Раскаяние без удовольствия

Я проснулась от того, что в комнате было слишком холодно. Сначала я не поняла, где нахожусь. Потолок был белым, без деревянных балок, к которым я успела привыкнуть за выходные. Потом пришло осознание: я дома. В своей квартире. В своей кровати. С открытым настежь окном, которое я хотела закрыть перед сном. Я полежала несколько секунд, приходя в себя. В комнате было тихо, только где-то внизу, на улице, иногда проезжали машины. Обычное утро понедельника. Я медленно села, потянулась, чувствуя, как тело отзывается лёгкой, ноющей болью от холода. Шея, ключицы, запястья. Я не посмотрела на них сразу — я знала, что увижу. Потом всё же опустила взгляд. На запястьях были бледно-жёлтые разводы, почти незаметные. Ещё день-два — и их не будет видно совсем. Я провела пальцами по левой руке, потом по правой. Кожа была чистой, только лёгкая желтизна напоминала о том, что было. Я подошла к зеркалу, повернула голову. На шее, чуть выше ключицы, оставался тёмный след. Не яркий, но заметный. В ванной я умылась теплой водой. Она согревала меня, прогоняла остатки сна. Я посмотрела на себя в зеркало: бледная кожа, под глазами лёгкие тени. Когда я вышла из ванной, на тумбочке зажужжал телефон. Лёша: «Доброе утро, Тася. Выспалась? Я зайду за тобой в 8:30» Я посмотрела на время. 7:45. Я успевала. Я оделась не спеша. Надела белую водолазку с высоким горлом — она полностью скрывала след на шее. Поверх свободный свитер. Джинсы. А волосы распустила, чтобы они тоже закрывали шею с боков. Я поправила рукава и убедилась, что запястья скрыты. В прихожей я ещё раз мельком глянула в зеркало. Поправила воротник, накинула куртку, взяла сумку. Выйдя из подъезда, я увидела Лёшу. Он стоял у машины, прислонившись к капоту, а в руке держал стаканчик кофе. Он был в тёмной куртке, волосы чуть растрёпаны ветром. Увидев меня, он улыбнулся — той самой мягкой улыбкой, от которой у меня замирало сердце. — Доброе утро, — сказал он, протягивая кофе. — Привет, — я взяла стаканчик, чувствуя, как тепло тут же передалось по ладоням. Он наклонился, поцеловал меня в щёку — коротко, легко. — Выспалась? — спросил он, открывая передо мной дверь. — Да, — ответила я, садясь в машину. — А ты? — Тоже неплохо, — он сел за руль, пристегнулся, завёл двигатель. — Дома всегда лучше спится, чем в чужих местах. Хотя там было уютно. Я кивнула, пристёгиваясь. Машина выехала со двора. Лёша вёл спокойно, иногда поглядывая на дорогу, иногда на меня. Я смотрела в окно. Город просыпался — люди спешили на остановки, машины выстраивались в ряды, светофоры мигали зелёным и красным. Всё как обычно. — Как настроение? — спросил он, когда мы остановились на светофоре. — Нормально, — я повернулась к нему. — Просто совсем не люблю понедельники. — Согласен, — он кивнул. — Я вот вчера долго не мог уснуть. Всё думал о выходных. Надо бы нам с тобой только вдвоем куда-нибудь съездить так. Отдохнуть как следует. Приятно выбраться из города. — Звучит хорошо, — сказала я. — Я была бы только за. Он улыбнулся, сжал мою руку, лежащую на колене. Я улыбнулась в ответ. — Кофе вкусный, спасибо тебе, — сказала я, чтобы сменить тему. — Я помню, что кофе по утрам помогает тебе побольше радоваться этой жизни, — он говорил легко, с легкой улыбкой в голосе. Я отвела взгляд, чувствуя, как щёки покраснели. Мы доехали до университета и припарковались. Лёша заглушил машину и повернулся ко мне. — Ты уверена, что всё нормально? — спросил он. — Выглядишь немного уставшей. — Всё хорошо, — я улыбнулась. — Правда. Он кивнул, вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь. Я взяла сумку и мы вместе пошли к корпусу.

***

Мы вошли в учебный корпус, где привычный университетский шум накрыл нас с головой. Гул голосов, хлопки дверей, топот ног по лестнице — всё это казалось таким громким после трёх дней дачной тишины. Лёша держал меня за руку. Тепло и уверенно. — О-о-о, голубки пожаловали! — раздался громкий голос от дверей аудитории. Артём стоял, широко расставив ноги, с кофе в одной руке и телефоном в другой. Увидев нас, он расплылся в улыбке и сделал шаг навстречу. — Привет, — Лёша усмехнулся, останавливаясь рядом с ним. — Ну как вы доехали вчера? — спросил Артём, кивая нам обоим. — Не застряли в пробках? — Нормально, — ответил Лёша. — Дорога была свободная, часа за полтора доехали. — А мы чуть не попали в аварию, — Артём сделал театральную паузу. — На выезде из посёлка дорогу перебегала лосиха. Я еле затормозил. — Серьёзно? — я удивилась. — Ну, почти, — он усмехнулся. — Это была собака. Но лосиха звучит эпичнее. Даша, стоящая рядом, закатила глаза, но тоже улыбнулась. — Выспались? — спросил Лёша, переводя взгляд с Артёма на неё. — Ой, даже не спрашивай, — Даша вздохнула, поправляя сумку на плече. — Я вчера приехала, сделала домашние дела, рухнула в кровать и проспала двенадцать часов. А вот встала уже с грустным пониманием, что сегодня уже понедельник. — Да уж, — посочувствовал Артём. — Я тоже так не хотел сегодня возвращаться на учёбу… Он поднял голову к потолку, изображая страдание. — Почему всего дня свободы и снова эти пары, лекции, конспекты. Я бы ещё недельку на даче отдохнул. — Ага, — подхватила Даша. — Сидеть у костра, пить глинтвейн и не думать ни о каких коллоквиумах. Мечта. — Ну ничего, — Лёша усмехнулся. — Скоро весна, зачеты не за горами, а там и экзамены. Так что отдых временно закончился, но потом нас будут ждать два месяца счастья. — Спасибо, что напомнил, — Артём прижал руку к сердцу. — Прямо в душу плюнул. — Пойдём, — сказал Лёша, слегка сжав мою руку. — Скоро звонок. — Да, пошли, — Артём кивнул в сторону аудитории. — А то опоздаем, а на первой паре то Муравьев. А он не любит опоздавших. Так что лучше не рисковать. Моё сердце ненадолго остановилось. Ведь я совсем об этом забыла. Я понимала, что рано или поздно мы пересечемся, но мозг предпочел забыть о том, насколько рано это случится. — Ну, он же не кусается, — усмехнулась Даша. — Проверим? — Лёша поднял бровь. Я опустила взгляд на свои руки и натянула рукава водолазки на пальцы. — Нет уж, спасибо, — Артём зашёл в аудиторию первым. — Я сегодня на подвиги не подписывался. Мы зашли следом, заняли привычные места почти в конце кабинета, у окна. Я села, положила тетрадь и ручку на парту. Лёша рядом, Артём и Даша на соседнем ряду. Я посмотрела на дверь. Она была закрыта. — Ты чего? — Лёша заметил мой взгляд. — Ничего, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно. — Задумалась. Он кивнул, вернулся к своим мыслям. Я выдохнула. Это просто пары. Просто учёба. Всё нормально. За минуту до звонка дверь аудитории открылась. Я не подняла голову. Смотрела в тетрадь, на чистый лист, на ручку, которую сжимала слишком сильно. Слышала, как он зашёл — шаги, стук ноутбука о стол, лёгкий шорох бумаги. — Доброе утро, — сказал он. Голос был ровным, спокойным. Таким же, как всегда. Я узнала бы его из тысячи. Я подняла глаза. Он стоял около стола и смотрел в журнал. Обычный преподаватель в обычный день. Его взгляд скользнул по аудитории, по рядам, по лицам. Прошёлся по мне — и не задержался. Ни на секунду. Я смотрела на него, надеясь поймать его взгляд. Хотя бы на мгновение. Просто чтобы убедиться, что он меня видит. Что я существую. Но он не смотрел. Он открыл журнал, назвал тему лекции, начал объяснять материал. Голос был ровный, спокойный. Он смотрел на доску, на студентов с первого ряда, в окно. Куда угодно, только не на меня. Я смотрела на его руки — они лежали на столе, одна рука крутила ручку. Я опустила глаза в тетрадь, сжала пальцы. Я попыталась слушать. Он говорил о чём-то, я слышала слова, но не могла собрать их в смысл. Они рассыпались, не долетая до сознания. Лёша рядом что-то писал, иногда поднимал голову, смотрел на доску. Его рука лежала на столе рядом с моей. Я посмотрела на его пальцы, потом снова на преподавателя. Дима объяснял материал, повернувшись к доске, рисовал схему. Я смотрела на его спину, на плечи, на то, как он держал мел. Он повернулся к аудитории. — Есть вопросы? Несколько человек подняли руки. Он отвечал спокойно, подробно. Я смотрела на его лицо, когда он говорил с Артёмом, с Дашей, с девушкой с первого ряда. Он улыбался, говорил вежливо, профессионально. Но на меня он не смотрел. Ни разу. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня что-то медленно появлялось. Не боль, не злость. Просто пустота. Как будто меня не существовало. Прозвенел звонок. Я вздрогнула, не ожидая. Он вышел на перемену. Не глянув в мою сторону. Лёша потянулся, повернулся ко мне. — Хочешь выйдем покурим, успеем? Я кивнула, складывая тетрадь. В коридоре я выдохнула. Воздух казался плотным, но дышать стало легче.

***

Вторая пара началась через десять минут. Мы вернулись в ту же аудиторию. Дима вошёл, когда мы уже сидели на своих местах. Поставил ноутбук на стол. — Продолжим, — сказал он. Я смотрела на него. Он смотрел в журнал. Он объяснял материал, вызывал студентов к доске. Я сидела, сжимая ручку, и делала вид, что записываю. В какой-то момент я подняла глаза. Он стоял у доски, объяснял что-то, повернувшись ко мне спиной. Я смотрела на его плечи, на светлый свитер, на то, как он держит выводит буквы мелом на доске. И тут он обернулся. Наши взгляды встретились. На секунду мне показалось, что он замер. Его глаза смотрели на меня, и в них было что-то, что я не могла прочитать. Потом он отвёл взгляд. — Ещё раз, — сказал он, обращаясь к аудитории. — Кто не понял, подойдите после пары. Он продолжил лекцию. Я смотрела в тетрадь, на пустой лист, на ручку, которая дрожала в пальцах. Он видел. Он смотрел. Он… Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Не думай об этом. Не надо. Когда прозвенел звонок, я выдохнула с облегчением. Лёша начал собирать вещи, а я сидела, глядя в окно. — Тася? — Лёша коснулся моего плеча. — Пойдём? Я кивнула, встала. На выходе из аудитории я обернулась. Дима сидел за столом, смотрел в ноутбук. Не поднял головы. Я вышла в коридор, чувствуя, как внутри меня что-то сжалось. Я сделала глубокий вдох и пошла за Лёшей.

***

Остальные две пары тянулись бесконечно. После них я собирала вещи медленно, будто не хотела, чтобы этот день заканчивался, но и продолжать его тоже не было сил. Лёша уже стоял у выхода из аудитории, накинув рюкзак на плечо, и переписывался с кем-то в телефоне. Увидев, что я выхожу, убрал телефон и улыбнулся. — Ну что, поехали? Я кивнула, и мы спустились по лестнице, вышли на улицу. — Устала? — спросил он, пока мы шли. — Немного, — призналась я. — Я тоже, — он вздохнул. — После активных выходных всегда тяжело втягиваться обратно. Я улыбнулась, не отвечая. Мы шли молча, и я смотрела под ноги, на асфальт, на ледяные лужи, в которых отражалось серое небо. И вдруг — как удар — я вспомнила. Статья. Та самая, которую мы с Димой так и не закончили. Я остановилась. Опоздала ли я? Сможем ли мы её еще опубликовать, если закончим? — Тай? — Лёша обернулся, всё ещё держа меня за руку. — Что случилось? — Я вспомнила, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжалось. — статью. Ту, которую мы с Дим… с Дмитрием Леонидовичем писали. Мы ведь ее не доделали. Лёша нахмурился, но ничего не сказал. Просто ждал. — Я обещала закончить с последнем пунктом, — я говорила быстро, немного соврав. — А потом… потом я забыла. Совсем. Надо бы зайти в библиотеку, взять материалы. — Ну так зайди, — Лёша пожал плечами. — Я подожду. — Нет, — я покачала головой, уже чувствуя, как внутри нарастала тревога. — Я сама. Ты езжай, а я потом на метро. Он посмотрел на меня внимательно, и я поняла, что он хотел спросить что-то. О том, почему я не хочу, чтобы он ждал. О том, почему я так нервничаю. Но он не спросил. Просто кивнул. — Ладно, — сказал он. — Только не поздно. — Хорошо, — я выдохнула с облегчением. Он наклонился, поцеловал меня в губы и открыл дверь машины. Я сделала шаг назад, чувствуя, как внутри всё колотится. — Ты точно не хочешь, чтобы я подождал? — спросил он, уже садясь в машину. — Точно, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно. — Я быстро. Потом сама доберусь. Он кивнул, сел в машину. Я отошла на тротуар, смотрела, как он завел двигатель, вырулил с парковки. На светофоре он остановился, и я увидела, как он смотрел на меня в зеркало заднего вида. Я помахала рукой. Машина скрылась за поворотом, и я осталась одна. Я недолго постояла, сжимая в руке телефон, и почувствовала, как колотилось сердце. Библиотека. Материалы для доклада. Я могла бы просто взять книги и уйти. Могла бы не искать его. Могла бы не надеяться, что он там. Я развернулась и пошла обратно к корпусу. Ноги сами несли меня. Я поднялась по лестнице на третий этаж, толкнула тяжёлую дверь библиотеки. Внутри было тихо — только шелест страниц и приглушённые шаги. Пахло старыми книгами и деревом. Я хотела пройти к стеллажам, но увидела его. Я замерла на входе. Он сидел у дальнего стола возле окна. Сердце билось так громко, что мне казалось, это слышно всем. Я смотрела на него, на его склонённую голову, на то, как он крутил ручку между пальцами, как задумчиво смотрел в бумаги. Он не видел меня. Или делал вид, что не видит. Я стояла, сжимая ремень сумки, и думала: подойти или нет. Ведь статья — это работа. Работа, которую мы начали вместе. И которую так и не закончили. Я сделала глубокий вдох и пошла к нему. Шаг, другой. Половина зала. Его стол был всё ближе. Я видела, как он переворачивал страницу, что-то помечал карандашом. Сосредоточенный, спокойный. Такой, каким я помнила его всегда. Он поднял голову. Наши взгляды встретились. На секунду — только на секунду — он замер. Его рука, в которой он крутил ручку — остановилась, глаза смотрели на меня, и в них было что-то, что я не могла прочитать. Удивление? Боль? Равнодушие? Я не знала. Потом его лицо стало спокойным. Почти равнодушным. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как внутри меня всё сжималось, как воздух в библиотеке становился плотным, тяжёлым. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он опустил глаза. Закрыл тетрадь. Собрал книги в стопку, встал и надел куртку, висевшую на спинке стула. Я стояла, не двигаясь. Он пошёл ко мне. По крайней мере так мне показалось. Я почувствовала его запах, когда он был уже рядом. Слышала его дыхание. Видела его руки, сжимающие книги. Он был в шаге от меня. Мои пальцы сами собой схватились за край водолазки. Я теребила ткань, закатывая рукав выше, не отдавая себе в этом отчета. Я заметила это только тогда, когда увидела его взгляд. Он остановился. Он смотрел на мои запястья. На эти уродливые следы от синяков. Тишина стала ватной. Я перестала дышать. Его взгляд задержался там — на моей коже. Я замерла. Ждала, что он поднимет глаза, посмотрит на меня, скажет что-нибудь. Но прошёл мимо. Не поднимая на меня глаза. Как будто я была пустым местом. Я осталась посреди библиотечного зала. Смотрела на пустой стол у окна, на стопку тех книг, которые он не убрал. На забытую ручку, лежащую рядом с тетрадью. На свет лампы, который всё ещё горел, будто он должен был вернуться. Я подошла к столу. Села на его место. Я взяла оставленную ручку, покрутила её, чувствуя, как гладкий пластик касался кожи. Потом положила обратно. Сидела, глядя в одну точку. В голове было пусто. Не больно, не горько — просто пусто. Как будто что-то важное вынули, и на этом месте осталась только тишина. Я не знаю, сколько просидела так. Минуту. Пять. Десять. Потом встала и вышла из библиотеки.

***

Когда я вернулась домой — Илья был на кухне, а оттуда пахло чем-то жареным. — Привет, — подздоровался он, выглядывая из-за двери. — Как дела? — Нормально, — ответила я. — Устала немного. — Есть будешь? — Потом. Я в комнату, переоденусь. Я прошла в свою комнату, закрыла дверь. Села на кровать и положила сумку на пол. Телефон пиликнул. Лёша. «Ты дома?» Я посмотрела на экран, потом на свой палец, на котором было кольцо. Кольцо, которое я совсем недавно только получила, но которое больше не приносило мне никаких положительных эмоций. Я сняла его и убрала во внутренний карман сумки. Ответила Леше, убрала телефон и легла на на бок, уткнувшись лицом в подушку. Телефон, лежащий на тумбочке, мигнул экраном. Я не обратила внимания. Потом он мигнул снова. И снова. Почта. Новое письмо. Я открыла, пробежалась глазами по строчкам. И замерла. Таисия, добрый вечер. Прикрепляю финальную версию статьи. Я доделал последний раздел, всё проверил, источники сверил. Работа сдана на кафедру, публикация планируется в следующем сборнике. Ссылка на электронную версию будет позже. С уважением, Дмитрий Леонидович Я смотрела на экран, не веря своим глазам. Он доделал. Сам. Без меня. Чтобы нас больше ничего не связывало. Чтобы больше не пришлось со мной пересекаться. Я открыла вложение. Текст был готов. Оформлен, выверен, сноски расставлены. Всё, как мы обсуждали. Даже лучше. Я пролистала несколько страниц, потом вернулась в начало. На первой странице стояли две фамилии. Его и моя. Я смотрела на них, чувствуя, как внутри что-то сжималось. Он доделал. Не позвонил, не написал, не спросил. Просто взял и доделал. Я перечитала письмо ещё раз. С уважением, Дмитрий Леонидович. Я положила телефон на грудь, смотрела в потолок. В голове крутилось его лицо — как прошёл мимо, не сказав ни слова. Я взяла телефон и снова открыла письмо. Пальцы зависли над клавиатурой. Я хотела написать: Спасибо. Или Почему без меня? Но я стёрла всё. Написала коротко: Спасибо. Хорошо, что работа закончена. Отправила. Ещё недавно мы сидели в этой же библиотеке, обсуждали пункты статьи и терялись с прикосновениях друг друга. А теперь он проходит мимо меня, как мимо пустого места. Я достала свои проводные наушники, включила музыку и авиарежим, чтобы не увидеть уведомлений, если Дима ответит. Чего он скорее всего никогда больше не сделает. В конце концов, я провалилась в тяжёлый, беспокойный сон, полный библиотечных стеллажей, пустых столов и забытых ручек, которые никто не пришел забрать.