42

Феликс заходит вслед за Минхо к нему домой. В прихожей вспыхивает свет, навстречу выбегают три кота и Джисон. — Кот! — радостно приветствует он и бросается Минхо на шею. — Ты сегодня рано. — Еще не всех любовников успел спрятать? — с полусерьезной миной шутит мужчина и коротко чмокает Джисона в губы. Наклоняется, чтобы погладить каждого кота и натыкается взглядом на две пары чужих кроссовок. — Белка, смею надеяться, это сейчас не тот случай, когда в каждой шутке доля шутки? — Нет, конечно, — смеется Хан. — У нас Чанбин и Бан Чан. Мы работаем вместе над песней. — Да что ж такое, — ворчит Феликс, разуваясь, — уже даже в доме родного брата на эти рожи натыкаюсь. — Ой, Ликс, привет, — Минхо, перекрывающий Джисону обзор, проходит вглубь дома, и мужчина, наконец, замечает еще одного гостя. — Прости, не заметил. — Ну еще бы, — насмешливо фыркает парень. — Джи, мой тебе совет, заведи себе других друзей. Желательно таких, которых я не знаю. А то мне начинает казаться, что то ли я с ума схожу, то ли в этом городе действительно больше нет остальных людей. — У меня есть другие друзья, — дуется Хани. — Вот на завтра, например, у меня запланирована встреча. Со школьной скамьи еще с ним дружим, но встречаемся редко — он вечно занят. Преподает какое-то там направление современного танца в нашем Университете Искусств. — Хван Хенджин что ли? — без всякой задней мысли ляпает Феликс, проходя мимо друга. — Откуда ты знаешь? — ошарашенно замирает Джисон. Феликс делает еще пару шагов, переваривая услышанное. И разражается громким хохотом. Иногда у него появляется ощущение, что матрица его собственного мироздания знатно сбоит. Вот как знакомые Феликса постоянно оказываются еще и знакомыми друг друга? Их город, конечно, не миллионник, но близко к этому. Не большой, но и не самый маленький. Так как?! Примерно с такими мыслями Феликс заходит в гостиную и буквально падает на диван рядом с Чанбином. — Ты чего? — удивленно вскидывает брови Бан Чан и невольно начинает улыбаться заразительному смеху. — Бин, Джи с Хваном знаком! — еле выдавливает Ликс, игнорируя Чана, и новый приступ смеха заставляет его вцепиться в руку Чанбина и спрятать лицо у того на плече. — Правда что ли? — поворачивается Со к Хану, который растерянно стоит посреди комнаты и почему-то чувствует себя полным дураком. — Забавно. — О, Ликс, у тебя истерика? — из спальни выходит уже переодетый в домашнюю одежду Минхо с одним из котов на руках. — Может тебе успокоительное вколоть? — У тебя же только для животных, — косится на него Джисон. — Ну-у-у, — тянет Минхо, окидывая задумчивым взглядом постепенно успокаивающегося брата. — У нас, конечно, и человечье где-то завалялось, но как-то переводить его на Ликса… — Вот спасибо, — более-менее спокойно выдыхает Феликс, держась за слегка ноющие от смеха щеки. А шаловливая улыбка так и норовит расползтись на губах обратно. — Ты так меня любишь, мне аж страшно иногда. И вообще, дай кота. Я хочу потрогать кота. — Люблю, — серьезно кивает Минхо, перекладывает сонного рыжего котика на руки брата и поворачивается к ребятам. — Давайте официально знакомиться, что ли. Подозреваю, что мы все друг о друге много слышали, но увиделись вот как-то впервые. Ли Минхо. — Бан Чан. — Со Чанбин. — А! Я тебя помню, — приветливо улыбается Минхо. — Как Ёнбок? — Радуется жизни, — зеркалит улыбку Чанбин. — Ну вот и славненько, — Минхо действительно искренне рад за котенка. — Парни, ужинать будете? — Ой, нет, нам пора уже, — Чанбин вскакивает в благородном порыве не мешать семейному очагу. Феликс, каким-то совершенно естественным образом пригревшийся у него на плече, от неожиданности падает на диван. Кот, что до этого спокойно мурчал под приятные почесушки у него на коленях, пугается резкого движения, прыгает на пол и удаляется с гордым видом к ногам Минхо. — Суни! — трагично тянет руки ему вслед Ликс и с внезапно озверевшим лицом поворачивается к Чанбину. — Со! Стоять! — Чанбин вздрагивает и оборачивается. — Планы на вечер есть? — Чего? — теряется парень от внезапной смены темы. — Уже есть, — злорадно сообщает Феликс, поднимаясь с дивана. — Жди! — Слышь, я тебе собака что ли? — обиженно гудит Чанбин. — Не-ет, Чанбини, ты не собака, — с ехидной улыбочкой подкатывает к нему Чан. — Ты — морж. — Морж! — драматично шепчет Джисон и складывается пополам в приступе дикого хохота. — ЭЙ! — вопит Чанбин и набрасывается то на ржущего Чана, то на Хана. Братья Ли стоят рядом и тоже тихонько подхихикивают, но осознать шутку в полном объеме все равно не могут. — Где там твоя программка? — тихонько спрашивает Феликс. — Давай, и я пойду. — На ужин не останешься? — Минхо приглашающе машет головой куда-то в сторону одной из дверей и направляется к ней первым. — В следующий раз. Они проходят в маленькую комнатушку с несколькими мониторами и разными профессиональными штуками для продюссирования музыки. Это Хан оборудовал себе отдельный кабинет, чтобы ничто не отвлекало от творческого процесса. Минхо садится за компьютер и забирает из рук Феликса флешку. — Слушай, — облокачивается Ликс о столешницу рядом с братом, — а почему Джи и правда никак не продвигается? Ну, у него столько разных приблуд здесь, да и песни они с парнями пишут офигенские. Не хочет или что? — Да вроде как он что-то делает в этом направлении, — пожимает плечами Минхо, быстро клацая мышкой. — Я не лезу в его дела, честно говоря. Он сам мне рассказывает, что хочет. Ну вот и все. — Спасибо. Минхо отдает Ликсу его флешку, выключает компьютер, и братья выходят обратно в гостиную. Ситуация слегка поменялась за время их отсутствия. Бан Чан сидит прямо на полу и с видом умирающего держится за живот. Дышит, словно пробежал пару километров, и беззвучно шевелит губами, повторяя одно и то же слово. Чанбин, надутый на весь белый свет и этих двоих конкретно, душит подушкой полулежащего на кресле Хана. — Прелесть, — с убийственной иронией в голосе комментирует Минхо. — Белка, ты жив? — Нет, — стонет Джисон. — О, отлично, значит, ужин на тебя можно не готовить, — потирает Хо руки со злорадной улыбкой. Феликс молча подходит к Чанбину, берет его под руку и тянет к выходу. — Погоди, я еще не до конца его убил! — вопит Со, но покорно идет следом, не делая попыток вырваться. — До конца его убьешь позже, а сейчас — домой. Парни быстро обуваются, машут руками вышедшему их провожать Минхо, кричат что-то прощальное Хану и Чану, тихо хихикающим в гостиной и выходят в синий вечер. Свежий ветер растрепывает волосы и все норовит цапнуть Феликса за нос, который он тут же прячет в любимый мягкий шарф. — Ликс, так ты объяснишь нормально, что тебе нужно? — Чанбин мимоходом улыбается первым звездам и поворачивается к парню. — Я подрезал у Минхо профессиональную прогу для монтажа видосов. Поехали, установим на твой ноут, он мощнее. Ты же на байке? — Ага. Феликс довольно жмурится и ускоряет шаг, заметив знакомый харлей. Под шлемом противному ветру не достанется замерзший нос Феликса, зато парня целиком и полностью съест скорость. И, возможно, еще кусочек достанется теплой спине Чанбина.

***

Феликс сидит на кухне перед ноутбуком Чанбина и пытается разобраться с навороченной программкой. — Пиво будешь? — Чанбин достает из холодильника две стеклянные бутылки. И удивленно вскидывает брови, обернувшись. Потому что Феликс смотрит на него, закусив губы, так и норовившие растянуться в шкодливой улыбке. И плечи подозрительно трясутся. — Ты чего ржешь? — миролюбиво спрашивает Чанбин, садясь рядом. — Да просто знаешь, — не сдержавшись, прыскает Феликс, с благодарным кивком принимая напиток, — ты внешне весь такой из себя брутальный, но при этом куришь шоколадные сигареты и пьешь лимонную слабоалкоголку. Забавно просто. — Я тебе открою один секрет, только никому, — с заговорщическим шепотом приближается парень к усеянному пирсингом и веснушками уху. — Я еще частенько в полной темноте за закрытыми шторами скачу под танцы женских групп. Теплая уютная кухня наполняется громким юношеским смехом. Отсмеявшись, Ликс с удивлением замечает, что лицо Чанбина непривычно близко. Чувствует мягкое прикосновение чужих пальцев к своему подбородку и теплые губы на своих губах. Всего на миг. Широко распахнутые изумленные кофейные глаза напротив космических черных. Рука перемещается с подбородка к кромке волос на шее. И табун мурашек по позвоночнику. — Что это было? — растерянно выдыхает Феликс. — Боже, Ликс, — как-то обреченно и тихо смеется Чанбин, прикрывая глаза правой рукой, пока пальцы левой продолжают ненавязчиво выводить узоры на шее сидящего рядом парня. — Я очень надеюсь, что вопрос риторический. — Ну... да, — заторможенно кивает Ли. — Но… Эм, да, — и замолкает, не в силах сформулировать мысль. — Хорошо, будем говорить словами через рот, — Чанбин смотрит пристально, улыбаясь слегка кривоватой и в то же время мягкой улыбкой. — Ты мне нравишься. Все просто, Ликс. Решение за тобой. А в душе у Феликса буря. И в мыслях сумятица. Он никогда не рассматривал Со, как… Губы предательски пульсируют, а в солнечном сплетении пускает корни желание быть с человеком, который еще недавно был просто надоедливым незнакомцем. Этот не незнакомец заворачивает его сейчас в бархат черных глаз и манит обещанием. Тепла. Комфорта. Осколка солнца в опостылевшей промозглой жизни. Не хочется думать, не хочется что-то решать, копаться в своих чувствах. Хочется нырнуть в уютные объятия и ощутить его улыбку на своих губах. Минуты не успевают съесть секунды. Тонкие запястья Феликса и сильные плечи Чанбина. Блуждающие по телу горячие ладони. Корни в солнечном сплетении прорастают изумрудным папоротником к сердцу, намекая, что все происходящее правильно. Правильно не просто сидеть плечом к плечу, в миллионный раз обсуждая проект, а бережно перебирать мягкие темные волосы. Правильно держать в вечно холодных пальцах не химические грелки для рук, а живого, теплого человека. Его человека. Правильно целовать его закрытые глаза и охотиться губами на тихие смешки. Переплетать сердцебиения в гимн нового рассвета, танцевать среди солнечных зайчиков нежности. И, наконец, чувствовать себя дома.