Пепел на губах

В моей голове бардак, — Но со мной ты смеешься, как ни с кем другим. The Rasmus — I’m a Mess ___________ Девятнадцатое февраля 2009-го года. Вот, в какую дату Мирай попала в этом прыжке. Она увидела ее на телефоне пострадавшего парня, когда воспользовалась им для вызова скорой. Мирай осталась с ним до того момента, когда услышала сирены скорой помощи, и тогда торопливо покинула место происшествия. Она не хотела, чтобы ее заметили. Неожиданный инцидент с Хайтани и приятелем Манджиро из Токийской Свастики на некоторое время даже заставил Мирай забыть о том, что она замерзала без куртки на холодном февральском воздухе. Мирай решила добраться до аллеи магазинов, чтобы купить теплую одежду, а о том, что делать дальше, она подумает потом. Главное, не попасться на глаза кому-то опасному, и под кем-то опасным Мирай подразумевала обоих Хайтани с их прихвостнями. Она не знала, что тут происходит, но одно было ясным наверняка: ей нужно держаться подальше. Лучшим решением будет скоротать время до обратного прыжка в каком-нибудь тихом кафе и заодно проверить, действительно ли четыре часа являются максимальным сроком ее пребывания в прошлом. С этими мыслями Мирай вышла на основной проспект. Зябко ежась и обхватив себя здоровой рукой в тщетной попытке согреться, она ускорилась и уже через минуту вышла на аллею магазинов. Однако здесь ее поджидал весьма неприятный сюрприз: все немногочисленные магазины с теплой одеждой оказались закрыты. Работали только два элитных бутика, но денег, что были у Мирай, не хватило бы на покупку даже одной перчатки, не говоря уже о паре или, тем более, куртке. — Да вы издеваетесь, — раздраженно прошипела она себе под нос, мрачно провожая взглядом вылетевший изо рта пар. Подобной подставы Мирай никак не ожидала. Несколько раз пройдясь вдоль открытых магазинов, она убедилась, что одежду здесь действительно не купит. Нужно было срочно менять план, если она не хотела вернуться в свое время с воспалением легких. Мирай не слишком хорошо знала этот район, но предполагала, что одна из улиц может вывести ее к торговому центру, где она уж точно сможет отогреться. Выбрав улицу наугад, Мирай торопливо зашагала по ней, втягивая голову в плечи и подняв ворот теплой рубашки на рот и замерзший нос. Как выяснилось, район она знала не просто плохо, а отвратительно, потому что по выбранной улице Мирай вышла прямиком к набережной. Вот уж точно последнее место, где ей хотелось оказаться: из-за остывшей воды воздух здесь был еще холоднее, а порывы ветра — резче. Приглушенно ругаясь себе под нос, Мирай уже собралась развернуться и пойти назад, когда в глаза ей бросился передвижной киоск с домашними тайяки, припаркованный неподалеку от старого причала. Она не была голодна, но все равно остановилась, разглядывая освещенный разноцветными лампочками киоск. К этому лакомству у нее развилась ностальгичная привязанность: слишком много воспоминаний было связано с ароматными сладкими рыбками. Повинуясь неожиданно сильному импульсу, Мирай двинулась к киоску. Она решила купить пару рыбок: пускай есть ей и не хотелось, но выпечка точно будет теплой и на короткие пару минут позволит ей хоть немного согреться. От открытого окошка киоска исходило приятное тепло, и Мирай неосознанно подалась к нему всем телом, пока ждала свой заказ. Упитанный мужчина с роскошными усами, стоявший за прилавком, с удивленным любопытством покосился на ее странный для конца зимы наряд, но деликатно промолчал. Забрав упоительно-теплый бумажный пакет с выпечкой, Мирай с неохотой покинула тепло киоска. Неудачно развернувшись, она с силой врезалась в оказавшегося позади человека. Тихо охнув от неожиданности, Мирай успела вовремя перехватить выскальзывающий из руки пакет с тайяки. Со своей врожденной неуклюжестью ей кое-как удалось справиться благодаря изматывающим тренировкам Рен с самого детства, но время от времени она возвращалась: например, как сейчас. Мирай подняла голову, чтобы извиниться перед человеком, которому только что оттоптала все ноги. Но слова извинения прилипли к губам застывшим сиропом, когда ее взгляд встретился с яркими аметистовыми глазами под белоснежной челкой. Приоткрыв рот в немом удивлении, Мирай растерянно таращилась на молодого человека. На нем было белое пальто и пушистый черный шарф, такой длинный, что концы его все равно развевались на ветру несмотря на то, что он был несколько раз обмотан вокруг шеи парня. Платиновые волосы создавали необычный контраст с загорелой кожей, а фиолетовые глаза в обрамлении светлых ресниц были чистыми, но неуютно холодными. В ушах молодого человека трепетали длинные серьги, выполненные в виде карт Ханафуда. Он прищурил глаза, глядя на Мирай цепко и пристально. Его острый взгляд задержался на ее разноцветных глазах. Парень на вид был примерно того же возраста, что и Ран: вряд ли старше двадцати лет. Стройный и подтянутый, с худым угловатым лицом и экзотической внешностью, он мог бы показаться настоящим красавчиком, если бы не слишком холодный блеск фиолетовых глаз. Но вовсе не его необычная внешность заставила Мирай так оторопеть. Вернее, не столько она, сколько тот факт, что он казался ей удивительно знакомым. Она была абсолютно уверена, что уже видела где-то эти фиолетовые глаза, белые волосы и загорелую кожу. Парень тоже вел себя странно, изучая Мирай пристальным, едва ли не препарирующим взглядом. Спохватившись, Мирай отступила на шаг и склонила голову в извиняющемся жесте. — Простите, я вас не ушибла? — спросила она. Молодой человек несколько секунд смотрел на нее так мрачно и въедливо, что Мирай на полном серьезе начала ожидать от него скандала за это неуклюжее столкновение. Однако через миг выражение его лица изменилось пугающе быстро, словно невидимый художник волшебным ластиком стер с него хмурую внимательность, а взамен нарисовал широкую улыбку, от которой по спине Мирай пробежала колючая дрожь. — Все в порядке, — приятным голосом ответил парень, продолжая улыбаться так непринужденно, будто не было этих странных, изучающих гляделок между ними всего каких-то пару секунд назад. Он грациозно, по-кошачьи склонил голову, продолжая разглядывать Мирай, и от этого движения длинные серьги мазнули по его черному шарфу. На его лице все еще сохранялась улыбка, правда теперь уже не такая широкая, вся ушедшая в правый уголок рта. И неожиданно именно эта усмешка подстегнула память Мирай, поднимая из ее темных глубин полустершийся от времени образ загорелого светловолосого мальчика с фиолетовыми глазами, который с точно такой же улыбкой и склоненной к плечу головой предлагал ей стать придворным счетоводом в его будущем королевстве, много-много-много лет назад. Губы Мирай изумленно приоткрылись, но она не издала ни звука. Молодой человек прищурил фиолетовые глаза, наблюдая за ее выражением и по-прежнему мило улыбаясь, и Мирай поспешила вернуть на лицо маску нейтральной вежливости. Она была уверена, что это Изана Курокава: тот самый мальчик, с которым она росла вместе в детском приюте, который никогда не дразнил ее, в отличие от других детей, который помогал ей хоронить погибшего рыжего песика. Изана, чей надгробный камень она видела на кладбище, когда была там с Манджиро в декабре 2019-го года. Изана, чья жизнь оборвется совсем скоро, в этом же самом году, в котором она находилась теперь. По какой прихоти Вселенной она так неожиданно столкнулась с ним сейчас, в этом чужом для нее времени? Мысли толпились и толкались в ставшей внезапно слишком тесной голове Мирай, а она продолжала стоять на месте и растерянно смотрела на юношу. Она, должно быть, выглядела сейчас крайне глупо. Изана кивнул ей, сохраняя абсолютно нечитаемое выражение лица, а затем без единого слова обошел ее и лениво направился прочь, засунув руки глубоко в карманы белого пальто. Мирай приложила массу усилий, чтобы не обернуться ему вслед. Странная встреча с человеком из далекого детства сильно взволновала ее, в немалой степени потому, что человек этот совсем скоро умрет. Неприятное ощущение разлилось где-то в желудке, словно внутри закопошился целый клубок пауков, щекочущих изнутри тонкими колючими лапками. Тайяки вмиг потеряли для Мирай свою привлекательность. Изана умрет, и Мирай ничего не может с этим поделать. Более того: не должна ничего с этим делать. Тем не менее, бремя подобного знания добавило веса и без того тяжелому грузу на ее душе. А ведь Майки был знаком с Изаной. Мирай помнила его туманные слова о нем на кладбище. Когда эти двое успели познакомиться и что их связывало? Глубоко погрузившись в свои мысли, Мирай почти забыла о холоде и продолжала стоять на месте, обегая невидящим взглядом серую набережную, неприветливую темную воду залива, стоящие на якоре баржи и сидящего на причале светловолосого парня в белой куртке. Светловолосый парень в белой куртке. Сердце Мирай рухнуло вниз, мгновенно обратившись в тяжеловесный булыжник, пробило асфальт под ее ногами и устремилось в пылающую бездну земного ядра. Сюрреализм ситуации мешал до конца поверить своим глазам. Насколько велики могли быть шансы снова вот так случайно наткнуться на него, когда она даже и не думала искать этой встречи? Как оказалось, велики. Очень. Словно какая-то невидимая, непреодолимая сила каждый раз приводила ее к нему, притягивала, будто волшебным магнитом. В любом времени и в любой реальности Мирай узнала бы эти вьющиеся светлые волосы со стянутыми резинкой на затылке передними прядями. Манджиро сидел к ней спиной на бетонном ограждении у самого края пристани, скрестив по-турецки обтянутые черными штанами ноги. Неподалеку от него томился в предвкушении запредельной скорости знакомый Мирай черный мотоцикл. Ноги понесли ее вперед еще до того, как мозг успел отдать телу соответствующую команду. Мирай не думала о том, правильно ли поступает, собираясь заговорить с Манджиро. Она решила следовать внутреннему чутью, которое подталкивало ее вперед, к нему, и не беспокоиться о том, может ли их новая встреча негативно повлиять на будущее. Каждый новый шаг отдавался зудящей вибрацией в ее костях. Он был все ближе и ближе, и Мирай попыталась считать удары своего сердца, чтобы немного успокоиться, но оно колотилось слишком быстро, и она тут же сбилась со счета, не поспевая за ним. Майки сидел к ней спиной, на первый взгляд расслабленный, но Мирай видела напряжение в линии его ставших более широкими плеч. Виделся ли он сейчас с Изаной? Было бы странным совпадением, если Курокава оказался здесь случайно. Мирай с некоторых пор не верила ни в совпадения, ни в случайности. Но думать об этом сейчас было сложно. Мысли загустели в ее голове, наполненной шумом стучащей в ушах крови. Снова увидеть Майки — так быстро после резкого расставания — было для Мирай одновременно и счастьем, и пыткой. Для нее не минуло и полных суток с момента последней встречи с ним, в то время как для Манджиро прошло уже почти три года. Он, скорее всего, обижен на нее. Скорее всего? Мирай едва сдержала презрительный смешок в ответ на собственные мысли. Да он, возможно, даже видеть ее сейчас не захочет! И что ей сказать ему? Банальное «прости, я не хотела» казалось издевательской насмешкой, а не объяснением. Разнервничавшись, Мирай в волнении закусила губу, и наконец решила: будь что будет, она постарается импровизировать на ходу. Приблизившись к нему, Мирай молча села рядом с ним на ограждение спиной к заливу. Теперь, если он повернет голову, они окажутся почти лицом к лицу. Но Манджиро продолжал сидеть прямо, демонстративно устремив хмурый взгляд на серую водную гладь. Он делал вид, что не обращает на нее никакого внимания, но Мирай прекрасно видела, что это неправда: слишком уж напряженной была линия его челюсти, и слишком упорно он вглядывался вдаль, контролируя свой взгляд, так и норовивший соскользнуть в сторону и пройтись по ее лицу. Чувствуя себя совершенно по-идиотски, Мирай продолжала молчать, лихорадочно перебирая в уме варианты того, что могла бы сказать ему сейчас. Ничего не подходило. Извини, что бросила тебя? Я не виновата? На самом деле я правда собиралась вернуться? Даже в ее голове это звучало слишком жалко, а без нормального, правдивого объяснения, которое Мирай не могла ему дать, казалось совершенно никчемным и неискренним оправданием. Поэтому она продолжала молчать, мучительно не находя нужных слов, и от этого раздражалась все сильнее. Манджиро упрямо не смотрел на нее, зато Мирай не могла отвести от него взгляд. Он повзрослел: лицо его стало более угловатым и острым, хотя поцелованные морозным румянцем щеки все еще сохраняли намек на полудетскую округлость. Манджиро был старше, но все равно выглядел слишком юным для своих почти восемнадцати лет. — Так пялиться на людей неприлично, я ведь могу решить, что ты сталкерша. Мирай, так сильно увлекшаяся изучением его повзрослевшего лица, едва заметно вздрогнула от звука его голоса. Как и внешность, голос Манджиро теперь больше походил на его взрослую версию, которую она знала. Мирай прерывисто вздохнула, необдуманно облизнула обветрившиеся губы, от чего они стали еще более сухими под порывами холодного ветра. Она чувствовала нестерпимую потребность заговорить и ужасалась тому, что из ее рта до сих пор не вылетело ни звука. Взрослая женщина, а разволновалась, будто школьница перед старшеклассником, хотя перед ней сейчас сидел всего-то семнадцатилетний подросток. Да, подросток, — вот только он был человеком, за которого она, не раздумывая, готова отдать жизнь и душу, не сходя с этого места. Она так сильно ранила его своим исчезновением, когда больше всего была ему нужна. Пока Мирай молчаливо разрывалась от внутренних метаний, Манджиро наконец соизволил повернуться к ней и устремил на ее лицо сурово-серьезный взгляд темных глаз. Порыв ветра бросил прядь светлых волос ему на лицо, и он нетерпеливо стряхнул их, мотнув головой. Взгляд его внимательно пропутешествовал по лицу Мирай, зацепился за все тот же пластырь с динозаврами на ее щеке, скользнул по правой руке на перевязи. Манджиро нахмурился с легким недоумением, которое тут же сменилось показательным безразличием. — Так и будешь молчать? — спросил он, растягивая бледные губы в недоброй усмешке. Холода в этой улыбке было достаточно для того, чтобы превратить и так замерзшую Мирай в заледеневший сугроб. Вот только эффект портила легкая дрожь в его ставшем уже более низким голосе, которую он так и не смог до конца подавить. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, глаза в глаза, после чего Манджиро сухо шмыгнул носом и презрительно фыркнул: — А ты, оказывается, обманщица, Мирай. И почему-то именно эти его полные уязвленной обиды слова внезапно вернули ей так необходимые сейчас спокойствие и хладнокровие. — Оказывается да, — со спокойным смирением в голосе признала Мирай. Она не знала, как объяснить ему ситуацию с ее исчезновением так, чтобы он понял. То, что она с такой легкостью согласилась с его обвинением и даже не подумала оправдываться, явно сломало уже построенный сценарий дальнейшего разговора в голове Манджиро. Мирай не смогла подавить легкую улыбку при виде того, как удивление слизнуло суровую межбровную морщинку с его мрачной физиономии и выстроило домиком до этого сердито нахмуренные светлые брови. Улыбнувшись шире, добавила: — Хотя смотри: одно обещание я все-таки сдержала. С этими словами она протянула ему зажатый в здоровой руке пакетик с еще теплыми тайяки. Манджиро настороженно принял его, мазнув теплыми пальцами по ее, холодным, раскрыл и заглянул внутрь. Удивленно-возмущенно фыркнул и встряхнул головой, будто рассерженный кот. — Поздновато ты их принесла, не находишь? — протянул он с неприкрытым сарказмом в голосе и перевел на нее сочащийся обиженной иронией взгляд. — Я всегда верила в «лучше поздно, чем никогда», — пожала плечами Мирай. Манджиро громко хмыкнул, закатывая глаза. А Мирай спокойно протянула руку к пакету. — Но если ты их не хочешь, могу забрать, без проблем. Майки отдернул подальше руку с зажатым в ней пакетом и с подозрением прищурился, сверля Мирай испытывающим взглядом. — Там все такие наглые? — поинтересовался он, преувеличенно растягивая слова. — Где «там»? — не поняла Мирай. Темные глаза сощурились еще сильнее, цепко следя за каждым микроскопическим изменением в выражении ее лица. Манджиро облизнул тонкие губы и слегка наклонился к ней, при этом все так же держа пакетик с тайяки в вытянутой руке. — В будущем, — неожиданно низким голосом прошептал он, пристально вглядываясь в ее лицо. Мирай потрясенно замерла. Просто сидела и хлопала распахнутыми глазами, беспомощно открывая и закрывая рот. Она не верила своим ушам! Как он мог узнать? Откуда? Это просто невозможно, совсем невозможно — и, тем не менее, ведь он только что сказал то, что сказал. А Манджиро внезапно переменился в лице, вытаращил на нее глаза в искреннем изумлении. Он живо развернулся к ней, подтягивая под себя одну ногу, и уперся ладонями в бетон заграждения, на котором они сидели. Резко подался вперед, так, что расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров, и Мирай вздрогнула от его резкого движения. А он впивался потрясенным взглядом в ее глаза, перебегая от зеленого к голубому и назад, к зеленому. Брови Манджиро подскочили почти до корней волос, и в целом его разрумянившаяся от холода мордашка выглядела такой комично-шокированной, что в любой другой ситуации Мирай не смогла бы сдержать улыбку. Сейчас же ей было не до смеха: ее шокировал вопрос Майки, а теперь эта его странная реакция повергла в еще больший ступор. Манджиро тем временем облизнул потрескавшиеся от сухости бледно-розовые губы и хрипло прошептал: — Чтоб мне сдохнуть! Это что, правда? Сердце тренькнуло в груди Мирай и, кажется, остановилось. А следом на нее обрушилась многотонная плита понимания, расплющившая ее на месте осознанием абсурдного идиотизма того, что только что случилось. Он сказал наугад. Наугад! Просто ляпнул наобум, в шутку, но попал пальцем в небо, а она не смогла вовремя проконтролировать свою реакцию на его слова. Мирай готова была провалиться сквозь землю. Почему-то с Манджиро — в любом времени — она чувствовала, что все ее тренировки, все ее хладнокровие, пóтом и кровью выработанное умение владеть собой полностью обнулялись. — Ты сейчас начнешь отнекиваться, по глазам вижу, — на удивление спокойно прокомментировал бурю эмоций на ее лице Манджиро. — Только вот уже поздно, я ведь успел увидеть твою реакцию. Если бы я действительно сказал сейчас глупость, ты так не всполошилась бы. К тому же это многое объясняет. — И что же, например? — слабо пролепетала Мирай, пойманная в плен его требовательного взгляда. Майки хмыкнул и слегка отодвинулся. Ветер дул ему в спину, растрепывая волосы, и то и дело бросал на разрумянившееся лицо светлые пряди, которые он нетерпеливо стряхивал. Закусив губу, Манджиро задумчиво склонил голову к плечу и сощурился. — Например, то, почему ты выглядишь настолько старше меня, — протянул он. — Или тот факт, что ты совсем не изменилась с того дня во дворе больницы. Буквально. У тебя та же прическа, рука все так же на перевязи и ладонь все еще поранена. Да у тебя ведь даже царапина на щеке на том же самом месте и все тем же пластырем заклеена! — Может, я просто люблю стабильность в жизни, — обреченно пробормотала Мирай. Она понимала, что теперь ей будет куда сложнее разубедить его. Да и нужно ли? Майки скептически фыркнул, закатывая глаза, а Мирай вздохнула, покачала головой и устало прикрыла глаза забинтованной рукой. С вялой иронией она поинтересовалась: — А как же лаборатория, в которой меня якобы состарили? Манджиро громко хмыкнул, подтянул на ограждение вторую ногу и снова уселся по-турецки, только на этот раз уже полностью лицом к ней. — Сейчас прыжок из будущего кажется мне более правдоподобным вариантом, — уверенно заявил он. — Ты всегда так легко принимаешь на веру то, что другим показалось бы бредом сумасшедшего? — прищурилась Мирай, отводя руку от лица. — Только когда это касается тебя, — сверкнул широкой улыбкой Манджиро. Но через миг эта улыбка потускнела, окрасилась неуловимой горечью в уголках, и он едва слышно пробормотал: — Да и в сумасшествии я кое-что смыслю. — Совсем посерьезнев, Майки снова наклонился к ней, пытливо заглянул в ее лицо. — Так я прав, Мирай-будущее? Мирай пару секунд глядела в его блестящие от волнения глаза, обдумывая свои дальнейшие слова. Происходящее неумолимо принимало подобие здоровенного снежного кома, который бесконтрольно катился с горы с умопомрачительной скоростью, и остановить его уже не представлялось возможным. Все, что Мирай могла теперь сделать, это покорно катиться вместе с ним и надеяться, что не расшибется в лепешку у подножия этой горы. Он догадался — пускай случайно, поначалу в шутку, но все же догадался. И в будущем Манджиро уже знал о ее перемещениях во времени, когда она впервые встретилась с ним взрослым. А раз так, возможно, и теперь не было смысла скрывать от него правду. Поэтому, прямо глядя в его глаза, Мирай просто сказала: — Прав. Порозовевшие от волнения губы Манджиро приоткрылись, выпуская прерывистый выдох вместе с облачком пара. Он смотрел на Мирай так пристально, изучающе, будто она была полным загадок образцом под линзой микроскопа. — Охренеть, — на выдохе прошептал он, потрясенно качая головой. — Так ты поэтому не вернулась тогда, в больнице? Мирай облизнула губы и кивнула утвердительно. — Поэтому, — просто сказала она. На ее сердце в этот момент словно лопнули сдавливавшие его до крови цепи, высвобождая правду, которую она до этого так боялась открыть ему. Но Манджиро, сам того не понимая, пришел ей на помощь, когда вывел на этот разговор. Он смотрел на нее огромными глазищами, открыв рот, и выглядел таким забавным в своем удивлении, но совсем не испуганным, не настороженным, как она опасалась. — А как вообще… — пролепетал Манджиро. Он озадаченно тряхнул головой. — Как ты это делаешь? Ну, перемещаешься во времени. Мирай улыбнулась одними губами, с затаенным удовольствием впитывая каждую черточку родного лица. — Физика и немного магии, — туманно ответила она, улыбнувшись шире. Майки скептически хрюкнул, возводя глаза к небу, затем перевел на нее невпечатленный, но по-прежнему ожидающий взгляд. — Ладно-ладно, — сдалась Мирай, тоже поднимая одну ногу на заграждение и подтягивая ее к груди в неосознанной попытке немного согреться. Возле воды было куда холоднее, и ее пробивала неконтролируемая дрожь. — Никто до конца не знает, почему я обладаю такой способностью, и почему она работает так, как работает. Внимательный взгляд Манджиро дотошно отметил каждое ее движение, а через миг он вдруг принялся решительно стягивать с себя белую ветровку. Мирай выпучила на него глаза. — Ты что творишь? — всполошилась она. — Замерзнешь ведь! Но Манджиро, оставшийся в плотном черном свитере и шарфе, полностью проигнорировал ее слова и накинул свою куртку на ее плечи. У Мирай на миг закружилась голова от окутавшего ее упоительно-знакомого запаха: Манджиро всегда пах летом и луговыми травами, даже в самый холодный зимний день. Она машинально обхватила пальцами плотную ткань ветровки. — Это ты тут сейчас в ледышку превратишься, — проворчал он. — А у меня теплый свитер. — В темных глазах ярко сверкнули лукавые искорки, и с хитрым прищуром Майки плутовато поиграл бровями. — Можем представить, что мы на свидании, и я галантный кавалер. Мирай фыркнула в ответ на его нахальное заявление. — Давай представлять такое будем лет через десять, — протянула она, надеясь усмешкой скрыть невольное смущение. Мирай чувствовала себя бесконечно глупо из-за того, что продолжала так остро реагировать на подобные заявления Майки. Как он умудрялся вгонять ее в краску, даже будучи малолетним сопляком? — Ты повторяешься, — демонстративно закатил глаза Манджиро. — И вообще, что такого? Мне восемнадцать. Ну, почти. Он отвел глаза, и Мирай, отлично знающая, что день рождения у него в августе, лишь снисходительно хмыкнула. После этого он замолчал, изучая ее пытливым взглядом и нервно кусая порозовевшие губы. Мирай обреченно вздохнула, кутаясь в его ветровку. — Ты сейчас лопнешь от обилия вопросов, которые хочешь задать, — спокойно прокомментировала она его взволнованное ерзанье. — Если спрошу, ты ответишь? — слегка подался вперед Майки, нетерпеливо смахивая с глаз волосы, которые игривый ветер то и дело бросал ему на лицо. Мирай серьезно обдумала свой ответ. Она хотела быть с ним честной. Но сейчас как никогда понимала внутренние терзания Манджиро, когда она сама ничего не помнила, а он вынужден был мучительно подбирать ответы на ее неудобные и слишком сложные вопросы. Теперь они поменялись ролями, и это вызывало странные чувства в душе Мирай. С тихим вздохом и слабой улыбкой она сказала: — Возможно. Я отвечу, если смогу. — Поддавшись необъяснимому порыву, она меланхолично добавила: — Сама себе напоминаю сейчас одного парня из моего будущего, который ужасно не любил отвечать на мои вопросы. — Мудак какой-то, — насупился Майки. Он забавно помрачнел, и Мирай сделала вид, будто чешет нос, чтобы скрыть от него расползавшуюся по губам ухмылку. Весьма самокритичное обвинение, хоть он об этом и не догадывался. Хмурая мордашка Майки вдруг резко просветлела, будто не было этого недовольства при упоминании каких-то там парней из ее будущего секунду назад, и он решительно подался вперед всем телом. — Ладно, тогда первый вопрос! — Мирай в волнении затаила дыхание, ожидая чего угодно, но Майки снова удивил ее, выпалив торопливое: — Сколько тебе лет? Она удивленно вздернула брови, озадаченная его странными приоритетами в вопросах к человеку, пришедшему из будущего, но все же ответила: — Двадцать пять. Майки состроил рожицу, всем своим видом выражая ужас от количества прожитых лет за ее плечами. Мирай с возмущенным фырканьем попыталась легонько стукнуть по лбу нахального малолетку, но Майки со звонким смехом увернулся. Звук его смеха уколол Мирай болезненно-приятно: он был таким беспечным, переливался, будто прозрачная вода в горном ручейке. Манджиро никогда не смеялся так за все время, что она знала его в будущем. И Мирай готова была бороться до последней капли крови — в буквальном смысле, учитывая теперешний метод запуска прыжка, — чтобы он не потерял способность вот так смеяться. А Майки тем временем наклонил голову к плечу, снова прищуривая глаза, будто наблюдающий за птичкой дворовой кот, и его растрепанные ветром волосы светлой массой заструились по черной ткани его свитера. — А парень у тебя есть? — спросил он преувеличенно невозмутимым тоном, однако Мирай прекрасно видела жаркие цветы румянца, постепенно расцветающие на его гладких бледных щеках. Она закусила губу, внимательно глядя в его разрумянившееся лицо, пока Майки старательно делал вид, что его не так уж и волнует ответ на этот вопрос. Мирай прекрасно видела, что нравится ему, и понятия не имела, как на это реагировать. Она была для него таинственной загадкой, и, возможно, эти чувства были сродни увлечению подростка известной знаменитостью, хотя их связь с Манджиро неизбежно придавала его эмоциям куда более глубокий подтон. В глазах Мирай он все еще оставался ребенком, и она не могла поощрять такого рода интерес к ней. Вокруг ведь полно девочек его возраста. Мирай не была эгоистичной собственницей, желающей намертво привязать к себе сердце и душу любимого человека. До их встречи в будущем оставалось десять лет, и она хотела, чтобы Майки прожил их настолько полно, насколько это было для него возможно. Но все-таки она соврала бы, если бы сказала, что его внимание не вызывало взволнованный трепет в ее душе, которого она стыдилась из-за их теперешней разницы в возрасте и того факта, что Майки все еще несовершеннолетний. — Интересный у тебя выбор вопросов к путешественнику во времени, — пробормотала Мирай. — Так есть или нет? — не унимался Майки. Его лицо горело, и когда ветер снова взметнул на воздух его растрепанные волосы, Мирай увидела, что его уши были такими же красными, как и щеки. Майки и сам явно был смущен своим вопросом, однако получить на него ответ было для него настолько важно, что он готов был идти напролом, игнорируя дискомфорт. Раскрасневшийся и смущенный, но при этом так забавно нахохлившийся, он отчаянно делал вид, будто совсем не чувствует никакой неловкости от этого странного разговора. Майки показался Мирай в этом момент до невозможного хорошеньким, и она с трудом подавила импульсивное желание притянуть его к себе, как котенка, и еще больше взъерошить спутанные ветром волосы. — Уже нет. Мирай упустила момент, когда неожиданно заговорила прежде, чем решила, что же ответить ему. Поэтому не задумываясь сказала правду — болезненную, тягостную, пожирающую ее изнутри. Майки, уловив внезапную перемену в ней, весь как-то сдулся. Он почувствовал, что ответ на его вопрос причинил ей боль, и неловко поерзал на месте, избегая встречать ее взгляд. Но он даже не догадывался о том, что на самом деле скрывалось за словами Мирай. А она поспешно опустила глаза, надеясь скрыть от его чересчур внимательного взгляда свою боль. Майки, явно волнуясь, поерзал еще немного, обмотал вокруг шеи свободные концы черного шарфа, затем натянул рукава свитера на едва заметно подрагивающие пальцы. Немного нервно прокашлявшись, сменил тему: — Ну так и зачем… зачем ты вернулась в прошлое? — На последних словах он заговорщицки понизил голос, хотя подслушивать их тут все равно было некому. Мирай закусила губу и прищурилась, глядя на него так же пристально, как он до этого смотрел на нее. Под ее внимательным взглядом Манджиро слегка смутился. Мирай улыбнулась одним уголком рта и склонила голову к плечу, плотнее запахивая на себе его куртку. Ответила вопросом на вопрос: — Что, если я скажу, что просто очень хотела все-таки отдать тебе обещанные тайяки? Наверно, ее слова вполне можно было расценивать как флирт. Да, точно. Она флиртует с любовью всей своей жизни, которому сейчас нет даже восемнадцати. Настоящая расхитительница колыбелей. Но она просто не смогла удержаться: Майки был слишком умилительным в своей попытке казаться искушенным в любовных делах донжуаном, хотя на деле — Мирай в этом не сомневалась, — опыта у него было кот наплакал. Манджиро надул щеки и с шумом выпустил воздух. — Тогда я скажу, что прощаю тебя за прошлый раз, когда ты так и не вернулась. — Он выудил из пакета ароматную рыбку, повертел в пальцах и недовольно фыркнул. — Потому что из-за одного придурка я уронил в воду тайяки, который у меня был с собой, прямо перед твоим приходом. Его слова заставили Мирай насторожиться. О ком это он? Вспышкой перед ее внутренним взором мелькнули холодные фиолетовые глаза и белоснежные волосы. Мог ли он действительно говорить об Изане? — Какого придурка? — осторожно уточнила Мирай. Прежде чем ответить, Майки с энтузиазмом откусил рыбке голову и, беспечно передернув плечами, принялся жевать. — Да фиг его знает, — проворчал он с набитым ртом. — Какой-то белобрысый тип с девчачьими сережками. Приеба… э-э… пристал ко мне с дурацкими разговорами. Мирай нахмурилась. Изана, с которым она столкнулась не так давно на этой же набережной, вполне подходил под описание «белобрысого типа с девчачьими сережками», вот только Майки, судя по всему, видел его сегодня впервые. Но ей почему-то казалось, что Изана, наоборот, уже знает Манджиро. Какая между ними могла быть связь? — А о чем спрашивал? — поинтересовалась Мирай. Майки раздраженно дернул одним плечом. — Да хрень какую-то. Сказал, что у меня мотоцикл крутой, будто я без него не знаю. — Он облизнул губы и, помедлив, добавил: — Это ведь подарок от брата. Появившаяся в его голосе грусть была такой густой, что на кончике языка почти можно было ощутить ее солоноватый вкус. Как у морской воды. Или слез. Сора Кавасаки тоже была слишком хорошо знакома со вкусом этой печали, которая была у них одной на двоих. Майки больше ничего не сказал на эту тему. Молча отломал кусочек рыбки и протянул Мирай. Та рассеянно взяла выпечку и машинально отправила в рот, но вкуса даже не почувствовала. Необъяснимая тревога свернулась у основания шеи затаившейся змеей. Что Изане нужно от Майки? Интуиция подсказывала Мирай, что происшествие между Хайтани и пареньком из Тосвы, как и встреча Майки с Изаной связаны, вот только понимание ускользало от нее. Ей не хватало информации о происходящем. Ожидай она, что попадет в центр таких странных событий вместо обещанных горячих источников, вытрясла бы из Такемичи все, что он знал о происшествиях 2009-го года. Какое-то время они просидели в комфортном молчании. Майки расправился с рыбкой и полез в шуршащий бумажный пакет за следующей. Вытянув тайяки наружу, повертел в пальцах, но есть не стал. — А в будущем есть летающие машины? — неожиданно спросил он. Его смешной вопрос вывел Мирай из тревожной задумчивости и заставил весело фыркнуть. — Я не из настолько далекого будущего, — с ухмылкой ответила она. Майки нерешительно пожевал губу, стрельнул в нее каким-то странным взглядом, который Мирай не смогла разгадать, и тут же отвел глаза. Он почему-то занервничал, и она не могла понять, что стало тому причиной. А затем Манджиро задал вопрос, от которого внутри Мирай моментально образовалась колючая льдина: — А я в этом будущем есть? Его голос прозвучал тихо и серьезно. Манджиро успешно усыпил внимание Мирай смешными вопросами о ее будущих парнях и летающих машинах, чтобы следом безжалостно ударить самым страшным вопросом, какой только мог задать. Она медлила с ответом, а Майки встряхнул головой и улыбнулся. Улыбка эта была яркой, широкой, но почему-то на нее невыносимо больно было смотреть. — Хотя знаешь, ничего не рассказывай. Я ведь и так знаю. Невидимая льдина внутри Мирай лопнула, холодными осколками разлетаясь во все стороны. — И что же ты знаешь? Манджиро ответил не сразу. Взгляд его был устремлен на ароматный тайяки в его пальцах, от которого он рассеянно отщипывал кусочки и ссыпал их назад в бумажный пакет. Мирай затаила дыхание, ожидая его ответа со страхом, от которого все сильнее разгонялось в груди ее сердце. Но когда Майки наконец заговорил, его ответный вопрос поставил ее в тупик: — Ты когда-нибудь видела китов вживую? Мирай озадаченно моргнула, в недоумении глядя на него. Манджиро невозмутимо расковырял голову рыбки и добрался до сладкой начинки, в которой нечаянно измазал пальцы и недовольно заворчал, принявшись их облизывать. — Не доводилось, — осторожно ответила она на его странный вопрос. — Почему ты спросил? Майки рассеянно натянул на ладони рукава черного свитера и пожал плечами. — Думаю, я похож на них, — ровным голосом ответил он. Мирай испугало выражение его лица, резко ставшее пустым и отрешенным, слишком старым для семнадцатилетнего паренька. — Такой же большой? — через силу попыталась пошутить она, надеясь, что получится разрядить это внезапное напряжение. Не получилось. Потому что Майки, невидящим взглядом уставившись на холодную серую воду, пугающе спокойно ответил: — Точно так же когда-нибудь выброшусь на берег. — Майки… — начала было Мирай, но осеклась, не находя нужных слов. Нет, у него не было никаких знаний о будущем. И Мирай сейчас никак не могла проверить, вспомнил ли он уже что-то под действием «Черного импульса». Но было ясным одно: в своем будущем Манджиро не видел ничего хорошего. Он с детства вынужденно боролся с подступающим к его сознанию темным безумием, при этом стараясь скрыть от близких свое состояние, чтобы не тревожить их. Подобное не могло не наложить отпечаток на его сознание и мысли. Он не надеялся на светлое будущее для себя, как будто заранее чувствовал, что оно ускользнет от него, как бы отчаянно он ни протягивал к нему руки. Желание помочь ему бушевало в Мирай неутихающим штормом, но в этот момент времени она по-прежнему была не в силах что-либо изменить. И сейчас, сидя глядя в отрешенное, обреченно-спокойное лицо любимого человека, Мирай твердо решила, что по возвращении в свое время сразу же приступит к тренировкам с Йоричи. Совершенствовать точность прыжков они могут и потом. Мирай хотела скорее обучиться ментальным приемам, с помощью которых сможет убрать из его сознания источник «Черного импульса». — А тогда, в детстве, это тоже был твой прыжок из будущего? — неожиданно заговорил Майки прежним беспечным тоном, будто и не было этого тяжелого момента. Мирай закусила губу, усилием воли беря себя в руки и возвращая на лицо спокойное выражение. Если Манджиро смог так быстро отгородиться от своей боли, то и она не имела права расклеиваться перед ним. Но голос пока что подводил ее, поэтому она просто утвердительно кивнула. А Майки прищурился и наклонил вбок голову, глядя на нее с новым любопытством в глазах. — Расскажешь, зачем он был? Мирай заставила себя улыбнуться ему. Сейчас она не могла позволить себе зацикливаться на своих переживаниях. — Может быть, тебя хотела найти? — лукаво обронила Мирай и улыбнулась уже искреннее, глядя, как новый румянец разукрашивает его фарфорово-бледные щеки. — Неправда, — скептически фыркнул Майки, театрально закатывая глаза. С легкой улыбкой бесхитростно признался: — Но даже так, я рад, что ты меня тогда нашла. Его слова заставили горло Мирай сжаться в судорожном спазме, и она прикусила щеку изнутри, чтобы остановить просящиеся на глаза слезы. Ей невыносимо хотелось прикоснуться к нему, ощутить под пальцами его живое тепло, но она не позволила себе этого. Мирай не знала точно, когда ее вновь выдернет назад в свое время и когда состоится их следующая встреча. Она может случиться через несколько дней, а может — через несколько лет. Мирай не простила бы себе, если бы продиктованные ее эгоистичными желаниями действия еще сильнее привязали его к ней, еще больше усилили бы интерес, который Майки так явно к ней проявлял. Она не хотела, чтобы он жил ожиданием следующей встречи с ней, упуская все хорошее, что могла предложить ему жизнь. Поэтому Мирай убеждала себя, что нужно продолжать держать дистанцию и не подпускать его слишком близко к себе сейчас. И не подпускать себя слишком близко к нему. — Кто тебя так сильно поранил? Вопрос Манджиро застал ее врасплох. Он указал на ее руку, покоящуюся на перевязи. — Почему ты думаешь, что это сделал кто-то? — спросила Мирай. — Может, я просто неуклюжая. Он неверяще фыркнул. — Вот это может и от неуклюжести, — Майки указал на ее щеку и забинтованную ладонь, — но плечо тебе явно повредил кто-то другой. Я такие вещи хорошо различаю, опыт есть. — Часто получал в драках? — приподняла одну бровь Мирай, ухмыльнувшись уголком рта. Майки пожал плечами, не отводя от ее лица спокойного взгляда. Ровным голосом на одной ноте ответил: — Иногда получал я. Но чаще получали от меня. А иногда и не в драках. Так что за урод тебя травмировал? Мирай плотнее запахнула на себе полы его куртки, стараясь изгнать из своих мыслей воспоминание об остром лезвии катаны, вгрызшейся в ее плоть голодной волчицей. Она не разрешала себе вспоминать об этом. Потому что эти воспоминания неизменно вели к другим, страшным, в которых эта же катана проливала кровь самого дорогого ей человека. Того, кто смотрел на нее сейчас выжидающе и серьезно. Мирай невольно перевела взгляд на центр его груди, борясь с желанием зажмуриться, чтобы перестать видеть перед глазами страшное кровавое пятно, смертельным лотосом распускавшееся на ткани его одежды. Она видела это в каждом отравленном воспоминании о том дне. — Кто-то очень сильно сломанный, — прошептала Мирай. — Он все равно долбоеб, — жестко отрубил Майки ледяным тоном. — Можно быть сколько угодно cломанным, но это слабое оправдание. Мне ли не зн… — он осекся, поспешно оборвав сам себя, но Мирай знала, что он хотел сказать. «Мне ли не знать». Майки верил, что за свою собственную жестокость под влиянием «Черного импульса» он и сам заслуживает наказания. Сведя к переносице светлые брови, он мрачно спросил: — Надеюсь, он за это ответил? — Этот человек сейчас в коме, — тихо ответила Мирай. — Поделом ему, — безжалостно резюмировал Майки. Подумав, он вдруг добавил: — Кома вообще стремная штука. Один мой близкий друг целый месяц пробыл в коме после того, как его дважды пырнули ножом. Мирай вытаращила на него глаза. Да скольких же его друзей ранили ножами? — А как он сейчас? Твой друг? — с опаской поинтересовалась она. — Сейчас? — Манджиро хмыкнул и откинулся назад, опираясь ладонями на бетон заграждения. — Хм-м… Ну, сейчас Баджи в больнице уже с пулевым ранением. Мирай подавилась воздухом, вдвойне шокированная новостями, во-первых, потому что этим другом оказался ее шеф, а во-вторых, потому что он был в больнице с огнестрелом. Майки расплылся в хитрой ухмылке и беспечно пожал плечами. — Зато теперь у него есть девушка, так что он неплохо устроился. Рейя точно не преувеличивала, говоря о бурной юности своего муженька. Впрочем, зная, что они поженились, едва окончив школу, Мирай не удивилась бы, окажись госпожа Баджи той самой девушкой, о которой упомянул сейчас Майки. — Надеюсь, стрелял в него не тот же самый человек, который дважды пырнул его ножом, — пробормотала она, одурело качая головой. — Ну, по правде говоря, второй раз тогда он пырнул сам себя, — рассеянно сообщил Манджиро. Мирай повторно закашлялась, а он невозмутимо продолжил: — А с Казуторой, который фиганул его ножом в первый раз, мы уже наладили отношения. Правда, сначала почти убили друг друга. Вот, смотри. — Манджиро наклонился вперед и ладонью отвел со лба спутанные светлые пряди, чтобы показать Мирай бледный шрам на лбу. Похвастал едва ли не с гордостью: — Это он меня ломом по башке ебанул в прошлом октябре. Мирай только и могла, что молча таращиться на него, потеряв дар речи. Она помнила длинноволосого парня с серьгой-колокольчиком, страстно желавшего наконец-то жениться на матери своего ребенка: видела его в декабре, когда они с Манджиро сидели на качелях у раменной. Помнила и печальный рассказ Такемичи о кошмарном несчастном случае, в результате которого от руки того самого Казуторы погиб Шиничиро Сано. И тем не менее, даже после пережитых ужасов, даже под сокрушающим весом бесконечной вины и отравленной ненависти эти парни все равно смогли найти дорогу друг к другу. Только вот вместе они шли по этой дороге совсем недолго: слишком быстро Манджиро свернул на узкую тропу, ведущую во тьму и неизвестность, и не дал никому из них последовать за ним. — Ты так спокойно об этом говоришь, — пробормотала Мирай. — Нет смысла волноваться о том, что уже прошло, — с философским спокойствием ответил он. Внезапно раздавшаяся трель телефонного звонка заставила Мирай дернуться от неожиданности. Она замерла, когда Майки вдруг придвинулся к ней и запустил руку во внутренний карман его куртки, висевшей сейчас на ее плечах. На миг он оказался так близко, что Мирай смогла почувствовать знакомый запах его любимого яблочного шампуня. Неугомонное сердце сделало взбудораженный кувырок в ее груди. А Майки уже выудил телефон из кармана. Мирай успела разглядеть на экране имя звонившего: Баджи. Она нахмурилась одновременно с Майки, который ловко спрыгнул с ограждения. — Нужно ответить, — бросил он, уже отходя. — Я сейчас вернусь. Он отошел на порядочное расстояние, а Мирай продолжала сидеть на том же месте, кутаясь в его куртку и задумчиво глядя на него. Манджиро резко остановился, слушая, что говорил ему Баджи — он звонил, судя по всему, прямиком из больницы, — и даже с этого расстояния Мирай видела, как его лицо мрачнеет с каждой секундой. Что-то случилось? Может быть, что-то с самим Кейске? Додумать она не успела. Воздух затрещал от громкого рева автомобильного двигателя. Мирай рывком вскочила на ноги, успев заметить потрясенное лицо Майки, и поспешно развернулась к резко затормозившей прямо возле нее черной машине. — Мирай! — закричал Майки, и паника в его голосе запустила поток адреналина в ее кровь. Все произошло слишком быстро: Мирай даже не успела толком развернуться к взявшемуся из ниоткуда незнакомцу, когда его рука с зажатым в ней платком грубо накрыла ее рот и нос. Она успела лишь узнать едкий запах хлороформа перед тем, как он оказал свой слишком быстродейственный эффект. В глазах потемнело, но на их сетчатке все еще оставался отпечаток испуганного лица Майки. Оно было последним, что она запомнила перед тем, как темнота затянула ее сознание.