Lady Black, Lord Potter | Леди Блэк, Лорд Поттер

      Солнечные лучи лились через окна, окутывая всё полумраком света и туманом из почти бесконечно малых частиц пыли, плывущих по воздуху, Люциус Малфой стоял в ужасно заурядном и некрасивом доме, находящимся у чёрта на куличках, и пытался просто смотреть в окно и никак не реагировать. Он, конечно, почувствовал это благодаря своей Тёмной Метке. Что-то случилось. Что-то, чего он не чувствовал с тех пор, как Тёмный Лорд впервые исчез.       Тогда Люциус надеялся, что всё действительно кончено, что он сможет прожить свою жизнь с женой и сыном, что у него будет время показать сыну, каким должен быть настоящий Малфой; лидером грязных, невежественных масс, настоящим волшебником. Но этому не суждено было случиться; метка никогда по-настоящему не исчезала, и в предрассветные часы, когда страхи, которые он подавлял снова и снова просто чтобы оставаться в здравом уме, возвращались в силу. Люциус знал, что, хотя Тёмный Лорд якобы был «побеждён» паршивцем Поттером, он всё же выжил. Он действительно чувствовал это. Теперь, как и тогда, Люциус провёл двумя пальцами по метке, чувствуя небольшое тепло и почти незаметное движение, существующее под его кожей. Всё как тогда, дремлющее состояние, а в предыдущий день метка ощущалась как насекомое, которое всегда ползало по его руке, — ощущение, которое Люциус научился игнорировать.       Однако теперь она снова будто уснула, и все его планы, всё, ради чего он работал, рухнуло.       Малфой-старший отвернулся от окна, отвращение нахлынуло на него волнами, когда он сел в кресло. Много лет назад Люциус бы даже не подумал о том, что сможет заставить себя просто прикоснуться изношенной маггловской мебели; если бы он знал, то заставил бы своего бесполезного домашнего эльфа сжечь его мантию, даже если она краешком прикоснулась к этой дряни. Но теперь, когда он сидел зарывшись в кресле, отвращение было направлено на совершенно другое.       Всё кончено. Всё, ради чего он работал все эти годы, рухнуло. Все галеоны, потраченные для достижения его целей, чтобы сменить позиции, закрыть рты, чтобы дать правильную мотивацию; испарились. Его сын мёртв. Драко… Люциусу нужны были быть годы, чтобы обучить мальчика, сделать из него настоящего Малфоя, но их у него отняли. Его жена? Он любил её когда-то, в какой-то степени, но и это прошло. Она нянчилась и баловала их сына, а это совершенно не годилось для будущего главы дома Малфоев. Она тоже исчезла, исчезла Мерлин знает куда. Его дом, его имущество теперь бесполезны.       Из-за пределов комнаты он услышал шум и понял, что это ненадолго. Он взял свою трость и, держа её в руке, вытащил палочку из набалдашника и взглянул на неё. Так много обещаний, так много вещей, которые Люциус мог сделать с помощью этой палочки, теперь бессмысленны. Когда шум стал ближе, так как он не был громким, он подумал о том, чтобы сделать что-нибудь назло ему, и заколебался. Затем, криво хмыкнув, Люциус Малфой откинул голову назад и рассмеялся. То был не приятный смех, а смех человека, который знает, что жизнь сыграла довольно злую шутку с кем-то с такими амбициями и происхождением. Он поднял палочку.       — Если ты хочешь поиграть, что же, давай. — Схватив конец палочки другой рукой, он резко сломал её об колено. Он швырнул обломки через всю комнату, не заботясь о том, куда они приземлятся, потому что теперь звук стал громче.       В поле зрения появилась змея, её массивная голова появилась в проёме входной двери, а вскоре показалось и тело. Она медленно ползла вперёд, пока не обвила кресло.       Люциус закрыл глаза, глубоко вздохнул, а затем с неприятной улыбкой на лице шагнул вперёд и опустился на колени на пол, не обращая внимания на грязный, испачканный маггловский ковёр. Тело змеи продолжало двигаться вокруг него, всё ближе и ближе, пока он не почувствовал, как большая часть Нагайны начала касаться его. Внезапно он расправил плечи, поднял руки к волосам, распустил их и позволил им гордо заструиться по плечам. Люциус знал, что его время подошло к концу, но он не собирался умирать, рыдая и умоляя. От змеи ответов не дождёшься. Он был последним шансом, последней надеждой. Тёмный Лорд сказал ему, что это почётное положение, но когда Нагайна подползла ближе, он понял, что это ложь. Всё это было ложью. Люциус посмеялся. Конечно, это была ложь, чего ему было ожидать от Тёмного Лорда-полукровки?       Змея ударила не в шею, а в Тёмную метку, клыки вонзились так сильно, что почти прошли через руку. Люциус чувствовал боль от рук Тёмного Лорда, он перенёс Круциатус, но ничего подобного. Каждая отдельная клетка, казалось, кричала от шокирующей боли, расширяя границы того, что биология считала возможным. Когда яд начал течь по его телу, он почувствовал, как будто кто-то провёл кинжалом по его руке, и он перестал чувствовать свою руку.       Именно в этот момент Люциусом овладел настоящий ужас и раздались крики. Медленно, пока он кричал, небольшая часть его мозга зафиксировала тот факт, что он больше не чувствует разные части своего тела. Его руки, его ноги, эта анатомическая уверенность в знании частей своего тела исчезла, ползя всё выше и выше к его мозгу. А затем кто-то вошёл в его сознание.       Люциус…       Его последние связные мысли, когда он рухнул, были не о жене и мёртвом сыне, а о триумфальном стоянии на заднем плане Визангамота, наблюдая, как дураки одобряют один из его планов, вспоминая галеоны, которые скоро появятся в его хранилище.       Змея и человек рухнули вперёд и долгое время лежали неподвижно. Наконец, однако, что-то закопошилось. Человек приподнялся на локте и с грустью посмотрел на безжизненную змею кроваво-красными глазами.

***

      — Мерлина ради, Дора! — Андромеда Тонкс стояла в дверях, потирая двумя пальцами переносицу, пока Дафна и Джек возились с платьем. — Оно должно быть чёрным!       Тонкс закатила глаза, глядя на маму.       — По большей части так оно и есть. — Она посмотрела на лиф, который Дафна сделала более подходящим под её вкус. — Что, ты же не ожидала, что я просто надену платье, каким оно было, когда они вытащили его из дальнего пыльного угла шкафа, и я пойду на свою свадьбу так?       Андромеда закрыла глаза, глубоко вздохнула, а затем посмотрела на дочь так, что её муж сразу бы узнал. Это был взгляд, говорящий: «С чем мне приходится мириться». Платье было по большей части чёрным, но лиф был тёмно-красного цвета, а топ, демонстрирующий слишком открытое декольте, был украшен чем-то похожим на множества бриллиантов.       — Нет, делать то, что ты должна, никогда не было твоей сильной стороной, дорогая.       — Именно так. — Тонкс повернулась к Джек. — Ты уверена, что мои ноги не открыты в этой штуке?       Джек отступила на несколько шагов, вгляделась в низ платья и покачала головой.       — Нет. Пройдись немного.       Когда Дафна отпустила довольно скромный шлейф сзади платья, Тонкс начала ходить по комнате. Андромеда уставилась на подол платья и ничего не увидела.       — Что на тебе надето… — Когда дочь подняла платье, она вздохнула. — Дора…       — Что? — Тонкс посмотрела на свои армейские ботинки. — Это самая удобная обувь, которая у меня есть, я не пойду и не буду стоять чёрт знает сколько времени на каких-то неудобных каблуках или подобном дерьме. Они чёрные, их не видно, так в чём проблема?       С покорным вздохом Андромеда села на ближайший стул и скрестила ноги, подчёркнуто покачивая элегантно одетой ногой.       — Когда ты сядешь, милая, все увидят, какую обувь предпочитает дорогая невеста… мы все знаем, что ты аврор, дорогая, но теперь, когда…       — Дерьмо. — Тонкс сморщила нос и посмотрела на Дафну, заметив торжествующее выражение «я же говорила» на лице той. — Хорошо, хорошо. Но ты… — Она указала на Дафну. — Ты должна сделать их удобными, хорошо?       Она пожала плечами и захлопала глазами.       — Если бы ты послушалась меня, ты бы уже была готова. Отлично. Как насчёт того, чтобы они подходили к твоему корсажу?       — К какой части?       И снова Дафна выглядела так, словно не в её силах ускорить эту свадьбу.       — Блестящий кусочек.       — Договорились.       Раздражённо вздохнув, Дафна кивнула.       — Спасибо, Мерлин. — Она повернулась к двери. — Добби?       Хлопок (хотя все знали, что он будет) заставил всех подпрыгнуть, когда появился маленький домовой эльф.       — Мисс Грини звала Добби?       Игнорируя смешки Тонкс и Джек по поводу того, как Добби назвал её, Дафна кивнула.       — Да, пожалуйста, попроси у Эффи достаточно бриллиантов, чтобы мы могли покрыть их. — Она указала на туфли на каблуках, лежащие в коробке на столе. — Неважно, какое хранилище, главное чтобы у нас не было проблем позже. После того, как домовой эльф исчез, Андромеда посмотрела на Дафну широко раскрытыми глазами.       — Это настоящие бриллианты на платье?       — Конечно. — Дафна кивнула. — Но поначалу у нас возникла небольшая проблема, когда в хранилищах Блэка не было достаточно алмазов, чтобы их хватило на всё платье…       — Хватило на одну грудь, — Тонкс ухмыльнулась. — Тогда мы сказали ему, что Гарри не будет против, если мы возьмём остальное из хранилищ Поттеров. В конце концов, через какое-то время они всё равно объединятся.       — Змея Салазара! — Андромеда начала обмахивать себя руками. — Дора, ты знаешь, сколько…       Дафна покачала головой, а затем изобразила на своём приятном лице «пожалуйста, пусть это кончится поскорее».       — Это брак, соединяющий два древних и благородных дома. Демонстрация богатства не только уместна, но и ожидаема. Кроме того, учитывая гоблинов и охрану вокруг…       Андромеда отмахнулась от неё.       — Конечно, дорогая, конечно. Просто… — Она посмотрела на дочь: всё ещё несколько вызывающе, но выглядит как подобает настоящей невесте. Даже вся аврорская подготовка и пацанский характер не могли скрыть тот факт, что её дочь была красивой молодой женщиной. Её волосы бледно-розового цвета были элегантно заплетены в несколько косичек вокруг головы, а на лбу сияла маленькая тонкая лента из серебра, выкованная гоблинами. — Просто ты выглядишь так красиво.       — Ой, мама. — Лицо Тонкс потеплело. Она протянула руки, и Андромеда подошла к ней, заключая её в объятия.       В этот момент вернулся Добби с маленькой сумкой в руке. Дафна поблагодарила его, достала палочку и принялась за туфли. Добавив все бриллианты, которые полностью покрывали обувь, она добавила как можно больше чар комфорта, амортизации и других прелестей. Наконец, довольная своими усилиями, Дафна опустилась на колени и поставила туфли перед Тонкс. К счастью, Джек вмешалась, чтобы снять эти ужасные сапоги, и после того, как на ноги Тонкс было наложено освежающее заклинание, так как из-за сапог её ноги немного вспотели, Тонкс надела каблуки.       В этот момент в комнату вошёл Тед Тонкс.       — Чёрт возьми!       — Тед! — Андромеда строго посмотрела на него.       Он указал на свою дочь.       — Она стоит на миллион галеонов!       — Нет, на семь, — Дафна покачала головой.       — Семь? — Тонкс повернулась к Дафне. — Правда?       — Правда. Гринготтс тщательно разбирается в таких вещах.       — Ебать.       — ДОРА! — Терпению Андромеды пришёл конец. — Язык! Ты выходишь замуж перед всем волшебным миром!       — Ага. — Тед шагнул вперёд, поцеловал дочь в щёку и протянул руку. — Именно. Пора, любовь моя.

***

      Гарри нервно стоял в маленькой комнате, которая, должно быть, была кладовой или чем-то вроде того, потому что в углу были свалены коробки. Эффи сказала ему, что из комнаты в главный зал можно будет пройти по небольшому коридору, и что это лучшее место, где он может дождаться начала торжества, потому что никто его не увидит. Он послал Рона осмотреться, чтобы получить представление о том, во что он ввязывается, и казалось, что друга не было уже несколько часов.       Рон вернулся в развевающейся парадной мантии и закрыл дверь с бледным лицом.       — Насколько плохо? — Гарри провёл рукой по волосам. — Совсем?       — Чёрт возьми. — Рон провёл по лицу рукой. — Я… я никогда в жизни не видел столько людей в одном месте.       — Прекрасно. — Гарри прислонился к стене и стукнулся лбом о камень. — Просто великолепно. Я точно всё испорчу. Мне просто повезло.       — Неа. — Рон покачал головой. — Всё будет хорошо. Просто представь, что ты снова на первом курсе, люди пялятся на тебя, когда ты просто хочешь немного позавтракать. Игнорируй их, а потом, когда придёт Тонкс, просто посмотри на неё и сделай то, что нужно, и всё будет в порядке, приятель.       После вздоха и нескольких мгновений молчания Гарри повернулся к Рону.       — Жаль, что ты не можешь быть там, наверху, со мной.       — Да, я тоже, но ты же знаешь, как Гринграсс относится к своей чёртовой книге. Ещё больше трясётся с ней, чем Гермиона с этой штукой. Хотя, держу пари, она сожжёт её после этого. — Он усмехнулся. — Никогда не думал, что такое случится, мне жаль Гринграсс.       Гарри кивнул.       — А если ещё всё начнётся с того, о чём никто из нас подумать не мог…       — Как с Тёмного Придурка, которого гоблин ткнул копьём в задницу?       Они рассмеялись. Гарри снял очки и протёр их о формальную мантию лорда Поттера.       — Это точно вряд ли произойдёт, но да. Жаль, что я не видел этого.       — Реально? — Рон недоверчиво посмотрел на него. — Ты же не думаешь, что никто не сфотографировал этот момент, учитывая количество прессы? Держу пари, кто-то это точно сфотографировал. Чёрт, я ставлю на это свой шарф с Пушками Педдл.       — Проклятие. — Гарри покачал головой. — Я не принимаю это пари. Я видел, как ты ведёшь себя с этой дряхлой старой штукой.       — Эй! — Рон попытался возмутиться, но его восклицание было прервано лёгким стуком в дверь. Взглянув на Гарри, он подошёл и открыл дверь, чтобы увидеть стоящую там Эффи, улыбающуюся от уха до уха. — Что, пора?       — Пора, мистер Уизли, — Эффи кивнула, — следуйте за мной, мы займём свои места. Гарри, твоё сопровождение будет через несколько минут. Следуй за ними, займи своё место, и всё начнётся.       После того, как Эффи ушла, Рон немного поколебался, а затем положил руку на плечо другу.       — Помни, первый курс, завтрак. Всё будет хорошо.       А потом Гарри остался один. Один в комнате, одетый во что-то, что раньше он даже не подумал бы надеть, с тяжёлым ливрейным воротником, и ощущением в животе, которое напомнило ему о его первом матче по квиддичу. Чувство волнения, беспокойства и почти непреодолимые позывы к рвоте. Оттмахнувшись от всего этого, Гарри каким-то образом вспомнил советы Гермионы по сдаче экзаменов, как перед тем, как начать писать, она закрывала глаза и просто дышала несколько мгновений, концентрируясь на ощущении воздуха, входящего и выходящего из её тела.       Потом в дверь постучали.       Он открыл дверь и увидел гоблина в полном вооружении с копьём на боку.       — Пора? — Гоблин кивнул. — Хорошо.       В коридоре было немного тесно, так как десять гоблинов-воинов, вооружённых, как тот, кто постучал в дверь, стояли по обеим сторонам коридора. Один из них осторожно взял Гарри за руку и повёл его на середину коридора, расположив так, чтобы он оказался посреди двух рядов воинов. Ударив копьями о каменный пол, гоблины двинулись вперёд, Гарри шел рядом с ними в несколько тускло освещённом коридоре. По мере того, как они продвигались вперёд, свет стал усиливаться вместе со звуком; Гарри слышал, как бормотание становилось всё громче и громче, пока звук трубы не стих.       Именно в этот момент двери открылись, и Гарри последовал за гоблинами, свет на секунду почти ослепил его. Когда он привык к свету, то понял, что идёт по проходу, построенному посреди Гринготтса, но не похожему ни на один Гринготтс, который он когда-либо видел; это место было абсолютно огромным. Золотые и серебряные украшения висели на потолке, цветы, казалось, росли почти со всех мыслимых мест, но больше всего было людей. Люди абсолютно везде. Время от времени он видел знакомые лица, когда шёл рядом с гоблинами, вроде Олливандера, Тома из Дырявого Котла, а затем он видел своё место. Большая приподнятая платформа со ступенями, и рядом стоял волшебник, которого он узнал из МКМ, с густой бородой и улыбкой на лице. По мере приближения Гарри к платформе лица становились всё более знакомыми, вроде Хагрида, МакГонагалл и Флитвика. Это заставило его почувствовать себя лучше, поскольку они одарили его широкими улыбками, а подмигивание Хагрида и приподнятый большой палец почти заставили Гарри рассмеяться. Однако прямо перед помостом он почувствовал, как его сердце забилось немного быстрее, потому что на его свадьбе были люди, которых он действительно хотел видеть. Чарли Уизли, Гермиона и мама Гермионы. Римус. Андромеда Тонкс, сияющая от счастья, её улыбка стирала всякое сходство с её ужасной сестрой. Остальные Уизли… Мерлин, Уизли. Молли держалась за руку Билла и вытирала глаза платком, а Рон держал Джек за руку и улыбался.       И вот ступеньки, ведущие на платформу, оказались перед Гарри. Он пошёл медленно, помня совет Римуса о том, как ходить в тяжёлой парадной мантии, не спотыкаясь. Волшебник из МКМ стоял на платформе в ослепительно-белой мантии, сцепив руки перед собой. Когда Гарри подошёл к нему, он велел ему слегка повернуться. Когда Гарри сделал это, он чуть не упал от шока; люди, гоблины и домашние эльфы, казалось, растянулись везде.       А потом вошла она.       Каждый человек повернулся, вытягивая шеи, чтобы посмотреть. Она крепко вцепилась в руку отца и медленно пошла к Гарри, свет вспыхнул над её тиарой, грудью и туфлями. Какой-то частью своего мозга он заметил, что низ её платья был приподнят спереди, возможно, чтобы показать блестящие туфли, но когда она подошла ближе, всё, что он мог сделать, это смотреть на её лицо.       Она так много улыбалась, выглядела такой счастливой, что он не мог в это поверить. Гарри вспомнил те тёмные дни, когда всё, казалось, рушилось, когда Волан-Де-Морт уничтожил почти всё, и как она помогла ему не погрузиться в депрессию, заставила его понять, что это не его вина. Он вспомнил о том, когда они узнали о брачном контракте, как они думали, что могут быть помолвлены навсегда и перехитрить контракт, но теперь, глядя на неё, он не мог не чувствовать себя счастливым, что им не нужно было волноваться об этом.       А потом она оказалась здесь, под руку с отцом, стоя рядом с ним.       Волшебник в белой мантии шагнул вперёд.       — Мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями соединения не только двух древних и благородных домов, но и жизни двух людей. Кто выдаёт эту женщину замуж в этот день?       Тед Тонкс расправил плечи.       — Её мать и я. — После кивка волшебника в белом Тед наклонился, прошептал что-то на ухо своей дочери, а затем поцеловал её в щеку, после чего спустился по лестнице и присоединился к Андромеде в первом ряду.       Волшебник, проводивший церемонию, выступил вперёд.       — Я, Этеокл Адеймантос, Верховный Магвамп Международной Конфедерации Магов и Ведьм, призываю всех присутствующих сегодня стать свидетелями вступления леди Блэк, Нимфадоры Юфимии Тонкс, в брак с Лордом Поттером, Гарри Джеймсом Поттером. Две души соединились вместе, два дома соединились. вместе, магия соединилась вместе. — Он повернулся к Гарри. — Лорд Поттер, берёте ли вы леди Блэк в жёны и добровольно отдаёте ей свою жизнь, любовь и магию, пока смерть не разлучит вас? — Он ждал ответа Гарри, но мальчик всё ещё смотрел на свою невесту. Собравшиеся гости начали тихонько смеяться, и Адеймантос прочистил горло.       Гарри повернулся к нему с широко раскрытыми глазами.       — Эм… беру.       Когда вежливый смех стих, Адеймантос повернулся к Тонкс и задал ей тот же вопрос. Она посмотрела на Гарри, лукаво улыбнулась ему, а затем сказала:       — Беру.       В этот момент все уроки Дафны о церемониях просто исчезли из головы Гарри; после свадебной части с «беру» был поцелуй, и всё. Вот на чём он сосредоточился, поцеловав Тонкс на глазах у всех этих людей, но затем Адеймантос начал другую часть церемонии, и Гарри почувствовал себя худшим кошмаром Гермионы; сдача экзамена, к которому она не готовилась, что-то важное, например, ЖАБА.       Он последовал примеру Адеймантоса, пошёл вперёд с Тонкс и опустился на колени рядом с большой серебряной чашей. Адеймантос достал маленький серебряный нож и положил его поверх чаши, а затем достал свою палочку и начал произносить какое-то заклинание. Когда мягкое голубое свечение покрыло чашу, Гарри бросил быстрый взгляд на Тонкс и получил тот же взгляд, который, как он знал, был у него; волнение. Разговор с Дафной об этой части быстро всплыл в его мозгу.       На самом деле, больно не будет. Ножом просто сделаешь небольшой надрез, чтобы выступило немного крови. Нет ничего хуже, чем при возне с ножом на уроке зелий совершить ошибку. Ты влипал в неприятности и похуже, Поттер. И как только кровь окажется в чаше, тот, кто проводит церемонию, произнесёт заклинание бракосочетания. Это действительно интересно, и ради Мерлина, не говори Грейнджер, иначе я буду здесь всю ночь что-то объяснять. Главное, что это заклинание действительно соединяет вашу магию. Не неси чепухи, это не значит, что вы сможете читать мысли друг друга или что-то в этом роде, в некоторых историях об этой церемонии в книге говорится, что некоторые люди перенимают некоторые способности своего партнёра, но только с трудом. Сомневаюсь, что ты станешь метаморфагом или кем-то в этом роде. Никто точно не знает, что делает это заклинание, поскольку для каждой пары оно разное, но если кратко, потому что я знаю, что ты умираешь от желания убраться отсюда и пойти поесть с ужасным обжорой Уизли, заключается в том, что вы будете лучше понимать друг друга.       Небольшой укол ножа в палец вернул Гарри к реальности, поскольку он понятия не имел, что следовал указаниям и положил руку на чашу. Очевидно, Тонкс сделала то же самое, поскольку на дне серебряной чаши скопилось небольшое количество крови. Он наблюдал, как кровь выступила на поверхности его пальца, увеличилась, а затем капнула в чашу.       Почти сразу, как только его кровь соприкоснулась с кровью Тонкс, всё вокруг исчезло, и Гарри обнаружил себя парящим в ярко-голубом небе, облака проплывали мимо и проходили сквозь него. Он почувствовал руку Тонкс на своей и схватился за неё, понимая, что она держится довольно крепко. Гарри чувствовал себя прекрасно, как полёт без метлы. И затем, как только ему стало комфортно с этим чувством, начали приходить образы. Люди, которые, должно быть, были его предками, поскольку у них были волосы как Поттеров и они улыбались ему, шагнули вперёд и обняли его и Тонкс. Один за другим они прижимались к нему лбами, и это было почти невыносимо; воспоминания, воспоминания о вещах чудесных, ужасных, а иногда и просто обыденных, таких как совместное пробуждение в постели или завтрак, все эти воспоминания просачивались в него. Он посмотрел на Тонкс и понял, что она видит то, что и он, когда люди оторвали от него свои лбы, они улыбнулись Тонкс. Гарри наблюдал, как Блэки вышли вперёд и повторили процесс с Тонкс, удивляясь тому, как он видел то, что они ей показывали. Некоторые из воспоминаний Блэков, честно говоря, не были особо приятными, но он знал, что они не показывали им воспоминаний, которые не были ценны в какой-либо форме, обличии или смысле. Но более того, он чувствовал то же, что и они. Когда одна из предков Блэков, женщина из прошлых веков, прижалась лбом ко лбу Тонкс, Гарри в глубине души понял, каково это любить кого-то, но никогда не быть с ним, знать, каково это — по-настоящему, всеми фибрами души любить кого-то, но никогда не быть с ним, никогда не узнать о взаимности своих чувств и потерять её.       С тяжёлым сердцем Гарри увидел три фигуры, плывущие по воздуху, фигуры, которые он мечтал увидеть. Его родители, а за ними и Сириус, подплыли к нему с широкими улыбками на лицах, его мать сияла. Она подошла первой и, нежно коснувшись щеки Тонкс, наклонила голову вперёд и коснулась лба сына.       Он видел всё; её жизнь в Хогвартсе, её многолетние отказы Джеймсу, но потом он увидел, как они полюбили друг друга. Как они любили друг друга. Она показала ему воспоминания о ссорах из-за мелких, бессмысленных вещей и о том, как они мирились, ведь любовь не держит обид. Она показала ему жертвенность, преданность и, прежде всего, искреннюю заботу о другом человеке в браке.       Гарри хотел остаться там подольше, увидеть больше, но потом она отошла, и подошёл его отец, образы, похожие на образы его матери, но с другой точки зрения; как прощать, как слушать, как любить. Чувство вины охватило Гарри, когда он увидел воспоминание о брачном контракте, но даже в этом состоянии сна Гарри простил своего отца, потому что он привёл его к Тонкс.       Когда Сириус вышел вперёд, он потянулся, схватил головы Гарри и Тонкс, соединил их, а затем прикоснулся своей головой к их. Они видели его борьбу с тёмной стороной Блэков, его неизменное желание улучшить имя Блэк и его самое большое сожаление, его погоню за Хвостом. Затем Сириус дал им воспоминания более юного, счастливого младенца Гарри, более молодой, малышки Тонкс, а затем послал не изображение, а чувство чистой радости.       Почти также быстро, как это началось, это всё закончилось, и Сириус исчез в облаке, оставив две фигуры перед собой. Гарри и Тонкс сразу узнали одного; Херевальд, первый Поттер, но под руку он держал женщину. Тонкс не потребовалось много времени, чтобы узнать волосы, поскольку это были волосы, которые она ненавидела почти с момента её рождения; Чёрные волосы. Женщина улыбнулась им доброй, благодарной улыбкой, а затем Херевальд повернул голову женщины к себе и поцеловал её в губы. Затем две пары посмотрели друг на друга, Гарри и Тонкс рука об руку, Херевальд и предок Блэк рука об руку; на мгновение все четверо застыли во времени, просто глядя друг на друга. Со смехом Херевальд свободной рукой указал на Гарри и Тонкс, а затем повернулся и поцеловал женщину. В этот момент и Гарри, и Тонкс инстинктивно знали, что делать; они повернулись друг к другу и поцеловались.       В тот момент, когда их губы соприкоснулись, они внезапно снова оказались в Гринготтсе, стоящие на коленях перед чашей, голубой туман исчез. Сделав несколько глубоких вдохов и быстро покачав головой, Гарри повернулся к Тонкс. Её глаза сказали ему всё, что ему нужно было знать; это был не сон и не видение, это было на самом деле.       Адеймантос наклонился вперёд, взял одну из их рук и помог подняться на ноги. Когда они снова встали, он взял их за руки.       — По воле духов дома Блэк и дома Поттеров магия соединила этих двух людей. Что судьба дала, надо защищать. Назовёте своих покровителей?       Гарри почувствовал, как на его лице расплылась лёгкая улыбка. Он и Тонкс говорили об этом и, наконец, нашли решение. Дафна объяснила, что вся эта фраза о «покровителях» была старым обычаем, призванным помочь молодожёнам сохранить свою собственность, земли и тому подобное. В прежние времена некоторые пары просто женились, а другие, особенно женатые главы домов, нуждались в помощи, чтобы защитить себя от дальних родственников, младших братьев и сестёр и тому подобных людей, которые хотели расторгнуть брак, чтобы сделать ситуацию более выгодной для себя. Для Гарри это звучало как что-то хитрое, слизеринское или что-то из истории, которую любила Гермиона, но, видимо, для волшебного мира это было очень важно. Всем, кто участвовал в обсуждении церемонии, было очевидно, что Гарри выберет Лонгботтомов, точнее Алису Лонгботтом. Мама Невилла была крёстной Гарри, и традиция считала, что это приемлимо. Традиция Поттеров и Лонгботтомов. Невилл был хорошим другом Гарри, это правда, но у Гарри было достаточно традиций в некоторых аспектах, и он не хотел слепо им следовать. Это оставило Тонкс в некотором замешательстве, потому что, честно говоря, тёмной стороной своей семьи она не гордилась. Но однажды ночью они придумали план и никому не сказали. Тонкс сказала ему, что услышав его решение многие волшебники и волшебницы наложат в свои мантии, но ему было всё равно. Для Гарри это было просто правильным поступком.       Адеймантос посмотрел на Тонкс.       — Ваши покровители, миледи?       Тонкс ухмыльнулась Гарри и кивнула.       — Я выбираю семью Артура Уизли покровителями.       Это вызвало громкий вздох, прокатившийся по комнате. Билл Уизли слегка покачнулся на своём стуле, его удержали только быстрые руки Фреда и Джорджа на его плечах. Молли сидела ошеломлённая, не в силах сформулировать связную мысль, не говоря уже о том, чтобы говорить, в то время как Джек толкнула Рона локтем. Его восклицание «чёрт возьми» было достаточно громким, чтобы его услышали по меньшей мере три ряда.       Адеймантос кивнул и повернулся к Гарри.       — Ваши покровители, милорд?       С серьёзным лицом Гарри глубоко вздохнул.       — Я выбираю нацию гоблинов покровителями.       Собравшиеся гости просто не знали, как реагировать. Было несколько криков гнева, смеха, аплодисментов и ударов, когда глава нации гоблинов потерял сознание, его доспехи издали громкий лязг, когда он ударился об пол. Сзади кто-то крикнул:       — Это законно?       Адеймантос шагнул вперёд.       — Как Верховный Магвамп МКМВ, я уверяю вас, что Лорд Поттер имеет право выбирать своего покровителя тем, кого считает нужным.       Гарри бросил быстрый взгляд в сторону, чтобы увидеть реакцию Эффи, и подмигнул ей. Она стояла в своём лучшем виде, как будто её оглушили, а затем ударили петрификусом.       После того как шум утих, Адеймантос продолжил церемонию. К несчастью для Гарри, Тонкс и всех остальных, это была долгая и скучная часть процесса. Речь, которая, должно быть, была написана, когда Мерлин был ещё младенцем, была прочитана с толстого пергамента относительно обязанностей перед магией, страной, вассалами, слугами, прислужниками — кому как нравится. Гарри подумал, что это звучит как учебник для адвоката или что-то в этом роде, но Дафна, прочитавшая всё это, сказала, что это смертельно скучно, но совершенно безвредно; в основном говорилось, что он должен пообещать быть хорошим лордом Поттером и не вести себя, как придурок. Пока Адеймантос читал эту часть, Гарри взял Тонкс за руку, пока они стояли лицом к Верховному Магвампу, спиной к толпе. Он почувствовал, как она большим пальцем провела по его руке; каким-то образом это заставило его успокоиться, и именно в этот момент Гарри понял, что его сердце билось, как крылья профессионального снитча. Внезапно успокаивающий, глубокий голос Адеймантоса стих. Гарри посмотрел на волшебника с густой бородой и увидел его глаза. Он не то чтобы улыбался им, но Гарри чувствовал, что мужчина посылает им небольшой жест, говорящий: «Всё почти закончилось».       Адеймантос развернул Гарри и Тонкс лицом к толпе и поднял палочку.       — Властью, данной мне Международной Конфедерацией Магов и Ведьм, я объявляю леди Нимфадору Юфимию и лорда Гарри Джеймса обручёнными перед лицом магии и всех собравшихся по этому случаю.       Наступила долгая пауза, пока Гарри не оглянулся на Адеймантоса.       — Сейчас?       Когда тихий смех стих, Адеймантос кивнул.       — Сейчас самое подходящее время.       Гарри повернулся к Тонкс. Оба они знали, через что прошёл другой, чтобы добраться до сегодняшнего дня, оба знали, что жизнь может предложить им благодаря их предкам, оба знали, что это было началом чего-то лучшего, чем они оба могли себе представить.       Гарри наклонился вперёд и поцеловал её, и, как и раньше, в тот день в Поттер-лоджии, на подоконнике, поцелуй был больше, чем просто поцелуем. Целуя её, Гарри почувствовал, как рука Тонкс коснулась его лица.       Аплодисменты были оглушительными.

***

      Свадьба, как правило, хороший повод устроить вечеринку. Однако в свете событий того дня свадебный приём леди Блэк и лорда Поттера был галеонским стандартом для всех свадебных приёмов на протяжении десятилетий. Таково было взвешенное и узнавшее мнение собравшихся репортёров и фотографов из волшебной прессы со всего мира. В четыре утра несколько репортёров и фотографов заняли столик в стороне от огромного бального зала и обменялись впечатлениями.       Гринготтс как место проведения имел определённый успех; несколько репортёров утверждали, что гоблины могут в будущем и дальше устраивать здесь свадьбы, чтобы заработать ещё больше галеонов. Еда, украшения и напитки были на самом высоком уровне, и, что наиболее важно для представителей прессы, здесь был открытый бар. Фотографы отправили свои фотографии с экспресс-совами для следующего выпуска, поражённые тем, что им удалось запечатлеть. Волшебники и волшебницы, танцующие с гоблинами, некоторые из самых известных людей волшебного мира — все в одном месте, все празднуют не только свадьбу, но и поимку Волан-Де-Морта. Это и так стало бы поводом для массового празднования в Британии, но собрать всех, почти всех в стране, а потом ещё и из других стран в одном месте? Это была мечта фотографа. Русский фотограф продолжала бормотать, что это было лучше, чем если бы она выпила галеон Феликс Фелицис.       Фотограф из Малайзии сидел рядом с фотографом из Боливии, копии их фотографий лежали на столе, сравнивая записи. Помимо огромного количества фотографий чрезвычайно счастливых жениха и невесты, были фотографии, которые гарантировали, что они не только попадут в газету, но и будут висеть в галереях или частных домах. Главный гоблин танцует с невестой. Жених танцует со своим гоблином-менеджером по работе с клиентами. Младший мальчик Уизли, друг жениха, танцует со своей девушкой-маглом, а затем несколько кадров, где они сидят за столом, держатся за руки и целуются. Хранитель драконов Уизли с магглорождённой лучшей подругой жениха.       Малазийский фотограф толкнул фотографию через стол.       — С кем он танцует?       Боливийский фотограф передвинул фотографию.       — С Верховным Магвампом? Это мать Гермионы Грейнджер. Маггл, да?       — Думаю, вы правы. — Он подсунул ещё одну фотографию. — Нужно всё скорректировать.       Боливиец снова кивнул.       — Мои первые снимки были ужасны. Ничего, кроме бликов от её груди и ног. — Он отодвинул в сторону фотографию, на которой Тонкс разговаривает с директором Хогвартса. — Мне пришлось использовать фильтрующее заклинание.       — А эта пара?       — Хм-м-м… — Он мгновение смотрел на фотографию. — Она помогала со свадьбой, кажется, фрейлина. Но теперь она леди, леди Гринграсс, верно? — Он повернулся и ткнул женщину, положившую голову на стол и слегка похрапывающую. — Юми! Юми, проснись!       Со стоном японская репортёрша подняла голову.       — Который час? Торжество ещё не закончилось?       — Да, это может продолжаться до рассвета. — Он кивнул. — Девушка Гринграсс, теперь она леди Гринграсс, верно?       Потянувшись и зевнув, Юми кивнула.       — Мальчик Криви, его назвали лордом Гринграссом после… после этого. Он пошёл к Верховному Магвампу вечером, или сегодня, или который час вообще, и спросил, есть ли способ, которым он мог бы сделать… Дафну, вот её имя. Он спросил, можно ли сделать её леди Гринграсс. Один из гоблинов вышел вперёд, они подписали кое-что, и теперь она леди Гринграсс, глава дома. — Она остановилась на мгновение. — Я думаю, что они пошли мальчику на некоторые уступки, но не уверена. Всё слишком размыто. — Она вытащила фотографию и некоторое время изучала её. — Я думаю, что она танцует с длинноволосым парнем.       — Лонгботтом. Его зовут Лонгботтом.       — Да, верно. Она выглядит удивлённой. — Юми посмотрела на часы. — Я больше не могу. Я иду спать.       После её ухода боливийский фотограф взял ещё один снимок и улыбнулся.       — Оборотень танцует с американской представительницей МКМВ. Друг мой, мы живём в прекрасное время. С такими фотографиями я разбогатею.       — Если бы ты единственный снимал здесь, — малазийский фотограф рассмеялся.       — Чёрт. Выпьем ещё?       — Почему нет?

***

      В другой постели, далеко на другом конце света, Гарри начал просыпаться. Его первой мыслью было, что ему нужно в туалет, но почти сразу после этого он подумал, что никогда не хочет вставать с постели. Рядом с ним, закутанная в простыню, но не настолько, чтобы прикрыть некоторые хорошие места, лежала его жена.       Его жена.       Поражённый, он некоторое время обдумывал это. В те долгие тихие часы в чулане под лестницей Гарри думал, что его жизнь никогда не станет лучше, что нет никакой надежды, что он навсегда останется с Дурслями. Сейчас? Сейчас он был на острове недалеко от Греции, на скрытом острове, любезно предоставленном Верховным Магвампом, женатый на удивительной женщине, которая была совершенно голой под простынями. Более того, Волан-Де-Морт захвачен гоблинами. Даже в своих самых смелых фантазиях он никогда не осмелился бы мечтать о таком грандиозном событии.       Грандиозное. Это прекрасно описало предыдущий день. Нет, не так. Огромный. Великий. Массивный. Словами не описать, насколько важным был предыдущий день. Люди со всей Британии, чёрт возьми, со всего мира поздравляли его и Тонкс. Покинуть приём было практически невозможно, но благодаря Рону, Эффи и Кипси им удалось это сделать. Когда это случилось, он стоял рядом с Гермионой и Чарли, и они оба были ошеломлены; Чарли, что его брат проявляет такую инициативу, а Гермиона была чертовски счастлива, что люди слушают, как гоблин и домовой эльф говорят им, что делать, не поднимая шума.       — Хм-м-м… — Тонкс вытянула руки, давая Гарри рассмотреть её при дневном свете. — Привет.       — И тебе привет. — Он перевернулся на бок. — Утра.       — Утра. — Она повернулась к нему лицом, не удосужившись ничем прикрыться. Заметив его внимание на частях своего тела, она улыбнулась. — Что, нравится?       — Ах, гм… да. Идеально.       Она наклонилась вперёд и быстро поцеловала его.       — Правильный ответ. Так что ты хочешь поделать сегодня?       — Эм, прямо сейчас мне нужен туалет, но после того, что я увидел? Я не знаю. — Он сделал паузу. — Не могла бы ты научить меня плавать?       — Что? — Она приподнялась на локте и странно посмотрела на него. — Ты не умеешь плавать?       Гарри поспешно отвёл взгляд вниз.       — Не умею. Вероятно, они хотели, чтобы я утонул.       — Эй. — Её голос был мягким, когда она подняла его подбородок пальцем. — Ничего подобного. Конечно, я научу тебя плавать. Я хороший учитель, помнишь?       Гарри тут же покраснел.       — Ах, да.       — Это только первый урок, детка. У нас тут две недели отдыха.       С широкой улыбкой он посмотрел на неё.       — Звучит хорошо. Хотя жаль, что я не занялся штукой, связанной со старением.       — Пф-ф-ф, — Тонкс надула губы. — Ты прекрасно справился, любовь моя. Во всяком случае, теперь я могу с нетерпением ждать этого момента. — Она немного поморщилась. — Отлично, теперь мне действительно нужен туалет.       — Дамы вперёд.       — Ты просто хочешь попялиться на мою задницу.       — Виноват. — Внезапно Гарри сел. — Но ещё нет.       Она бросила на него странный взгляд.       — Почему нет?       — Вот почему. — Он потянулся к столику возле кровати и надел очки.       — Мерзавец. — С этими словами она встала с кровати, не обращая внимания на простыню, и вышла из комнаты в сторону туалета.       Гарри сидел, зная, что бы ни случилось потом, это будут одни из лучших двух недель в его жизни.