Раскаяние без удовольствия

— Я понимаю, — тяжело вздохнула я, не поворачиваясь в сторону брата. — Просто, — на секунду замолчала я. — Ты должен был предупредить меня. Илья мне не ответил, но, даже не видя его взгляда, я поняла, что он сожалеет. Не знаю как долго мы так пробыли на холоде, но через некоторое время Илья позвал меня обратно в квартиру, а сам направился спать. Однако, не прислушавшись к своему брату, я продолжила сидеть и курить сигарету за сигаретой, прекрасно понимая, что они не помогут мне расслабится, а только наоборот, сделают мне хуже. Было тяжело всё осознавать и вспоминать. Хоть я и понимала, что мне в любом случае не убежать от своего прошлого, я искренне старалась сделать это на протяжении последний двух лет. Я слишком слабая духом, чтобы спокойно воспринимать происходящее. Мне слишком больно, чтобы не переживать о прошлом. И я очень не хочу его вспоминать. — Ты стала слишком много курить, — слишком знакомый голос прервал мои размышления. — Зря я тебя этому научил. Я прикрыла глаза и задержала дым в своих лёгких. Мне тут же стало жарко и тревожно. Щеки, наверняка уже успевшие покраснеть на холоде, загорелись ещё сильнее. Дыши, главное дыши. — Поделишься сигаретой? — немного неловким голосом спросил Дмитрий Леонидович. Я не смогла ничего ответить, поэтому просто протянула ему сигарету, последнюю, в упаковке. — Сегодня в университете упаковка была ещё полной, — подметил Дима, поблагодарив меня. — Нервный день, — проговорила я, стараясь унять дрожь в голосе. Я почувствовала, как Дима подошел ко мне ближе, и наклонился над моим плечом так, что видел моё лицо. Однако я не посмела посмотреть ему в глаза и продолжала смотреть вдаль. Эти несколько секунд продлились вечно, всё моё тело напряглось, мне хотелось закрыть глаза и спрятаться под плед. Но я не двигалась. Слишком страшно. — Дашь прикурить-то? — совершенно спокойным тоном спросил Дмитрий. — Зажигалка в куртке лежит. Я моментально отдала ему зажигалку, которая до этого лежала у меня на ногах, и повернулась в его сторону. Я давно не видела его так близко. Очень давно. Я рассматривала черты его лица, будто в первый и последний раз. Я вспоминала моменты, когда также близко смотрела на него. Моменты, когда всё ещё было хорошо. Когда ничего еще не случилось. И мне становилось всё больнее и больнее. — Ты сильно изменилась, — почти шёпотом сказал бывший учитель, — с нашей последней встречи. Я снова оставила его слова без ответа. Я чувствовала, что не смогу ему ничего сказать. Ничего из того, что мне хотелось бы. Резко захотелось снова вернуться в Австрию. Туда, где я могла хотя бы на время забыться. Туда, где меня окружали совершенно иные, незнакомые мне люди. Где почти ничего и никто не напоминало о моём прошлом. Но этого сделать было нельзя. Уже поздно откручивать время назад. По инерции, даже не задумавшись, я потянулась за очередной сигаретой, пока до меня не дошло, что последнюю я только что отдала Диме. — Хочешь, отдам тебе свою? — бывший учитель заметил мои действия. — Нет, — совершенно неловко проговорила я. — Сейчас за новой пачкой схожу. — С ума сошла? На дворе ночь, — достаточно резко проговорил Дима. — Всё уже закрылось. — В десяти минутах от дома есть круглосуточная табачка. Я услышала тяжелый вздох рядом с собой. — Одна ты не пойдешь.

***

Мы шли совершенно молча. Никто из нас не говорил. Мне было некомфортно от его присутствия. Но в то же время, какая-то маленькая часть меня чувствовала тепло и уют. Дойдя до табачки, Дима остался снаружи ждать меня, пока я покупала три новые упаковки сигарет. На запас. — Куда тебе так много? — спросил Дмитрий Леонидович, когда увидел меня, выходящую из магазина. — Подержи, пожалуйста, — попросила я, даже не ответив на его вопрос, и протянула ему две пачки. Достав из кармана куртки свою зажигалку, я вынула сигарету из упаковки и снова закурила. — Тай, — я слишком резко вздрогнула, от своего имени. Точнее от того, как он произнес моё имя. От того, что я очень давно этого не слышала. — Успокойся, всё хорошо, — тихо сказал он. До того, как я успела среагировать, Дима подошел ко мне и приобнял. Я стояла как камень. Я не знала, что делать и как реагировать. Мне хотелось кричать и плакать, убежать и не чувствовать этого. Но я понимала, что мне было больно от другого. Мне было больно от того, что так давно не чувствовала его объятий. От того, что в глубине души скучала по его аромату. Скучала по нему. Скучала по своему прошлому. — Я тебя не узнаю, — всё также тихо проговорил он, не выпуская меня из объятий. — Ты стала совершенно иной. — Многое поменялось, — на удивления ответила я достаточно спокойным голосом, после чего отдалилась от Дмитрия и сделала тягу, пока сигарета окончательно не затлеела. — Да, но даже после, — Дима на секунду замолчал, подбирая подходящие слова. — Случившегося, ты была другой. — Прошло два года, за два года мы все поменялись. — Не настолько. Он замолчал, а я потушила сигарету и выбросила её в мусорку. Поняв мои намерения, Дима вместе со мной молча отправился обратно в квартиру. Я не поворачивалась в его сторону. У меня не было сил снова видеть его лицо. Я не хотела, чтобы он видел слёзы в моих глазах, которые уже через секунду потекли по щекам. Слёзы, которые я никак не могла остановить, но старалась игнорировать. Дойдя до подъезда, мы в таком же молчании вызвали лифт, и наконец-то дождались его. Осталось чуть-чуть, и я смогу спрятаться в своей комнате, хотя бы на время. Войдя в лифт, я постаралась опустить голову максимально естественно, чтобы Дима не заметил моих слёз. Но мы стояли слишком близко. — Посмотри на меня, — попросил он, однако я никак не отреагировала на его просьбу. — Пожалуйста, подними на меня глаза, — он дотронулся до моего подбородка и приподнял его. Я смотрела ему прямо в глаза. В те самые глаза, которые я так сильно любила. В которые я когда-то была готова смотреть часами. Он хотел чего-то сказать. Я чувствовала это. Однако, вместо слов, он крепко прижал меня к своей груди, сомкнув руки за моей спиной. И тут я уже не смогла сдержаться. Громко вздохнув я сильно заплакала. Так сильно, как давно не плакала. Слишком давно. Я не могла остановиться. У меня не было сил успокоиться. Слёзы продолжали течь ручьём. Капля за каплей текли мне по щеке, пачкая куртку Димы. — Ну всё-всё, — он отстранился от меня. — Подними голову, — на этот раз я машинально послушалась его. Он потянул свою руку к моему лицу, после чего, почти не дотрагиваясь, вытер новую слезу с неё. Осознав, что мы уже давно находимся на нужном нам этаже. Дима выпустил меня из лифта и последовал за мной в квартиру. Я старалась не дышать и не плакать, чтобы не создавать лишних звуков. Мне было не по себе от тишины.

***

Почти сразу после прихода домой Дима ушёл куда-то. Я, в свою очередь, направилась на кухню и налила себе рюмки с виски. Однажды Илья мне посоветовал выпить рюмку для прекращения истерики, поэтому я решила прислушаться к совету брата. Не осознавая, сколько времени проходить, я выпила ещё несколько. В полном одиночестве, с тремя пачками сигарет на столе. Не хотелось ни о чём думать. Не хотелось чувствовать вину или отчаяние. Мне хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Мне хотелось, чтобы мысли перестали лезть в мою голову. — Я думал ты спать легла, — сказал Дима, стоя у входа в кухню. — Я был на балконе и разговаривал по телефону достаточно долго. Думал ты уже уснула давно. Я сжала губы и опустила взгляд на свои руки. Мы слишком часто сталкиваемся за последний день. Хотя, находясь в одной квартире, этого сложно избежать. Хоть очень и хотелось. Дима присел рядом со мной и забрал наполненную виски рюмку. Даже не нахмурившись он выпил её залпом, после чего поставил пустую на стол. Так мы просидели еще некоторое количество времени, пока, громко не вздохнув, Дима положил свою руку на мои. — Не нервничай, не ковыряй ногти. — Как я могу не нервничать? — немного саркастичным и пьяным голосом ответила я, всё еще не поднимая взгляд. — Тай, — второй раз за ночь повторил он моё имя. — Мы не чужие друг другу. Я не знала, что ответить и несколько секунд молчала. — Как будто уже чужие, — я подняла на него взгляд и невольно ответила, совершенно не собираясь этого говорить. — Всё стало слишком другим. И мы тоже. Я осознала, что не смогу больше спокойно сидеть и разговаривать с Димой, и резко встала со стула, из-за чего в глазах на секунду потемнело, а я неловко зашаталась. Дмитрий Леонидович тут же подскочил, видимо переживая, что я не смогу самостоятельно стоять. Он положил руки мне на талию, а я снова посмотрела ему в глаза. Не успев осознать происходящего, я слишком внезапно почувствовала легкое прикосновение его губ к своим. Однако у меня даже не хватало сил на то, чтобы ответить ему, потому что в один миг я сломалась и замерла статуей. Безумие.