42

— Посмотри-ка на них, я-то думал, они тут зашиваются, не могут без великолепного меня справиться, а они на земле валяются! Солнце заслоняет чей-то силуэт. Перед ними стоит широко улыбающийся Джисон и показательно возмущается на всю улицу. — Привет, Белка, — вытирая слезы, выступившие от смеха, простонал Минхо. — Ты совершенно прав: без великолепного тебя мы ну никак не справимся. Видишь, уже падаем от усталости! Джисон заходится в громком заразительном хохоте, параллельно поднимая своего парня. Минхо тоже смеется, из-за чего подняться получается только со второй попытки. Он приобнимает Джисона за талию, напрочь игнорируя шипение на тему того, что может его испачкать, и переводит взгляд на брата. Феликс на них не смотрит; он с ужасом глядит на проклятые ролики и понимает, что самостоятельно подняться в них не сможет. Он до такой степени похож на несчастного котенка, что стоящие напротив мужчины приходят к тем же выводам, дружно подхватывают его под белы рученьки, ставят на ноги и еще пару секунд придерживают, ожидая, пока Ликс не обретет равновесие. — Ба, да ты легкий как перышко! — присвистывает Джисон. — Неправда, — бурчит Феликс, опуская глаза. — Это ты просто много в качалку ходишь. Скоро плечи перестанут в дверной проем пролезать. — Ты как со старшими разговариваешь, мелкий?! — притворно возмущается Джи. — Так, брейк, — решительно пресекает их спор Минхо. — Пойдем домой, действительно измазались как хрюшки, — и крепко хватает Феликса за руку. С обратной стороны Джисон молча делает то же самое. Феликс медленно идет между ними по направлению к подъезду и впервые за день ни о чем не думает. Он просто наслаждается невероятным чувством комфорта и все еще немножко боится снова упасть. Джисон слева явно сдерживает смешки; Минхо справа молчит, слегка поглаживая тыльную сторону ладони брата большим пальцем, словно хочет сказать: «Все хорошо, я здесь, я рядом». И Феликс сам не замечает, как начинает глупо улыбаться, сосредоточенно глядя под ноги. — Дешево и сердито, да? — комментирует Джисон, реактивной белкой проносясь по маленькой квартирке, пока Минхо пытается кое-как очиститься в ванной. — Да что вы заладили? — устало возмущается Феликс. — Не вам же здесь жить! — А? — Минхо то же самое говорил! — А! — понимающе ухмыляется Джи. — Так мы ж соулмейты! — Язвы вы, а не соулмейты. Мужчина смеется и хлопает Ликса по плечу. Из ванной слышится звонок телефона и раздраженный голос Минхо. С любопытством прислушиваясь, сидящие в комнате замолкают, но разобрать толком все равно ничего не выходит. — Бесите! — внезапно раздается слишком громкое, а после следует хлопок двери в ванную. — Кто там, Кот? — интересуется Джи, подлетая к бойфренду. — Меня срочно вызывают на работу, — вздыхает Минхо и идет рыться в вещах Феликса. — Ликс, я одолжу шмотки? В общем, там срочная и сложная операция, а доктор Нам недостаточно квалифицирован. Как же меня бесят люди, вы б знали! — Да мы знаем, ты поэтому и не человечий врач, — усмехается Джисон.  — Именно, — ворчит ветеринар. Он быстро переодевается, целует на прощание Джи, пожимает руку Ликсу и спешно сбегает по ступенькам. Оставшиеся наедине Джисон и Феликс переглядываются. В глазах первого читается явное нежелание заниматься уборкой, в глазах второго, говоря откровенно, тоже. Они приходят к молчаливому согласию и дружненько идут на кухню пить воду, усердно делая вид, что это чай (который Феликс банально еще не успел приобрести). Ленивая беседа о последних новостях и заходящие лучи солнца. Пустая необжитая кухня, боль от непривычной нагрузки в босых ступнях, стоящих на теплом полу, прохладная вода, усиленно имитирующая ароматный напиток — Феликс влюбленным взглядом смотрит на что-то активно вещающего Джисона и умиротворенно вздыхает. — Ликс, — внезапно прерывает предыдущую мысль товарищ, вырывая парня из сомнамбулического состояния безмятежности, — есть предложение. У меня сегодня выступление в одной забегаловке. Не хочешь сходить развеяться? — Выступление? — Да. Я, если помнишь, пишу песни время от времени. И так вышло, что нашел на просторах интернета еще двух парней, мы с ними скооперировались и создали трио 3racha. Вот пишем теперь вместе, время от времени выступая в каких-нибудь небольших клубах и барах. Они младше меня, примерно твоего возраста, но ребята толковые. Познакомлю, если хочешь. Джисон потягивается и смотрит на Феликса в ожидании ответа. А Феликсу никуда не хочется идти. Феликсу хочется включить музыку, лечь на мягкую кровать и раствориться в любимых нотах. С другой стороны, что ему мешает растворяться в нотах, попивая что-нибудь алкогольное? Тем более, что песни Джисона он сегодня уже слышал и ему безумно понравилось. — Ладно, но мой счет оплачиваешь ты, — выдает парень и уходит переодеваться. — Вот же ж мелкий! — восхищенно смеется Джисон. — Заметано!

***

Маленькое помещение на окраине города, в котором Феликс раньше не бывал. Да он, в общем-то, не часто куда-то выбирался: какие-нибудь студенческие тусовки и только. Приятный полумрак (не столько искусственный, сколько из-за перегоревших лампочек), классическая барная стойка со скудным запасом алкоголя за спиной лениво протирающего стаканы бармена, в углу небольшая сцена с дешевеньким DJ-оборудованием и несколькими микрофонами. Людей за колченогими столиками немного, из плохих колонок доносятся звуки джаза. Действительно, забегаловка, в которой легко можно нарваться на каких-нибудь преступных элементов. Впрочем, Феликс здесь не один, так что все в порядке. — Йоу! — Джисон быстро находит своих товарищей и стремительно подходит к ним, начиная тараторить еще на подходе. — Знакомьтесь: это Феликс, а это CB97 и SpearB. Они же… — Бан Чан и Со Чанбин, — заканчивает за него Ликс, пожимая руку Чану и максимально равнодушно кивая Чанбину. — Вы знакомы? — Джисон слегка в замешательстве и не знает куда деть руки. — Ты как вообще умудрился с моими одногруппниками заколлабиться? — удивленно ухмыляется парень. — У нас, конечно, город не очень большой, но не настолько же! — Как тесен мир, да, малыш Ликси? — ржет Бан Чан. — А вы откуда друг друга знаете? Феликс мнется, неловко поглядывая на старшего товарища. Он не знает, говорил ли им Джи о своей ориентации и как вообще парни к этому относятся. — Так Ликс младший братишка Минхо, — спокойно пожимает плечами мужчина, и парни понимающе кивают. — Погоди, — Чанбин мотает головой и недоуменно смотрит на Феликса. — Это тот самый Минхо? Который ветеринар? Или просто тезки? — Тот-тот, — ворчит Феликс, присаживаясь за стойку. — То есть, тот Минхо парень нашего J.One? — Чанбин хлопает глазами, пытаясь уложить в голове запутанные связи знакомых. — Очуметь! — Ладно, — хлопает Джисон своих товарищей по плечам, — пойдем уже выступать. Ликс, побереги мой кошелек. Хэй, бармен, все, что закажет этот парень, запиши на мой счет! Бармен понятливо кивает и с подозрением косится на Феликса, что заказал пиво, явно размышляя, можно ли ему уже наливать. Впрочем, думает он недолго и, вот, перед Ликсом стоит высокий бокал с пышной пеной. Он разворачивается к сцене и смотрит на трио знакомцев, что возятся с настройкой аппаратуры. За последние два дня он сталкивается с Чанбином чаще, чем за все три года учебы в параллельных группах. Создается ощущение, что сокурсник его преследует. Того и гляди, скоро будет открывать холодильник, а там — Со собственной персоной. Сосиски точит. Ручкой машет приветственно. 3racha, наконец, заканчивают приготовления, представляются немногочисленной публике и начинают исполнять первую песню. Публика их, по большей части, игнорирует, и создается впечатление, что концерт предназначен для одного лишь Феликса. Чанбин начинает, и все тело Ликса покрывается мурашками. Огненный. Этот парень просто огненный. Феликс не особо общался с Чанбином, но из того, что он наблюдал, создалось впечатление, что Чанбин спокойный, уверенный в себе парень. Он не был флегматичным, нет, он часто и громко смеялся, был душой компании, но аура крутого богатого парня следовала за ним неотступно. И вот сейчас четкая и быстрая читка словно вбивает каждое слово в тело Ликса, но не причиняет боли, а освобождает от внутренних оков. Чанбин превратился в темное пламя, которое горело в его глазах и резонировало в душе Феликса. Вступает Джисон. Его речь быстрее, но, в то же время, мягче. Он словно золотистый мед, смягчающий огонь Чанбина. Они опускаются на одно колено друг напротив друга и создают потрясающую гармонию из патоки и огня. Как они сказали? «Лови момент»? Феликс словил. Жесткий бит наполнил его тело до покалывающих кончиков пальцев. Сознание заблудилось в эмоциях, а губы, приоткрытые в восхищении, пересохли. Кажется, он даже не моргал все это время. Парни представляют следующую песню, а Ликс заказывает еще один бокал пива и идет в туалет под немного ленивое вступление Джисона. И замирает по возвращении, невольно присвистывая. Бан Чан — веселый шебутной парень, что всегда звал его малышом Ликси и широко улыбался всем и каждому — превратился в опасного волка. «Не видишь разве, я на своей территории!» — хищной волной произносит он, прожигая холодным взглядом публику. Феликс никогда не видел у него такого взгляда в жизни. В своем творчестве вся троица открылась ему с новой стороны. Музыка действительно была их территорией, в которой они могли обнажать свои чувства и мысли. Феликсу словно позволили приподнять их маски, заглянуть в колодцы душ. И увиденная глубина ему понравилась до безумия. Парни решают сделать небольшой перерыв и спускаются к Феликсу. — Ну как? — широко улыбается Джисон, снова превращаясь в реактивную белку. — Вы кто, черт возьми, такие? Вы должны стадионы собирать, а не выступать во всяких захудалых пивнушках! — ворчит Ликс, пытаясь немного прийти в себя. — Считайте, что ряды ваших фанатов пополнились на одного маленького меня. 3racha переглядываются и счастливо смеются. Их ярко сверкающие глаза можно использовать вместо иллюминации. — Да у нас вообще нет фанатов, — хлопает его по плечу Чан, присаживаясь рядом. — Честно говоря, мы хоть и выкладываем регулярно свои треки, но отдачи никакой. — Хотите я вам по двести отзывов с десятка разных аккаунтов напишу? — язык Феликса заплетается, в голове шумит то ли от музыки, то ли от выпитого. — Хотим, — хохочет Джисон. — Ликс, а ты бы так не налегал, а. Или хотя бы закусывал. Мне же Минхо голову оторвет, если я тебя спою. — Ты ври, да не завирайся, — парень и правда пытается вспомнить, когда же он последний раз что-то ел. Получается, три дня назад? Или уже все-таки четыре? Теперь понятно, почему пиво так быстро ударило. — Слышь, мелкий, ты как со старшими разговариваешь! — Давно ли ты старшим стал, Хан Джисон? — Мне двадцать шесть! — бьет себя в грудь мужчина и сам же выпивает одну за другой несколько стопок текилы. — Ну прости, дедушка, я-то думал, что мы друзья, но раз ты настаиваешь… — Вот ведь… — цыкает Джи под хохот парней. 3racha еще немного болтают с Феликсом и возвращаются на сцену. Хан отходит в угол, Чан становится за пульт, а Чанбин подходит к микрофону. Раздаются первые аккорды пианино, и Со неожиданно начинает петь. Ликс отмечает, что у него очень красивый и мягкий голос, контрастирующий с драйвовым рэпом, слышанным ранее. Кажется, этот парень полон талантов. «К концу очередного дня, проведенного в одиночестве, Я стою, бездумно уставившись в пустоту. Кругом ни души: все поглотила ночная мгла, А я изо всех сил пытаюсь озарить ее своей улыбкой» В тело Ликса словно ударяет молния, а рука с бокалом замирает, так и не донесенная до рта. Уже второй раз за день у парня ощущение, что пишут о нем. «Я запер боль в глубоком-глубоком уголке сердца без окон и дверей, Но она не утихает — наоборот. Так долго внутри ее прятал, что привык. Еще немного потерплю: мне это не навредит, Я перевязывал раны, но бинты всегда спадали, И в этот раз я ни шагу сделать не успел» Бокал с громким звуком опадает на стойку. Костяшки пальцев, что сжимают стеклянную ручку, белеют. На глаза почему-то набегают слезы. Странно, он ведь уже давно не мог плакать. Его душа была выжженной пустыней, так почему сейчас?.. Это все алкоголь, правда ведь? Это не может быть текст Со Чанбина, просто не может! «Воздух в этих стенах такой спертый, я вот-вот задохнусь, Теперь меня беспокоят мельчайшие пустяки, которые тревожить не должны. На мне ни взгляда, но я чувствую, как во мне прожигают дыру. Даже мысли о том, что кто-то прочитал на моем лице все спрятанное глубоко внутри, пугают» И Феликс чувствует, что задыхается. Он захлебываясь пьет, а бокал дрожит в его руках. В помещении довольно душно, алкоголь гуляет в крови, но Феликсу отчего-то холодно. Опять этот чертов Со! Почему его слова уже второй день подряд так западают в душу? Как этот парень, будучи, по сути, незнакомым человеком, может так хорошо чувствовать Феликса?! Приподнятое настроение после приятно проведенного дня с Минхо и выступления ребят скатилось до отметки ниже нуля. Еще и песня эта… Нет, Феликс уловил ее суть, но слова.. слова почему-то описывали чувства Ликса, который не пытался казаться надежной опорой для друзей, но тоже скрывал все внутри и продолжал тонуть и захлебываться, захлебываться и тонуть. Чанбин, Чанбин, Чанбин… Почему же ты не такой поверхностный, каким казался все это время? Почему ты так резко ворвался в его жизнь и снял корочку со старых ран? Почему, говоря о себе, ты говоришь и о Феликсе? Вы же разные. Вы не похожи ни на йоту. Так неужели ты, ничего о нем не зная, способен его… понять? Минхо сегодня говорил, что все люди одинаковы, Толстой писал, что каждый несчастлив по-своему. Так кто же прав? Или истина, как это часто бывает, где-то посредине? Почему, Чанбин?..