Раскаяние без удовольствия

Дима моментально оторвался от своего блокнота и взглянул на меня. Глаза в глаза. Я была не в силах понять, что выражал его взгляд. Спокойный, серьёзный, но при этом шокированный. Взгляд, в котором читалась заинтересованность и в то же время усталость. Не физическая, а моральная. Моральная усталость от всего происходящего вокруг. Моральная усталость от того, что нас с Димой снова отбросило на два года назад. И только я видела всё это в его взгляде. Во взгляде, который казался абсолютно обычным для всех вокруг. Потому что они не знали. Они не могли знать и понимать. — Пишите, — нарушил тишину Дмитрий, говоря совершенно сухим тоном. — У Вас полчаса осталось. После этих слов преподаватель перешёл к соседней парте, оставив меня наедине со своими мыслями и догадками. Мне начало казаться, что не хватает воздуха. Я пыталась полностью вдохнуть кислород, но грудная клетка сжималась. Начала кружиться голова и возникло чувство, будто теряю сознание. Я не могла себя контролировать, меня охватила жуткая паника. Я пыталась сконцентрироваться на тесте. Я всеми силами вчитывалась в каждый вопрос, написанный на листке бумаги передо мной. Однако я не понимала ни слова. Буквы не строились в слова, а слова перестали составлять предложения. Всё плыло перед глазами, за что я себя ненавидела. Я ненавидела за то, что не контролировала себя и своё тело. Я ненавидела за то, что спустя столько лет реагирую как подросток. За то, что мой мозг управлял мною, а не наоборот. Я задыхалась. — Можно… выйти? — еле спросила я, но поспешила из кабинета ещё до того, как получила ответ на свой вопрос. Меня трясло, и казалось, что голова скоро взорвётся от нахлынувших мыслей, картин, воспоминаний. Дышалось с трудом, и лучше выхода в тот момент я не нашла, чем подбежать к окну в коридоре. Дрожащими руками я пыталась найти белую ручку, чтобы открыть окно настежь. Однако, как и следовало ожидать, ручки на окнах были сняты. Сердце забилось в два раза быстрее. Теперь я не знала. Не знала ровным счётом ничего. Что делать дальше, как быть. Как себя вести каждый раз на парах. Я откровенно не понимала, что мне предстоит предпринять. Я снова попыталась открыть окно, тянув за оконную раму со всеми силами, которые у меня оставались. Однако ничего не произошло. Схватившись за голову руками, я присела на корточки, больше не в силах осознавать происходящее. Так нельзя. Так не могло больше повторяться. Снова и снова. Я так больше не могла. Я так больше не хотела. — Тай? — послышался мне до боли знакомый и такой родной, но совершенно чужой голос. — Тай, ты меня слышишь? У меня не было сил отреагировать на его слова. У меня не было сил даже поднять на него взгляд. Я не хотела этого делать. Я Чувствовала себя жалкой. Жалкой дурой, которая не научилась контролировать своё состояние. Через секунду я почувствовала, как крепкие руки обхватывают мои, убирая их с головы, а после — аккуратно поднимая мою голову за подбородок. Дима смотрел на меня. Смотрел, прекрасно зная, что я долго не выдержу, что нервы когда-нибудь хрустнут, как сломанная ветка. — Эй, — тихим-тихим голосом проговорил Муравьев. — Сконцентрируйся на мне, — он нежно положил свободную руку мне на щеку, аккуратно поглаживая её большим пальцем. — Смотри на меня. Я прислушалась. Я прислушалась и начала во всю разглядывать лицо мужчины, всё также еле-еле дыша. Я пыталась концентрироваться на мелочах, подмечая аккуратные морщинки в уголках его глаз. Усталый, до безумия усталый взгляд. Тусклый, серый. Брови, идеально подходящие к острым, но в то же время таким нежным и идеальным чертам его лица. Дышать становилось проще, когда я невольно фокусировалась на дыхании Димы. Глубокий вдох и выдох. Вдох и выдох. Медленно медленно. — Тебе надо вернуться, — спустя время пояснил мужчина, заставив меня вздрогнуть от неожидонности. — Тебе надо вернуться, если ты хочешь избежать море вопросов. Я кивнула, после чего Дима помог мне аккуратно и медленно встать на ноги, придерживая меня за талию, отпустил только тогда, когда удостоверился, что я более менее твердо стояла на ногах. — Это твоя последняя пара, — спросил преподаватель, когда я уже направилась в кабинет. Я снова кивнула. — Тогда подойди ко мне после неё.

***

Сообщив старосте, что мне надо подойти к преподавателю и попросить у него материалы старых лекций и семинаров, мы попрощались, и я осталась, в ожидании, когда последние ребята покинут кабинет. Некоторые ещё сидели и дорешивали тест, а парочка людей выстроилась в очередь, чтобы задать Диме интересующие их вопросы. Однако, буквально через пять-семь минут, дверь в кабинет прикрылась и мы остались с Димой наедине. Я сидела за партой, за которой провела все сегодняшние пары, боясь подходить ближе и начинать диалог. — Тебе лучше? — Дима первым нарушил тишину, подошёл ко мне и облокотился об мой стол. — Да-а, — я на секунду замолчала. — Прости, — извинилась я, пытаясь выдавить из себя что-то наподобие улыбки. — Я не хотела, чтобы ты это видел. И тем более меня успокаивал. Мне безумно стыдно. На лице Димы воцарилась совсем лёгкая и незначительная улыбка, после чего мужчина отрицательно потряс головой. — Таисия, — снова звучало моё имя из его уст. — Мы не чужие, — мужчина сделал короткую паузу. — Тем более я прекрасно знаю, чего тебе пришлось пережить за последние годы, — Дима вздохнул. — Не каждый сумел бы справиться с таким без расшатанной нервной системы. Я опустила глаза на свои руки, так как не знала, что мне на это ответить. — Надеюсь ты понимаешь, что в этот раз мне необходимо сообщить Илье обо всём, — слова мужчины заставили меня резко поднять взгляд обратно. — Чтобы он присматривал за тобой…хотя бы он. Последние слова Дима сказал совсем тихо, из-за чего я не сразу расслышала их и вникла в сказанное. — Не надо, — умоляющим голосом попросила я. — Не надо, я тебя прошу. — Тай, со здоровьем не шутят, — переживал мужчина. — Ни с физическим, ни с моральным. — Дим, — произнесла я его имя. — Я два года справлялась со всеми проблемами сама, — напомнила я преподавателю, хотя даже мне слабо в это верилось. — Я не боюсь реакцию Ильи или же чрезмерную опеку, — прояснила я. — Но я не хочу, чтобы на него легла ещё и ответственность за мои нервы. Я не хочу, чтобы он переживал больше, чем уже это делает, — я ненадолго замолчала. — Он заслуживает хотя бы немного спокойствия после того, что сделал для меня. Дима ничего не отвечал, внимательно и сосредоточенно анализируя сказанные мною слова. Я прекрасно знала, что преподаватель в курсе, как нелегко пришлось Илье. Вероятнее всего Дима знал даже больше об этом, чем я, так как при мне брат старался держаться сильным. — Хорошо, — согласился со мной мужчина, внимательно изучая моё лицо, после чего потянул руку к моим волосам, бережно пройдя по ним пальцами, разглядывая мой новый цвет волос. — Ты невероятно красивая, Тай. Я оцепенела от этих слов, на несколько секунд позабыв, как дышать. — Спасибо, — всё же смущенно ответила, после чего встала со своего места. — Мне, наверное пора. — Я подвезу тебя, — утвердительно произнёс Дима. Возражать не было смысла.

***

Запах в салоне машины Дмитрия, за столько времени, всё ещё оставался тем же, заставляя мозг невольно прокручивать отрывки из прошлого. Первые несколько секунд мы ехали молча: Дима внимательно следил за дорогой, а я просто не могла придумать, о чём поговорить, поэтому как обычно рассматривала свои руки, которые немного тряслись от холода. Однако, когда мы встали в достаточно большую пробку из-за час-пика, избежать разговора стало сложнее. — Ты замёрзла? — слишком резко спросил мужчина, из-за чего я вздрогнула. — Прости, не хотел пугать. — Нет. В следующую секунду Дима положил свою руку на мою. — Тогда почему у тебя пальцы ледяные? — вопросительно уставился на меня преподаватель, продолжая при этом поглядывать на дорогу. Я напряглась. Не получив от меня никакого ответа, Дима увеличил температуру в салоне, и уже через несколько секунд на меня подул приятный теплый воздух. — Спасибо, — поблагодарила я мужчину. Наш маленький диалог закончился, и я, прикрыв глаза, наконец-то выдохнула, и, как оказалось, задремала я. Проснулась я от того, что дверь машины открылась и Дима куда-то вышел. Не долго гадая, я по запаху поняла, что вероятнее всего мы на заправке. Мои догадки оказались верны: открыв глаза, я оглянулась вокруг. Муравьев в этот момент отдавал чаевые работнику заправки, после чего аккуратно сел обратно в машину. — Прости, что разбудил. — Дим, — я невольно выделила его имя. — Всё хорошо, правда. — Ты сильно устала? — озабоченно поинтересовался мужчина, на что я отрицательно покачала головой. — Мы можем поговорить? Слишком много разговоров. Слишком много напоминаний о прошлом. Целых два года я жила в мире, где никто ничего не знал обо мне и не спрашивал. — Тебе не кажется, что мы слишком часто за последние дни пытаемся поговорить? — Дима разглядывал меня. — И каждый наш разговор заканчивается плохо. Дмитрий молчал, словно он понимал, что я ещё не договорила. — Я устала разговаривать. Я устала вспоминать прошлое. Я устала прокручивать все события заново в своей голове, — нервно проговорила я, после чего сделала небольшую паузу. — Прошлое не изменить, зачем тогда его ворошить. В моменте, когда я договорила, на моё колена легла теплая рука Димы. — Тай, — он на секунду замолчал, будто пытался подобрать правильные слова. — Прошлое не оставит нас в покое, пока мы его не примем. А принять мы сможем его только поговорив нормально.