Глава 27. Подарки Дома Поттеров
7 декабря 2024 г., 22:09
— Луна, ты уверена? — Невилл склонился над растением, сжимая садовые ножницы в руке, и повернулся назад, чтобы посмотреть на неё. — Мы не знаем, какое заклинание ударило её.
Луна кивнула, положив руку ему на руку.
— Это очевидно из того, что сказала нам мадам Помфри. Её симптомы. Папа всегда говорил, что Невыразимые разработали заклинание, которым её атаковали, для борьбы с заговором Гнилозубов, но даже если мадам Помфри не верит мне, я знаю, что это сработает. Вот почему мы в третьей теплице.
Снова посмотрев на растение, Невилл сделал глубокий вдох.
— Все книги говорят, что жабросли действительно эффективны только для дыхания под водой. — Он сделал паузу, а затем, приняв решение, начал срезать несколько черенков. — Но если у неё проблемы с дыханием, возможно, это поможет… ОХ! — Внезапно он выпрямился. — Если я смешаю их с листьями ядовитой тентакулы и использую как противоядие…
— Я знала, что ты обязательно что-нибудь придумаешь, Невилл! — Луна радостно захлопала в ладони.
Вдохновлённый, Невилл быстро приступил к работе. Как только с жаброслями было покончено, он поспешил к ядовитой тентакуле, осторожно отрезал несколько листьев, а затем схватил Луну за руку, не удосужившись закрыть дверь в теплицу, и они вместе побежали к замку.
Сцена вокруг постели Молли Уизли не изменилась; дети Уизли вместе с Гарри и Дорой сидели в надежде на чудо. Однако вместо чуда дверь Больничного крыла открылась, с грохотом ударившись о стену, в результате чего все вздрогнули.
— Нев? — Рон поднял голову. — Что случилось?
— Мистер Лонгботтом… — Мадам Помфри, услышав шум, поспешила к нему. — Почему, во имя Мерлина…
— Я нашёл решение! — Невилл тяжело дышал, слегка задыхаясь. — Она не может дышать, верно? Её лёгкие будто задыхаются, но что-то мешает вам исправить это, это яд вокруг её грудной полости. Я понял, что надо делать. Совместить жабросли и ядовитую тентакулу. Используйте тентакулу как противоядие от яда, а затем жабросли, чтобы очистить её лёгкие.
Когда дети Уизли начали оживлённо разговаривать друг с другом, мадам Помфри смерила Невилла долгим, любопытным взглядом.
— Возможно, это сработает… но позвольте мне предложить что-то, чтобы стабилизировать её состояние, пока… — Она остановилась, хлопнула руками и поспешила в свой кабинет зелий.
В течение следующего часа все Уизли и собравшиеся ради Молли обменивались только напряжёнными взглядами и несколькими словами. Рон сидел так, будто его мир висел на волоске. Он уже потерял отца, а Перси, что будет, если Невилл ошибается? Он чуть не потерял Джек и чувствовал, что его нервы натянуты, как струны, и если что-то коснётся их, его просто разорвёт на части.
— Рон? Милый? — Джек взяла его за руку и наклонилась к нему. — Не нервничай, сохраняй надежду.
— Надежда. Ага. — Он кивнул, чувствуя, будто его собственный голос был чем-то неестественным, странным, эхом внутри его головы. Как будто он был вне своего тела, смотрел внутрь, наблюдал за всем, но не мог реагировать. Казалось, что время замерло, и он наблюдал, как пришли Невилл и мадам Помфри, целительница держала флакон с чем-то, что, казалось, дымилось. Происходящее дальше казалось нереальным: как Помфри приподняла голову его мамы, влила ей в рот дымящуюся жидкость, а затем начала накладывать диагностические заклинания на неё. А потом, когда Помфри и Невилл начали оживленно, счастливо разговаривать, он, наконец, пришёл в себя.
— Она идёт на поправку, Рональд.
Он посмотрел вверх и увидел улыбающуюся ему Луну.
— Правда?
Она несколько раз кивнула с ободряющей улыбкой.
— Папа всегда говорил, что заговор Гнилозубов реален. Я сказала Невиллу, что это сработает.
Когда глаза его мамы открылись, Рон повернулся к Луне.
— Спасибо Мерлину за заговор Гнилозубов. Сейчас это мой любимый заговор всех времён.
***
В отдалённой части замка, в кабинете директриссы, уставшая, потрёпанная группа волшебниц и волшебников, присутствующих, занималась крайне важным и неотложным делом: подготовкой заявления для Министерства и общественности, которое должно было объяснить происходящее. В то время как некоторые, включая мадам Боунс, хотели включить бывших членов Высшего совета в их мысленный процесс, Тед Тонкс отговорил их от этого, заявив, что Гарри и его дочь сделали достаточно. Это было быстро согласовано Эффи, представительница гоблинов, которая, к счастью, к этому моменту уже сняла доспехи. Она сидела рядом с ними, помятая, окровавленная, но всё ещё готовая действовать. — Нам нужно сделать заявление. — Амелия стояла у стола МакГонагалл, всё ещё одетая в мантию поверх ночной рубашки. То, что на ней были пушистые тапочки, никто не прокомментировал, так как остальные были в крови, растрёпаны и до смерти уставшие. — И я боюсь, что нам нужно сделать это как можно скорее. Пророк уже вышел в печать, и к настоящему времени народ будет… — Люди могут подождать. — Августа Лонгботтом глубоко вздохнула со своего кресла в углу кабинета и сложила руки на коленях. — Мы сделаем это только один раз, и ради лорда Поттера, а также всех остальных участников. Нам нужно точно определить, что мы скажем. Я совершенно уверена, что события прошлого вечера будут освещены Невыразимыми, а также другими людьми, но на данный момент я совершенно не уверена, как сказать обществу, что в школу на помощь пришли предки и умершие в этой войне родственники. — Тогда расскажите им. — Тед пожал плечами. — Я имею в виду, вы не сможете держать это в секрете. Может, смогли бы, не знай один или двое, но столько? Кроме того, всё, что произошло, было… ну это было шокирующее. Больше, чем всё произошедшее до. Но опять же, Волан-Де-Морт или как вы называете этот гибрид змеи Волан-Де-Морта и Люциуса Малфоя… МакГонагалл за своим столом прочистила горло. — Полагаю, я слышала, как мисс Гринграсс пренебрежительно называла это отродье Люциусмортом. — Пускай будет так. — Пожав плечами, Тед кивнул. — Возвращение людей из мёртвых меркнет на фоне смерти Люциусморта, не думаете? Не похоже, что они всё ещё здесь. Самайн, истончившаяся грань, всё такое… расскажите, как было. Не пытайтесь сгладить проблему или наплести какого-нибудь успокоительного дерьма. Моя дочь и мой зять каким-то образом прикончили этого ублюдка. Отталкивайтесь от этого. Августа Лонгботтом кивнула, её шляпа-стервятник пошатнулась. — Очень хорошо. В конце концов, истина и прозрачность — лучший способ управления государством. Свяжитесь с Пророком.***
Всё было кончено. Наконец-то всё закончилось. Гарри лежал в своей постели с Дорой, оба они использовали минимальное количество энергии, которое у них осталось, чтобы снять одежду и лечь в кровать. Он пролежал так достаточно долго, неподвижно, глядя в потолок и ни о чём не думая, когда в его мозг наконец начало просачиваться осознание чудовищности произошедшего. Они потеряли так много людей. Столько людей можно было бы спасти, если бы он только вышел на поле Квиддича, таких людей, как Флитвик. Хагрид не потерял бы ногу. Его тесть не потерял бы глаз. Колин Криви… взгляд Колина, неподвижно лежащего на полу, его едва держащаяся на лоскутах кожи голова, всплыла в сознании так ярко, будто Гарри был там, и он содрогнулся. — Гарри? — Дора осторожно перевернулась на бок. — Что случилось? — Колин. Я вижу его так, будто… — Остановись. — Она положила руку ему на грудь. — Он был гриффиндорцем. Он знал риски. Они все знали. — Через некоторое время она вздохнула и подобралась ближе к нему, положив голову на плечо. — Это не значит, что принимать это не больно, ещё как, блядь, больно. Но мы живы. Все трое из нас. Это заставило Гарри немного перевернуться, заставив Дору дёрнуться. — Извини. Я знаю, что ты права, но… — Никаких «но», Гарри. Твой отец сказал то же самое. — Да. Папа. — Гарри не смог сдержать улыбки. — Я до сих пор не могу поверить, что мне удалось увидеть их всех. И когда я увидел тебя и маму, прямо перед этим… это заставило меня задуматься о том, как бы пошла жизнь, будь они живы. — Эй… — Голос Доры стал мягче. Она знала, что в тот вечер им потребуется больше, чем разговор, чтобы обдумать и принять всё, что встреча Гарри с родителями — это то, чего он хотел всю свою жизнь, но она знала, что если он будет жить прошлым, они никогда не смогут двигаться вперёд. — Грюм всегда говорил, что первое правило для авроров — оставаться в живых. Мы выжили. Авроры знают, что всегда есть шанс, что можешь не вернуться, поэтому, когда ты выживешь, а другие нет, скорби о них, но держи в голове, что ты должен двигаться дальше и делать свою работу. И у нас есть работа, парень. Ребёнок. Я до сих пор не могу поверить, что мы станем родителями. О, я знаю, пикси, плавающий в моём животе, доказательство этого, но иногда это кажется нереальным, понимаешь? В этот момент, почти как по команде, маленький Поттер-Блэк в животе Доры начал двигаться. Сначала будущие родители обрадовались, чувствуя движение, но затем лицо Доры изменилось на тревожное, неправильное выражение. — Дора? Что такое? — Я… Я не знаю. — Она посмотрела на Гарри, на её лице отразилось беспокойство. — Твои волосы. — Гарри протянул руку. — Они чёрные. — Блять. — Дыхание Доры учащалось по мере того, как движение в животе начинало усиливаться. — Гарри… может, тебе стоит позвать Помфри. Внутри внезапно вспыхнула энергия, он вскочил с кровати, не стал накидывать сверху мантию и схватил палочку. Он с тревогой смотрел Доре в лицо, пока пытался вызвать Патронуса, но… ничего не произошло. Тревога закралась дальше в его разум, сценарии того, как они потеряют ребёнка, заполнили разум, но затем он встряхнул головой, сделал глубокий вдох и попробовал снова, думая об этом времени Доры в их медовый месяц. На этот раз его Патронус выпрыгнул из сгущающегося серебристого тумана на конце палочки и встал по стойке «смирно», потрясая рогами. — Иди к Помфри, скажи ей, что с ребёнком что-то не так. Быстрее! Патронус тут же кивнул, повернулся и вылетел через дверь. Как только он ушёл, Гарри почувствовал, что силы вновь покинули его, и ужас вернулся. Он бросил свою палочку на пол рядом со столиком и поспешил к Доре, положив руки ей на живот. Они оба смотрели друг на друга, боясь что-либо говорить. Через несколько мгновений, не удосужившись постучать, мадам Помфри в спешке вошла в комнату. — Что случилось? — Она… что-то не так… ребёнок… — Гарри покачал головой и крепко сжал руку Доры. — Помогите, пожалуйста. — Ш-ш-ш. — Мадам Помфри попыталась успокоить их. — Всё в порядке, позвольте мне взглянуть. Леди Блэк, пожалуйста, лягте на спину. Гарри знал, что Дора в панике, так как она не прокомментировала тот факт, что Помфри назвала её леди Блэк. Он пристально наблюдал, как слабый свет нескольких диагностических заклинаний покрыл живот Доры, пристально наблюдая, скользя взглядом от Доры к Помфри, ища в выражении лица целительницы признаки того, что что-то не так. Наконец, опустившись на край кровати, усталый целительница улыбнулась. — С вашим мальчиком всё хорошо. Иногда, когда будущая мать использует слишком большое количество магии, ребёнок реагирует на это, и учитывая, через что вы трое прошли в последнее время… Боюсь, в истории не случалось подобных случаев. Я рекомендую соблюдать постельный режим следующие два или три дня, леди Блэк. Все мои заклинания показывают, что он нормальный, здоровый ребёнок. — Слава Мерлину. — Дора позволила своей голове упасть обратно на подушку, закрыв глаза с облегчением, но затем она широко открыла их вновь. — Мальчик? Это мальчик? — О дорогая. — Помфри закусила щёку изнутри, а затем вздохнула. — Полагаю, вы хотели, чтобы его пол остался сюрпризом? Простите. — Мальчик. — Гарри сел и покачал головой. — Я думал, у нас будут девочки. Дора? — Этомальчик. Мальчик. — Она начала смеяться. — Мать твою, мальчик. Мадам Помфри неохотно вставала с кровати, чувствуя, как у неё хрустят колени. Она была на ногах в течение нескольких часов и знала, что ей нужно отдохнуть, иначе она не сможет позаботиться о своих пациентах. — Два дня. Я проверю вас завтра. — Она не получила ответа, вместо этого она наблюдала, как молодая пара положила руки на живот Доры. Помфри вышла из комнаты, оставив их одних, и почувствовала лёгкую пружинность в своей походке, пока возвращалась в Больничное крыло. После всех этих смертей и тьмы было чудесно получить хоть немного хороших новостей.***
— У меня большие неприятности. — Джек медленно шла с Роном, следуя за его братом Биллом, из ворот Хогвартса. — Я должна была быть дома прошлой ночью. — Думаешь, у тебя неприятности. — Рон покачал головой. — Я покойник… дерьмо. Я не должен был этого говорить. — Он увидел, как Билл оглянулся через плечо на мгновение, но ничего не сказал, они просто продолжили идти. — Что я им скажу? Как я объясню… всё это? — Тебе не следовало идти. Ты должна быть со своей мамой. — Джек взяла его за руку. Вдвоём они медленно шли за Биллом, зная, что их медленный шаг лишь задерживает неизбежное. Ей показалось неправильным, что сейчас светило яркое солнце. Джек считала, что было бы более уместно, если бы шёл дождь и всё вокруг казалось мрачным и неприветливым; вместо этого радостное настроение дня казалось слишком неправильным. — Они бы… — Я обещал твоему отцу. — Рон покачал головой. — Они никогда не позволят тебе увидеться со мной снова. — Они мне не помешают. — Джек покачала ей головой. — Если я хочу тебя увидеть, я это сделаю. Мы что-нибудь придумаем. — Мы на месте. — Билл чувствовал, что они ушли из-под защиты несколько минут назад, но позволил им двоим продолжить разговор. Он действительно сочувствовал своему младшему брату, но Билл знал, что Рон прав; он должен поговорить с родителями Джек. — Хорошо, вы, оба, хватайтесь. Рону казалось, что всего несколько мгновений назад он был взволнован, не веря, что Джек идёт с ним на Квиддичный бал. В голове пронеслись игроки в Квиддич, владелец Пушек и отец Джек, который подарил ему не одну, а две машины. Но на данный момент казалось, что даже невероятное облегчение, которое он почувствовал при выздоровлении своей мамы, не может ничего сделать, чтобы остановить растущее беспокойство, которое Рон почувствовал в тот момент, когда они появились в саду Джек. — РЕДЖ! — в доме послышался громкий крик Дины. — ОНА ВЕРНУЛАСЬ! Быстро взглянув на Джек, Рон посмотрел на Билла. Лицо его старшего брата было бесстрастным. Это не помогло. Не помогло и то, что когда Дина и Редж выбежали из задней двери в сад, их лица выдавали смесь гнева и счастья из-за возвращения Джек, и шока от того, что они увидели перед собой. — Жаклин Уилсон! Немедленно объяснись! — Дина погрозила доречи пальцем. — И что во имя всего святого случилось с твоим платьем? Редж, с другой стороны, не сказал ни слова. Вместо этого он подошёл прямо к Рону и просто… посмотрел на него. — Мама? — Джек сделала глубокий вдох. — Ты не поверишь, что произошло… — Тебе лучше начать пытаться объяснить, если ты когда-нибудь захочешь увидеть его снова. — Дина упёрла руки в бока, невольно напоминая о тех временах, когда Молли Уизли делала также, недовольная своими детьми. — Ну? В жизни людей бывают моменты, когда они, сами того не подозревая, прокладывают свой жизненный курс. Именно там, в маленьком магловском саду, изменилась жизнь Рона Уизли. Прежде он мечтал, как будет одет в шокирующе оранжевую форму Пушек Педдл и слышать множество поздравлений о победе. После того, как он и Гарри присоединились к болельщикам Пушек Педдл, мечта переместилась в сторону того, чтобы стать их владельцем. Среди этих мечтаний всегда была далекая надежда стать аврором, тем, кем ни один из старших братьев не смог стать, тем, кого уважал весь волшебный мир. Но после шокирующих событий предыдущего вечера, если бы в тот момент он задумался, что произошло, то в глубине души понял бы, что никогда не станет аврором. Когда Билл открыл рот, чтобы ответить на требование Дины, Рон прочистил горло, сказал им, что это долгая история, и было бы лучше, если бы они присели и просто выслушали. Именно в тот момент, сам того не ведая, Рон определил своё будущее. Джек наблюдала, как её родители поначалу отказывались идти обратно в дом, но Билл сказал им, что так будет лучше. Позже, в течение многих лет, Фред Уизли всегда жаловался, что, когда он бывал в доме Рона и Джек, Джек всегда давала Биллу самые большие и вкусные порции, особенно когда это был пирог. Билл никогда не комментировал его слова, и Джек тоже, но с того дня она по-другому стала относиться к нему. Именно там, на кухне, Рон и рассказал эту историю. Чай наливался, остывал, оставаясь нетронутым, а затем выливался и наливался снова, когда Редж и Дина слушали. Билл не мог немного не удивиться, поскольку Рону удалось, после нескольких запинок и поддакиваний Джек, передать историю таким образом, чтобы родители-маглы поняли её. Они были ошеломлены, узнав, что Джек познакомилась с Эдди Уилсоном, так как тот погиб в одном из последних британских наступлений в Первой Мировой Войне. Оба родителя были недовольны тем, что Джек была вовлечена в происходящее, если не сказать больше. Также именно в это время Рон узнал, что его отец помог защитить его девушку. В конце концов, когда солнце исчезло за горизонтом, они вчетвером замолчали. Рон чувствовал, что ему нечего сказать, что ничего больше не может сделать, чтобы заставить их понять, и надеялся, что их вопросы закончились. К сожалению, был один последний вопрос. — А ты не можешь использовать одну из этих своих магических временных штучек и всё исправить? — спросила Дина, умоляюще посмотрев на Рона. — Вернуться во времени и всё изменить? — Маховики времени? — Рон озадаченно нахмурился. — Как вы узнали о них? Билл откашлялся. — Джема Грейнджер. Когда она была здесь и объясняла суть магии. Оно всплыло само собой. — А. Понятно. — Рон кивнул, а затем, к сожалению, повернулся к Дине. — Они не так работают. Простите, но у них другой принцип. Поверьте мне, папа и Перси, и все остальные, если бы они так работали… Простите, но нет. — Он замолчал, увидев их замешательство. — Они работают совсем недолго, Гермиона использовала их для своих занятий. Магия может сделать много вещей, но это не ключ ко всему. Редж откинулся в кресле, его чай давно заменило светлое пиво. Он взял недопитую банку, среди стоящих ещё четырёх допитых банок. — Я точно не смогу всё это запомнить. Тебе придётся потом самой рассказать всё Кристал. — Рон всё запишет. Не так ли, милый? Рон отвернулся от родителей Джек и резво развернулся к ней самой. — Записать? Чёрт возьми, это займёт вечность. Редж указал на Рона банкой. — После всего того дерьма, которое я только что услышал, я думаю, что это меньшее, что ты можешь сделать. — Он обратился к жене. — Мы расскажем Кристал основы, но ты можешь отправить ей почту. — Сову. — Джек покачала головой. — Они используют сов, пап. — Нет, я сделаю это маггловским путём, — Рон покачал головой. — Ты должна мне помочь. При этом Дина встала. — Думаю, на сегодня достаточно. Джек, приведи себя в порядок, а потом мы перекусим. После этого мы немного поболтаем. Понимая, что их визит окончен, Билл встал. Рон, ничего не понимая, быстро последовал его примеру. Что бы он ни думал сказать Реджу и Дине, слова испарились из его головы, когда Джек взяла его за руку и повела через кухню к задней двери в сад. Когда Билл остался наедине с родителями Джек, он им кивнул. — Я сожалею о том, что произошло, что она была вовлечена во всё это, но я сдержал наше обещание. Мы защитили её. Редж протянул руку, и Билл пожал её. Не выпуская руки Билла, Редж встретился взглядом с ним. — И мы благодарим вас за это, но вы поймёте, почему с этого момента я бы предпочёл, чтобы он приходил сюда, а не она шла туда. Пока что, во всяком случае. — Достаточно справедливо. — Билл кивнул, и когда двое мужчин отпустили руку друг друга, он взглянул на часы. — У них достаточно времени, чтобы попрощаться. Мы будем на связи.***
Время, как говорится, залечивает все раны. К сожалению, оно не лечит шрамы, и события той ночи Хэллоуина оставили много печальных шрамов среди волшебного населения Великобритании. Многочисленные похороны, последовавшие после Битвы Многих, были частью национального процесса скорби, в нём приняли участие не только те, кто принял участие в битве, но и те, кто хотел выразить своё почтение. Похороны профессора Филиуса Флитвика были одними из крупнейших, поскольку на них присутствовали не только нынешние, но и бывшие студенты, а также представители нации гоблинов, но и его бывшие противники по профессиональным дуэлям. Одними из худших похорон, на которых должны были присутствовать все, были похороны Колина Криви. Маленький лорд Макбет был похоронен в родовом доме Макбетов, на котором присутствовали многие, и впоследствии не было никакого желания устраивать поминки, как на похоронах Флитвика. После той торжественной церемонии многие собрались вспомнить своего друга, коллегу и наставника, но после похорон Колина всех одолели сильные негативные эмоции, чтобы подготовиться к ним. Для Гарри худшей частью было наблюдение за братом Колина Деннисом, теперь новым лордом Макбетом, утешаемым Дафной Гринграсс и Оливером Вудом рядом с ней. Родители Колина казались оцепеневшими, двигаясь по церемонии, будто перетаскиваемые с места на место манекены. Абсолютно худшей частью для Гарри было то, что после битвы ему каким-то образом отдали палочку Колина; после похорон, когда он отдал палочку матери Колина, Гарри мог только наблюдать, как она с грустью позволила ей выпасть из её руки в открытую могилу, и это было почти невыносимо. Это было зрелище, которое он никогда не забудет. Впервые ведьмы и волшебники также присутствовали на похоронах тех, кого министерство ранее уволило; они стояли бок о бок, когда гоблины, кентавры, оборотни и домовые эльфы были положены на покой. Гарри было очень больно, когда он наблюдал за количеством домашних эльфов, которые были похоронены на холме с видом на Поттер-лодж. Кипси и Добби стояли рядом с ним, наблюдая, как они опускают шкатулку Вербеля в землю. Казалось невозможным, что старый эльф исчез; Гарри он был так же стар, как холмы, и так же вечен, но этого не должно было быть. Похороны гоблинов были другим делом, так как это было празднование их жизни и чести, что они погибли в бою. Дора не могла не сравнить шумные церемонии с тихой торжественностью похорон домашних эльфов. К счастью, Эффи уберегла Дору и Гарри от празднований гоблинов. Судя по тому, что Эффи рассказала позже, это продолжалось несколько дней. Были и другие шрамы, такие же очевидные, в частности задержка Британской и Ирландской лиги квиддича. Так как много игроков получило травмы и, к сожалению, погибло, было невозможно начать сезон в соответствии с графиком. Некоторые владельцы просили отменить сезон, но общественное мнение попыталось смягчить резко сокращённый график, который должен был начаться гораздо позже в этом году, чтобы позволить командам найти игроков и дать время на тренировки. Одной из тех, кто настаивал на возобновлении сезона, была вдова владельца Пушек Педдл. Хогвартс тоже начал приходить в норму. Хагрид, тяжело стучащий своей деревянной ногой, был одним из преподавателей, который чувствовал, что возобновление занятий было одной из лучших вещей, которые они могли сделать для студентов, чтобы отвлечь себя и их от произошедшего, чтобы вернуться к некоему подобию нормальности. Но для тех студентов, сотрудников и других, которые были в Хогвартсе, время всегда будет разделено на до и после. Директриса МакГонагалл сначала была очень огорчена, потому что считалось, что Чары, Гадание и Астрономия будут приостановлены из-за потери профессоров в лице Трелони и Синистры, но благодаря МКМВ поступила помощь от других магических заведений; в школу прибыли инструктор, ушедший на пенсию, по Гаданию из Канады и профессор Астрономии из Инди, позволяя МакГонагалл немного расслабиться. Это было довольно неожиданно, когда Вильгельм Буаспурри, представитель МКМВ из Франции, который изначально не верил в историю с крестражами, вызвался преподавать Чары. МКМВ также сделала Хогвартсу, неосознанно, большую услугу, когда назвала Волан-Де-Морта врагом магии; тот факт, что он встретил свой конец в Хогвартсе, позволил выделить определённые средства, что позволило восстановить его гораздо быстрее и привлечь больше нужных экспертов, чем если бы Хогвартс полагался на собственные силы. Однако приток помощи привёл к тому, что занятия были отменены на весь ноябрь. Однако не все шрамы могли быть залатаны также, как трещины замка; лёгкие Молли Уизли никогда больше не будут такими, как прежде. Благодаря быстрому мышлению Невилла и помощи мадам Помфри Молли будет жить, но её дети никогда больше не услышат, как она кричит на них, как раньше до битвы. Голос её не менялся, но она так и не смогла набрать достаточно воздуха, чтобы говорить на тех же тонах, что и раньше. Вместо этого, выражая своё недовольство, её тон становился немного громче обычного голоса, и все ее дети, включая Гарри в особенных случаях, сразу же подчинялись. Дни календаря летели в своём темпе, не желая прекращаться для тех, кто этого хотел, но с течение времени воспоминания постепенно стали угасать. В замке и Министерстве все были слишком заняты, чтобы задумываться об ужасе произошедшего. Иногда кто-то останавливался, смотря вдаль, но другие понимали и без слов и просто продолжали делать свою работу. К несчастью для студентов в замке, они ничем не могли помочь. Студентов сначала отпустили домой, пока Хогвартс не открылся. Хогвартс-экспресс единственный раз в истории работал не по расписанию, переправляя студентов обратно на Кинг-Кросс. Вопреки всему, в вагонах было тихо, в основном мрачно: студенты разговаривали тихо, иногда и вовсе молчали, в то время как другие находили утешение в том, что они выжили, выжав по максимуму из этого факта и стараясь завести новые отношения или возобновить старые. Однако некоторые отношения не выдержали испытание временем. Пока Билл Уизли работал с Гринготтсом и оказывал помощь в расширении бизнеса по созданию подопечных его отношения с Джеммой Грейнджер закончились. Они оба знали, что это случится, и до того, как Хогвартс-экспресс прибыл на платформу 9 ¾ Билл и Джемма провели краткий, но трогательный разговор. До конца их дней их связывала уникальная дружба, кульминацией которой стал ужин в магловском ресторане, где Билл представил Сьюзен Боунс как свою невесту, что было молчаливой просьбой о согласии, которая была быстро удовлетворена. В конце концов, в середине декабря, Хогвартс вновь открылся. МакГонаголл встретил студентов на вокзале, лично приветствуя их всех на возвращении в Хогвартс. Некоторые ученики не вернулись из-за того, что не смогли посещать занятия в школе, где другим ученикам приходилось сражаться и где многие погибли. Они завершили своё образование на домашнем обучении, с репетиторами или, в случае Дина Томаса, приняли одно из предложений от других магических учреждений, — сам Дин же перевёлся в школу в Америке. Однако у Гарри и Доры не было времени жить прошлым, поскольку их будущее быстро росло, и это касалось не только живота Доры. Их дом в маленькой волшебной деревне на земле Поттеров был окончательно закончен, рабочие превзошли все ожидания, сделали всё в наилучшем виде в качестве благодарности за всё, что они с Дорой сделали для них. Эффи до сих пор оказывала им неоценимую помощь, как и Гермиона, так как все, казалось, хотели либо поблагодарить Гарри и Дору, либо заставить их присутствовать на каком-либо мероприятии. Каждое утро они встречались в лоджии, чтобы обсудить, что нужно сделать в тот день, что может быть отложено и от чего можно отказаться. Получив четвёртую сову, Гарри в порыве раздражения и в шутку сказал Эффи, что он бы купил проклятые Пушки Педдл у вдовы предыдущего владельца, если это поможет помешать ей и дальше писать ему. Он продолжил свой день как обычно, чтобы узнать позже, что гоблинша на самом деле посчитала его серьёзным, и теперь он является владельцем профессиональной команды квиддича. К счастью, все согласились с тем, что было бы лучше, если бы эта новость была скрыта от прессы, поэтому вместо этого было сообщено, что команду купил «частный консорциум». Он не был уверен, что Рон сможет это принять.***
Именно во второй половине декабря, когда Гарри и остальные возобновили занятия, жизнь вновь начала возвращаться к чему-то, напоминающему обычные ритмы Хогвартса. Сначала это было странно, но уверенность в необходимости выполнения домашних заданий и тестов вскоре начала набирать обороты, даже несмотря на сокращенный график из-за приближающихся рождественских каникул. Когда Хагрид ввалился в Большой зал, таща за собой огромную ёлку, Гарри взял свои книги и направился к кабинету Трансфигурации. Сначала он собирался позавтракать в своей комнате с Дорой, но ему нужно было поговорить с Гермионой об их задании, так что впервые за долгое время он завтракал в Большом зале. — Ну, Гермиона, ты ведь можешь мне помочь. — Он легко толкнул её, когда они направились в класс Трансфигурации. — Просто взгляни на это… — Гарри. — Она покачала головой. — Я староста. Я не могу дать тебе списать. Это в прошлом. — Я не списываю, я сделал всё сам. Я не Рон. — А при чём тут я? — Голос Рона раздался немного позади них. Ускорив свой шаг, он подошёл к ним. — Что я уже сделал? Гарри ухмыльнулся, увидев лицо Гермионы. — Ты когда-нибудь просил посмотреть у неё пергамент? — Что? — Рон покачал головой. — Ага, как же, нет. Она никогда не позволяла мне послушать до конца. Она же староста, понимаешь. — Видишь, Гарри? Рон понимает. Рон. А если Рон… — Я не настолько тупой. — Он скривился. — Я имею в виду, я… Я делал так много раз, да? Лучше не отвечай. Гарри проигнорировал самодовольный взгляд Гермионы. — Ага. Прекрасно. Есть какие-нибудь новости от Джек? — Да, вчера она прислала мне сову. Это гениально, заставить почтовых сов опускать её письма в маггловскую почту. Правда, я не знаю, как они делают это наоборот. — Разве это не очевидно? — Гермиона хмыкнула. — Магия. Рон закатил глаза и пробормотал: — Самая занудная волшебница на мою задницу. — Быстро повернувшись к Гарри, он сменил тему: — Так как Тонкс? Гермиона вздохнула. — Рон, её больше не зовут Тонкс, теперь она Дора. Пожав плечами, Рон повернулся к Гарри. — Для меня она всё ещё Тонкс. Так вы, двое, уже придумали имена? — Нет. — Ответ Гарри был быстрым и мало скрывал его раздражение. — Можно подумать, что с таким именем, как Нимфадора, она хотела бы чего-то, я не знаю, нормально. Но то, что она придумывает… она просто капризничает в последнее время. У меня ничего не получается. К счастью, к тому времени они достигли кабинета Трансфигурации. Занятие своих мест и подготовка книг, пергаментов и перьев заняло не слишком много времени, но у них всё ещё было несколько мгновений до прихода МакГонагалл. Пока класс тихо болтал, Гермиона обратилась к Гарри. Он её не видел, поэтому она постучала по его руке. — М? — Когда у Доры роды? — В марте. Примерно пятнадцатого, но Помфри говорит, что они могут быть раньше, судя по её размерам. Она огромна. — Он слегка побледнел. — Не говори ей, что я это сказал. Гермиона провела по губам пальцами и выбросила воображаемый ключ, улыбнувшись ему. — Твой секрет со мной в безопасности. Ты получил две ноги или ты… — Внезапно она остановилась, её глаза были направлены мимо Гарри прямо на Рона. — Кто ты и что ты сделал с Роном Уизли? — Что? — Рон странно на неё посмотрел. — О чём ты? — Это. — Она указала на пергамент Рона. — Вот о чём я говорю. — А? О. Ну да. — Рон улыбнулся. — Это становится легче. Письмо. Не Трансфигурация. Она всё ещё… — Что не так с Трансфигурацией, мистер Уизли? — Профессор МакГонагалл стояла в нескольких футах, глядя на него поверх очков. Количество пергамента, исписанного Роном, не ускользнуло от её взгляда, но она просто подняла бровь. Слегка. После того, как Рон сглотнул, его голос стал громче, когда он произнёс вслух: — Это очень трудная тема. — Это было заявление или вопрос, мистер Уизли? — МакГонагалл едва заметно улыбнулась. — Я позволю вам задуматься об этом, когда мы начнём сегодняшний урок. — Она повернулась и направилась к передней части кабинета, борясь с улыбкой, когда услышала, как Рон громко выдохнул от облегчения.***
Рождество тысяча девятьсот девяносто седьмого года оставалось одним из лучших Рождеств Гарри до конца его дней. Со временем, после появления детей, наступили другие, более праздничные рождественские дни, но впервые в своей жизни Гарри наслаждался Рождеством без нависшей над ним угрозы. В дополнение к тому, что он был женат, его жена была беременна, и он отдыхал в доме своих тести и тёщи, слушая радио после того, как съел огромного количества еды, и это был один из самых приятных праздников в его жизни. К счастью, он не был объектом раздражения своей жены, но хотя она казалась ему огромной, он был достаточно умён чтобы не упоминать об этом вслух. В отличие от тестя. Тед непрерывно дразнил Дору, делая отсылки к крупным вещам, за рождественским столом, что ей следует выделить место для её живота, и это не осталось незамеченным. Гарри наблюдал, как волосы Доры принимали разные цвета, и в конце концов её эмоции взяли верх и у неё появились длинные, вьющиеся чёрные волосы. Он неосознанно отсел от неё, когда это произошло. Это было верное решение, так как в тот момент произошёл всплеск магии, и рождественский гусь полетел в голову Теда. Андромеда была ошеломлена, упрекая их обоих за их поведение, а затем вспомнила, что в свою беременность она также пережила несколько магических всплесков и сосредоточила свой гнев на муже. Подарки были, ну… как бы сказать, их было невообразимое множество. Видимо те, которые появились под деревом, плотно окружив его до середины и заблокировав большую часть окна за ним, были теми, что одобрила Эффи. Её рождественское письмо дало ему понять, что в Гринготтсе их было ещё немало. Похоже, волшебный мир был крайне признателен Гарри и Дори. Тед устроил грандиозное шоу, держа в руках каждый свёрток, делая вид, что рассматривает его своим фальшивым глазом, и рассказывая всем, что внутри, прежде чем разворачивал его. Позже он признался Гарри на кухне, что нашёл подарки Андромеды для него заранее и просто притворился. И вот в ту ночь Гарри лежал в постели с Тонкс, в её старой спальне в доме её родителей, счастливый и довольный. Ничто в мире не может изменить это или стать лучше, подумал он, закрыв глаза. Как обычно, удача Гарри отвернулась от него, и он ошибся. Конечно. Ему снился сон, в котором он по какой-то причине летел верхом на Клювокрыле по Тисовой улице, когда его внезапно вывела из сна резкая боль в руке. — ОУ! Чёрт, Дора! — Он перевернулся, но она не отпустила его руку. Её хватка стала ещё крепче. — Что-то не так? — Я думаю… Святой Мунго… — Что? — Он быстро сел. — Что-то не так? Что такое? Она сильно шлёпнула его по груди. — Срочно. Позови. Маму. В тот момент, если бы он подумал об этом, он бы немедленно схватил свою мантию и спустился по коридору в комнату Теда и Андромеды. Вместо этого Гарри просто делал то, что она просила, и именно так несколько мгновений спустя он нетерпеливо стоял перед чужой спальней в одних трусах. Когда дверь открылась, Тед, очевидно, отреагировал одинаково, поскольку оба мужчины стояли, глядя друг на друга, в одних трусах. — Гарри? — Это Дора, ребёнок, она хочет Андромеду. Тед повернулся. — АНДИ! Ребенок! Несмотря на то, что после битвы за Хогвартс и из-за лёгкой травмы ноги ей было уже не так легко передвигаться, Андромеда в одно мгновение вставала с постели и подошла к Гарри. — Гарри? — Ей больно, ребёнок… — Геката милостивая. — Андромеда прошла мимо обоих мужчин и поспешила в коридор, её подол ночной рубашки буквально подпрыгивал под её ногами. Гарри и Тед на мгновение уставились друг на друга, а затем поспешили по коридору вслед за ней. Когда они добрались до спальни, Андромеда сидела в кровати с дочерью. Лицо Доры было красным, её щёки блестели, а сама она громко пыхтела. — Гарри, возьми сумку. — Голос Андромеды был спокойным, что шокировало Гарри. — Мы направляемся в Святой Мунго. Они быстро прошли через каминную сеть, и Дору с матерью увезли, а Гарри сунули в руки планшет с пергаментом. Он подписал что-то, не читая, просто провёл над пергаментом пером, оставив небольшую чернильную кляксу, а затем последовал за Тедом. Целительница увидела, как они спускаются по коридору, и направил их в палату. Гарри быстро подошёл к Доре и взял её за руку, поморщившись, когда она сильно сжала её. — Просто дыши, любовь моя. Дыши. Помни книги. — Блядские. Книги. — Дора покачала головой и взглянула на Гарри. В этот момент Целительница рассеяла диагностическое заклинание, повернулась, послала в коридор заклинание оповещения и начала закатывать рукава. — Похоже, у нас сегодня родится ребёнок. — Нет, мы не можем! Не время! — Гарри посмотрел на Целительницу, беспокойство переполняло его. — Не время! Целительница покачала головой. — Я могу точно сказать, мистер Поттер, что время пришло. Я понимаю, что так не должно быть, но ребёнок готов вот-вот родиться. — Она заметила испуганные взгляды всех собравшихся в комнате. — Моё сканирование указывает на то, что ребёнку уже девять месяцев. Глаза Андромеды сузились в подозрении. — Вы говоришь, что моя дочь вынашивает девятимесячного ребёнка на её шестом месяце? — Именно. — Целительница вышла из двёрного проема, когда в палату вошли два других Целителя и повернулась к Гарри. — Вы с миссис Поттер разрешаете другим находиться в комнате или… — Мы должны идти, дорогая. — Тед взял свою жену за руку. — Поцелуй её, а потом давай оставим их одних, они разберутся. Гарри был как в тумане, едва заметив, когда Дора снова плотно сжала руку, наблюдая, как Тед и Андромеда целуют его жену, а затем покидают палату. Когда Целители начали готовиться, заполняя формы, они говорили на низких тонах о том, что это «медицинская аномалия» и один из Целителей вышел из комнаты, чтобы поговорить с кем-то. Гарри отметил это, но оно проскользнуло мимо его сознания, как нечто неважное. Но что-то происходило. Дора рожала. Их сына. Он станет отцом. Он знал это как факт, что однажды он станет отцом, но теперь чудовищность осознания этого поразила его. Волан-Де-Морт больше не дышал ему в спину. Это само по себе было чем-то чудесным, но в его разуме вспыхнул тот день, когда он вошёл в Гринготтс, чтобы выслушать завещание Сириуса. Он знал Дору тогда, очевидно, но теперь он узнал её. Узнал настоящую. И она узнала его. Она знала его лучше, чем любой другой человек на земле. Она знала его сомнения, его надежды, и теперь, когда Волан-Де-Морт исчез, эти надежды и мечты имели шанс осуществиться. У них был дом в маленькой деревне, у них был лоджая. Пьяный контракт между его отцом и Сириусом собирался преподнести ему величайший подарок, на который он никогда не надеялся в своих самых смелых мечтах; будущее и семью. А потом ощущение, что рука Доры сжимает его, исчезло. Вместо палаты в святом Мунго Гарри теперь внезапно появился на холме с видом на Мадра Дабх, их недавно завершённый дом сиял на солнце. Гарри испуганно огляделся; что произойдёт, если он останется здесь до момента, когда ребёнок появится на свет? Но потом он услышал, как кто-то зовёт его, за своей спиной и обернулся. Навстречу ему с холма медленно спускалась белая лошадь. На лошади восседала женщина с длинными развевающимися тёмными волосами, доспехи её сверкали на солнце. Когда она подошла ближе, он увидел её лучезарную улыбку. — Магдалина. — Гарри моментально просиял. — Время наконец пришло. — Верно, Гарри. — Она остановила лошадь и слезла с неё. Когда Магдалина поравнялась с ним, она положила обе руки на плечи. — Ты хорошо потрудился, Гарри. Очень, очень хорошо. — Я сделал это не один. Вы помогли, вы и Херевальд, и… и все остальные. — Потому что мы — твоя семья. Ты это понял, не так ли? Как ты уничтожил эту мерзкую тварь? — Увидев его растерянный взгляд, она сжалилась над ним и продолжила мягче: — Гарри, не только любовь сама по себе остановила зло. Это была любовь к семье. Это были ты, твоя жена… и твой ребёнок. Такое зло никогда не поймёт безусловной любви родителя. Зло не может творить, оно может только разрушать. Только через акт любви можно зачать ребёнка, и только акт бескорыстной любви, добровольной отдачи себя, чтобы никто из твоих близких больше не испытывал боли, только такая любовь может по-настоящему победить зло. — Мы так гордимся тобой. — Сзади Гарри раздался второй голос, и он повернулся. Пожилой мужчина, очень похожий на него, одетый в старомодные одеяния, почти заставил Гарри подскочить на месте. Гарри вспомнил мужчину, почему-то вспомнил, по какой-то неясной причине вспомнил, что он спрашивал, будут ли у Гарри только дочери, но, к сожалению, его имя оставалось как в тумане. — Простите, вы… — Твой прадед Константин. — тот просиял на его вопрос. — Мы все так счастливы, Карлус, Дорея и твои родители могут это подтвердить. У тебя будет много времени, чтобы поговорить с ними позже. Много, намного позже, мой мальчик. — Потом он подмигнул ему. — Нравится наш маленький рождественский подарок? Гарри широко распахнул глаза. — Так это… Магдалина бросила на него задумчивый взгляд. — Наша последняя встреча для последнего пожелания. Мы больше не сможем увидеться с тобой, наше время и задачи подошли к концу. — Она кивнула в сторону Константина. — Твой прадед поговорил с Херевальдом о благе для тебя и твоей очаровательной жены. Как я уже говорила, у Херевальда довольно своеобразное чувство юмора. Гарри неверяще покачал головой. — Так вот оно что, да? Вау. Не знаю, как всех вас поблагодарить, без вас… — Ш-ш-ш. — Магдалина приложила палец к губам. — Не нужно слов. Мы знаем. Мы чувствуем. В этот момент Гарри также начал ощущать, в очередной раз, давление на руке. — Я думаю, что я исчезаю или что-то в этом роде, я чувствую, как она сжимает мою руку. — Твою руку? — Константин рассмеялся. — Мой мальчик, у тебя есть татуировки. Используй их! Опустив взгляд на свою татуировку грифона, гребень Дома Поттер, Гарри растерялся. — Что вы имеете в виду? — Херевеальд. — Магдалина закатила глаза. — Опять его шуточки. Прикоснись к ней, это облегчит процесс. Но сейчас наше время действительно подошло к концу. Помни о своей семье. Благодари её, всю свою семью. Но прежде всего, Гарри… будь счастлив. Так же внезапно, как будто сорвали пластырь, Гарри снова вернулся в святой Мунго, где Дора сжимала его руку. Очень крепко. Целители разговаривали с ней гораздо быстрее. — Гарри! — Дора посмотрела на него. — Дора, я только что видел… — Мне плевать… — Выдох. — Какого хера… Несмотря на то, что хватка Доры была похожа на тиски, Гарри быстро высвободил свою руку из её, хотя ему и пришлось разжать её пальцы. Это не обрадовало её, она взглянула на него так, как будто надеялась, что внезапно в палату влетят бладжеры и впечатают его в стену, но он вытянул вперёд запястье, прикоснувшись своей татуировкой с грифоном к такой же на её запястье. Как только две татуировки соприкоснулись, взгляд Доры смягчился, и он увидел, что её плечи расслабились. — Мистер Поттер! — Целитель, который следил за продвижением ребёнка, посмотрел на него. — Что бы вы ни делали, продолжайте в том же духе! На этот раз, когда Дора посмотрела на него, Гарри понял, что, хотя она чувствовала напряжение, боль была совсем не такой, как раньше. Когда схватки подутихли, он наклонился к ней. — Я видел Магдалину и Константина. Моего прадеда. Это один из подарков Херевальда. В этот момент схватки начались снова, и хотя они утихли, они всё ещё ощущались достаточно болезненно, чтобы Дора ответила с передышкой: — Дерьмовый… подарок. Гарри продолжал наблюдать за ней и держать запястье близко-близко, и события начали развиваться стремительно. Как раз в тот момент, когда он подумал, что она не может больше терпеть, Целитель заявил, что теперь ей действительно придётся надавить. Думая о ней и ребёнке и прокручивая в голове слова Константина, Гарри снова крепко прижал своё запястье к её, а другой рукой усилил давление. А затем появился он, весь красный, с тёмными волосами и громким плачем. Очень громко плакал из-за того, что оказался на открытом воздухе в святом Мунго в день подарков. — Он родился! — Гарри наклонился и поцеловал свою потную, красивую жену, её волосы на мгновение стали ярко-рыжими, а затем стали тёмно-синими, прежде чем остановились на ослепительном ярко-розовом. — Ты сделала это, ты сделала это. И тогда Целители положили младенца ей на грудь. Когда они оба коснулись его идеальной кожи, они закрыли глаза. У них родился сын. Сказать, что рождение ребёнка в день подарков было сюрпризом, значит не сказать ничего. Их ждал ещё один сюрприз, поскольку прибыли их друзья и родственники, чтобы отпраздновать это событие. Пока остальные ждали в зоне для посетителей, Гарри отправился за двумя очень важными людьми. Прошло совсем немного времени, несмотря на больную ногу, прежде чем Тед и Андромеда вошли в палату и увиделись со своим внуком. Пока они вдвоём восхищались тем фактом, что мальчик, как они сказали, был доношенного роста и веса и у него не было никаких проблем, Дора посмотрела на своего мужа. — Ты уверен? — Уверен. — Гарри наблюдал, как Андромеда баюкает своего внука, а Тед склонился над её плечом настолько близко, насколько мог. — Ты скажешь им. Андромеда выгнула бровь. — Итак, вы определились с именем? — Конечно. — Дора откашлялась. — Теодор Константин Поттер-Блэк. Тед мгновенно вскинул голову. — Вы серьёзно? — Нет. Я сказал ему, что не буду называть ребёнка в его честь, — Гарри искренне рассмеялся.
