ними. Она никогда не простила бы себе, если из-за нее кому-то из них причинят вред. Мирай даже не осознавала, что молчит подозрительно долго, пока Баджи не заговорил снова, осторожно подбирая слова: — Мири, если у тебя какие-то неприятности, ты можешь рассказать мне. Обещаю, я постараюсь помочь и… — Нет никаких неприятностей, Кейске, — излишне резко перебила его Мирай и тут же поморщилась от собственного тона. Она почти наяву видела, как шеф неодобрительно поджимает губы и хмурится, еще сильнее начав подозревать неладное. Поэтому она поспешно добавила уже спокойнее: — Серьезно, все хорошо. А эти люди, что к тебе приходили… Просто держитесь с Рейей подальше от них. Мирай закусила губу, раздраженно жмурясь и мысленно отвешивая себе затрещину. Даже если бы она постаралась, ее слова не могли прозвучать более подозрительно, и Баджи совершенно очевидно не поверил ей. — Происходит что-то очень странное, — напряженно заявил голос Баджи из трубки, и Мирай едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть. Если бы он только знал… — Я уже не раз замечал каких-то странных типов, околачивающихся возле моего дома и клиники. Черт, черт, черт! Это очень плохо, просто хуже некуда. Мирай не сомневалась, что за Баджи и его семьей следят, и хвала богам, что до сих пор дело ограничивалось только слежкой, но это могло в любой момент измениться. Нужно как можно скорее покончить с этим дерьмом, пока не пострадал никто из невинных людей, чьей единственной ошибкой было знакомство с ней. Сейчас Мирай вдруг как никогда хорошо поняла то давнее решение Манджиро отдалиться от всех своих друзей, чтобы обезопасить их. — Кроме того… — продолжил Баджи, — кхм, вот уж не знаю, взаимосвязано ли это, но несколько дней назад я отдал наши с Рейей обручальные кольца в ателье, чтобы подправить их размеры, и кто-то украл их. Что за странный вор будет красть только два кольца из ювелирного ателье? Да еще и пропала любимая заколка Хотару, та самая, которую ты ей подарила. Мирай устало потерла лоб. Она успела совершенно забыть об этом. Но, конечно же, она не могла сказать Баджи, что их кольца и заколку Хотару выкрал уже мертвый ученый из Мори-кай, чтобы убедить ее встретиться с ним… Еще оставалась возможность того, что кольца и заколка по-прежнему находятся в убежище, где она оставила Манджиро, и тогда она сможет подбросить их назад законным владельцам… когда-нибудь. — Это… действительно очень странно, — натянуто пробормотала Мирай, хмуро поглядывая на мужчину, который курил на остановке с противоположной стороны улицы. Он пропустил уже два автобуса, и она чувствовала растущее напряжение при взгляде на него. — Послушай, Мирай, — голос Баджи зазвучал непривычно серьезно, — ты меня не убедила, и я не собираюсь делать вид, что поверил тебе. Я не знаю, почему ты так упорно отмалчиваешься, и я не вправе лезть в твою жизнь, но я еще раз повторю, что если… если ты ввязалась во что-то опасное, то не молчи. Пожалуйста. У меня есть знакомый в полиции, еще с юности, и если ты захочешь, я действительно смогу помочь тебе. — Он помолчал пару секунд, а затем добавил совсем тихо: — У меня уже есть один… был один друг, который свернул не туда, а я ничего… ничего не смог с этим поделать. Я не хочу повторения. Сердце Мирай запнулось от его слов, а затем провалилось куда-то в желудок. Он говорил о Манджиро, она прекрасно понимала это. Но ей нечего было сказать ему, по крайней мере, не сейчас и не по телефону. Мирай как раз подбирала слова, которые безопасно было бы сказать ожидающему ее ответа шефу, но тут ее взгляд вновь вернулся к остановке напротив. Мужчины с сигаретой там больше не было, но отточенная за столько лет интуиция не позволила ей вздохнуть с облегчением. Дрожь дурного предчувствия пробежала по ее спине. То, что его больше не было на остановке, наоборот, встревожило ее еще сильнее. Мирай быстро зашагала по улице, ловко маневрируя между идущими навстречу людьми. Начал накрапывать мелкий дождь, и в воздухе приятно пахло мокрым асфальтом, но в этом запахе ей чудилось что-то еще, что-то опасное. Затылок чесался от ощущения чьего-то взгляда. Телефон все еще был прижат к ее уху, и Баджи обеспокоенно повторял ее имя. Будто очнувшись, Мирай спохватилась и отрывисто бросила в трубку: — Будь осторожен, Баджи. Пожалуйста. Ее слова прозвучали совершенно неуместно, и Мирай хорошо понимала, что перевела его беспокойство и подозрения на новый уровень. Но она ничего больше не добавила: уверенно сбросила вызов и поспешно сунула телефон в карман. Баджи с семьей должен быть начеку, а ей оставалось лишь надеяться, что она сможет придумать какой-то выход из этой опасной ситуации и для себя самой, и для них. Незаметно оглянувшись, Мирай едва сдержала рвущиеся с языка ругательства. За ней шли двое: тот самый мужчина с остановки и еще один, высокий и широкоплечий. Сомнений больше не было: они «вели» ее, и Мирай, на самом деле, уже было безразлично, какой из кланов их послал. Если их только двое, она сможет с ними справиться. Ускорив шаг, Мирай резко свернула в один из переулков и там свернула еще раз, выходя на тихую и пустынную улочку. Не тупик, и это хорошо: в случае, если их окажется больше двух, у нее будет путь к отступлению. Не теряя времени, Мирай нырнула в нишу в стене одного из зданий. Ей был необходим элемент неожиданности и возможность не попасться преследователям на глаза сразу же. С силой закусив губу и слабо морщась — там все еще была болезненная трещинка после ее последней встречи с подручными Синдзи-кай, — Мирай бесшумно вынула из-за пояса пистолет, быстро сняла его с предохранителя и замерла в ожидании. Дождевая вода барабанила по козырьку стоящего рядом киоска и журчала в сточной трубе. Мирай напряженно вслушивалась в звуки вокруг, досадуя на шум дождя. Однако расслышать чужие шаги он ей все же не помешал. Мирай напряглась, поднимая пистолет, прислушалась… Шаги все ближе, двое людей, а потом… Деловито бухнули два выстрела из пистолета с глушителем, следом тут же раздался звук грузного падения на землю двух тел. Мирай замерла в своем укрытии, до побеления в пальцах сжимая пистолет. Что за черт? Кто стрелял? Это было очень плохо, потому что теперь она совершенно не представляла, с каким количеством врагов предстоит иметь дело. А через миг она услышала неторопливые шаги. Судя по звуку — один человек. Мирай вся подобралась, вытягивая руку с пистолетом. Шаги все ближе, один, другой, третий… Пистолет в руке Мирай неподвижно смотрел в пустоту улицы, а затем… Эту пустоту занял высокий мужчина в дорогом пальто под большим черным зонтом. Он остановился и спокойно склонил набок голову, разглядывая пистолет в руке Мирай с вежливым интересом в сиреневых глазах. Выглядел он как всегда элегантно, с неизменным скучающе-отстраненным выражением на лице, которое будто говорило, какое одолжение он делает всем вокруг одним своим присутствием. Правда, пистолет в его обтянутых белой перчаткой пальцах, который он расслабленно держал в опущенной руке, несколько выбивался из образа стильного денди. Мирай изумленно вытаращилась на него, шокированная его появлением настолько, что даже не сообразила опустить пистолет и продолжала целиться в него. — Ран? — оторопело пробормотала она непослушными губами. Он был последним человеком, кого она ожидала увидеть здесь и сейчас, и, тем не менее, вот он: стоит перед ней со знакомым выражением на лице, явственно говорящим о том, как ему наскучило все происходящее. Он прищурился, с неожиданным интересом разглядывая Мирай и напрочь игнорируя направленный на него пистолет, а затем уголки его тонких губ начали медленно приподниматься в хитрой, понимающей усмешке. Хайтани изящно вздернул одну бровь и, лениво растягивая слова, произнес: — Ну привет, крошка. С возвращением. — И Мирай прекрасно поняла, что он имел в виду вовсе не ее возвращение из Осаки. Она медленно опустила пистолет. Ран был на их стороне, не так ли? Не так ли? С кем-то, вроде Хайтани, никогда нельзя было ослаблять бдительность. Несколько секунд они просто стояли, молча изучая друг друга взглядами. Затем Ран слегка качнул головой, указывая на пустынную улицу, где под моросящим дождем лицами вниз лежали два тела. Кровь медленно окрашивала лужи в буро-красный цвет. — Давай прокатимся, пока тут не появилось еще больше твоих поклонников, — предложил Хайтани с милой улыбкой, которая, тем не менее, отчетливо сказала Мирай, что его приглашение не обсуждается. Черт с ним. Мирай его не боялась — вернее, она не думала, что Ран причинит ей какой-либо вред, — а тепло и сухость салона его машины в этом промозглом вечернем воздухе, пробиравшемся под ее куртку и прорезаемом сырыми струями дождя, казались особенно заманчивыми. Мирай молча шагнула из-под навеса, под которым скрывалась, ступая под его зонт. Как только она приблизилась, Ран бесцеремонно всучил зонт ей в руку. Она вытаращилась на него, удивленно задрав брови, а Хайтани лишь раздраженно цокнул языком и нетерпеливо закатил глаза. — У меня болит рука, а выбирая между пистолетом и зонтом, я предпочитаю отдать тебе зонт, крошка, — с ухмылкой пояснил Ран и под все еще удивленным взглядом Мирай осторожно сунул руку в специальную перевязь, свисающую с его шеи, которую она до этого не заметила. Конечно, у него ведь прострелено плечо. Манджиро выстрелил в него тогда в поле, больше недели назад, когда отряд Бонтена во главе со старшим Хайтани преследовал их. И, кстати, об этом. У Мирай было очень много вопросов к этому мужчине, на которые она собиралась получить ответы. Они зашагали по улице, обойдя оставшиеся на асфальте два трупа. Ран, спрятав пистолет в наплечную кобуру, снял белую перчатку и вынул из кармана пальто телефон. Он тут же принялся быстро печатать сообщение здоровой рукой, — Мирай предполагала, что он договаривается о зачистке устроенного в этом переулке беспорядка. Хайтани легкомысленно насвистывал что-то себе под нос, ковыряясь в телефоне, а Мирай вежливо держала зонт над ними обоими и чувствовала себя максимально странно в его обществе. Тогда, в прошлом, ей было на удивление комфортно в его компании, но сейчас Мирай не знала слишком многого из того, что происходило внутри Бонтена, как не могла быть до конца уверена и в том, что происходит в голове Хайтани. Сегодня он помогал им с Манджиро, но что будет завтра? — Как ты нашел меня? — спросила Мирай, переступая через особенно широкую лужу. До конца не получилось: пятка ее кроссовка все равно погрузилась в воду. Ран же с его пугающе длинными ногами мог с легкостью и через две таких лужи переступить. Он скосил на нее взгляд и ухмыльнулся. Затем поискал что-то в своем смартфоне и повернул телефон экраном к ней. Там было сообщение от Йоричи, в котором тот писал, что Мирай возвращается в Токио, и просил присмотреть за ней. Мирай закатила глаза. Наставник, видимо, совсем отчаялся, если просил «присмотреть» за ней кого-то, вроде Хайтани. Не слишком ли сильно Йоричи ему доверял? Через минуту они подошли к машине, и Ран, разблокировав авто, обходительно открыл ей дверь здоровой рукой, снова мило улыбаясь. Мирай лишь покачала головой, складывая зонт и садясь в машину. Внутри салона ее тут же окутал знакомый запах вишневых сигарет. Ран обошел машину и ловко нырнул на водительское сиденье. Аккуратно закрывая дверь, он как бы между прочим обронил: — Вижу, твоя поездка прошла успешно. Мирай слегка развернулась на сиденье, чтобы лучше видеть его, и смерила мужчину испытывающим взглядом. Он, ничуть не смутившись от такого пристального внимания, невозмутимо провернул в замке ключ зажигания и расслабленно опустил здоровую руку на руль. — Куда мы едем? — коротко спросила она, на что Хайтани лишь хитро прищурился, выводя машину из переулка. — Тебе понравится, — туманно обронил он, отвечая и, одновременно, не отвечая на ее вопрос. Все как всегда. Мирай отлично знала, что Ран — профи в словесных играх, но сейчас она была совершенно не настроена на подобные танцы. Поэтому, игнорируя его загадочные намеки, она в лоб задала ему вопрос, который интересовал ее уже какое-то время: — Ран, как много тебе известно обо мне? Хайтани скосил на нее непроницаемый взгляд и тут же перевел его на дорогу. Он не торопился отвечать. А Мирай хмуро глядела на него, гадая, доверился ли Манджиро ему настолько, чтобы рассказать о ее даре путешествий во времени. Ран в любом случае стал свидетелем крайне странных событий в феврале, когда Юджи на его глазах делал с ней что-то, совершенно непонятное незнакомому с этими материями человеку, после чего она потеряла память. Даже если он не в курсе о прыжках во времени, у него совершенно точно должны быть к ней вопросы. Много вопросов. Однако Ран никак не дал понять, что его что-то удивляет во всем происходящем. Он пожал здоровым плечом, выводя машину на основной проспект. Ран так и не признался, куда везет ее, но и у Мирай сейчас на уме были более важные вещи, чем то, куда может завезти ее старший Хайтани. Ран, выдержав эффектную паузу, наконец-то соизволил ответить ей: — Мне известно, что мой бывший босс сходит по тебе с ума, кгм, и даже не в том смысле, в каком он сходит с ума обычно. — Он снова стрельнул в нее хитрым взглядом, задрав одну бровь, и его тонкие губы растянулись в дразнящей ухмылке, обнажая белые зубы. — А я, как ты уже помнишь… — … не задаешь лишних вопросов и не даешь лишних ответов, — вздохнула Мирай, качая головой и не сумев до конца подавить слабую улыбку. Этот мужчина умел быть невыносимым, но, тем не менее, все равно продолжал вызывать у нее симпатию. Мирай развернулась лицом к лобовому стеклу и, устраиваясь на сидении поудобнее, тихо задала самый важный вопрос: — Вы с братом были у Майки? Вместо ответа Ран лишь медленно кивнул, не сводя взгляда с дороги. Пальцы его здоровой руки отбивали какой-то одному ему известный ритм по коричневой коже руля. Дворники с едва слышным шорохом смахивали дождевые капли с лобового стекла. Мирай прикусила губу, специально надавливая на ранку на ней, чтобы сдержать рвущийся из нее миллион вопросов. Сердце взволнованно колотило в грудную клетку, отдаваясь вибрацией в горле. Она прокашлялась и тихим, слегка дрогнувшим голосом спросила: — Как он? — А как ты думаешь? — ответил вопросом на вопрос Ран. Тон его голоса был абсолютно нейтральным и совершенно нечитаемым. Мирай облизнула пересохшие губы, почувствовав медный привкус крови на языке, и кивнула, признавая глупость своего вопроса. Он прав. Манджиро ранен, в том числе ее рукой, ослаблен физически, а теперь и морально, потому что она малодушно сбежала от него — в который раз, — только вот сейчас, судя по всему, впервые сделала это добровольно и осознанно. И это после того, как он провел больше недели в ее обществе, помня все, что было между ними, но вынужденный наблюдать ее страх перед ним, ее холодность и отстраненность, а что хуже всего — отсутствие у нее каких-либо воспоминаний о нем. Так что вопрос и вправду был нелепым. Решив оставить эту тему, Мирай прошептала то, что ей давно следовало сказать этому мужчине: — Спасибо, что остался на его стороне. Ран тихо хмыкнул и пожал плечами, тут же поморщившись — его простреленное плечо не оценило резкого движения. — Я на своей стороне и на стороне своего брата, запомни это, крошка. — Он слегка склонил голову вправо, потом влево, будто что-то обдумывая, и добавил: — Просто так уж вышло, что сейчас моя сторона совпадает со стороной Майки. Мирай снова развернулась к нему, хмуря брови, и скользнула взглядом по его расслабленному лицу. — Это значит, что ты тоже ушел из Бонтена? Хайтани коротко и громко хохотнул, качая головой, как будто она только что сморозила несусветную глупость. Мирай лишь ожидающе подняла брови, продолжая скептически глядеть на все еще посмеивающегося Рана. — Ни в коем случае, — наконец с ухмылкой ответил он и облизнул тонкие губы. — Я не настолько безумен, как мой босс, чтобы хлопать дверью перед носом человека, у которого в голове тараканы размером с динозавров. Надо полагать, Ран говорил о Санзу. Йоричи сказал, что именно он был главным противником ухода Манджиро из Бонтена. Мирай вполне могла представить себе, каким Санзу становился в бешенстве. — Значит, играешь на две стороны? — задумчиво протянула она, складывая руки на груди и прищуривая глаза. Хайтани недовольно фыркнул и скосил на нее многозначительный взгляд. — Я не играю. Я наблюдаю. За ситуацией. — Он недовольно цокнул языком, когда впереди зажегся красный на светофоре, и неохотно притормозил машину. — Предупрежден, значит вооружен — слыхала такое? А я предпочитаю быть не просто вооруженным, а во всеоружии, и пользоваться им, когда приходит нужный момент. Светофор поменял цвет на зеленый, и Ран вновь плавно тронул автомобиль с места. Дождь наконец прекратился, оставив на земле лужи, а в воздухе — промозглую туманную дымку. Мирай медленно кивнула, все еще глядя на Рана, который сосредоточенно вел машину, время от времени бросая внимательный взгляд в зеркало заднего вида. Хвоста за ними не было, так что это была, скорее всего, въевшаяся нервная привычка — издержки подобного образа жизни и рода деятельности. Почувствовав внезапный озноб, Мирай потуже запахнула куртку и обхватила себя руками. Около минуты они ехали молча, а затем она тихо спросила, не особенно надеясь на ответ: — Ран… ты расскажешь мне, как вышло так, что Майки ушел из Бонтена? Хайтани издал какой-то странный звук: нечто среднее между фырканьем и коротким смешком. Скосил на Мирай снисходительный взгляд. — А ты как думаешь, крошка? Из-за тебя, конечно же, — с ухмылкой ответил он, как нечто само собой разумеющееся. Мирай после этих слов откинула голову назад, с глухим стуком ударяясь затылком о подголовник, и крепко зажмурилась. Она боялась, что ответ будет именно таким. Безусловно, она вовсе не была счастлива знать, что Манджиро возглавляет опасную преступную организацию, и не стала бы поощрять подобную деятельность, но в то же время она и не взялась бы навязывать ему свои мнения или требовать от него чего-то. Он сам имел право выбирать свой путь, и не ей, с ее-то прошлым и послужным списком трупов и преступлений, было говорить о морали. Но сейчас выходило так, что Манджиро сделал свой выбор, и этим выбором оказалась она. Вот только из-за этого решения он уже и так слишком сильно пострадал. Ран вздохнул, выворачивая руль и выводя машину на узкую улочку с редкими автомобилями. Пользуясь тем, что дорога была почти пустой, прибавил скорость. — Еще немного, и над тобой снова дождь пойдет. — Мирай никак не отреагировала на его подкол, слишком погрузившись в невеселые мысли. Хайтани вновь неодобрительно цокнул языком. — Ладно, так и быть, слушай. Несколько недель назад Санзу подкатил к боссу с предложением временно объединить силы с неким кланом якудза Синдзи-кай для расширения власти. Мирай тут же открыла глаза и так резко повернулась к Рану, что в шее стрельнуло острой болью. Не может быть! Каким образом Санзу вышел на Синдзи-кай? Или это они вышли на него? Имело ли это все отношение к тому, что этот клан якудза хотел ее смерти? Санзу уж точно одобрил бы эту их идею, в этом можно было не сомневаться… Ран скосил на нее осторожный взгляд, явно встревоженный такой интенсивностью ее реакции. Откашлялся и продолжил: — Майки отнесся скептически. А затем ему стало известно, что эти якудза охотятся за тобой. Я никогда раньше не слышал, чтобы он так орал в принципе и орал на Санзу в частности, обвиняя его в том, что он знал об этом заранее. — Мирай задержала дыхание, боясь пропустить хоть слово. Сердце вновь разогналось до опасных скоростей, пульсируя в кончиках ее пальцев. Ран же наоборот сделал глубокий вдох и шумно выпустил воздух через рот, раздувая щеки. — Майки совершенно слетел с катушек и объявил, что Бонтен пойдет на них войной, с чем шрамированный, естественно, не согласился. Санзу продолжал требовать сотрудничества с Синдзи-кай, и его на удивление поддержало достаточно народу. И тогда наш славный — теперь уже бывший — лидер заявил, что если Бонтен желает объединиться с Синдзи-кай, то это случится уже без него. Произошел раскол, группировка вышла из-под его контроля, подогреваемая речами Санзу. Так что после этого шрамоголовый стал негласным главой Бонтена. Мирай какое-то время просто молча таращилась на Хайтани, с трудом осознавая и переваривая услышанное. — И его все поддержали? — потрясенно спросила она. — Неужели никто не выступил в поддержку Майки? Почему ты этого не сделал? Останавливаясь на очередном светофоре, Ран устремил на нее прищуренный взгляд опасно похолодевших глаз. — Направлять на меня свой праведный гнев глупо, крошка, и чревато последствиями. — Его голос звучал легко и буднично, но опасный блеск в глазах отчетливо давал понять, что его лучше не злить. — Майки допустил ошибку, начав уделять слишком мало внимания делам Бонтена. Только слепой не заметил бы, что у него на уме другие вещи помимо группировки, потому переворот и произошел так легко. Что касается меня… Я не поддержал его, потому что я всегда думаю головой, и думаю наперед. — Ран отвернулся, снова переводя взгляд на дорогу, и тронул машину с места. Помолчав, тихо добавил: — К тому же в мои планы не входило, чтобы Риндо или я повторили судьбу Какуче. — Какуче? — быстро переспросила Мирай, напрягаясь еще сильнее. Она совсем не общалась с ним в прошлом декабре, хотя уже знала, что ее догадки подтвердились: Какуче Хитто действительно был другом Изаны и рос с нею в одном детдоме. И если раньше она удивилась бы такому количеству странных стечений обстоятельств, сопровождавших ее знакомство с Манджиро, то сейчас уже просто принимала их как должное. А Ран глубоко вздохнул и состроил гримасу, как будто только что проглотил что-то горькое и неприятное. — Дурак категорично заявил, что идея объединения плоха, и шрамоголовый окончательно ебанулся. — Ран помолчал, затем глубоко вдохнул носом, но так и не выдохнул. Мирай видела, как напряглись его бледные пальцы на руле. — После этого он очень быстро проверил остроту катаны Санзу. Пару секунд шокированная Мирай просто испуганно смотрела на Хайтани с открытым ртом, не веря в то, что услышала. — Он… — начала она, но голос осекся и пропал. Да быть того не может… — Мертв, да, — мрачно подтвердил Ран. Мирай потрясенно молчала. Она знала, что отношения внутри верхушки Бонтена были не самыми дружественными, но то, что Санзу убил одного из своих… совершенно ее не удивило, если хорошо подумать. Она вдруг поняла это с кристальной ясностью. Мирай готова была ожидать от Харучиё Акаши чего угодно. Ран вновь заговорил: — Моччи и Такеоми просто приняли происходящее как должное, а Коко слишком хитрожопый, чтобы что-то заявлять в открытую и лишний раз рыпаться. — Мирай тихо хмыкнула: забавно было слышать такую характеристику о ком-то от Рана. — Поэтому он благоразумно закрыл рот и плывет по течению. Ну а мы с Риндо решили… хм-м, подождать. Понаблюдать за ситуацией, как я уже и сказал. Меня не устраивает власть Санзу, но в моей голове достаточно серого вещества, чтобы не кричать об этом на каждом шагу и не афишировать свои… м-м… другие действия. Мирай медленно кивнула головой. Картина происходящего потихоньку складывалась в ее голове. Многое из того, что произошло с нею и Манджиро за прошедшую неделю, становилось теперь понятным и легко объяснимым. — Поэтому ты тайно помогаешь Майки. — Это был уже даже не вопрос, а утверждение. Ран издал глухое «пф-ф», раздраженно закатывая глаза, и лениво протянул: — Если тебе так хочется повесить ярлыки на мои действия… — Он правда хочет убить его? — Мирай сама услышала, как звенит от напряжения ее голос. Она до последнего не верила, что Санзу с его болезненной привязанностью к Манджиро решится отнять его жизнь, однако сейчас она уже ни в чем не была уверена. Юджи наглядно показал, на что может быть способен психически неуравновешенный человек, считающий себя брошенным и преданным тем, кто ему дороже всех. — Убить? — Ран насмешливо фыркнул. — Конечно нет. Санзу отчаянно хочет вернуть его обратно и готов на все ради этого, даже если ему придется отрубить Манджиро ноги, чтобы снова не сбежал. Когда он отправил людей на поиски Майки, то дал распоряжение ранить его, если потребуется, лишь бы вернуть назад. Но не убивать, нет. Мирай даже не осознавала, что задержала дыхание. Она прикрыла глаза, чувствуя смутное облегчение от слов Рана. Проблем меньше не стало, однако знание того, что Санзу открыл охоту на Манджиро не с целью убить его, все же заставило слегка ослабнуть завязавшийся в ее груди узел. И тем не менее, это не отменяло того, что Манджиро сильно пострадал и был в большой опасности. — Значит, именно поэтому его и ранили? — Не дожидаясь ответа, Мирай тут же зловеще спросила: — Кто в него стрелял? — Я, конечно же. — Ран снисходительно хмыкнул, будто только что озвучил прописную истину, которую Мирай до сих пор не поняла. Он скосил на нее взгляд и ухмыльнулся при виде ее искаженного потрясением и гневом лица. — Включи мозги, крошка. Если бы я не поднапрягся, чтобы Майки обнаружил именно мой отряд, и не выстрелил в него лично, неужели думаешь, что его ранение было бы настолько… терпимым? Майки вот сразу это понял. Мирай открыла рот, собираясь вывалить на сидящего за рулем мужчину поток такой отборной брани, что не снилась и портовым грузчикам, однако через секунду закрыла его, так и не произнеся ни слова. Еще тогда, в борделе, где она обрабатывала рану Манджиро, Мирай обратила внимание на то, как удачно она была расположена. Да, она причиняла ему боль и была, несомненно, опасной, — но пуля не задела никаких органов, как не задела и кость или основные артерии, повредив лишь мышечную ткань. Угрозой для жизни было скорее обильное кровотечение, а не внутренние повреждения. Манджиро действительно оказался достаточно проницательным, чтобы понять это. Ведь тогда, в поле, когда отряд старшего Хайтани настиг их, и сам Ран ни разу не вмешался в бой, Манджиро не напал на него, не застрелил, хоть у него и была такая возможность. Он предпочел сперва позволить Хайтани обозначить свою позицию, и это стало их спасением той ночью. Очевидно, что после того происшествия они вновь стали поддерживать связь. Мирай закусила кожу на костяшке указательного пальца и уперлась невидящим взглядом в окно, за которым отсчитывали километры зажженные фонари. Она все еще не знала, куда Ран везет ее, и ей все еще было не до этого. Обдумав все, что он рассказал ей сейчас, Мирай пришла к выводу, что кое-какие детали все равно не сходятся. — Но если на него вышел твой отряд, то как тебе удалось в итоге отпустить его, не вызывая подозрений? — с подозрением спросила она, вновь поворачиваясь к Рану. Рана же нисколько не задело ее недоверие. Он увел машину в очередной поворот, нагло подрезав ехавший позади автомобиль, осыпавший его возмущенными гудками, и невозмутимо ответил: — О, мне помогли. — Его легкомысленно-будничный тон заставил Мирай вновь вытаращить на него глаза, и Ран тихо засмеялся, явно довольный ее реакцией. До чего же невыносимый тип, с чего она вообще взяла, что он ей симпатичен? А Ран, выдержав эффектную паузу, соизволил пояснить: — Видишь ли, крошка, Синдзи-кай согласны были объединяться с Бонтеном, когда его главой был Манджиро Сано. А тот заявил, что намерен объявить им войну. Якудза не прощают такого, думаю, ты и сама в курсе. Поэтому Синдзи-кай решили высказать свое недовольство весьма… радикальным способом. Они объявились ровно в тот момент, когда мой отряд обнаружил Майки. Началась ядреная дискотека, и под шумок боссу удалось улизнуть. Мирай медленно кивнула и закусила губу. Что ж, Ран ее убедил. Теперь она могла мысленно проследить события почти двухнедельной давности. Из той стычки между людьми Бонтена и Синдзи-кай Манджиро вышел с огнестрельным ранением от Хайтани, которое сам обработать не мог, и отправиться в больницу, конечно же, не мог тем более. Именно тогда он и нашел ее у ветеринарной клиники. Знал ли Манджиро все это время, что она работает там? Как бы ни привычны стали для Мирай удивительные совпадения, ей все же слабо верилось, что он пришел туда случайно. Конечно, был еще вариант, что Манджиро планировал обратиться за помощью к Баджи, но его Мирай отбросила после недолгих размышлений: даже в такой ситуации он не поставил бы под удар своего бывшего друга. Выходит, Манджиро все-таки знал, что найдет ее в клинике? Если так, то почему он ни разу не попробовал связаться с ней до этого? Мирай закрыла глаза и прижала ладони к лицу, надавила на веки пальцами. Ей нужно найти Манджиро и поговорить с ним. Она уже собиралась попросить Рана остановить машину, как вдруг в ее голове всплыл еще один вопрос. — Майки хотел встретиться с Йоричи Такаямой в Осаке, не так ли? Потому и поручил тебе подготовить тот частный самолет, которым мы в итоге не смогли воспользоваться? Она не смотрела на Рана, вместо этого внимательно разглядывая улицу. Мирай даже не заметила, когда он успел остановить машину. Улица выглядела странно знакомой, но она никак не могла сосредоточиться достаточно для того, чтобы сообразить, когда успела побывать здесь. Ран откинулся на спинку сиденья и здоровой рукой аккуратно помассировал больное плечо. Затем перекатил голову по подголовнику сидения и ухмыльнулся одним уголком рта. — Он мне не отчитывался о своих планах, крошка, я ему не мамочка. — Сделав небольшую паузу, он ухмыльнулся шире. — К тому же думаю, все эти вопросы тебе лучше задавать Майки лично, — и с этими словами красноречиво перевел взгляд в окно, предлагая Мирай еще раз посмотреть на улицу. Запоздавшее узнавание окатило ее волной жара и электрического тока. За перекрестком был поворот, ведущий именно на ту пустынную улочку, на которой располагалось тайное убежище, где она оставила Манджиро. Они подъехали сюда с другой стороны, потому она и не смогла сразу узнать местность. С сердцем, колотящимся где-то в горле, Мирай резко развернулась к Рану и смерила его вопросительно-настороженным взглядом. Он изначально собирался привезти ее именно сюда? Ран молча разблокировал двери авто и с новой ухмылкой качнул головой, словно говоря ей выметаться из машины. Мирай с трудом подавила импульсивный порыв броситься ему на шею. Ран мог быть какой угодно задницей, но сейчас она вполне могла найти объяснение своей иррациональной симпатии к нему. Мирай отрывисто кивнула ему и взялась за ручку двери, но, едва открыв ее, помедлила пару секунд. Затем оглянулась на Хайтани и тихо произнесла: — Спасибо, Ран. Ответом ей были преувеличенно возведенные к потолку глаза и наигранно-раздраженное цоканье языком. Ухмыльнувшись, Мирай покачала головой и выбралась из машины. Ран не стал терять даром времени и завел мотор, едва она захлопнула за собою дверь. С тихим урчанием его Мерседес тронулся с места и через пару секунд скрылся за поворотом. А Мирай развернулась к темноте пустынной улицы, на которой ее ждал человек, который мог одним своим существованием разогнать для нее тьму самой глубокой ночи. Глубоко вздохнув и сжав пальцы в кулаки, Мирай решительно зашагала вперед. Она оставляла Манджиро слишком много раз — желая того или нет. Но сегодня ночью она собиралась сломать эту жестокую систему. Потому что сегодня ночью будет первый раз, когда она к нему вернется.