Раскаяние без удовольствия

Аудитория медленно наполнялась шумом голосов — последняя пара перед выходными текла лениво и чуть рассеянно. Кто-то листал конспекты, кто-то пытался срочно добрать баллы за устный ответ, а мы просто сидели втроём за последней партой — я, Лёша и Артём. Даша задержалась в деканате и опаздывала. Артём, лениво ковыряя в тетрадке ручкой, вдруг поднял голову: — А давайте сегодня на дачу поедем? — В смысле? — спросила я, повернувшись к нему. — Ну, на выходные. Моя дача не так далеко — час езды. Там баня, мангал, природа, даже телескоп есть. У меня родители в отпуске, дом свободен. Почему бы не вырваться из всего этого городского хотя бы на два дня? Я с удивлением посмотрела на него, потом на Лёшу. Тот улыбнулся. — Звучит заманчиво. А будет где спать? Или это из серии «все в одной комнате на полу, но зато весело»? — Комнат хватит, обещаю. — Артём повернулся ко мне. — Тася, бери Вику с Ильёй. Они же классные. В прошлый раз было супер с ними. — Думаешь, все согласятся? — спросила я. — Уверен, — кивнул он. В этот момент в кабинет зашла Даша, запыхавшаяся и с расстёгнутой сумкой. — О, как раз вовремя, — сказал Артём. — Мы тут решили, что поедем на дачу. Согласна? Она остановилась, будто осмысливая. — Считайте, что я уже пакую вещи, — усмехнулась Даша без лишних вопросов, бросая сумку на парту. — Похоже, нас ждут весёлые выходные. — Лёша наклонился ко мне.

***

Мы с Лёшей приехали ко мне домой вечером после пары. В квартире уже были Вика и Илья — он только что вернулся с работы, а Вика после занятий. — Ребята, — начала я, — Артём предложил съездить на дачу на выходные. Было бы здорово взять вас с собой — вместе веселее. Илья сел на край дивана, задумчиво почесал затылок. — Звучит неплохо, — сказал он. — Надо только уточнить детали — когда, куда и что брать. Вика улыбнулась и кивнула. — Ну он предлагает поехать уже сегодня вечером, решили очень спонтанно — радостно воскликнула я. — Я за! Это прекрасная идея, обожаю такую спонтанность! — без раздумий ответила Вика. Илья тоже поддержал идею. Буквально через полтора часа мы уже сидели вчетвером в машине Леши: мы сложили необходимую одежду, взяли собой алкоголь, который нашли в квартире, чтобы не приезжать с пустыми руками и направились на дачу. Леша ехал быстро, чтобы не встать во все пятничные пробки. Вика сразу же начала шутить. — Походу у нас за рулем — будущий чемпион Формулы-1? Лёша, не убей нас! — Расслабьтесь, я же опытный водитель. Главное — не отвлекайте меня сильно, а то мало ли что… — пошутил парень в ответ. Мы смеялись, обсуждали планы, дурачились — и даже напевали под песни из Лешиного плейлиста, пока машина неслась по трассе, а впереди мелькали огни ночного города. Дорога пролетела незаметно. Было легко и уютно. Когда мы подъезжали к дому, в свете фар заметили несколько машин — значит, ребята уже приехали. У входа стоял Артём. Он улыбался и махал нам рукой, будто уже давно ждал. — Ну что, добрались? — спросил он, когда мы вышли из машины. — Заходите скорее, тут уже почти все собрались! Мы переглянулись и с улыбками пошли к дому — ночь обещала быть весёлой и тёплой. Мы едва переступили порог, как Артём сразу же протянул всем стопки с алкоголем — мол, чтобы настроиться на выходные. — Вечер начался! — весело заявил он. Я машинально взяла рюмку, но, взглянув на неё, покачала головой. — Спасибо, ребята, но я в прошлый раз переборщила, сегодня воздержусь. Никто из ребят не стал меня уговаривать, а мою рюмку тут же вручили Леше. — Тогда это тебе, как ответственный водитель, заслуживаешь расслабиться. Ребята дружно чокнулись и опустошили рюмки. — Ну что, — допив, сказал Артём, — давайте я покажу вам комнаты. Мы поднялись на второй этаж просторного дома. Илья с Викой заняли первую комнату у лестницы, а нам с Лёшей досталась комната в самом конце коридора. Когда мы вошли, за дверью сразу стало тихо — остались только мы вдвоём. Я поставила сумку на пол и начала раскладывать вещи, в которые хотела переодеться, а Лёша медленно осмотрел комнату. — Неплохо, — сказал он, улыбаясь. — Тихо, уютно. — Да, — ответила я. Мы молча переглянулись — в воздухе витала лёгкая, спокойная атмосфера, словно ночь обещала быть именно такой. Я начала переодеваться, стянув с себя неудобные джинсы, когда вдруг почувствовала, как кто-то мягко коснулся моего бедра. Обернувшись, встретила потемневший взгляд Лёши — он приблизился, и прежде чем я успела что-то сказать, он нежно, но страстно поцеловал меня. Лёша осторожно снял с меня толстовку, не отрываясь от поцелуя. Его руки нежно обвили меня, и он плавно уложил меня на кровать. Весь мир сжался до этого момента — только мы вдвоём. Внезапно из коридора послышался знакомый голос Артёма. — Эй, ребята, пошли вниз! Потом ещё всё успеете. Мы быстро оторвались друг от друга, и я почувствовала лёгкое смущение, но в то же время и теплое волнение внутри. — Можем и проигнорировать его, — усмехнулся Лёша, наклонившись ближе. — Да нет, пошли к ребятам. Невежливо заставлять их ждать. — Я улыбнулась, покачала головой.

***

Мы сидели на улице. Вокруг трещал костёр, бросая тёплые огненные блики на лица ребят. Под ногами хрустел свежий снег, а холодный воздух нежно касался щёк. Мы все сидели на лавочке, укутанные в пледы, уютно прижавшись друг к другу. Лёша крепко обнимал меня за плечи, и в его объятиях было так спокойно и тепло, будто весь мир сузился до этого маленького островка у огня. Вокруг — тихий смех друзей, далекие звуки ночного леса и потрескивание дров. В такие моменты хотелось просто замереть и запомнить это чувство на всю жизнь. — Да, мясо получилось шикарным. Особенно, которое готовил Илья. — Лёша, не скромничай, ты тоже постарался. — воскликнула Даша. — Спасибо, — ответил он с лёгкой гордостью. — Главное — хорошая компания и правильный настрой. Мы продолжили обсуждать все на свете — предстоящие экзамены, коллоквиумы и просто интересные учебные пары. Ребята вспоминали смешные истории из прошлого и делились ими. — А помните, как на первом курсе Лёша устроил революцию на паре по литературе? — протянула Даша, глядя в огонь. — Это когда был семинар по Пушкину? — уточнил Артем. — Господи, да, это было шикарно. Я улыбнулась, уже предвкушая рассказ. — Нам задали выбрать любую поэму или стихотворение и проанализировать, — начала пояснять девушка. — А Лёша, выбрал «Медного всадника», но пришёл вообще без подготовки и начал импровизировать. — Я не импровизировал, — вставил Лёша, притягивая меня ближе и всё ещё улыбаясь. — Я просто… решил взглянуть на Пушкина по-новому. — «Пушкин создал образ Петра как первого русского супергероя, которому вскоре поставили памятник за свои героические поступки», — процитировала Вика. — Я до сих пор помню это. — А потом начал спорить, что Петербург в поэме — это как Готэм для супермэна! — А преподаватель… — снова подхватила Даша, — просто сидел, уставившись в одну точку. Минуту. Молчал. Потом сказал: «Алексей, вы сдали этот анализ исключительно потому что я больше никогда в жизни не хочу слышать такой абсурд!». — Но зато я тогда сорвал аплодисменты от группы, — усмехнулся Лёша, чуть наклоняясь ко мне. — Это было начало моей короткой, но яркой карьеры литературного гения. Все рассмеялись, и даже огонь в костре как будто вспыхнул ярче. В воздухе висела лёгкость. Снег за спинами скрипел. Было то самое редкое ощущение: мир замирает, чтобы ты мог прожить один из лучших вечеров своей жизни. — Может продолжим играть в правду или действие? — вдруг предложила Вика, видимо уже достаточно много выпив. Я немного замялась, но все ребята были только за. — Итак, возьму на себя смелость начать, — воодушевленно воскликнула Даша. — Артем, правда или действие? — Действие! — Хорошо, — засмеялась Даша. — Изобрази известного персонажа, говори его фразами, а мы угадаем. Артем встал, посмотрел вокруг и недолго задумался. Он подошел ближе к костру, держа руку над ним, и низких голосом проговорил: — «Счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету» Мы переглянулись, пытаясь понять, кто это. — Что-то знакомое, — задумчиво пробормотал Лёша. Артем улыбнулся и продолжил. — «Наш выборы показывают, кто мы есть, гораздо больше, чем наши способности.» — Это Дамблдор! — вскрикнула Вика. — Я вижу тут знатока и любителя Гарри Поттера! — с улыбкой кивнул Артем. — Твоя очередь, Вика — правда или действие? — Правда, — сказала она, оглядывая нас одним быстрым взглядом. Все оживились, ожидая вопроса, а я заметила, как Лёша слегка наклонился вперёд, заинтересованный. — Хорошо, — начал Артем, — тогда скажи честно: если бы ты могла прожить один день в теле другого человека, кто бы это был и почему? — В теле Ильи, — сказала девушка, чуть улыбаясь. — Мне было бы интересно хотя бы иногда понимать, о чём он думает. Он вечно такой молчаливый и в себе. Лёша засмеялся и покачал головой. — Ой, это у них с Тасей семейное. — сказал парень. Все рассмеялись, а я почувствовала, как Лёша слегка сжал мою руку под пледом. Вика улыбнулась и повернулась ко мне. — Тася, правда или действие? — Действие. — я недолго думала и выбрала. — Тогда… — Вика поиграла с волосами, придумывая что-то интересное, — напиши двадцатому контакту в твоём телефоне: «Привет, я думала о тебе сегодня». И больше ничего, просто отправь. Ненадолго повисла легкая тишина, а потом все взорвались смехом, глядя на меня с любопытством. Отсчитав двадцать контактов я увидела его имя — Дмитрий Леонидович. Сердце застучало быстрее. Лёша попытался заглянуть через плечо, но я мгновенно спрятала экран. — Эй, такого условия не было, — с улыбкой сказала я, не желая обсуждать это вслух. Напечатала сообщение и, прежде чем отправить, показала Вике экран. Она уставилась на текст, потом подняла на меня глаза. — Ой… извини, — тихо пробормотала Вика, словно осознав, что натворила. — Я и не подумала, что это может быть неудобно. Ребята сразу же начали подзадоривать, заглядывать мне через плечо и расспрашивать. — Ну, ну, рассказывай, кто там? Что за загадочный контакт? Все ждали ответа, словно собирались раскрыть какой-то секрет. Вика, заметив нарастающий интерес, быстро подняла руки. — Нет, это останется между нами. Тайна, ребята! — сказала она с улыбкой, и воцарилась лёгкая интрига. Я кивнула в знак благодарности, чувствуя, как внутри меня одновременно снова бушевали эмоции. — Мне кажется, мне все-таки было бы неплохо что-то выпить, — подала я снова голос. Мне тут же протянули бокал с прозрачной жидкостью — крепкий запах пробрался в ноздри. Кто-то из ребят, улыбаясь и поддразнивая меня, бросил: — Я даже боюсь представить, что там за контакт был, что тебе срочно пришлось выпить. Неужели бывшему написала? Вся компания рассмеялась, а я покраснела, быстро взяла бокал и полностью опустошила его, пытаясь сохранить невозмутимость, однако от крепкости напитка сморщилась. — Давайте продолжим, — я обратилась к подруге. — Даша, правда или действие? Девушка выбрала правду. — Тогда вот тебе вопрос: какой самый неловкий или смешной момент из университета ты запомнила навсегда? Девушка начала рассказывать — все оживились — всем нравились такие истории, ребята любили вспомнить что-то тёплое из учёбы. Лёша, похоже, стараясь понять что-то, продолжал смотреть на меня с той самой странной смесью интереса и сомнения. Я отвернулась и поймала взгляд Вики — она одними губами тихо шептала: «Мне жаль…» — и её глаза были полны какого-то тихого сожаления. Илья, слегка грустно улыбнулся и, не сказав ни слова, налил мне новую порцию алкоголя. Я не раздумывая подняла стакан и быстро его опустошила, стараясь не показывать, что все еще нахожусь в шоке от своего задания. Я снова почувствовала, как пьянею, когда настойчиво зазвонил телефон, и я, слегка дрожа от холода, вытащила его из кармана. На экране — знакомое имя. Я тут же спрятала экран телефона, чтобы Леша не мог увидеть, кто звонил. — Извините, — сказала я ребятам, — мне нужно ответить. Укутанная пледом, я отошла подальше от костра и компании, вдыхая холодный ночной воздух. Сердце бешено колотилось, а голос Димы в трубке звучал неожиданно спокойно. — Привет, — сказала я, пытаясь скрыть нервозность. — Что случилось? Наступила тишина, и я поняла, что разговор только начинается. — Что значит это сообщение? — голос Димы прозвучал резко и напряжённо. В нём слышалось раздражение. Я замолчала, боясь ответить. Слова запутались в горле. — Это… было задание игры, — выдохнула я, стараясь звучать спокойно. — Это была правда или действие. — Я в шоке, — только и сказал Дима. — Прости меня, если бы я не выполнила задание, все бы заподозрили неладное, — попыталась я оправдаться, понимая, насколько я ошиблась. — Правда или действие? — усмехнулся он с горечью. — Ты хоть когда-нибудь думаешь, что у других тоже есть чувства? Что эмоции других людей — это не игрушки, а тоже что-то важное? В груди сжалось. Его слова больно ранили. — Извини… — начала я, голос дрожал, — я правда не могла не выполнить задание. — Ты не могла пропустить глупое задание? — почти крикнул он. — Что мне делать с этим? О чём мне думать, когда посреди ночи приходит такое сообщение? Может ты напилась, может что-то случилось и тебе плохо. Я почувствовала, как слёзы подступали. — Прости, — выдавила я. — Я не хотела причинять тебе боль. — Ты каждый раз так говоришь. Каждый! А потом снова и снова это делаешь, — его голос стал холоднее и резче. Я вцепилась пальцами в край пледа, прижимая телефон крепче к уху. — Я правда… я не хотела. Прости. — я говорила почти шёпотом. На том конце трубки повисло молчание, а потом он сказал сдержанно, почти ровно, но от этого только хуже. — Нет. С меня хватит. — он замолчал, глубоко вздохнув. — Я только сейчас понял: ты сама не справишься. И мне невероятно жаль, что я понял это так поздно. — Дим… — Если ты сама не можешь остановиться, я помогу тебе. — он перебил меня. — Забудь мой номер. Теперь я для тебя просто преподаватель. Не больше. Иначе не получается. Я замерла. — Что это значит? — Забудь мой номер, Тася. Просто забудь. Навсегда. И в следующую секунду — короткие гудки. Я осталась стоять в темноте, рядом со стеной дома, дрожащая, с пледом, который вдруг стал таким бесполезным, таким холодным. Я смотрела на экран, пока он не потух. Он больше не перезвонит. Не напишет. Всё. Сердце бешено колотилось, будто пыталось выбраться из груди. А внутри — пусто. Странно, как можно чувствовать столько боли и в то же время — ничего. Я машинально зажала телефон в ладони и медленно опустилась на холодный снег. Прислонилась к стене дома. Плед съехал с плеч, но мне было всё равно. Да и что теперь вообще имело значение? Всё, что я успела сдерживать последние недели, прорвалось. Сначала просто дрожь. Потом — слёзы. Горячие, злые. Я уткнулась лицом в колени, прижимая ладони к глазам, чтобы хоть как-то остановить всё это. Но не получалось. «Забудь мой номер» Я не знаю, сколько просидела там, на снегу. Холод уже не кусал — он обнимал. Я просто плакала. Тихо, как будто извиняясь перед ночью. Перед собой. Перед ним. Я не заметила, как кто-то подошёл — только когда чьи-то руки мягко коснулись моих плеч, я вздрогнула. — Тася… — шёпотом сказала Вика и тут же опустилась рядом на снег, — Боже, что случилось? Я попыталась ответить, открыть рот, но из горла вырвался лишь сдавленный всхлип. Слёзы снова потекли, и я покачала головой, уткнувшись в ладони. — Эй… эй, тихо, всё хорошо, я рядом, — Вика обняла меня, прижала к себе, аккуратно поглаживая по спине. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, я уже начинаю паниковать. Я судорожно вздохнула, цепляясь пальцами за ткань её куртки, словно пытаясь удержаться в реальности. Прошло ещё пару минут, прежде чем я смогла хоть как-то выговорить. — Он… он позвонил… — прошептала я, — Дима. Он… увидел сообщение. Я… Я не смогла нормально объяснить. Он… он сказал, чтобы я забыла его номер… Голос дрожал, дыхание сбивалось. Вика побледнела, её глаза наполнились ужасом. — О господи… — прошептала она. — Это из-за моего задания? Тася, прости. Я идиотка. Я не подумала, честно. Я… давай, давай я ему напишу, всё объясню! Скажу, что это была тупая игра, что ты не хотела, что… — Нет, — перебила я её, подняв на неё глаза, полные слёз. — Нет… он был прав. Всё дело во мне. — Нет… — выдохнула Вика, потрясённо качая головой. — Нет, Тася, ты… — Я не справляюсь, — едва слышно прошептала я. — Я всё порчу. Я всё усложняю. Я не умею нормально… просто… быть. Мы долго сидели молча. Снег тихо падал, ложась на наши волосы, на плед, на следы вокруг. Ночь укутывала нас своей тишиной, а я впервые за долгое время не пыталась прятать слёзы.

***

Через какое-то время моё дыхание стало ровнее. Слёзы больше не лились, только глаза немного щипало от холода и усталости. Вика тихо помогла мне подняться, отряхнула с меня снег и поправила на плечах плед. — Пойдём? — спросила она осторожно. Я только кивнула. Мы вернулись медленно, почти молча, и когда подошли к костру, он уже догорал. Кто-то зевал, кто-то собирал кружки, кто-то уже направлялся в дом. Смеяться почти перестали, вечер будто начал расползаться по углам, растворяясь в ночи. Лёша заметил меня сразу. Он быстро подошёл, тревожно вглядываясь в лицо. — Что случилось? — его голос был тихим, но в нём слышалась явная тревога. — Всё нормально? Я не знала, что сказать. Просто отвела взгляд и сделала вид, что завязываю плед потуже. Вика вмешалась, прежде чем повисла тишина. — У Таси просто… всплыло что-то личное, — сказала она, слегка сжав Лёше плечо. — Воспоминание одно… неприятное. Бывает же такое. Ей сейчас просто нужно, чтобы рядом был кто-то, кто сможет обнять, но не спрашивать лишнего. Она сама все расскажет, когда будет готова. Лёша посмотрел на неё, потом снова на меня. Я всё ещё не поднимала глаз. — Ладно, — кивнул он, — понял. Без допросов. Только поддержка. Он подошёл ближе, обнял меня одной рукой за плечи и притянул к себе. Я чуть дрогнула, но не отстранилась. Просто стояла, прижавшись к его тёплой куртке, ощущая, как его дыхание было спокойным и ровным. — Пойдём спать? — тихо спросил он. — Уже поздно. Я едва заметно кивнула, и мы направились к крыльцу, оставляя за собой едва слышные шаги на свежем снегу.

***

Я лежала, укутанная в одеяло, почти с головой, будто ткань могла защитить меня от всего — и от воспоминаний, и от боли, и даже от него. Лёша обнимал меня сзади, тёплой рукой проводя по моему боку, стараясь, наверное, успокоить. Я и правда немного согрелась, но внутри всё ещё было холодно. Мы долго молчали. Только его ровное дыхание за моей спиной, и мягкое поскрипывание кровати каждый раз, когда я чуть двигалась. Я уже почти начала проваливаться в забытьё, как вдруг он заговорил. — Мне не нравится, что у тебя от меня секреты, — произнёс он негромко, почти шепотом, но я вздрогнула. Я замерла. Сердце тут же застучало чаще. Я не знала, что сказать. Он продолжил: — Я рядом, я стараюсь быть рядом… А ты отстраняешься. Сначала всё хорошо, потом ты исчезаешь внутри себя. И я даже не знаю, почему. Что я сделал не так? Я закрыла глаза и медленно выдохнула. — Это не из-за тебя, Лёш… — прошептала я, не поворачиваясь. — Просто всё сразу навалилось. Там… ничего важного. Правда. Он немного сильнее обнял меня, но молчал. Я чувствовала, как напряжены его пальцы. — Я не прошу рассказывать всё. Но хотя бы чуть-чуть. Я же рядом, Тася. Мне больно, когда я чувствую себя лишним. Он немного отстранился, и я почувствовала, как его рука ложится мне на плечо. — Повернись ко мне, — тихо, но настойчиво сказал он. Я не двигалась сразу. Почему-то боялась. Но в итоге медленно перекатилась на спину и посмотрела в его лицо. Его глаза были серьёзными, в них не было ни намёка на улыбку. Только ожидание и что-то ещё — тревожное, цепкое. — Кто тебе звонил? — спросил он почти сразу. — Это из-за этого ты ушла от костра? Я сглотнула. — Лёш… — Просто ответь. Это был кто-то важный? Это был Дмитрий? — голос стал чуть тише, но от этого только тяжелее. Я отвела взгляд, чувствуя, как в горле снова поднимается ком. Он ждал. Вся его поза говорила об этом — сдержанная, сосредоточенная. Он не кричал, не обвинял. Он просто медленно прижимал меня к матрасу, не давая дышать. И я поняла, что не справлюсь с этим сейчас. Не хочу говорить. Не могу. Мои пальцы нащупали его ладонь, я слегка сжала её, потом повернулась к нему и, не дав ему возможность что-то сказать, накрыла его губы поцелуем. Мягким, решительным, отчаянным. Он не сразу ответил, но всё-таки поддался, притянул меня ближе, прижимая к себе. Я целовала его, как будто пыталась стереть всё, что было до этого вечера. Как будто можно было просто спрятаться в этом тепле и не объяснять больше ничего. Только бы не спрашивал. Только бы не продолжал. Он будто почувствовал мою растерянность — или, наоборот, понял, что я специально пытаюсь сбежать от разговора. Его ладони стали крепче, резче. Он перехватил инициативу, прижал меня к себе, и поцелуй стал другим — настойчивым, глубоким, почти грубым. Его дыхание участилось, движения стали менее сдержанными, как будто он пытался взять под контроль не только меня, но и всю эту ситуацию, в которой мы застряли. Пальцы сжались у меня на спине, а другая рука легла на бедро, не оставляя пространства. Я замерла на секунду, сердце забилось сильнее — от неожиданности, от нарастающего волнения и тревоги. — Лёш... — прошептала я, неуверенно, между поцелуями. Но он будто не услышал или не захотел услышать. Его ладонь снова скользнула вдоль моего тела, словно проверяя, готова ли я отдать всё, не задавая вопросов. Внутри боролись эмоции — то ли желание забыться, утонуть в этой близости, то ли тревожное чувство, что он сейчас целует не меня, а свою обиду, своё недовольство. Я положила руки ему на грудь, слегка оттолкнув. Не сильно — просто чтобы он остановился, хотя бы на миг. Чтобы посмотрел в глаза. — Пожалуйста... — выдохнула я. — Не так. Он не слушал мою просьбу. Руки Лёши сжались сильнее, словно железные оковы, оттягивая мои кисти за голову, оставляя меня почти беспомощной. Сердце бешено колотилось, тело напряглось от неожиданной силы его прикосновений. Поцелуй стал ещё интенсивнее — настойчивым, почти требовательным. Его губы не давали мне ни секунды передышки, словно он хотел через эту близость вырвать из меня ответ, которого боялся услышать словами. Я почувствовала, как внутри меня росла тревога — и одновременно не могла оторваться, словно захваченная в водоворот его страсти и боли. Но сил не было, я просто обмякла. Я не хотела продолжать разговор и не была готова остановить парня. Тело сжалось в нервном напряжении, когда Лёша аккуратно, но решительно приподнял меня, раздевая одной рукой. Вторая так и не отпускала мои запястья, будто связывали меня крепко — не давая уйти. Каждое прикосновение оставляло на коже горячие следы — засосы, как отпечатки беспокойства и страсти, покрывали меня с головы до ног. Его дыхание было близким и прерывистым, а сердце билось так громко, что казалось, будто мир вокруг сжимается до одной точки. И в этот момент, когда он вошел в меня, все чувства обострились — и боль, и тепло, и неясное смятение, и безумное желание — всё переплелось в едином потоке, где слова уже не имели значения. Лёша будто вымещал на мне всю свою боль и злость — его прикосновения были тяжелыми, безжалостными, как вспышки ярости, которая накопилась внутри. Он не замечал меня как человека — только способ выпустить напряжение, разрядить внутреннее напряжение, сбросить груз, что давил на него. Руки сжимали меня крепко, словно хотел удержать и одновременно забыться. В какой-то момент, наконец отпустив мои запястья, он резко схватил меня за шею. В этом жесте было одновременно и требование, и нечто неудержимое — взрыв эмоций, которые не давали ему покоя. Рука Лёши сжала мою шею так сильно, что казалось, будто воздуха не хватает вовсе — горло сжималось, дыхание становилось прерывистым и тяжелым. В груди будто что-то давило, и паника начинала подкрадываться незаметно, но прежде чем я успела осознать, что не могу вдохнуть, Лёша резко остановился — выдохнул, словно выпуская всю накопившуюся ярость — и отпустил меня. Я осталась лежать на месте, задыхаясь и дрожа, пытаясь вернуть нормальное дыхание, а в голове кружились противоречивые чувства. И всё же — среди этого хаоса, среди боли, страха и оцепенения — было одно чувство, ясное до жестокости. Холод кольца на моём пальце. Бриллиант впивался в кожу, словно напоминание, словно насмешка. И эта его ледяная тяжесть ранила куда глубже, чем всё, что произошло сейчас.