Ночь, когда растаял снег

Вирджиния спросила, где можно помыть руки, и ей указали на дверь в ванную. Никакие руки ей мыть было не нужно, любую грязь и заразу проще убрать магией. А вот осмотреть еще одну комнату было интересно. От порога до прикрытой шторкой ванны было шага полтора. По правую руку расположились унитаз и раковина, слева теснилась какая-то металлическая коробка с крышкой наверху. Вирджиния видела похожую дома у одной веркошки, в этой штуке стирали одежду. Она открыла кран для приличия и стала разглядывать полку над раковиной. Стакан с двумя зубными щетками, мыльница, флакон духов, пена для бритья. На пене Вирджиния немного зависла. Для нее до сих пор было удивительно, что мальчикам ее возраста уже нужно бриться. Кожа у Кристофера выглядела очень гладкой. Наверное, он делал это каждый день. Видит Лучезарный, против ее воли взгляд сам скользнул на шторку ванны. Да он же здесь моется. На совсем-совсем короткий миг ее воображение, как вспышкой, подсветило картинку обнаженной спины, о которую разбиваются струи воды. «Нет!» – твердо сказала себе Вирджиния. Он ждет ее там с кружкой чая, а она думает о всяких глупостях. Ужасно. Ни к чему хорошему, кажется, ее маленькое расследование уже не привело бы, поэтому она выключила воду и вышла в коридор. Последняя, третья дверь сейчас была открыта. Напротив нее за столом сидела Кристина, в одной руке она держала кружку, а другой потянулась к полной пиале печенья, хотя все еще жевала предыдущее. За ее спиной, опершись на подоконник стоял Кристофер, задумчиво рассматривая свой чай. Вирджиния спросила бы, почему он не присядет, но стула в кухне оказалось только два. Все вдруг сложилось. Она остановилась на пороге и посмотрела прямо на Кристофера. – А где ваши родители? Кристина дернула рукой и несколько капель чая выплеснулись на скатерть. Кристофер не донес кружку до рта. – Мы живем вдвоем. – медленно проговорил он. «Я спросила совсем не это», – подумала Вирджиния и попыталась донести эту мысль выражением лица. Он прекрасно понял, что не ответил на ее вопрос. Вирджиния смотрела на Кристофера, он – на нее. Они пялились друг на друга, наверное, с полминуты, пока Кристофер не наклонил голову набок, складывая брови домиком, будто в просьбе сдаться. Его светлые волосы качнулись вслед движению. Сопротивляться было невозможно. Вирджиния чуть прищурилась напоследок – «я еще не закончила» – и села за стол. Перед ней стояла пузатая синяя кружка, над которой поднимался ароматный пар. Кухня была тесной, но теплое освещение (всего одной!) люстры и умилительные голубые кружевные занавески придавали ей какого-то уюта. Вирджиния была бы рада проводить здесь вечера, как сейчас за кружкой чая. Тишину разбавлял только хруст печенья. Нужно было заговорить о чем-то отвлеченном. – В нашей культурной программе почему-то ни одного храма Хэксы. Ни здесь, ни даже в столице. – У нее нет храмов. – просто ответил Кристофер, немного удивленный ее вопросом. – Совсем? Часовни? Церкви? – Кристофер отрицательно мотал головой на каждое предположение. – Где же вы молитесь? – Вирджиния огляделась, будто надеясь увидеть в этой комнатушке что-то похожее на алтарь. – Мы не молимся. – Кристофер пожал плечами. – Но она ведь… Хэкса – ваша Мать-Прародительница. Почему вы не обращаетесь к ней? Как вы можете не почитать ее? – Она всего этого не любит. Не любит даже, когда Ее имя произносят попусту, – Кристофер выразительно посмотрел на Вирджинию и продолжил. – Ей не нужны ни праздники, ни подношения. Когда-то давно для Нее хотели возвести храм, Она явилась, разрушила все и потребовала, чтобы Ее оставили в покое. Вирджиния замерла с открытым ртом. Она даже представить себе не могла такого отношения. И Кристофер говорил так спокойно, будто ему совсем не было дела. – Н-но… что же вы делаете, когда не знаете, как поступить? Когда на душе тяжело? Когда страшно? К кому вы обращаетесь? Кристина даже отвлеклась от печенья, чтобы посмотреть на нее… ну, как на дуру. Ответил тем не менее Кристофер, хотя тон у него был скорее вопросительный: – Справляемся сами? А что, ты хочешь сказать, Лаит вам отвечает? Лаит, верно? Вирджиния отчаянно закивала: – Не то, что бы я слышу голос в голове, но я знаю, что он слушает меня. И всегда становится легче, и решение находится будто само собой. Как же Хэ… Как Она могла так поступить с вами? Кристофер нахмурился: – Вы учите историю до разделения Миров? – Да, конечно. – Это произошло еще в глубокой древности. Ты знаешь, почему мы все говорим на одном языке? – Прародители хотели, чтобы все народы жили дружно. – Ответила Вирджиния, кивнув. Кристофер, казалось, растерялся еще больше. – Нет. Если бы они хотели этого, разве допустили бы войну? Разделение Миров? Был в его словах какой-то смысл, но Вирджиния стояла на своем: – Войну допустили не Прародители, а наши предки. – Но почему никто не вмешался, если все, как ты говоришь? – Потому что каждый начал бы защищать свой народ в первую очередь, и это обернулось бы войной не между нами, – Вирджиния указала пальцем на себя и махнула в сторону ведьм, – а между ними, – она подняла руку вверх. – И последствия стали бы только хуже. – Ладно, – протянул Кристофер, хотя согласным не выглядел. Он вдруг наклонился и спросил, понизив голос. – Что пишут в ваших учебниках, кто начал? Вирджиния чуть повременила с ответом. Конечно, им говорили, что виноваты существа из Нижнего Мира. У нее никогда не было поводов сомневаться, в школе ведь не врут? Но их разговор уходил все дальше и вопросов становилось больше. Тихонько выдохнув, она все-таки ответила: – Вампиры. Кристофер сел обратно, на лице было написано разочарование: – А, в наших тоже. Возвращаясь к Ней, – Вирджинии потребовалось пару секунд, чтобы понять, что речь о Хэксе, – Она перестала отвечать задолго до войны. Весь Мир был населен монстрами, так? Прародители изобрели язык, общий для всех, что бы мы могли сотрудничать и выживать в том Мире. Видишь, у нас это вопрос выживания, не дружбы. И вообще, у нас считается, что Прародители не в таких уж хороших отношениях. Но случаются ситуации, когда они вынуждено идут навстречу друг другу. – Но не наша, – подала голос Кристина. Вирджиния чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. Она посмотрела на Кристину, но та больше ничего не сказала, продолжая потягивать чай. – Да, только не Она. – вздохнул Кристофер. Он поправил рукой волосы, и Вирджиния бездумно проследила за движением. Его волосы выглядели очень мягкими, и ей так сильно захотелось их потрогать, что кончики пальцев защипало. Кристофер продолжил: – Она не появилась на той встрече и вместо общего языка дала ведьмам свой вместе с книгой заклинаний и проклятий. Сейчас мы называем этот язык мертвым, поэтому, можешь предложить, что случилось. – Вы перестали говорить на нем. Кристофер кивнул. – Ведьмы не так сильны в простом физическом бою. По сравнению с вампирами или оборотнями и, тем более, монстрами. И мы не можем исцелить себя, превратиться в дерево и переждать, ну и всякое такое. Да, есть заклинания, которые обладают невероятной силой, но для них нужно время. И невероятная сила. Ни того, ни другого обычно нет, если на тебя ежедневно охотятся вендиго или банши. И ведьмам тоже пришлось договариваться с другими разумными существами. На вашем языке, конечно. И так, через несколько поколений наш язык стал мертвым, а Хэкса больше не отзывалась. Вирджиния не могла даже разобраться, кого ей жаль: ведьм или саму Хэксу. В ее голове сразу нарисовалась картинка одинокой женщины, которая наблюдает, как ее дети все отдаляются и отдаляются. До тех пор, пока никто больше не приходит навестить ее. Но зачем было ставить их в такое уязвимое положение с самого начала? Скольким ведьмам пришлось погибнуть, прежде чем они выучили чужой язык? С такой стороны это выглядело как плата за свою гордыню. Вирджиния запуталась. Она снова обратилась к Кристоферу: – Разве ты не говоришь на мертвом языке? У вас осталась целая книга, наверняка по ней можно восстановить что-то. – Я не говорю на нем, я могу только прочитать заклинание. Конечно, он не утерян полностью. Но как бы… Она, видимо, разочаровалась в нас. – Все равно, Она же… Она же ваша Мать! – Вирджиния всплеснула руками, у нее уже не получалось сдерживать эмоций. – Что бы ни случилось, она должна быть рядом! Должна вас оберегать, в этом ведь и смысл мам! Кристофер хмыкнул: – Не все с тобой согласятся. Ну или это только нам не повезло. Вирджиния так и замерла с открытым ртом, не найдя, что ответить. Как это не все согласятся? Ее мама всегда была рядом. Даже, когда они ссорились (а ссорились они весьма часто), когда Вирджиния кричала «Это несправедливо!» и хлопала дверью в свою комнату, она знала, что стоит ей выйти и попросить помощи, мама никогда не откажет. Вирджинию сбила с мысли внезапная тишина. Будто исчез какой-то фоновый шум и она не сразу поняла в чем дело. Кристина обернулась к брату и спросила тихо: – У нас есть еще что-нибудь к чаю? Точно. Печенье кончилось. Вирджиния не успела даже попробовать. Кристофер перегнулся через плечо Кристины и заглянул в миску с подозрением. – Я высыпал всю пачку… – Наткнувшись взглядом на крошки, грустно рассыпанные по дну, он посмотрел на сестру. – Ты уверена, что хочешь еще есть? Кристина поджала губы и с угрюмым видом уставилась на стол. Кристофер вздохнул и оттолкнулся от подоконника, делая шаг к шкафчикам. По пути он провел рукой по спине Кристины в ободряющем жесте. Шаль, в которую она закуталась по самую шею, сползла с одной стороны, обнажая руку до локтя. Вирджинию тут же привлекло большое лиловое пятно на ее плече – свежий округлый синяк. Рядом было еще несколько: голубой, зеленый и желтоватый – уже заживший, едва заметный на гладкой золотистой коже. Как будто синяки ей ставили регулярно и всегда по одному за раз. Кристина, ничего не замечая, наблюдала за братом голодными глазами, в ожидании, когда он вытащит что-нибудь из навесного шкафчика над тумбой. Ее взгляд упал на мгновение на открытое плечо, и она тут же натянула шаль обратно, нервно сглотнув. Вирджиния сделала вид, что также увлеченно ждет, пока Кристофер поставит на стол новое угощение. Кристофер же наполнил доверху миску конфетами в черной обертке и поставил перед Кристиной. Отдельно, прямо на стол он положил три конфетки для Вирджинии. Она засмотрелась на его красивую, с длинными тонкими пальцами ладонь, увитую венами, и как-то забыла обо всех странностях. – Попробуй, они вкусные. – Кристофер кончиком пальца подвинул одну конфету поближе. У него был такой мягкий голос, что Вирджиния каждый раз просто таяла. Она почувствовала, как краснеет и сунула шоколадный шарик в рот, едва развернув. Сделав несколько торопливых глотков подстывшего чая, она встала: – Мне пора, иначе Аделаида меня убьет. Кристофер кивнул и пошел обуваться вместе с ней. Прощание с Кристиной вышло немного неловким, как и спуск по лестнице в тишине пустого подъезда. Кристофер толкнул дверь на улицу и мороз защипал щеки. Вирджиния едва не навернулась уже на крыльце – гладкий камень, покрытый слоем снега оказался гораздо более скользким, чем выглядел. Она взвизгнула, потеряв опору, и беспомощно наблюдала, как левая нога взметнулась вверх, туловище отклонилось… «Это будет очень больно», – единственное, о чем успела подумать Вирджиния, прежде чем ее подхватили за талию. Затылок уперся во что-то теплое и, восстановив равновесие, она обернулась. Кристофер смотрел на нее широко раскрытыми глазами, будто испугался не меньше. – Подожди, – попросил он, и торопливо спустился, подавая руку. – Спасибо, – Вирджиния вцепилась в протянутую ладонь и аккуратно, вставая на каждую ступеньку двумя ногами, проследовала за ним. Встав рядом, она расслабила пальцы, уже готовясь отпустить его, но Кристофер просто потянул ее дальше за собой. – У тебя, наверное, скользкие ботинки. Знаешь, если подошва гладкая – сцепление хуже, – пробормотал Кристофер. – Наверное, – отозвалась Вирджиния, рассматривая их руки. Ладонь Кристофера была теплой, сухой и, хоть и не очень широкой, Вирджиния не могла обхватить ее как следует, только кончики пальцев выглядывали. Вирджиния все смотрела и смотрела, не понимая, отчего сердце так стучит. И вдруг до нее дошла эта простая мысль. «Мы держимся за руки. Идем и держимся за руки». Вирджиния сглотнула и наконец подняла взгляд на Кристофера, что шел на полшага впереди. Он зарылся носом в шарф и, сказать точно было, конечно, нельзя, но… выглядел смущенным? Она умрет прямо сейчас, в этом самом переулке Ураганном, но умрет счастливой. Вирджиния вновь посмотрела на их сцепленные ладони и чуть сжала пальцы. Кристофер сжал в ответ. Вирджиния хихикнула. Ей так захотелось поравняться с ним и прижаться к плечу. Нет, вдруг у него тоже синяки по всей руке. Синяки по всей руке как у Кристины. По телу прошел холодок. Точно. У Вирджинии накопилось столько вопросов, но все вылетело из головы, стоило им остаться наедине. – А… А у Кристины все в порядке? – осторожно начала она. Кристофер обернулся, удивленный: – У Кристины? Да все как обычно. Вирджиния нагнала его, чтобы он не свернул себе шею, и продолжила взволнованно: – Мне показалось, она какая-то нервная. – О, это… Она стесняется. – Она не стеснялась в прошлый раз… – «когда приказывала стоять спокойно, пока вы резали мою руку», – осталось невысказанным. – Ну, наверное… – Кристофер прочистил горло, прежде чем продолжить. – Она боится сказать что-то не то. Потому что… Потому что знает, как я ждал сегодняшнего дня. – Почему? – спросила Вирджиния. Кристофер только посмотрел на нее. Посмотрел на нее, будто она и была ответом. Дыхание перехватило. Зачем он говорил все это? Зачем вел себя так? Вирджиния была в миллиметрах от того, чтобы поверить, что нравится ему в ответ. Ей страшно было даже представить, что с ней случится, если она поверит и ошибется. Но… Какое-то время они шли молча, только снег хрустел под ногами. Как Вирджиния ни старалась, в ее голове навязчиво крутились картинки счастливого будущего, где они с Кристофером в обнимку сидели на какой-нибудь вечеринке и все знали, что они пара. «На самом деле послезавтра я вернусь домой и буду рыдать в подушку ближайший месяц». Она снова посмотрела на их сцепленные руки и в груди потеплело. Если времени так мало, надо запомнить каждый момент. Кристофер вдруг сбавил шаг, будто вглядываясь во что-то на обочине дороги. – Что такое? – А, да ничего, просто там сегодня кого-то убили. Что-то маленькое, может, кошку. Просто странно, потому что смерть насильственная. – Кристофер подал это так же буднично, как сказал бы о развязанном шнурке. Вирджиния замерла, как в дерево обращенная, и в ужасе оглянулась на то же место. Нетронутый чисто белый снег совсем не походил на место преступления. – Я не вижу никаких… никаких следов. – Ты не увидишь. Я тоже не вижу, просто чувствую. Я ведь некромант, я чувствую смерть. – пояснил Кристофер все тем же тоном, но, увидев выражение лица Вирджинии, спохватился. – Прости, это жутко? – Немножко. – призналась Вирджиния. Она, конечно, помнила, как Кристофер назвал себя «достаточно талантливым» некромантом, а потом случайно поднял сотни и сотни монстров, но не предполагала, что эта способность может проявляться и так. Кристофер неопределенно хмыкнул и опустил голову. Его пальцы на ее ладони чуть расслабили хватку. Вирджиния поспешила исправиться: – То есть, не то, что бы жутко. Я просто удивилась. Тебе… тебе не тяжело? Я имею в виду, смерть повсюду. Наверное. – Да, вообще повсюду. Даже в нашей квартире, в ванной. Там лет пятнадцать назад скончалась… – Кристофер, только приободрившийся, вновь поник. – Прости, это жутко? – он глянул на нее коротко. – Мне, наверное, нужно привыкнуть. Мы с подружками, знаешь, редко говорим про смерть. – Вирджиния безуспешно попыталась скрыть нервный смешок. У нее не получалось так сразу, на месте разобраться в своих чувствах и понять, как относиться к чему-то новому. Эта ее запоздалая реакция уже стала причиной многих бед, поэтому сейчас она решила не торопиться. Не с Кристофером. Да и что в этом такого, в самом деле? Вирджиния вдохнула поглубже и включила свой самый доброжелательный и заинтересованный тон. – Но ты теперь расскажи полностью. Кто умер в вашей квартире?