42

Феликс уверенным шагом проходит мимо универа и сворачивает в ближайшую кофейню. Отсчет тех самых сорока двух дней уже пошел. Первым делом парень решил съехать от матери, поэтому сейчас сидит на сайте аренды квартир, время от времени поглядывая в окно на опаздывающих студентов. Университет никуда не денется, а вот жопная тяга может и закончиться, поэтому первый шаг необходимо делать прямо сейчас. Иначе он опять сдастся. Он и так больше склоняется к мнению, что сорок второй день станет днем его окончательной смерти, а значит терять ему больше нечего: надо хотя бы попытаться что-то изменить. Парень достаточно быстро находит более-менее подходящую квартирку, созванивается с хозяйкой и сразу же едет смотреть жилплощадь. Ничего особенного, на самом деле. Однушка (да ему больше комнат и не надо), «бабушкин вариант», как говорится. Но все необходимое для жизни есть, поэтому Феликс заключает контракт, переводит залог, получает заветные ключи и стоит растерянный в прихожей. А дальше? Как бы так умудриться собрать вещи и переехать, пока мать на работе? А то станет еще крестом в дверях и не отпустит — не применять же силу, в самом деле. И плевать ей, что Феликсу уже двадцать два и жить самостоятельно он вполне мог бы года два как. Немного поразмышляв, парень звонит Минхо. — Да? — раздается сонный голос, когда Ликс уже потерял всякую надежду на ответ. — Привет. Минхо, у тебя же сегодня выходной, если не ошибаюсь? — Угу. И ты меня будишь в рань несусветную, — Феликс слышит душераздирающий зевок и смотрит на часы. Десять утра. — Чего надо? — Хо, тут такое дело… — парень мнется. Они с братом не были особо близки, и Ликс никогда не просил его о помощи. Ему неловко нагружать его своими проблемами, но деваться некуда, сам он не справится. — В общем, я только что снял квартиру. Поможешь перевезти вещи? — О как, — в голосе слышится некоторая заинтересованность. — Мать знает? — Нет. — Бунтуешь значит, — насмешливо тянет Минхо, и где-то на заднем плане раздается смешок. Видимо, Джисон рядом. — Давно пора. Окей, как я понимаю, действовать надо быстро? — Угу, — понимает брат действительно хорошо. — Подъеду через час. И бросает трубку. Феликс медленно выдыхает и срывается на бег. Дома мечется по комнате, пытаясь решить, что ему нужно в первую очередь, а на что можно и забить. По-хорошему, в первую очередь ему необходимы коробки, только где их взять? Хочется вцепиться в волосы и завыть от собственного инфантилизма. Вот так живешь, думаешь, что ты самостоятельный взрослый человек, а потом жизнь делает крутой поворот и бьет прямо по морде. Ликс судорожно распихивает вещи по пакетам, что хранятся дома в несметном количестве, и безумно радуется тому, что у него есть Минхо, а у Минхо есть машина. От звонка в дверь парень вздрагивает и испуганно смотрит на часы. Нет, не мать, мать еще на работе. Что она ему может сделать, он и сам толком не мог объяснить, но боялся парень ее до чертиков. В квартиру заходит груда картона, из-за которой выглядывает ухмылка Хо. — Так и знал, что ты не подготовился толком к переезду, — ржет он. — Что за пакеты? Собрался на базаре торговать? — Спаситель ты мой! — вопит Ликс, когда осознает, что куча картона — те самые необходимые ему коробки, только в разобранном виде. — Я тебя обожаю, ты в курсе? — Еще бы ты меня не обожал, мелкий, — снова ржет Минхо и подходит, чтобы потрепать брата по растрепанным волосам. — Ты что-то употреблял? — резко хмурится он. — Нет, — растерянно хлопает глазами Феликс. — С чего бы? — Ну, — явно расслабляется собеседник, — глазки подозрительно блестят, внезапно в любви признаешься, а еще тебя трясет. — Нервы, — бурчит Феликс и действительно пытается немного успокоиться. Паниковать можно будет после, а сейчас надо действовать четко, быстро и рационально. — Ликс, расслабься. У нас минимум пять часов до прихода матери. Мы все успеем. — Легко тебе говорить, — огрызается парень и вновь, сам того не замечая, начинает расчесывать руки. — Ликс, — Минхо берет Феликса за плечи и проникновенно смотрит в глаза, четко проговаривая каждое слово. — Давай, вдох-выдох. Все хорошо. Ты молодец. Мы успеем. Я помогу. Феликс смотрит на брата глазами испуганного котенка и старается медленно дышать. Трясти его не перестает, но паника отступает, уступая место обычной нервозности. — Вот так. Умница, Ликси. А теперь вперед за работу. Вместе.

***

— Дешево и сердито, как я понимаю? — ухмыляется Минхо, оглядывая новую жилплощадь Феликса. — Не то, чтобы дешево, — выдыхает Ликс, устало присев на ближайшую коробку. — Квартирка-то в центре, ты не забывай. Но, в целом, нормально. Цена не особо кусается. — Денег подкинуть? — немедленно спрашивает Минхо, присаживаясь неподалеку. — Или, если хочешь, дам больше смен в клинике? — Не нужно, у меня есть накопления, — качает головой парень и с хрустом потягивается. — Выглядишь ужасно. — Спасибо. — Помочь тебе разобрать вещи? — Минхо с усмешкой закатывает рукава и встает, демонстрируя готовность к новым трудовым подвигам. — Кстати, тебе разрешено заводить домашних животных? Просто, раз уж ты теперь живешь отдельно, не хочешь взять себе одного из тех котят? «Да!» — тут же хочется крикнуть Феликсу. «Нет, — холодно напоминает разум. — Тебе осталось жить уже сорок один день, если не считать сегодняшний. Минхо, конечно, потом позаботится о котенке, но животное к тебе привяжется. Ты не имеешь права причинять ему такую боль». — Не могу, — только и вздыхает Феликс, не желая вдаваться в подробности. — Ладно. Так помочь с обустройством или как? — Ты и так уже много мне сегодня помог, пожертвовал своим выходным, — закусывает губу парень. — К слову, спасибо тебе огромное. — Обращайся, но не слишком часто, — хмыкает Минхо. — Ладно, поднимайся. Сделаем все быстро, и я заберу коробки обратно в клинику. Они там, вообще-то, нужны. Феликс подскакивает, не желая причинять брату еще больших неудобств. Минхо включает на телефоне музыку и споро приступает к делу. — Знакомый голос, — замечает Ликс, вытряхивая вещи из первого пакета и подходя к шкафу. — М? — Минхо тоже потрошит его одежду. — А, это песня Джисона «I see». Он развлекается написанием песен, если помнишь. — Милашка, — под нос фыркает Феликс. — Кто? — Ты. Минхо с мрачным взглядом оборачивается на брата, но тот не обращает на него никакого внимания, развешивая любимые худи. И явно забавляется, мелкий засранец. Минхо резко приближается и принимается щекотать паренька, что с визгом и хохотом пытается отбиться. — Ладно-ладно, сдаюсь! — вопит Ликс. — Ты суровый и брутальный мужчина! — То-то же, — удовлетворенно кивает брат и возвращается к работе. — А вообще, шутки-шутками, но мне действительно нравится лирика Белки. Он кажется беззаботным и шебутным, любит поднимать людям настроение, но на самом деле он глубокая личность. И это хорошо видно по его песням, где он проговаривает все невысказанные чувства. Вот, например, в этой песне говорится о неуверенности в себе и о мечтах, к которым он стремится, несмотря на свой страх. — И, все равно, милашка, — снова буркает Феликс. Минхо опять начинает надвигаться на него с угрожающим видом, но в этот раз Ликс реагирует быстрее: поднимает руки, прося пощады, и со смешком отскакивает. «По правде, я тот еще слабак, Особо темными ночами никак не могу уснуть» Солнце, выглянувшее после вчерашнего дождливого дня, играет с пылинками в маленькой комнате, и Феликс застывает, завороженный их танцем. «Мне так тяжело, Боже, что же делать? (Я не знаю) Честно, я уже почти там, но если убегу сейчас, стану трусом?» Ликс и сам не замечает, как снова прокусывает губу до крови и расчесывает руки. Мысли мечутся в хаосе, состоящем из пыли, солнца и засушливой темной пустыни; сорока двух дней и внезапном желании изменить что-то не для галочки под названием «я хотя бы пытался», а для самого себя. — Ощущение, что о тебе пишет, да? — понимающе усмехается Минхо. — Так со всеми его текстами. И лично для меня это отличная демонстрация того, что как бы мы ни отличались друг от друга, по сути, все мы — люди — одинаковые. Феликс отвисает, встряхивает головой и принимается за распаковку следующей коробки. — Думаешь? — машинально бросает он. Сознание уходит в отрицание, ведь он точно уверен, что никто не знает его настоящего, не понимает его чувств; он точно знает, что один в этом враждебном мире. Но душа почему-то находится в смятении. — А разве нет? Да, конечно, мы не идентичны, словно клоны, но и не настолько разные, как нам кажется. Посуди сам: мы все хотим наслаждаться жизнью, заниматься вещами, которые приносят нам удовольствие, веселиться с друзьями, любить и быть любимыми. Этот список можно продолжать до бесконечности. Мы думаем, что уникальны, и таких, как мы, больше нет на всем белом свете, а потом находим свое отражение в искусстве и чувствуем, как теплеет в груди, словно находим товарища, который понимает нас до последней струны нашей загадочной и сложно структурированной души. Словно чувство одиночества отступает, понимаешь? Так было всегда. Во все времена люди всегда — люди. Разные в своей индивидуальности и одинаковые в своей сути. Верхнюю одежду куда? Феликс непонимающе моргает на внезапную смену темы и указывает на прихожую. И ловит себя на мысли, что чуть ли не впервые проводит время с Минхо как со старшим братом. Занимается какими-то бытовыми штуками, веселится, разговаривает на социально-философские темы. И мелькает мысль: а может Хо прав? Быть может, Ликс действительно не настолько одинок, как ему кажется? Быть может, он просто забился в раковину и боится высунуть нос? Как там пелось в одной песне? «Откуда вера, что живет Иуда в каждом, кто смотрит в глаза? Может, в них не пропасть, может быть, в них — небеса?» — У тебя есть ролики? — удивленно замечает Минхо, распаковав очередную коробку. — Не знал, что ты умеешь кататься. — А я и не умею, — пожимает плечами Ликс. — Купил, хотел научиться. Знаешь, чтобы лететь с ветром наперегонки под музыку и все такое. В общем, вышел я первый раз с ними во двор, естественно, упал, и ребята меня засмеяли. Это был первый и последний раз, когда я их надевал. Не знаю, зачем их захватил с собой. Паника, наверное, повлияла. — Побыстрее хотел уехать из дома, пусть даже и на роликах, — смеется брат. — А когда ты их купил? Я что-то не помню. — Да ты к тому времени уже к отцу переехал, — отмахивается Феликс, а на сердце ощущается привычный укол от воспоминаний о папе. — А они на тебя сейчас не маленькие? — продолжает допытываться Минхо. — Вроде не должны. — Предлагаю сделать перерыв, — трясет роликами Минхо. — Пошли, научу кататься. Заодно развеемся. — Да ну, — морщится парень. — Не хочу. Я опять упаду, а ты точно будешь ржать, я тебя знаю. — Естественно, буду, — пожимает плечами брат. — Пойдем, я поддержу. После недолгих уговоров Феликс на трясущихся ногах осторожно шагает в этих самых роликах, потому что ехать пока еще слишком страшно. Солнце отражается в остатках огненной листвы, поет какая-то птичка, радуясь отсутствию дождя, а двор нового дома абсолютно пустой, что просто идеально для боящегося опозориться Феликса. Рука в руке — крепкая хватка Минхо. Он медленно идет рядом в темпе Феликса, периодически похихикивая и приговаривая, какой мелкий молодец. Теплая ладонь греет замершие пальцы, а беззлобные подколы понижают градус напряжения. И Ликс опять ловит себя на мысли, что Минхо — его старший брат. Не на бумаге, не в цепочках ДНК, а здесь — в настоящей, реальной жизни. Внезапно невдалеке начинает громко лаять собака, от чего Феликс пугается, теряет равновесие и падает, невольно утягивая Хо за собой. Братья растягиваются на почти высохшем с ночи асфальте, вымазываются разными конечностями в еще мокрых листьях, переглядываются и ржут как кони. Тот самый собакен все с тем же жизнерадостным лаем прибегает к ним и принимается скакать вокруг, оживленно виляя хвостом и широко улыбаясь во всю пасть. Солнечные лучи беспрепятственно проходят сквозь почти голые ветви немногочисленных деревьев и слепят глаза. А Феликс все продолжает заливисто, от души смеяться, думая, что, потеряв во тьме одну руку, он почему-то и не пытался нащупать другие, которые все это время были к нему с готовностью протянуты.