Раскаяние без удовольствия

Теплый и мягкий свет проникал сквозь занавески, а воздух в комнате был свежим, с легким древесным запахом, исходящим от стен комнаты. Однако вместо привычного утреннего спокойствия я проснулась с легким ощущением тревоги. Немного поерзав в кровати, я посмотрела на свои руки. На запястьях были красные следы: не сильно яркие, но достаточно заметные, чтобы тут же напомнить мне о вчерашнем вечере. Я резко задержала дыхание и в этот момент Лёша тихо выдохнул рядом, словно почувствовал, что я проснулась. — Прости меня… — тихо сказал он, приближаясь. — Вчера я… немного погорячился. Потерял крышу от твоей красоты. Я не хотел, чтобы тебе было неприятно. Я повернула голову и увидела его взгляд полный мягкости, заботы и лёгкого смущения. Он осторожно положил руку мне на плечо, стараясь быть предельно нежным. Каждое его движение было заботливым, будто он хотел стереть всё, что могло причинить мне дискомфорт. Я почувствовала, как внутри меня всё перемешалось. Тепло от его прикосновений боролось с тревогой, с лёгким страхом и сомнением. С одной стороны нежность, забота, ласковые слова, а с другой — память о прошлом вечере. — Лёш… — начала я, голос дрожал, — я… Он мягко наклонился, прижимаясь ко мне чуть сильнее, но делал он это всё-также осторожно. — Всё хорошо, Тася, — сказал он тихо. — Я рядом. Ты в безопасности. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, но внутри меня бурлили все те же противоречивые чувства. — Я пойду спущусь, а ты пока умывайся, переодевайся. Он легко поцеловал меня в лоб, оделся и быстро вышел из комнаты. Я медленно поднялась с кровати, чувствуя, как холод от деревянного пола проникает сквозь тонкие носки. Шагнула в ванную и тихо закрыла дверь за собой. Включила кран, вода зашуршала, но взгляд мой тут же зацепился на отражение в зеркале. Тело было покрыто такими же следами, как на запястьях. Шея, ключицы, живот. Сердце билось тяжело, будто оно пыталось вырваться наружу, а внутри всё ещё звучал его ласковый утренний голос. Я провела ладонью по щекам, пытаясь смыть остатки сна и замешательства и в этот момент в голове промелькнула мысль, что вчерашний вечер — это моя вина. Я заставила его ревновать и переживать. Не смогла быть с ним полностью искренней и обо всем рассказать. Пару раз глубоко вздохнув, я умывалась холодной водой, стараясь смыть не только сон, но и тяжелое чувство внутри.

***

Накинув тёплый свитер с длинным горлом, я направилась вниз, стараясь выглядеть спокойной и собранной. На кухне было невероятно уютно: пахло поджаренным хлебом, кофе и чем-то сладким. Казалось, будто ночь осталась где-то далеко и не имела к нам никакого отношения. Мы сидели за большим столом — я между Лёшей и Ильёй, напротив были девочки. Лёша лениво ел, иногда наклоняясь ко мне, чтобы что-то тихо сказать или просто коснуться плечом. Он был мягким, внимательным, почти идеальным. Я автоматически жевала, почти не чувствуя вкуса, когда вдруг услышала, что телефон Ильи завибрировал на столе. Машинально отреагировав на звук, мой взгляд скользнул по экрану, и в ту же секунду внутри меня что-то резко сжалось, будто меня ударили под дых. «Димон» Всего одно имя. И мир снова поплыл. Пальцы слегка похолодели, ложка дрогнула в руке. Я уставилась в тарелку, делая вид, что ничего не заметила, но сердце уже колотилось слишком громко, и мне казалось, что это слышно всем. Илья бросил быстрый взгляд на экран, нахмурился. Лёша мельком посмотрел на меня, но тут же вернулся к еде, не придав произошедшему значения. А я сидела, будто приклеенная к стулу, боясь даже вдохнуть глубже. — Сейчас вернусь, — сказал Илья и встал из-за стола. Он вышел из кухни, прикрыв за собой дверь не до конца. И я услышала его приглушённый голос. — Что стряслось? Эти слова отдались во мне глубоким эхом. Я сжала пальцы, уставившись в одну точку. В голове сразу всплыли обрывки — вчерашний голос, короткие гудки. Мне стало трудно дышать, будто воздух на кухне вдруг стал слишком плотным. — Ты в порядке? — тихо спросил Лёша, наклоняясь ко мне. — Ты какая-то бледная. — Да… — выдавила я, не поднимая глаз. — Просто не проснулась еще. Он кивнул, принял ответ без лишних вопросов и снова коснулся моей руки — привычно, уверенно, пока за стеной Илья продолжал говорить, но уже тише, так, что я не смогла разобрать слов, а только улавливала интонацию. Напряжённую. Серьёзную.

***

Илья вернулся не сразу. Когда дверь на кухню наконец открылась, я подняла на него взгляд. Он вошёл медленно, с телефоном в руке, и сел на своё место так, будто мыслями всё ещё был в разговоре. Лицо у него изменилось: слишком серьёзное для обычного утреннего звонка. — Всё нормально? — спросила Вика, которая сидела напротив, бросив на него быстрый взгляд. — Да, — коротко ответил Илья и шепотом добавил. — Потом. Одно это слово повисло в воздухе тяжелее всего остального. Он взял кружку, но так и не сделал глоток. Просто держал её в руках, глядя в стол. Тишину нарушил голос Даши. — Слушайте, а давайте пройдёмся по посёлку? — предложила она, оглядывая нас. — Тут так красиво, снег, тишина… А то мы всё в доме да в доме. — Да, классная идея, — поддержала Вика. — Пока светло. Все сразу оживились и, убрав за собой посуду, направились одеваться потеплее. Лёша встал и протянул мне руку. — Пойдём, — сказал он спокойно, но не дожидаясь ответа, сжал мою ладонь. Я позволила себя поднять. Он тут же переплёл наши пальцы, будто боялся, что я исчезну, стоило ему только разжать руку хоть на секунду. Мы вышли на улицу — морозную и ослепительно белую. Снег хрустел под ногами, посёлок был тихим, будто заброшенный: редкие дома, застывшие льдинки, дым из труб, уходящий прямо в небо.              Я шла молча, а Лёша не отпускал мою руку ни на минуту. — Замёрзла? — спросил он и, не дожидаясь ответа, притянул меня ближе, обнимая меня за плечо. — Нет, всё нормально, — ответила я, но голос вышел тише, чем хотелось. Лёша наклонился ко мне, почти касаясь губами уха. — Ты сегодня какая-то напряженная, — сказал он негромко. — Всё время куда-то смотришь, молчишь. Ты ведь не из-за вчерашней ночи? Я же сказал, я не смог удержаться, ты просто невероятная. Я вздрогнула, но попыталась сделать вид, что просто поправляю шарф. — Нет, конечно, я просто устала. Артём, заметив, что мы начали отставать, поинтересовался, оглядываясь вокруг. — Эй, а вы вообще всегда такие серьёзные на прогулках, или это только сегодня? — Да кто-то явно не выспался, — пробормотала Вика, смеясь. Я слегка покраснела, ловя на себе взгляд Лёши. Его пальцы всё ещё держали мою руку, слегка сжимая, и я почувствовала, как внимательно он следит за моей реакцией. — Знаете что, — сказал Илья, тем самым отвлекая меня от раздумий, — предлагаю ещё чуть-чуть пройтись, а потом вернутся домой греться. — Может подольше погуляем, — улыбнулась Вика, оглядывая снежный посёлок, — тут так хорошо! Свежий воздух, снег, тишина… Я уже задолбалась от городской суеты. — Согласна, — добавила Даша, вытянув руки и глубоко вдохнув морозный воздух. — Шикарный зимний денек. — Мы могли бы и снаружи согреться, у костра— подколол Артём. — Возьмем глинтвейн, пледы и будет наслаждаться. — Точно! — поддержала Вика. Мы все согласно кивнули.

***

Когда мы вернулись к дому, ребята направлялись к двору, где собирались разжечь костёр, а нас отправили приготавливать глинтвейн. — Давайте ещё закуски порежем, — предложила Даша, разглядывая продукты на столе. — Чтобы к глинтвейну что-нибудь вкусненькое было. Я кивнула и подошла к раковине. Взяла кастрюлю, в которой мариновалось мясо, решив как следует её отмыть, чтобы использовать ее уже для глинтвейна. Тёплая вода зашумела, стекая по металлу. Над раковиной поднялся лёгкий, почти неощутимый пар, и я на мгновение задержалась в этом ощущении: тепло понемногу отогревало замёрзшие пальцы. Рядом послышалось движение. Вика подошла ближе, потянулась к столу за чем-то нужным, и в этот момент я почувствовала её тяжелый взгляд. Он скользнул по моим рукам и задержался на запястьях чуть дольше, чем следовало. И тогда меня будто кольнуло: на коже всё ещё проступали бледно-красные следы вчерашних прикосновений Лёши. Сердце сжалось, пальцы невольно напряглись, а в голове вспыхнула короткая, почти паническая мысль — заметила. Я быстро провела рукой по поверхности кастрюли, смыла последние следы мыла, выключила воду и слишком резко, почти судорожно, натянула рукава водолазки, снова пряча запястья и возвращая себе иллюзию контроля. Вика всё ещё стояла рядом. Её взгляд задержался на моих руках, уже скрытых под тканью, будто она собиралась что-то сказать, задать вопрос, на который я была не готова ответить. Я не дала ей этого шанса. Перевела взгляд на бутылку вина, стоявшую на столе, и, нарочито быстро, почти поспешно сменила тему. — Сможешь открыть бутылку? Она слегка удивлённо моргнула, затем кивнула и отошла к столу. Звякнул штопор, и напряжение между нами немного рассеялось. Мы занялись глинтвейном, словно ничего не произошло. Я аккуратно высыпала специи в кастрюлю, вдыхая тёплый аромат корицы и апельсина. Вика перемешивала вино, время от времени бросая на меня быстрые, настороженные взгляды. — Всё хорошо? — тихо спросила она, будто не решалась вмешиваться, но и не смогла молчать. — Конечно, — ответила я ровно, следя за тем, чтобы голос не выдал напряжения. Вика задержала на мне взгляд, словно пыталась уловить что-то между словами. — Ты уверена? Вчера ты была такой расстроенной и… — почти шёпотом добавила она. Я подняла на неё глаза и едва заметно кивнула. — Да. Конечно. Она на мгновение замолчала, затем снова вернулась к кастрюле. Однако в её движениях появилась осторожность, такая, будто она боялась спугнуть хрупкое равновесие между нами. Я же сосредоточилась на процессе: резала апельсины, смешивала специи, ловила тепло кухни, которое медленно наполняло пространство и понемногу ослабляло внутреннее напряжение. Когда глинтвейн, наконец, закипел и аромат специй разлился по кухне, Даша уже подготовила закуски — аккуратно нарезанные фрукты, сыр и хлеб, разложенные на тарелке. Я взяла кастрюлю с напитком и вынесла её к костру. Вика и Даша подошли следом — с бокалами и закусками. Мы расставили всё на плетёном столике, который ребята пододвинули стул поближе к огню. Я разлила глинтвейн по бокалам, наблюдая, как тёмная жидкость медленно заполняла стекло. — Ммм, супер вкусно. — Да, правда, — Вика приподняла бокал, соглашаясь. — Глинтвейн просто отличный. Это всё потому, что готовился под руководством Таси. Я слегка улыбнулась и отвела взгляд к костру, позволяя разговору идти дальше, а внутри всё наконец-то встало на свои места. — Мы с родителями много раз готовили что-то подобное, — тихо сказал Илья, слегка опустив глаза. — Это было наше маленькое зимнее правило. Я слегка кивнула, грустно улыбнувшись. Даша посмотрела на меня, и вдруг, чтобы сменить атмосферу, перевела тему. — Вот я сейчас задумалась, интересно, как препод по философии проводит свои выходные? Я вообще не представляю его себе не в роли преподавателя. Вот если бы я его встретила где-нибудь в метро, я бы точно угадала, что он преподает философию. — Я уверен, что он сидит и цитирует Канта всё свободное время, — подхватил Артем. — Но я в целом никого из наших преподов не могу представить вне своей роли. Было бы интересно посмотреть на них. — А вы знали, что Илья дружит с одним из наших преподов? — неожиданно подметил Леша. Я моментально опустила взгляд и стала рассматривать свои ногти. — Серьёзно? — удивленно спросила Даша, засмеявшись. — Ну-ка, с кем? Мое сердце дрогнуло, а ладони невольно сжали кружку с глинтвейном. Лёша заметил мою реакцию и слегка сжал мою руку, чуть притянув к себе, будто хотел успокоить, но и прощупать границы. — Да-да, — с лёгкой усмешкой сказал Лёша, — с Дмитрием Леонидовичем. — Да ну! — ахнула Даша, широко раскрыв глаза. — Серьёзно? — Вы правда с ним знакомы? — переспросил Артем, глядя на Илью. Илья слегка посмотрел на меня, будто оценивая мою реакцию, а потом спокойно ответил: — Да-а… мы с ним были одногруппниками. Все замерли на секунду, обмениваясь удивлёнными взглядами. — Вот это поворот! — сказал Артём, усмехаясь и покачав головой. — Никогда бы не подумал. — А может, в следующий раз Дмитрия Леонидовича возьмёшь с собой? Было бы весело. Он всегда такой серьёзный… Никогда бы не подумал, что вы с ним могли бы дружить! В этот момент я слегка покраснела и отвела взгляд к костру, стараясь не выдавать своей внутренней неловкости. Вика вдруг поднялась и оглянулась на меня: — Тася, пойдём в дом, мне нужна твоя помощь. Я чуть кивнула, не подозревая, о чем может пойти речт. Мы направились к крыльцу, снег скрипел под ботинками, а вокруг уже почти стемнело. Когда мы оказались на кухне, Вика повернулась ко мне, а её взгляд стал серьёзным. — Тася… что случилось с твоими руками? — спросила она осторожно, чуть наклонив голову. Я напряглась, быстро отвела взгляд, натягивая рукава водолазки на ладони, хотя она итак всё прикрывала. — Всё отлично, — проговорила коротко, стараясь скрыть раздражение. — Ничего не случилось. Вика медленно подошла ближе, глаза не сводя с моих запястий. — Точно? — её голос был мягким, но настойчивым. Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранять спокойствие. — Да, — сказала я, чуть резче. — Просто так выглядит. Кожа нежная. Вика замолчала на мгновение, но не уходила. — Ладно… — тихо сказала она, чуть улыбнувшись, но я всё равно почувствовала взгляд, полный беспокойства. Через мгновение дверь отворилась, и в комнату вошёл Илья. Его взгляд пробежался по нам. — Девочки, всё в порядке? — его голос прозвучал спокойно, но чуть настороженно. Я резко повернулась к нему, сердце чуть сжалось от неожиданного вмешательства, и слабо, но с явной злостью ответила: — Всё прекрасно! — добавила я чуть громче, чем нужно, и почти молча направилась к двери. Вика посмотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но промолчала. Я шагнула к выходу, но остановилась на полпути, услышав тихие голоса за спиной. — Что случилось? — спросил Илья, обращаясь к Вике, но голос был мягкий, почти заботливый. — Я… я очень переживаю за Тасю, — тихо, с лёгкой дрожью, произнесла Вика. Я осталась стоять в коридоре, прижимая ладонь к холодной стене. Голоса Вики и Ильи звучали приглушённо. — Мне кажется, у неё что-то случилось… — тихо сказала Вика. Илья долго молчал, потом вздохнул. — Ты уверена, что не накручиваешь себя? Мне казалось, что у нее только все начало вставать на места свои, не считая вчерашней истории с Димой. — Хотела бы я себя накручивать, — горько усмехнулась она. — Но я вижу её движения тела, её взгляд, как она вздрагивает от обычных вещей. Я подозреваю, точнее мне кажется, что у них с Лешей странные отношения. Что-то там не так. Мне стало холодно, хотя в доме было тепло. — И что ты предлагаешь? — спросил Илья. — Я не знаю… — Вика понизила голос ещё сильнее. — Просто я не могу делать вид, что всё нормально. А она каждый раз злится, когда я пытаюсь поговорить. — Потому что боится, — сказал он. — Иногда проще разозлиться, чем признать что-то. Я прикрыла глаза. Каждое слово било туда, где я старательно строила стену. — Я поговорю с Лёшей, — вдруг добавила Вика. — Аккуратно. Просто спрошу, всё ли у них хорошо. — Не лезь туда напрямую, — резко сказал Илья. — Это может сделать только хуже. Вика вздохнула. — Тогда что нам делать? — Быть рядом. И не отпускать, даже если она отталкивает.

***

После разговора мы все вернулись к костру и, еще недолго просидев у него, Артём предложил пойти в гостиную и посмотреть что-нибудь. Я поднялась в комнату за своим телефоном, который не брала в руки с самого утра, но на нем не было никаких новых уведомлений. — Ты идёшь? Я подняла голову. Леша стоял в проеме, оперевшись плечом о косяк, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой. В его глазах не было ни напряжения, ни скрытой злости — только спокойное ожидание. — Иду, — сказала я, откладывая в сторону телефон. Он протянул руку, и я позволила себя поднять. Он не стал переплетать пальцы, просто взял за руку и повёл за собой, как будто это было самым естественным движением в мире. В гостиной уже включили телевизор. Артём листал список фильмов, Даша устроилась на диване с пледом, Вика принесла из кухни печенье и чай. — Садитесь, — сказала Даша, кивая на свободное место рядом с собой. — Тут всем хватит. Лёша сел первым и потянул меня за руку, усаживая рядом. Я оказалась вплотную к нему, почти прижатая. — Что смотрим? — спросил он, глядя на экран. — Артём выбирает, — ответила Вика, протягивая мне кружку. — Держи. Я взяла чай, чувствуя, как тепло разливается по ладоням. Лёша рядом был расслаблен, его рука лежала у меня на колене, большим пальцем он чертил лёгкие круги. — Давай что-нибудь лёгкое, — предложил Илья. — Комедию. — Поддерживаю, — кивнула Даша. — А то мы всё время какие-то грустные. — Это ты грустная, — фыркнул Артём, но комедию включил. На экране началась какая-то американская история с дурацкими шутками и предсказуемым сюжетом. Я смотрела, не особо вникая. Лёша время от времени комментировал происходящее — тихо, так, чтобы слышала только я. — Он сейчас упадёт, — шепнул он перед тем, как герой поскользнулся. Я невольно улыбнулась, когда так и случилось. — Ты уже смотрел этот фильм? — спросила я шёпотом. — Нет, он просто жесть какой предсказуемый, — он усмехнулся и чуть наклонился ко мне ближе. Я чувствовала тепло его тела, слышала его спокойное дыхание, видела, как его пальцы всё так же лениво водили по моей ноге, не поднимаясь выше, не настаивая, просто… присутствуя. Это было почти идеально. Как будто вчерашней ночи не случилось. Как будто следы на запястьях были просто моим воображением. — Ты улыбаешься, — заметил он. — Да, — ответила я. — Очень веселый фильм. Он не стал ничего уточнять. Просто поцеловал меня в висок — легко, едва касаясь губами, и снова уставился на экран. Где-то через полчаса Даша начала во всю засыпать. Артём заметил, тихо засмеялся и предложил расходиться. — Нам завтра уже ехать, — сказал Илья, поднимаясь. — Чем раньше выедем, тем лучше. Все начали медленно подниматься с мест. Я тоже хотела встать, но Лёша удержал меня за руку. — Погоди, — сказал он тихо. Я послушно осталась. Вика бросила на нас быстрый взгляд, но ничего не сказала, подхватила кружки и вышла вместе с Ильёй. Артём и Даша ушли следом, оставив нас в гостиной вдвоём. — Ты как? — спросил Лёша, поворачиваясь ко мне. Его лицо было серьёзным, но не напряжённым. — Я серьёзно. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Я отвела взгляд. — Всё нормально. — Тася, — он взял моё лицо в ладони, мягко заставляя посмотреть на себя. — Я не хочу, чтобы ты мне врала. Даже в мелочах. Если что-то не так, скажи. В его голосе не было угрозы. Только тревога. Я смотрела в его глаза и думала о том, как странно устроена память — секунду назад я чувствовала себя почти спокойно, а теперь внутри снова всё сжалось. Но не от страха. От чего-то другого. От невозможности объяснить. — Я просто устала, — сказала я. — И немного переволновалась из-за вчерашнего. Лёша кивнул, принимая это объяснение. — Я понимаю, — сказал он. — Я вчера был не прав. Наделал лишнего. Просто… — он замолчал на секунду, провёл большим пальцем по моей скуле, — я боюсь тебя потерять. Иногда это чувство перекрывает всё остальное. Он сказал это так просто. Так честно. И я почувствовала, как внутри меня что-то оттаяло. Потому что я понимала его. Потому что я сама иногда боялась, что меня оставят одну. — Я никуда не ухожу, — сказала я тихо. Он улыбнулся — той самой мягкой улыбкой, которая была такой завораживающей. — Обещаешь? — Обещаю. Он поцеловал меня. В губы, легко, почти невесомо. Без напора. Без того вчерашнего голода. Просто поцелуй, от которого становилось тепло. — Пойдём спать, — сказал он, поднимаясь и протягивая мне руку. — Завтра рано вставать. Я взяла его руку и пошла за ним.

***

В комнате было прохладно. Лёша закрыл окно, поправил одеяло и дал мне свою чистую футболки переодеться. Я надела её, чувствуя, как приятно ткань пахла стиральным порошком. Лёша лёг рядом, но не стал прижимать меня к себе, как в прошлую ночь. Просто положил руку на мою талию и закрыл глаза. — Тай, — сказал он через минуту. — М? — Ты прости меня за вчерашнее. Я лежала в темноте, глядя на свет от уличного фонаря, который пробивался сквозь щель в шторах. — Я уже простила. Он вздохнул — облегчённо, кажется — и чуть сжал пальцы на моей талии. — Спи. Я закрыла глаза. Внутри всё ещё было что-то, что не отпускало. Какая-то мелкая дрожь, которая пряталась глубоко, под рёбрами. Но я не хотела её слушать. Я хотела поверить, что вчерашняя ночь была случайностью. Что Лёша просто устал, переволновался, что он действительно меня успел полюбить так сильно и просто иногда не справлялся с этой любовью. Разве так не бывает? Разве я сама никогда не делала лишнего, когда мне было больно? Я открыла глаза, повернулась и посмотрела на его лицо в полумраке. Он спал. Спокойный, красивый, расслабленный. Я провела пальцами по его руке, которая лежала на мне, и тихо выдохнула. Всё будет хорошо.

***

Проснулась я от того, что Лёша уже одевался. Он двигался тихо, но я чувствовала эти утренние сборы — шорох ткани, лёгкие шаги по полу, сдержанное дыхание. — Ты уже встаёшь? — спросила я зевая. — Не хотел тебя будить, — ответил он, поворачиваясь ко мне. Он был уже в джинсах и свитере, волосы чуть взлохмачены, глаза ясные. — Спи ещё полчаса, я пока вещи вынесу. Я потянулась, чувствуя, как тело лениво просыпалось. За окном было серое зимнее утро, но в комнате было тепло и уютно. — Нет, я лучше с тобой. Он улыбнулся и подошёл к кровати, наклонился, поцеловал меня в лоб. — Тогда давай, соня, подъём. Я нехотя выбралась из-под одеяла, умылась, оделась. Когда спустилась вниз, в прихожей уже стояли сумки. Артём и Илья загружали машины, Даша стояла на улице с чашкой кофе в руках. Лёша вышел на крыльцо, застегивая куртку. Подождав меня, он подошёл ближе и поправил шарф, который я намотала слишком небрежно. — Замёрзнешь, — сказал он, затягивая концы шарфа чуть туже. — Я не замёрзну. Он улыбнулся, и я снова почувствовала это — тепло, которое всегда между нами было. Которое я так боялась потерять. — Всё готово? — спросил Илья, выходя из дома с последней сумкой. — Кажется, да, — ответила Вика, оглядываясь. — Всё вынесли. — Тогда пьем кофе и по машинам, — скомандовал Артём, потирая замёрзшие руки. — Хорошо. ]Уже через полчаса наша машина завелась, и мы выехали со двора. Я смотрела в окно на дом, который медленно исчезал за поворотом. Лёша взял мою руку в свою, переплёл пальцы. — Поспи, — сказал он, внимателньо следя за дорогой. — Дорога долгая. Я закрыла глаза, чувствуя, как машина мерно покачивается на поворотах. Пальцы Лёши гладили мою ладонь, и я постепенно проваливалась в дрему.