Раскаяние без удовольствия

Следующие несколько дней после того письма тянулись одинаково, будто кто-то нажал на повтор. Утром звенел будильник, я умывалась холодной водой из-под крана, в раздумьях, что надеть. Лёша ждал у подъезда с кофе, целовал меня в щёку, спрашивал, как спалось и мы ехали в университет. Пары сменялись одна за другой, преподаватели что-то объясняли, студенты шумели на переменах. Я сидела за партой, смотрела в тетрадь, делала вид, что слушаю, а иногда и правда слушала. Лёша всегда был рядом, иногда шептал что-то смешное, касался плечом, ласково брал меня за руку. После пар он подвозил меня домой, во вторник мы заезжали в кафе, а в среду гуляли в парке. Всё было как всегда. Или почти как всегда. Я не могла объяснить, что изменилось. Не было ни паники, ни тоски. Все стало спокойным, размеренным и однообразным. Я вставала, училась, разговаривала, смеялась, но делала это как будто во сне. Кольцо так и лежало во внутреннем кармане сумки. Я не надевала его, но и не убирала в другое место. Иногда, когда я оставалась одна, я открывала карман, смотрела на кольцо, а потом закрывала. Не знала, зачем храню его в сумке. Просто не могла избавиться. Илья переодически поглядывал на меня с беспокойством, но я делала вид, что не замечаю. Дни шли. Однообразные, серые.

***

В четверг после последней пары мы вышли из университета, и я с облегчением вдохнула холодный вечерний воздух. Неделя тянулась бесконечно, и конец четверг казался маленькой победой. — Ну что, поехали? — Лёша взял меня за руку, повёл к машине. — Поехали, — кивнула я. Мы сели в машину, он завёл двигатель, включил музыку. Я смотрела в окно на убегающие дома. — Артём предлагал в выходные в кино сходить, — сказал Лёша, перестраиваясь в другой ряд. — Говорит, новый фильм вышел, боевик вроде. Как думаешь? — Можно, — я пожала плечами. — Я не против. — А потом в кафе заскочим, если хочешь. Даша уже согласилась. — Хорошо. Он бросил на меня быстрый взгляд. — Ты какая-то задумчивая. Всё в порядке? — Да, — я улыбнулась, стараясь сделать так, чтобы улыбка выглядела естественно. — Просто неделя длинная. — Согласен, — он кивнул, выезжая на главную дорогу. — Но зато завтра пятница, а дальше уже выходные. Можно выспаться. — Это точно. Мы проехали несколько кварталов в молчании. Я смотрела на витрины магазинов, на людей, спешащих по своим делам, и думала о том, как же быстро летит время. — Слушай, — Лёша прервал мои мысли, — может ты завтра вечером ко мне приедешь? Посмотрим какой-нибудь фильм, поужинаем. Давно не сидели вдвоём. — Давай, — я повернулась к нему. — Тогда в субботу вместе от тебя поедем в кино с ребятами. — Договорились. Он улыбнулся, и я почувствовала, как что-то тёплое шевельнулось в груди. Всё было так обычно, так спокойно. Мы подъехали к моему дому, и Лёша остановил машину у подъезда. — Завтра тогда до пар заеду, а после уже ко мне? — спросил он. — Давай. Я соберу вещи. Он наклонился, поцеловал меня в щёку, потом в губы — мягко, не торопясь. — Отдыхай, — сказал он, отстраняясь. — И ты, — ответила я, выходя из машины. Я поднялась в квартиру, скинула куртку с сумкой в прихожей. Из кухни доносился запах жареного лука, и я поняла, что Илья уже дома. — Привет, — крикнула я, проходя на кухню. Он стоял у плиты, помешивал что-то в сковороде. Увидев меня, обернулся. — Привет. Как дела? — Нормально, — я села за стол, поджав колени к груди. — Устала только. — Понимаю, — он кивнул, возвращаясь к ужину. — Я сегодня тоже вымотался. Но зато завтра уже пятница.

***

Мы поужинали почти молча. Илья что-то рассказывал про работу, про то, как начальник опять загрузил его отчётами к концу недели. Я кивала, подцепляла вилкой кусочки овощей, но почти не слушала. В голове крутились обрывки мыслей, никак не складываясь во что-то связаное. Когда мы закончили, и я собралась встать, чтобы убрать со стола, Илья выхватил у меня тарелку, поставил в раковину и снова сел за стол. — Тай, — сказал он. Я подняла голову. Его лицо было серьёзным, но не строгим. Скорее обеспокоенным. — Что? — спросила я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Мы с Викой переживаем за тебя, — он сказал это спокойно, но я сразу напряглась. — Последние дни ты снова сама не своя. Снова стала какой-то… замкнутой. — Я просто устала, — ответила я, отворачиваясь к окну. — Учёба, всё такое. — Я не про учёбу, — он помолчал, подбирая слова. — Ты как будто возвращаешься в свою старую версию. Ту, которая сидела в комнате и ни с кем не разговаривала. Я сжала пальцы на краю стола. — Илья, всё нормально. Правда. — Нет, не нормально, — он повысил голос, но сразу сбавил, будто испугался, что я замкнусь. — Ты перестала смеяться. Ты сидишь и смотришь в одну точку. Мы с Викой это заметили. — Вы слишком много за мной следите, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Потому что ты моя сестра, — он сказал это твёрдо, и я замолчала. — И я не хочу, чтобы ты снова уходила в себя. Если что-то случилось — скажи. Если тебе нужна помощь — я рядом. Ты не одна. Я смотрела в стол, чувствуя, как слова застряли в горле. Но внутри уже всё кипело. — А что, если я хочу побыть одна? — сказала я, поднимая голову. — Что, если я не хочу ничего рассказывать? Это обязательно значит, что со мной что-то не так? Илья нахмурился. — Я не говорю, что с тобой что-то не так. Я говорю, что мы переживаем. Я знаю про то, что у случилось у вас с Димой на выходных. — Хватит в это лезть! Хватит обсуждать мою жизнь без меня! — я встала из-за стола. — Вечное переживание! Ты переживаешь, Вика переживает, все вокруг переживают! А я просто хочу, чтобы меня оставили в покое! — Тася… — Нет, дай закончить, — я чувствовала, как слова рвались наружу, и не могла их остановить. — Всё идёт по кругу. Сначала вы лезете, потом я злюсь, потом вы обижаетесь, что я закрываюсь. Я снова радуюсь жизни, но стоит мне хотя бы ненадолго замолчать, все повторяется по кругу. Снова, и снова. Я устала! — Мы просто хотим… — Знаю, что вы хотите! — перебила я. — Вы хотите, чтобы я была счастливой. Вы хотите, чтобы я улыбалась, чтобы я не молчала, чтобы я была такой, как вам удобно! — Это не так, — его голос стал жёстче. — А как? — я посмотрела ему прямо в глаза. — Ты перевёл меня в этот университет, не рассказав про Диму. Ты понимаешь? Ты привёл в мою жизнь Диму, не предупредив. Ты и Вика обсуждаете меня за спиной, ты обсуждаешь меня с Димой. Вы все решаете, что для меня лучше. А когда я пытаюсь сама что-то решить — вы все вечно лезете! — Я сделал это, потому что люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива! — он тоже встал. — А я не просила меня делать счастливой! — выкрикнула я. — Я сама должна была решить, когда радоваться! Сама разобраться, что делать с Димой! Но ты пытаешься решить все за меня! Илья сжал челюсть, но молчал. Я чувствовала, как дрожали руки, как голос срывался. — Я имею право сама определять свою жизнь, — сказала я уже тише, но твёрже. — Я имею право уставать. Имею право молчать. Имею право быть не в настроении. Я не могу всё время быть какой-то правильной, весёлой, удобной для вас. Я не могу меняться только ради того, чтобы ты не переживал! — Я не прошу тебя меняться, — сказал он. — А что ты делаешь? — я усмехнулась. — Каждый раз, когда я не улыбаюсь, ты начинаешь этот разговор. Ты не даёшь мне просто… быть собой. Ты всё время ждёшь, что я стану прежней. Но я уже не та, что была раньше. И никогда не стану. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела боль. Понимание. Беспомощность. — Я просто не хочу, чтобы ты была одна, — сказал он тихо. — А я хочу, чтобы мне разрешили побыть одной, — ответила я. — Я сама решу, когда мне нужна будет помощь. Сама скажу, если захочу поговорить. Но если я молчу — это не значит, что я ломаюсь. Это значит, что я просто молчу. Мы стояли друг напротив друга, и в комнате повисла тишина. Я смотрела на брата и чувствовала, как внутри затихала злость, оставляя после себя пустоту. — Я буду у Лёши, вернусь в выходные — сказала я и, проходя в прохожую, взяла сумку, которую оставила у входа. — Тася… Я накинула куртку и схватила ключи. Илья вышел за мной, но остановился в коридоре. — Тай, подожди, — его голос был усталым. — Я не хотел, чтобы ты… — Я знаю, — я открыла дверь, обернулась. — Ты всегда хочешь как лучше. Но иногда лучше просто не лезть. Я вышла, хлопнув дверью. В подъезде я остановилась, прислонилась к стене. Руки дрожали. Я достала телефон и набрала Лёшу. — Алло? — его голос был удивлённым. — Я сейчас приеду, — сказала я, чувствуя, как голос срывается. — Можно? — Конечно, — он не стал спрашивать, что случилось, но по голосу явно понял, что он мне нужен. — Я жду. Я вышла на улицу, вдохнула холодный воздух. Я направилась к метро, а внутри меня всё бурлило — злость на Илью, на себя, на то, что я не могу объяснить, что со мной происходит. И на то, что в глубине души боялась, что он был прав.

***

Я доехала до Лёши, вышла из метро, и холодный ветер ударил в лицо. В глубине души уже поселилась усталость: тяжёлая, вязкая. Я поднялась наверх по улице и прошла к дому Леши. Он уже ждал у подъезда, в расстёгнутой куртке, с растрёпанными волосами. Он выглядел так, как будто на улице теплый весенний день. — Привет, — сказал Леша, подходя ближе. Он взял меня за руки и внимательно изучил меня. — Ты замёрзла. Идём? — Можно, я покурю сначала? — я достала из кармана пачку сигарет. — Нервы. Он кивнул и встал рядом. Я закурила, сделала глубокую затяжку, чувствуя, как дым заполнял лёгкие, немного успокаивая. — Поругались с Ильёй, — сказала я, не глядя на него. — Сильно. — Из-за чего? — Он боится, что я снова становлюсь прежней. Что закрываюсь от него. Они с Викой переживают. Лёша молчал, ждал. — А я не хочу, чтобы за мной следили, — я затянулась снова. — Не хочу, чтобы каждое моё настроение разбирали на части. Иногда мне просто хочется помолчать. Но для них это сразу сигнал, что что-то не так, что меня надо спасать. — А на самом деле это что? — спросил он. Я посмотрела на него. Он стоял, прислонившись к стене дома, руки в карманах, и смотрел на меня спокойно, без тревоги, без давления. — Не знаю, — я пожала плечами. — Просто… устала. От всего. От учёбы, от этих вечных разговоров, от того, что я должна быть какой-то правильной. Счастливой. Нормальной. — Ты никому ничего не должна, — сказал он. — Илье кажется иначе. — Илья — твой брат, он тебя любит и всегда будет переживать. Я затушила сигарету, выбросила в урну. Леша протянул руку, взял меня за ладонь. — Пойдём? Я приготовил вкусный сюрприз. — Пойдём, — кивнула я, немного улыбаясь. Мы поднялись в квартиру. У него было тепло, пахло чем-то сладким, на плите стояла кастрюлька с какао. — Решил тебя порадовать, — Леша усмехнулся, разливая напиток по кружкам. — Ты же любишь какао. Я села за стол, обхватила кружку руками. Лёша сел напротив, отпил из своей кружки, посмотрел на меня. — Тася, — сказал он. — Ты хочешь это обсудить? Я отрицательно покачала головой, чувствуя благодарность за то, что он не лез, не выпытывал информацию. — Давай что-нибудь другое обсудим? — спросила я. — Вот представь, что у нас нет учёбы, нет работы, никаких обязательств. Куда бы ты хотела поехать? Я задумалась. — Не знаю… Наверное, туда, где тепло. Где можно ходить в лёгкой одежде и не мёрзнуть. — На море? — он поднял бровь, а я кивнула. — Я бы тоже хотел. Лежать на пляже, читать книгу, не думать ни о чём. Чтобы ты была рядом. Я посмотрела на него. Он говорил легко, так, будто это было возможно. Будто мы действительно могли собраться и уехать, оставив всё позади. — А ещё? — спросила я. — Что бы ты хотел? — Разные города посмотреть, — он пожал плечами. — Рим, например. Или Париж. Гулять по улицам, заходить в маленькие кафе, смотреть на людей. Никуда не спешить. — Звучит прекрасно. — Очень, — он улыбнулся. — Мне нравится это представлять. Особенно с тобой. Я опустила глаза, чувствуя, как щёки покраснели. — А ты? — спросил он. — Что бы ты хотела ещё, кроме моря и пляжа? Я подумала. — Наверное, просто чтобы всё было спокойно. Чтобы не было этих вечных переживаний. Чтобы я могла просыпаться и не чувствовать, что я кому-то что-то должна. — Это можно устроить и сейчас, — сказал он. — Просто взять и не думать о том, что ты кому-то должна. Жить для себя. — Легко сказать, — я усмехнулась. — А ты попробуй. Вот завтра, например, проснёшься и скажешь себе: я никому ничего не должна. Я просто живу для себя. Я посмотрела на него. — И что дальше? — А дальше делаешь, что хочешь. Хочешь идёшь гулять. Хочешь остаёшься дома. Хочешь едешь со мной в Париж. — В Париж? — я улыбнулась. — Прямо завтра? — Ну, наверное, не завтра, — он усмехнулся. — Сначала визу получим. Мы пили какао, разговаривали о городах, о том, где хотели бы побывать, что увидеть. Лёша рассказывал про Италию, куда ездил с родителями в детстве, про узкие улочки, про вкус лимончелло, который он попробовал тайком, когда ему было шестнадцать. Я слушала, смеялась, и постепенно тяжесть внутри отступала, растворялась в его голосе, в его планах, в его улыбке. Позже мы легли в постель. Я устроилась у него на плече, слушая, как бьётся его сердце. — Тай, — сказал он в темноте. — М? — Ты знаешь, что я тебя люблю? Я прижалась ближе. — Знаю. — И что бы ни случилось, я рядом. Я не ответила. Просто закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы гладяли мои волосы. И впервые за много дней мне стало окончательно спокойно.

***

Утром я проснулась от того, что из кухни доносился запах кофе и звяканье посуды. Я уселась на кровати и потянулась к тумбочке за телефоном. Но телефон был севший. Я вспомнила, что оставила зарядку в сумке, которая стояла в прихожей, и так и не зарядила на ночь телефон. — Лёш! — крикнула я. — Я на кухне! — отозвался он. — Принеси, пожалуйста, мою зарядку. Сумка в прихожей, а зарядка должна быть во внутреннем кармане. — Сейчас! Я откинулась на подушку, слушая его шаги. Он прошёл в прихожую, зашуршала молния на сумке. Потом наступила тишина. Слишком долгая тишина. Я спустила ноги с кровати. — Лёш? Он появился в дверях. В руке он держал не зарядку. Он держал кольцо. Я села, чувствуя, как внутри всё оборвалось. Он подошёл ближе, сел на край кровати. Молчал. Рассматривал тонкий ободок, камни, которые тускло блестели в утреннем свете. — Это же то кольцо, которое дарили Илья и Вика, да? — спросил он, поднимая на меня глаза. Голос был спокойным, но я чувствовала в нём напряжение. — Да, — ответила я, сжимая пальцы на одеяле. — Когда ты его сняла? Я отвела взгляд, сделала вид, что задумалась. — Вчера. После ссоры с Ильёй. Пока ехала в метро. Он кивнул, но не отвел глаз. Покрутил кольцо в пальцах, будто взвешивал что-то. — Тась, — сказал он. — Я держал тебя за руку вчера, когда мы ехали из уника. И позавчера, когда мы гуляли. И в среду после пар. Я подняла голову. — Кольца не было уже. Ты его не носишь уже несколько дней. Я молчала, чувствуя, как внутри всё сжималось. — Я думал, ты просто решила не надевать. Но учитывая, что ты сейчас соврала, какое-какие мои догадки подтвердились. Он положил кольцо на ладонь, смотрел на него. — Знаешь, я спросил у Ильи, где они купили такое красивое кольцо. Думал, может, в том же магазине купить тебе что-то в комплект. Хотел подобрать серьги или цепочку. Я замерла. — Но он не смог ответить. Начал что-то говорить, что кольцо выбирала Вика, что он не помнит магазин, где они его покупали. Но я же не дурак, Тася. Он посмотрел на меня, и в его глазах была боль, которую он пытался скрыть. — Он пытался выкрутиться, но я догадался еще тогда. Это ведь не их подарок. Я опустила голову, чувствуя, как горло сдавливает. — Я ждал, что ты сама скажешь, — продолжил он. — Думал, может, я ошибся, может я придумываю себе того, чего нет. Но ты соврала мне. И соврала тогда, что это их подарок. — Я не хотела… — Это от него кольцо, да? — перебил он. Я молчала. Слова застряли в горле. — Я же вижу, Тася, — его голос дрогнул. — Вижу, как ты на него смотришь. Как вздрагиваешь, когда ловишь его взгляд на себе. Как высматриваешь, нет ли его в коридорах университета. Как дрожишь, когда он звонит Илье. Ты думаешь, я не замечаю? Я подняла глаза. Он смотрел на меня, и в его взгляде была боль, которую он так долго скрывал. — Я всё это вижу, — сказал он тихо. — Каждый день. Каждую пару. Каждый раз, который ты замираешь, когда слышишь его имя. Я делал вид, что не замечаю. Думал, пройдёт. Думал, ты выберешь меня. Он замолчал, сжал кольцо в пальцах. — Зачем ты его хранишь, Тася? — спросил он. Голос его дрогнул, и я впервые за этот разговор услышала в нём боль. — Зачем носишь в сумке, если не надеваешь? Что оно для тебя значит? Я подняла глаза. Он смотрел на меня, и я не могла выдержать этот взгляд. — Ничего, — сказала я. — Просто… забыла выбросить. — Забыла? — он усмехнулся. — Или не хотела? — Лёша… — Нет, ответь, — он встал, смотрел на меня сверху вниз. — Что оно для тебя значит? Память? Надежда? Ты просто не готова с кольцом расстаться, потому что он для тебя что-то значит? — Он ничего не значит, как и кольцо, — я покачала головой. — Тогда выброси кольцо, — он внимательно изучал меня. — Прямо сейчас. Вместе выбросим. Давай, — сказал он. — Встанем и выбросим. Он развернулся и пошёл в гостиную, где стояло мусорное ведро. Я вскочила с кровати и бросилась за ним. — Нет, подожди, — я схватила его за руку и выхватила кольцо. — Отдай, я сама. Он остановился, повернулся ко мне. — Сама? — в этом вопросе была горечь и стеб. Я сжала кольцо сильнее, чувствуя, как металл впивался в кожу. — Я выброшу, — сказала я. — Потом. Сама. — Ты ведь положишь его обратно в сумку, или туда, где я его не найду. — он шагнул ко мне. — Как делала и до этого. Дай мне. — Нет, — я отступила. — Тася, — его голос стал жёстче. — Дай сюда! Он схватил меня за запястье. Я рванулась назад, пытаясь выдернуть руку, но он держал ее слишком крепко. Я дёрнула руку сильнее, выкручивая запястье, и он на секунду ослабил хватку. В этот момент я отшатнулась, делая широкий шаг назад, чтобы оказаться подальше, чтобы он не мог достать, не мог забрать это проклятое кольцо, которое я сжимала так сильно, что металл впивался в кожу. Но я не заметила пуфик, который стоял прямо за моими ногами. Пятка ударилась о мягкий край, нога поехала вперёд, и я почувствовала, как тело теряло опору. Время растянулось. Я успела увидеть его лицо — испуганное, его руки, тянущиеся ко мне, чтобы удержать. Но было поздно. Спина ударилась о край дивана, отбив дыхание, и в тот же миг затылок встретился с чем-то твёрдым, острым. С углом журнального столика. Звук был глухой, негромкий. Но боль, которая взорвалась в голове, была оглушающей. Она ударила откуда-то изнутри, разливаясь горячей волной по всему черепу, скатываясь вниз по шее, по позвоночнику. В глазах вспыхнули белые искры. Я упала на пол, как кукла. Я услышала его крик, почувствовала, как Леша опустился рядом, как схватил меня за плечи, тряся, но всё это было словно в другом мире, за толстым слоем ваты. — Тася! Тася, смотри на меня! Голос пробивался сквозь шум в ушах. Я попыталась открыть глаза — веки были тяжёлыми, не слушались. В ушах гудело, перед глазами всё плыло. Я почувствовала, как что-то тёплое стекало по шее, заливалось под воротник, растекалось по спине. Кровь. Я знала, что это кровь. Я схватилась рукой за затылок, все также сжимая в ней кольцо. — Посмотри на меня. Я попыталась сфокусироваться на его лице. Испуганное, белое, с огромными глазами. Он что-то делал, тянулся куда-то, говорил без остановки. — Я сейчас, сейчас, не двигайся, не двигайся, пожалуйста… Я почувствовала, как он приподнял мне голову, подложив что-то мягкое. Его пальцы дрожали, касались затылка, и я слышала, как он ругался сквозь зубы. — Тася, смотри на меня. Смотри, пожалуйста. Я смотрела. С трудом, но смотрела. Его лицо было близко, очень близко. Он держал мою щёку, вытирал кровь на шее рукой, говорил, что всё будет хорошо, что он здесь, что он рядом. — Все нормально, — я ненадолго прикрыла глаза. — Дай мне пару минут. — Не двигайся! Я схожу за перекисью, — сказал Леша, направляясь в ванную. И тогда наконец разжала свой кулак. Кольцо лежало в ладони. На камни капала кровь с пальцев. Алая, густая. Она расползалась между бриллиантами, заливала оправу камней, делала украшение тёмными, почти чёрными. Я смотрела, как кровь стекала по запястью, по пальцам, смешивалась с холодным металлом, и мне казалось, что в этот момент боль в затылке начала утихать.