Lady Black, Lord Potter | Леди Блэк, Лорд Поттер

Предупреждение: немного крови и прочего.       Тед Тонкс сидел в стороне от всего зала, одетый в самую лучшую парадную мантию, которую он когда-либо носил, не говоря уже о том, что имел в своём гардеробе, и потягивал вино из бокала. Медленно потягивал, так как его жена предупредила его, что она, не колеблясь, отреагирует как истинная Блэк, если он до начала церемонии напьётся. И это было задолго до церемонии, за пять чёртовых часов до церемонии. Но это была очень красивая комната, которую Тед, очевидно, никогда не видел в Гринготтсе, так как она сильно отличалась от холодного, неприступного, строгого вида вестибюля банка, офисов и других разнообразных комнат, видимых публике. Вместо того, чтобы чувствовать, что ему нужно сделать свои банковские дела, а затем уйти, он чувствовал себя… как в гостях. В маленьком окошке рядом с сиденьем Теда было видно, что он находится довольно высоко над Косым переулком, настолько, что ему казалось, что он находится на верхних местах стадиона для квиддича. Тем не менее, любая комната могла иметь прекрасный вид, поскольку именно мебель имела значение. Кресло было мягким, из какой-то ткани, которая ему не была знакома, с мягкой подкладкой, достаточной для того, чтобы чувствовать себя комфортно, но не настолько, будто он тонул в ней, а обстановка, на удивление, напомнила ему гостиную его бабушки в Уитби, вплоть до кружевных салфеток и сделанной со вкусом картины с видом на море. Комната определённо отражает характер своего владельца.       Когда этот владелец вошёл в комнату, Тед увидел, как Эффи перевела взгляд на его бокал с вином и подняла бровь.       — Надо же как-то поддерживать свой дух.       Эффи кивнула и села напротив него, устраиваясь поудобнее. Тед старался не обращать внимания на тот факт, что её ноги, казалось, не доставали до пола, и удивлялся, почему у неё нет кресла, сделанного под размеры гоблина, но потом сразу же отмахнулся от этой мысли, так как кресло сжалось, пока не стало идеально подходящим по размеру для гоблина из Гринготтса.       — Мистер Тонкс, я понимаю, что вы хотите подготовиться к этому дню, но вы не слишком рано оделись для церемонии?       Тед усмехнулся, его грудь затрепетала, и поставил бокал на маленький столик между ними.       — Анди сегодня ведёт себя как настоящий ураган, поэтому, хотя я знаю, что могу одеться в мгновение ока, я был женат достаточно долго, чтобы знать, когда стоит говорить, а когда просто промолчать и сказать «да, дорогая». Правильно расставь свои приоритеты и всё такое.       — Очень умно. — Эффи кивнула и улыбнулась.       — Иногда так и есть. — Он провёл пальцами по вискам, приглаживая воображаемые неуместные волоски. — Должен сказать, когда мы прибыли, я не ожидал чего-то… такого.       — О? Эффи бросила на него вопросительный взгляд.       — Парень в набедренной повязке прорезал дыру над дверным проёмом.       — Ах, это, — Эффи села и сложила руки на коленях. — Да, безопасность здесь будет не похожа ни на что, что когда-либо видел волшебный мир. Если придут все, кто ответил на приглашения, и даже те, кто не ответил, Нация Гоблинов будет готова. — Она остановилась на мгновение, изучая его лицо. — Знаете, говоря о…       Тед поспешно поднял руку.              — Ни слова.       — Спасибо. — Эффи наклонилась вперёд и постучала по маленькому золотому колокольчику, стоящему на столе, отчего его чистый звон эхом разнёсся по комнате. Вскоре после этого в комнату вошёл молодой гоблин с чайным сервизом.       После того, как были соблюдены все тонкости чаепития, и после того, как Тед осушил свой бокал, два неожиданных спутника сели и просто расслабились, болтая о подготовке к свадьбе, но сосредоточившись на более несущественных вещах, таких как выбор цветов, оба избегали темы, которая была на их умах; появится ли Волан-Де-Морт? Придут ли Пожиратели Смерти в своих мантиях и масках?       Однако, когда в конце концов чай медленно иссяк, Эффи пришлось задать один вопрос:       — Как себя сегодня чувствует леди Блэк?       — Ох. Ну. — Тед поставил свою чашку чая. — Она была в обычном настроении весь день, и её мама не помогает. Я пытался вмешаться, но это было бесполезно. Слава Мерлину, появилась эта девушка из Гринграсс, она, Дора и Джек были заперты здесь на несколько часов. Буквально заперты, к слову. Я думаю, что Дора сделала это, чтобы задержать Анди. Именно после этого Анди спустилась, сказала мне одеться и идти сюда. К счастью, один из гоблинов без набедренной повязки увидел меня и послал сюда.       — Теперь я понимаю, почему у вас стоит вино. — Эффи подняла чашку.       — Благодарю за понимание. — Тед взглянул на часы. — Итак, четыре с половиной часа до церемонии, два часа до того, как всех начнут впускать, три часа до прибытия Доры и остальных гостей свадебного торжества, остаётся…       Эффи снова наклонилась вперёд и позвонила. На этот раз, когда гоблин вошёл, он выглядел сбитым с толку, так как чай был подан ранее. Эффи подняла палец.       — Спасибо, Эркнпот. Думаю, нам с мистером Тонксом не помешало бы выпить по бокалу вина, кажется, есть вина домовых эльфов из Кента. Маленькие бокалы, спасибо. — Когда гоблин ушёл, она посмотрела на Теда. — Для поддержания нашего духа, конечно.       Тед широко улыбнулся.       — Конечно.

***

      — Я тебя ненавижу.       Дафна Гринграсс закатила глаза и покачала головой. После сегодняшнего дня она поняла, что, какими бы ни были её планы на будущее, свадебный организатор не входит в топ-сто лучших профессий, которые она когда-либо рассматривала.       — Просто надень эту чёртову штуку, Нимфа.       — Да пошла ты, Даф. — Тонкс стояла у шкафа в ярко-оранжевом лифчике и трусах и смотрела на предмет одежды, о котором шла речь. Ещё три дня назад все вещи с платьем были рассортированы; она выбрала довольно консервативное белое платье с длинными рукавами, сдержанным количеством кружева и блестящих вещей, и спорила с мамой только о том, какое декольте ей следует демонстрировать. Затем вошла Дафна с этой грёбаной книгой и сказала, что, поскольку это чёртово «соединение домов», она должна носить что-то с надписью «дом Блэк». Гоблины обыскали хранилища и нашли сундук, погребённый под десятилетним мусором, и принесли четыре платья, каждое из которых было модным, когда мама Мерлина была ребёнком. Первые два она сразу отбросила, потому что они ужасно пахли, и никакая магия не могла этого исправить, даже после того, как старушка Дромеда приложила все усилия. Два других… ну, это было всё равно, что пытаться решить, хочешь ли ты умереть, утонув или сгорев, и то, и другое неприятно. Лучшее, что Тонкс могла придумать, чтобы описать их, это как если бы вы взяли волшебный портрет Хельги Пуффендуй или кадр из одного из тех весёлых фильмов, которые магглы снимали о ведьмах, и сказали: «Да, вот это оно». Длинные смехотворные рукава, корсаж на шнуровке, который обтягивал её сиськи и был сделан из материала, который выглядел так, будто взяли зудящий порошок и наждачную бумагу и смешали их вместе. Платья выглядели достаточно плохо, но оба они, что неудивительно, были чёрного цвета.       — Я не могу надеть чёрное на свою свадьбу!       Сидя на кровати, скрестив ноги, Джек оторвалась от журнала.       — Не знаю, как по мне, это что-то вроде панк-рока.       — Чего? — Тонкс повернулась к ней. — Ты издеваешься надо мной, да? — Она указала на Дафну. — Вы двое издеваетесь надо мной?       Дафна вздохнула и закрыла глаза. Сделав несколько успокаивающих вдохов, она снова посмотрела на Тонкс.       — Я могу сделать их идеальными, подогнать их так, чтобы они не чесались и не собирались в неправильных местах, и наложить на них другие заклинания. Право слово, ты что, не знаешь никаких стильных заклинаний?       Тонкс начала смеяться.       — Стильные заклинания? Я? Ага, как же.       — Очевидно. — Дафна закатила глаза. — Какие заклинания нужны для футболок Rolling Rocks.       — Rolling Stones. Stones. Мерлин. — Тонкс выбрала из шкафа одно платье, сняла с вешалки шляпу и отбросила её в сторону. — Ни за что, блядь, я не надену эту шляпу. Она скроет все мои волосы и сделает мой лоб трёхметровым.       Дафна подошла, взяла шляпу и положила её на комод.       — Высокие лбы считались признаком… ладно, хорошо. Это не то платье, которое ты хотела надеть. Я знаю, оно не такое красивое, как платье, которое ты выбрала, но ты откладывала это как можно дольше, смирись с этим, ты должна принять решение, если ты не хочешь показать себя так волшебному миру и выйти замуж за Гарри в лифчике и трусиках. — Её глаза расширились, и она подняла руку. — Это НЕ вариант. Мы обойдёмся без шляпы, так пойдёт?       Тонкс внимательно осмотрела одно из платьев, а затем повернулась к Джек.       — Панк-рок, серьёзно?       Джек кивнула.       — Я была на свадьбе одной из моих двоюродных сестёр, и невеста была в ярко-красном платье. Это шокировало всех старушек, они только и могли, что говорить об этом.       Покатав во рту язык и немного надув щёки, Тонкс окинула Дафну оценивающим взглядом.       — Ты не могла бы сделать лиф другого цвета?       Почувствовав, как её плечи расслабились, Дафна вышла вперёд.       — С этим я смогу справиться.

***

      В поместье Поттеров царила суматоха, остатки Министерства сновали туда-сюда, подтверждая договорённости, случайные члены Международной конфедерации волшебников и волшебниц (название изменено ради удобства некоторых членов) беседовали в коридоре с аврорами, казалось, что все находящиеся в комнате слились в один вихрь. Там же сидели трое мужчин и слушали радио, настроенное на французскую станцию. К счастью, Римус наложил на радио чары перевода, так что они могли довольно быстро понять говорящего человека; так они думали сначала, но потом программа как будто без предупреждения перешла на волнующую всех тему; предстоящая свадьба леди Блэк с лордом Поттером.       Рон, стоявший ближе всех к радио, потянулся и выключил его. Римус молча кивнул в знак благодарности, затем оба мужчины посмотрели на жениха. Гарри сидел у окна, рассеянно поправил очки и, похоже, пропустил всё. Рон взглянул на друга, а затем повернулся к Люпину, взглядом спрашивая его «Ну, что нам теперь делать?»       Римус прочистил горло, заставив Гарри наконец-то посмотреть в его сторону. Он знал, о чём тот думает, и об этом в той или иной степени думали остальные в комнате; Волан-Де-Морт. Глубоко вздохнув и спокойным размеренным тоном, он начал:       — Гарри, Гринготтс, Министерство и МКМ проверили надёжность оберегов.       Гарри странно посмотрел на Римуса, а затем понимающе кивнул.       — О. Да. Я знаю.       — Тебя это не волнует? — Рон странно посмотрел на друга.       После нервного, короткого взрыва смеха Гарри покачал головой.       — Нет, не совсем. — Он сделал паузу. — Римус, ты был на свадьбе моих мамы и папы, верно? Какая она была?       — Ах. — Римус кивнул, свет наполнил его глаза, а на его лице медленно проявилась счастливая улыбка. — Да, я был там. Ты никогда не слышал о ней, верно? — Увидев, что лицо Гарри, наконец, обрело некую видимость нормальности вместо опустошённого выражения, которое он показывал миру последние несколько часов, Римус откинулся на спинку кресла и скрестил ноги. — Ну, ничего подобного не было, это точно. Ты должен помнить, как проходила свадьба, учитывая, что творилось в мире. Всё было не так плохо, как сейчас, но всё же скорее… да. В любом случае, Лили не чувствовала, что может пригласить твою тётю Петунию, учитывая то, какие отношения были между ними, но она пригласила своих родителей. Я думаю, они сказали Петунии, что собираются на ужин в тот вечер. — Он сделал паузу. — Свадьба проходила в маленьком парке, недалеко от Годриковой впадины. Маггловский парк, если быть точным. Твоя бабушка Эванс связалась со своим местным священником, чтобы провести церемонию, и там были только твоя мама, твой отец, их родители, родители Невилла, Сириус, я и… — глаза Римуса потускнели, а выражение его лица помрачнело.       — И Хвост.       Римус поднял глаза и увидел лицо Гарри, на котором явно читался гнев.       — Да, Питер был там.       — Так это была маггловская церемония? — Рон почесал затылок. — Её провести было бы намного проще.       Мысленно поблагодарив Рона, что он сменил тему, Римус продолжил:       — Вполне. Когда солнце начало садиться, они обменялись клятвами и кольцами, а потом, когда всё было готово, мы все пошли куда-нибудь поесть. Точнее, это волшебный паб. Твой дедушка Эванс, Гарри, они с Сириусом ладили, как закадычные друзья. Хотя я думаю, всё дело было в огневиски. Затем Лили и Джеймс уехали на свою первую ночь в качестве супружеской пары. Нам так и не сказали, куда. На самом деле, хороший ход, поскольку у Сириуса было запланировано множество вещей. Зудящий порошок в постель был самым безобидным, о других вариантах тебе лучше не знать.       — Нет, расскажите. — Рон усмехнулся и подмигнул Гарри. — Я бы ничего не сделал, честно.       — Нет, я не думаю, что доверяю тебе, Рон. — Римус покачал головой. — Я действительно не доверяю Фреду и Джорджу, слишком похожим на Сириуса, слишком искусным в проказах для их же блага. Но я знаю твои навыки, и помню, что Сириус был намного старше тебя, но я скажу, что он хотел использовать заклинание уменьшения, что немного выходит за рамки твоего опыта. — Он поднял руки. — Нет, больше ни слова на эту тему. — Бросив быстрый взгляд на часы на стене, он снова повернулся к Гарри. — Тебе не стоит ли начать одеваться?       Гарри пожал плечами и кивнул в сторону шкафа.       — Кипси всё подготовила. Только экстра-шикарные вещи в стиле лорда Поттера и кое-какие украшения, которые заставляют меня чувствовать себя так, словно я встречаюсь с королевой.       — Ах, ливрейный воротник, — Римус кивнул, а затем увидел, как оба мальчика смотрят на него так, будто он был Луной, которая рассказала об одних из своих причудливых созданиях. — Их носили в средние века как знак занимаемой должности, признак верности короне. Как член Высшего совета это показывает ваш статус для всех. На нескольких старых портретах Хогвартса они есть, но я думаю, вы никогда не замечали их.       — Проклятие. — Рон покачал головой и заметил, что Гарри и Римус странно смотрят на него. Он пожал плечами. — Никогда не думал, что скажу это, но я почти хотел, чтобы Малфой был здесь, чтобы он мог увидеть, насколько ты… эм, это действительно разозлило бы его, понимаешь? Увидь он тебя таким. Это было бы блестяще. Тем не менее, я рад, что этот маленький мерзавец исчез из нашей жизни. Пожиратель Смерти, придурок. — Когда в комнате повисла тишина, Рон понял, что натворил, и поспешно продолжил: — Но судя по тому, что сказала мне Джек, ты легко отделался, Гарри. Тонкс приходится надеть кое-что из старых чёрных вещей, а они действительно старые, и ей это не нравится. Держу пари, под ними она наденет что-то чертовски горячее.       Римус тихо усмехнулся, когда лицо Гарри покраснело, а затем значительно побледнело.       — Гарри, хотя… я не уверен, что должен вести с тобой этот разговор.       Гарри повернулся к нему.       — Римус, теперь, когда папы и Сириуса больше нет…       Выровняв дыхание, тот кивнул.       — Спасибо тебе… Рон достал свою палочку.       — Не волнуйся, Гарри. Я тебя прикрою. Фред показал мне заклинание, которое может стереть лифчик и трусики.

***

      Гоблины рядами стояли по бокам массивных распахнутых дверей Гринготтса, одетые в свои церемониальные доспехи, держа копья вертикально, как зубья забора. Доспехи блестели на солнце, выглядя так, как будто они были просто для галочки, но это было далеко не так, поскольку Нация Гоблинов ничего не делала для галочки, за всем стояла цель. Копья определённо не были украшением, а на броню были наложены все известные руны, чары и заклинания, чтобы противостоять огню заклинаний, известному Гринготтсу и МКМ. Это было очень необычное соглашение, Гринготтс и МКМ, но война делает странные союзы. И это была война. Несмотря на то, что свадьба между волшебницей и волшебником на земле гоблинов, одном из немногих участков земли в волшебном мире, принадлежащих им, была неслыханным событием, ещё более беспрецедентным было то, что МКМ обращалась с Нацией Гоблинов как с равными.       Волшебницы и волшебники часами стояли в очереди, прежде чем двери официально открылись, чтобы приветствовать гостей, и теперь они начали входить с широко раскрытыми глазами, одетые в свои лучшие наряды. Люди, не видевшиеся со времен Хогвартса, заговорили друг с другом, попивая шампанское. Все участники в какой-то момент своего разговора удивлялись тому, как обычно строгий главный зал Гринготтса был расширен с помощью волшебства, размышляя о том, как были отодвинуты каменные стены. Очевидно, это было что-то вроде магии, используемой на палатках волшебников, но ни один человек не мог вспомнить что-то по масштабу похожее на Гринготтс. В конце концов, если приглашены все волшебницы и волшебники в Британии, помещение должно вместить всех, даже если кто-то не придёт.       Но это была не обычная радостная атмосфера свадьбы, которая пронизывала каменные стены Гринготтса; нервная предвкушающая волна, казалось, захлестнула всех присутствующих. В конце концов, весь их образ жизни резко, ужасно изменился. Министерство было уничтожено, Волан-Де-Морт назвал себя королём, Косой переулок стал лишь тенью своего прежнего «я», некоторые из самых известных волшебниц и волшебников мертвы. Дамблдор умер. Дамблдор, Верховный Чародей, главный среди других титулованных, человек, победивший Грин-де-вальда, умер, стерев барьер между вездесущей тьмой и их образом жизни. «Ежедневного пророка» больше нет, волшебное радио оживало лишь с перерывами, и даже когда оно появлялось, в нём были только программы, превозносившие достоинства их нового короля. Тем, кто был достаточно стар и помнил прошлое, это напомнило о том ужасном времени, когда магглы были в состоянии войны, и смерть и разрушение обрушивались на них ночью, причиняя больше вреда, чем даже самое мощная бомбарда. Основное, такое как ингредиенты для зелий, было почти невозможно найти из-за того, что каждое магическое правительство отказывалось иметь дело с «королём» и его людьми. Те, кто достаточно комфортно себя чувствовал в маггловском мире, большую часть времени убегал туда, но это число было минимальным в лучшем случае и совершенно ничтожным если смотреть объективно. Для остальных, тех, кто чувствовал себя в волшебном мире как дома, правление нового «короля» фактически сделало их пленниками в их собственных домах.       Волшебницы и волшебники, слонявшиеся по Гринготтсу, нервно переговариваясь, всё ещё чувствовали себя не в своей тарелке. Присутствие гоблинов, конечно, помогало, но после всего, что произошло, у всех было несколько смешанное состояние. Они были счастливы покинуть свои дома, счастливы, что есть что отпраздновать, особенно свадьбу Мальчика-Который-Выжил, но многие чувствовали себя совиным угощением в совятне Хогвартса.       В эту бормочущую, растущую толпу медленно вошла Джемма Грейнджер, её дочь и Чарльз Уизли были на несколько шагов впереди. Она обсуждала с дочерью, что надеть на свадьбу. По какой-то причине она изначально планировала надеть платье, которое носила на одной из последних свадеб, дочери одного из её и мужа коллег-стоматологов, и не видела в этом ничего плохого. Однако именно Билл упомянул, что в таком случае будет легко распознать в ней маггла. Тогда она поняла, проходя через растущую толпу, что он был прав и точно знал, чем может обернуться её нежелание замаскироваться под волшебницу.       Билл. Была одна тема, из-за которой она чувствовала себя глупой, воодушевлённой и виноватой одновременно. Она обратилась к нему после смерти Эрнеста, первоначально с желанием помочь бедному мальчику справиться со смертью его невесты, а также со смертью его отца, но они оба нашли утешение друг в друге. Она знала, что это утешение было просто проявлением её горя. Ради бога, мальчик был ненамного старше её дочери. Её мама была бы возмущена! Но когда мир Джеммы перевернулся с ног на голову, он помог объяснить многие вещи, вещи, которые Гермиона никогда не делала, вещи, которых Гермиона не знала. В глубине души они оба знали, что это не может продолжаться долго, и неделя, проведенная с семьёй Джек, живущей, как она обычно, только подчеркнула это. Они были слишком разные, у них слишком большая разница в возрасте, и их миры были слишком далеки друг от друга. Гермиона могла преодолеть различия между мирами, потому что она была частью их обоих, но Джемма была лишней. Джемма только надеялась, что брат Билла, Рон, сможет адаптироваться к миру своей новой подруги Джек лучше, чем она, иначе это закончится горем для них обоих. Быстрым кивком она изгнала эту мысль из головы; не годится думать, что романы заканчиваются свадьбой, пусть даже мимолётной. Свадьба — радостное событие, хотя, когда Джемма оглядывала лица присутствующих, не особо было заметно, что они рады.       — Мама?       Джемма посмотрела на Гермиону, держащую Чарльза за руку. Он был порядочным человеком, Чарльз Уизли, и хотя она сомневалась, что её дочь начнёт встречаться с ним в такие ужасные времена, он относился к ней хорошо. Он был вежливым, хотя и немного грубым из-за своей работы с драконами. Но он слушал её дочь, даже когда она рассказывала одну из своих эзотерических лекций о магии, за которой Джемма не могла уследить, и задавал вопросы, которые вызывали у Гермионы смех, поскольку было очевидно, что она не считала его таким умным, каким он был на самом деле. Так было поначалу, но теперь их разговоры стали длиннее, и она заметила, что Чарльз кивал Гермионе, а затем спрашивал её, магла, что она думает по этому пкультурнымиоводу. Мужчине явно было комфортно в маггловском мире, и Джемме до сих пор казалось странным называть даже в своих мыслях свой мир миром «маглов», но Чарльз понимал его, даже если время от времени допускал небольшие ошибки. К счастью, большинство из них были связаны с культурой поведения, поскольку Чарльз много лет жил в Румынии. В конце концов, Румыния и Великобритания вещи совсем разные.       — Мама, ты в порядке?       Несколько раз моргнув, Джемма посмотрела на Гермиону, всё ещё держащую Чарльза за руку, с выражением беспокойства на лице.       — Да, дорогая. Я в порядке. Просто задумалась.       Прежде чем Гермиона успела ответить, Чарльз быстро встал между ними и дверью.       — Чёрт возьми, он здесь.       Джемма и Гермиона быстро обменялись встревоженными взглядами. Это могло означать только то, что прибыл тот самый человек, та самая тревожная мысль.

***

      Рагнок был готов. Собравшиеся волшебницы и волшебники из МКМ были готовы. Гоблины Гринготтса были готовы. Гости на свадьбе, хотя и знали, что присутствие Волан-Де-Морта возможно, были не готовы. Послышались чьи-то крики, но все остальные замолчали, и, как будто они заранее обо всём позаботились, толпа расступилась, очистив широкий участок каменного пола Гринготтса перед дверью.       Волан-Де-Морт шёл впереди с короной из костей на голове, одетый в простую чёрную мантию волшебника. Его босые ноги почти беззвучно ступали по полу, но все могли их слышать; то есть их мог слышать каждый, чьи сердца бились не слишком громко. Когда он добрался до гоблина в доспехах и драгоценностях, а также жалкой надежды волшебниц и волшебников, что должна была представлять из себя МКМ, Волан-Де-Морт полез в рукав своей мантии. В огромном зале было слышно несколько резких вздохов, но со злорадной улыбкой костлявая рука Волан-Де-Морта вытянула приглашение.       Рагнок быстро кивнул, будто следуя за чужим фарсом.       — Да, вас пригласили. Знай, Волан-Де-Морт…       — Король. Я король Волан-Де-Морт. — Злой волшебник уставился на ничтожного гоблина. — Ко мне следует обращаться именно так.       — Приму к сведению. — Гоблин широко ухмыльнулся, обнажив острые зубы.       — Ах, ты забываешься, гоблин. — Волан-Де-Морт покачал головой из стороны в сторону, словно напоминая кому-то за официальным обедом, что он использовал не ту вилку. — Ты не поклонился своему королю.       Рагнок покачал головой.       — Это не Британия. Это земля гоблинов. Мы не признаем короля.       Волан-Де-Морт отвернулся от Рагнока, не глядя на него, и повернулся к другим волшебницам и волшебникам.       — Такие уважаемые гости. Международная Конфедерация Волшебников…       — И волшебниц. — Пожилая ведьма уставилась на Волан-Де-Морта.       Он проигнорировал её.       — Готовы ли вы прийти к соглашению по моим предложениям?       — Вашим предложениям? — Пожилая ведьма посмотрела на него так, словно он только что спросил её, не хочет ли она поцеловаться с драконом. — Едва ли. — Она повернулась к одному из других волшебников, стоявших рядом, мужчине с большой густой бородой. — Эдди, ты когда-нибудь видел такую корону?       — О да. — Волан-Де-Морт поднял руку и погладил пальцами костлявую макушку. Она довольно уникальна.       Мужчина с густой бородой взглянул на Рагнока, затем на Амелию Боунс и кивнул старой ведьме. Он повернулся к Волан-Де-Морту.       — Это человеческие кости, не так ли?       Тот усмехнулся бородатому мужчине.       — А кто ты такой, чтобы спрашивать такие вещи?       — Я Этеокл Адеймантос, представитель Греции и Верховный Магвамп в Международной Конфедерации Волшебников и Волшебниц. Международное Волшебное Право запрещает использование человеческих останков таким образом. — Он полез в свою мантию и вынул кусок пергамента. — Чары у двери говорят нам обо всём, что было принесено в Гринготтс. Эти кости были насильственно удалены из живого волшебника, а незаконная тёмная магия использовалась для создания вашей «короны». — Он выпрямился и шагнул вперёд, его голос эхом разнёсся по Гринготтсу: — Том Реддл, самопровозглашённый Лорд Волан-Де-Морт и самопровозглашённый Король, вы нарушили международный закон о магии, совершили убийство и узурпировали законное магическое правительство Британии, и весь мир назвал вас врагом магии. Отдайте свою палочку или понесите последствия.       Волан-Де-Морта закатил глаза, словно ему угрожал котёнок.       — У тебя здесь нет власти, волшебник. Это земля гоблинов, как меня должным образом проинформировали. Ты не можешь поднять против меня палочку.       Рагнок кивнул, и воины-гоблины окружили Волан-Де-Морта и нескольких тёмных волшебников и волшебниц, решивших сопровождать его, угрожающе направив копья.       — Нам, гоблинам, не нужны палочки, волшебник.       Волан-Де-Морт протянул руку и слегка коснулся кончика копья, словно проверяя, остро ли оно.       — Они обещали тебе равенство, гоблин? Они лгут. Они споют тебе красивые песенки, а потом предадут тебя, как всегда. Неужели ваши бунты ничему тебя не научили?       Неакбланк был нервным гоблином давным-давно, когда он стал воином, то не испытывал никаких проблем с этим десятилетиями. Для молодых гоблинов, находящихся под его опекой, он был образцом гоблина-воина, сражающегося в ямах, чтобы доказать свою ценность. Однако теперь, когда злой «Король» Волан-Де-Морт здесь, перед ним, на кончике его копья, на него нахлынула совершенно неожиданная волна неуверенности, заставившая его слегка качнуться вперёд. Как раз достаточно, чтобы вонзить острие копья в задницу Волан-Де-Морта.       Это была спичка, которая зажгла огонь. Отреагировав, Волан-Де-Морт развернулся, его палочка сверкнула в его руке, и тогда уже охранники отреагировали. Каждое копьё устремилось вперёд, глубоко погрузившись в тело. В шоке, все затаили дыхание, пока, казалось, не прошла вечность, и Волан-Де-Морт медленно опустился на пол, кровь пролилась на камни. Тёмные волшебники и волшебницы, сопровождавшие Волан-Де-Морта, на мгновение застыли в шоке, но потом тоже среагировали и вытащили палочки.       Всё закончилось очень быстро. Гоблины вместе с аврорами, вооружёнными мечами, подозрительно похожими на гоблинские, расправились с ними очень быстро. И снова кровь текла по камням Гринготтса так же бесшумно, как и прежде. Гости были слишком ошеломлены происходящим и не могли пошевелиться, пока люди не начали отходить в сторону, когда кто-то начал протискиваться сквозь толпу людей, окружающих сцену.       Джемма Грейнджер выбралась из толпы, перешагнула через мёртвого волшебника и подошла к Волан-Де-Морту. Она видела, что его грудь двигалась, однако медленно и почти незаметно. Она плюнула на него, повернулась и ушла.

***

      Гарри стоял в маленькой комнатке глубоко под землёй Гринготтса и ходил взад-вперёд, не обращая внимания на Рона, который рассеянно ел бутерброд в дальнем углу. Комната была похожа на могилу; каменные стены без окон были покрыты какими-то гобеленами, но это не улучшало ситуацию, так как гоблины любили изображать свои победы над волшебниками. На этот раз на картине была изображена линия гоблинов, уходящих с поля боя, с головами волшебников, насаженными на наконечники их пик. Спустя годы Гарри купил гобелен в Гринготтсе и повесил его в комнате, где он впервые встретился с будущими мужьями своих дочерей. Но в этот день, в день его свадьбы, ему было совсем не комфортно. Затем дверь открылась, и его жизнь изменилась.       — ГАРРИ! — Эффи ворвалась в дверной проём, её дыхание было прерывистым, как будто она пробежала все рельсы вместо того, чтобы сесть в одну из вагонеток. — ГАРРИ, МЫ ПОЙМАЛИ ЕГО!       — Что? — живо спросил он, ливрейный воротник подпрыгнул так, что ударил его по подбородку, но он проигнорировал это. — Что произошло?       Пока Рон и Гарри стояли в комнате, Эффи рассказывала о произошедших событиях. Прибытие Волан-Де-Морта, МКВ, гоблины и то, как Волан-Де-Морт вытащил свою палочку. Поступок миссис Грейнджер. Пока её слова медленно вращались в его мозгу, пытаясь сообразить, что изменилось, он не мог пошевелиться. В конце концов, однако, Гарри обнаружил, что снова может рационально мыслить, и не смог сдержать смех; Рон подошёл, поднял Эффи и запечатлел довольно громкий влажный поцелуй в её губы.       Однако радость была недолгой, когда Гарри кое-что понял.       — Он не принёс змею, верно?       Эффи попыталась привести в порядок свою одежду после импульсивного поступка юного мистера Уизли и строго посмотрела на него.       — Нет. Верховный Магвамп и те, кто пришёл с ним, перенесли его… тело в место, которое, как они сообщили нам, является абсолютно непроницаемым. Они будут использовать свои… навыки, чтобы узнать её местоположение. А до тех пор Волан-Де-Морт в некотором роде жив.       Рон всё ещё не мог скрыть радость в своём голосе:       — Да, но Тёмный Придурок теперь не может пользоваться палочкой?       Эффи мельком улыбнулась.       — Нет. Верховный Магвамп забрал палочку перед уходом.       — Великолепно! — Рон просиял и хлопнул Гарри по плечу. — Только подумай, теперь на твоих свадебных фотографиях не будет маячить Тёмный Придурок. Это было бы ужасно, никому не захочется смотреть на них снова. — Он повернулся к Эффи. — Значит, всё продолжается? Я имею в виду…       — Да, мистер Уизли. — Эффи улыбнулась и почувствовала, как на душе стало гораздо легче. — Да, я считаю, что у нас есть, что отпраздновать.