Сахулдием. Часть вторая. Шилал

Глава 6

47 ДБЯ

Битва за Шрупак

В разгар Священного дня Суд’аба Уд-Имина над Шрупаком повисла гнетущая атмосфера. Это должен был быть день молитвы и почитания — поскольку Верховный жрец проводил церемонии и благословлял на вершине великой пирамиды в течение всего дня, поскольку члены кланов посещали святыни и могилы предков в храме, выражая свое почтение и оставляя подношения в виде оружия, шелка, смолы симсу и цветов кунинды. Вместо этого напряженное ожидание войны незримо витало в каждом уголке города, затягиваясь, как удавка, вокруг горла Шрупака. Единственное, что Маалге Болеку было позволено сделать до того, как его отправили в укрытие, — это массово благословить на бой почти три сотни присутствующих воинов. Орда Кимаена и эннуру разделились по всему комплексу, небольшие отряды расположились в ключевых точках, чтобы защитить мирных жителей и паломников, которые спрятались в целях безопасности, а более крупные войска направились от храма до западных городских ворот. Многие были размещены на внешних стенах, вооруженные дальнобойными винтовками "Чзерка Чужеземец", редкими бластерами хаков и луками, которые стреляли стрелами, наконечниками из острого, как бритва, клюва рыбы шони и пропитанными парализующим составом зкакуа. Сам Кимаен встал на крепостной вал вместе с лучниками и снайперами, стоя отдельно от рядовых, его дулхлава и яркий клановый плащ развевались в вышине, взгляд был прикован к горизонту. В подрагивающем от жары небе что-то блеснуло. У подножия храма Рондеру размяла шею и сжала рукояти своих мечей. “Началось ”, — пробормотала она. Спустилась дюжина звездолетов. Это были уже не привычные компактные шаттлы, которые они отправляли для набегов на небольшие деревни, а их более вместительные модели, менее обтекаемые, тяжело падающие на землю в километре от них и выпускающие рой врагов — возможно, раза в три больше, чем экипаж меньших шаттлов, с зарезервированным местом для захваченных калишцев — до тех пор, пока несколько сотен хаков не собрались на травянистых полях за пределами Шрупака. Один только вид этого зрелища заставило калишских воинов беспокойно пошевелиться. Пальцы ног впивались в грязь, когти впивались в древки копий и рукояти луков, пересохшее горло сглатывало скользкий комок страха. Рефлекторно Кимаен поставил одну руку на пояс, будто пытаясь стабилизировать свою потрясенную орду с помощью силы воли. Затем его глаза снова метнулись вверх и расширились от изумления. Две огромные тени заслонили солнце. Сначала Кимаен просто не мог осознать то, что он видел; что-то настолько большое не имело права висеть в небе, как птица, с таким же успехом гора могла бы зависнуть в воздухе. Но они были там — и их было двое — затмевая шаттлы, как взрослый бык мьюмуу затмил новорожденного джули, неуклюжие, похожие на насекомых корабли, которые ревели синим пламенем на одном конце, ощетинившись самыми большими лазерными пушками, которые он когда-либо видел. Они ненадолго присоединились к шаттлам на земле, Кимаен вспомнил свой разговор с Амаги, лихорадочно думая, не просчитался ли он. Но боевые корабли начали высаживать еще сотни солдат из зияющих ртов и спускать по жестким языкам посадочных трапов, убеждая его, что он принял правильное решение. Несмотря на заманчивые цели, которые представляли собой корабли, было бы самоубийством посылать свою крошечную орду за пределы города, чтобы встретить их. Лучше всего оставаться в обороне, чтобы привлечь их. Вскоре огромные боевые корабли снова поднялись в воздух и замерли прямо над входом в Шрупак. Там они и остановились. Мрачное, пугающее присутствие, столь же зловещее, как грозовые тучи. Кимаен не мог не сравнить смотровые окна в передней части кораблей с глазами хаков. Внимательные, голодные глаза. Хищники, оценивающие свою добычу. Он почувствовал, как еще одна волна страха прокатилась по его воинам на стене и за ее пределами, он посмотрел в эти пустые, блестящие черные глаза и почувствовал, как его сердце сжалось от дурного предчувствия. Зычно зарычав, он отвёл одну руку назад, призывая воинов остаться на месте и прорычал: “Стоять!” Вокруг него расправили плечи и подняли головы, ободряюще загудев. По крайней мере, никто не сбежал. «Святые предки, чего бы я сейчас не отдал за несколько бластерных пушек хаков.» *** Сразу за пределами Шрупака, укрывшись за валунами между воротами и полчищем хаков, воины Ниншудари готовились к своей миссии. Амаги, держа в руках тяжёлую кожаную сумку, набитую разнообразными ремесленными и кузнечными инструментами, уставился на боевые корабли. “Я… Кажется я понял, почему мы пытаемся захватить шаттл”, — сказал он, нервно хихикнув. “Ку'лиана”, — коротко сказал один из других воинов, — “кто-то приближается”. Амаги проследил за указующим перстом воина. И действительно, кто-то в незнакомых одеждах выскользнул из храмового комплекса и трусцой направился к отряду Амаги, прячась в высокой траве. Однако, когда они приблизились, воины Ниншудари поняли, что на пришельце не костяная маска, а женская вуаль. На бедре у неё висел бластер. “Что происходит?” — шепотом позвал Амаги, когда прибывшая нырнула под прикрытие валунов. “Ты гонец от вождя Шилала? Или... подожди...” Он поднял свою какмусме, показав озадаченное выражение лица. “Джиндра нал Куузу? Это ты? Что, во имя предков, ты здесь делаешь?” “Захватываю шаттл вместе с вами”, — ответила она. “С каких это пор?” “От меня будет больше пользы здесь, нежели взаперти с остальными гражданскими”. Она заметила его недоверие и умоляюще посмотрела ему в глаза. “Пожалуйста. Я... я знаю, что это опасно, но Куммар сказала мне, что я могу сражаться, если захочу. Я выбираю битву”. Амаги был крайне против этой затеи. Вождь Шилал привел его в покои Джиндры накануне вскоре после завтрака, и они часами говорили о механизмах и энергии, лежащих в основе технологий и вооружения хаков. От природы оба были дружелюбны и умны, взаимно дополняя друг друга, даже если Джиндра была намного робее по сравнению с Амаги, которого временами было слишком много. Они обсудили функции и использование электричества, плазмы и ионной энергии; она научила его нескольким словам на языке хаков для обозначения понятий, которые калишцы едва начали понимать, таких как “дефлекторный щит” и “гипердвигатель”; и, работая вместе над наброском грубой схемы, она провела его по интерьеру и экстерьеру стандартного шаттла хаков, дабы он имел хоть какое-то представление, где найти то, что ему было нужно. Оба, как оказалось, никогда не встречали другого калиша с таким интересом к этим внеземным технологиям — Джиндра, с ее богатыми знаниями за годы взаимодействия с хаками, и Амаги, который обладал ненасытным любопытством и быстрым пониманием всего механического. Он был восхищен и впечатлен. Он также беспокоился, что с ней что-то может случиться во время битвы за Шрупак, что ее могут втянуть обратно в ту ужасную жизнь, из которой она с таким трудом вырвалась, — и то, что она здесь, а не надежно спрятана от греха подальше, уверенности отнюдь не добавляло. Он обернулся на подручных в поисках помощи. Они смотрели пустыми взглядами и безнадежно пожимали плечами. “Я не хочу, чтобы ты пострадала”, — наконец сказал он, озабоченно нахмурились. “Я тоже не хочу, чтобы мне причинили боль, но...Я думаю, что это одна из многих опасностей войны, не так ли?” Ее полные надежды глаза загорелись при виде его улыбки, и он знал, что не сможет ей отказать. “Что ж, — вздохнул он, — как бы ни были ценны знания, что ты мне уже рассказала, все же будет лучше, если ты пошла вместе со мной. Просто... пожалуйста, будь осторожнее, хорошо?” Она улыбнулась под вуалью. “Ты просто скажи мне, что делать, пока мы не доберемся до шаттла. Дальше я возьму всё на себя.” “Замётано”. Во время их разговора другие воины Ниншудари с тревогой смотрели на боевые корабли. “Почему они не стреляют?” — задался вопросом один. “Они могут обстрелять комплекс и убить всех прямо сейчас”. “Они хотят захватить как можно больше наших сородичей”, — мрачно сказала Джиндра. “Мы по-прежнему больше нужны им живыми, чем мертвыми. Я уверена, что они ждут, пока не захватят кого-нибудь из нас, прежде чем начнут использовать боевые корабли.” “Что означает, что нам нужно действовать сейчас, а?” Амаги надел какмусме и повесил на плечо сумку с инструментами. “Не высовываемся. Подождём пока они не приблизятся к воротам. Тогда мы проберемся на шаттл. *** Кимаен прищурился, глядя через прицел своей винтовки, внимательно оглядывая боевые корабли, рассматривая каждую деталь, которую он мог разглядеть. Он сосредоточился на многочисленных башнях, пылающем двигателе, огромном подбрюшье, которое странно мерцало в его прицеле, и, конечно же, на мостике — теперь, когда он мог приблизить изображение, он видел сквозь туман стекла командный мостик, на котором стояли темные, веретенообразные фигуры. Отметив потенциальные слабые места — если им удастся раздобыть оружие, способное пробить щиты, описанные Джиндрой, — он опустил оружие, смотря на орду наступающих хаков, пересекающих поле пешком. Пока что его прогнозы оправдались: жуки были вынуждены приземлиться где-то в другом месте, кроме извилистых улочек Шрупака или узкой полосы скалистых пляжей, отделявших город от залива Ублилла, и два боевых корабля висели над всем этим, пассивные и выжидающие, пара зловещих стражей. Это была просто демонстрация силы; марш врагов, которые превосходили численностью его орду и храмовых стражей в четыре раза. Не так уж много жуков, как он опасался, но теперь, когда он увидел боевые корабли, он понял, почему хаки не сочли нужным посылать больше солдат. Он опустил оружие и поднял одну руку над головой. Снайперские винтовки на крепостных валах, и стрелы шони, натянутые на тетивы, создававшие шум и суету, которые мгновенно стихли. Воины замерли, приготовились и ждали. Кимаен резким движением опустил руку вниз. “Огонь”. Серия химических взрывов вырвалась из внешней стены, когда десятки винтовок открыли огонь. Линия фронта была достаточно близко, чтобы Кимаен мог видеть происходящее без помощи своего прицела, и он с удовлетворением наблюдал, как несколько жуков были повержены в одно мгновение, в то время как другие запнулись в своем стремительном наступлении и в ужасе заозирались по сторонам. Он не видел, как хак проскрежетал приказ в комлинк. Один из боевых кораблей наверху ожил, медленно поворачиваясь к западной стене комплекса. Его лазерные пушки повернулись и нацелились вниз. Кимаен почувствовал движение прежде чем увидел его, вместе с тошнотворной волной, которая прокатилась от его желудка к горлу. В одно мгновение он уже держал винтовку в руках, целясь в боевые корабли. И он увидел свой просчет. Потенциально фатальный просчет. Хаки не хотели нападать на сам город, еще не прочесав Шрупак в поисках новых рабов...но внешняя стена находилась на некотором расстоянии от края комплекса, еще не захваченная солдатами жуков. Он рассредоточил свою орду и стражей так, чтобы затруднить их преследование, но слишком многие из них все еще находились на этой стене. И, открыв огонь первым, он только что подтвердил врагу, что стена занята расходными воинами. Это была уже игра в открытую. Кимаен резко развернулся и побежал к задней части стены, к лестницам. “Отойдите от стен!!” — закричал он, хватая в охапки плащи и толкая всех, до кого мог дотянуться, к их единственному шансу на спасение. “Уходите! Ложись! Быстрее слезайте со стен!!” Это была не столько бомбардировка, сколько простая демонстрация мощи, но лазерные пушки боевого корабля были гораздо более устрашающими чем у шаттлов, истребителей или установленных турелей, с которыми орда Кимаена сталкивалась в поселениях хаков. Пушки выстрелили только один раз — мощным импульсом перегретой плазмы. Внешняя стена взорвалась в облаке дыма, пыли, битого кирпича и тел. Скорчившись в высокой траве, воины Ниншудари в ужасе смотрели на разрушения. “Что за...?” Амаги вскрикнул, приподнимаясь, прежде чем Джиндра поймала его за руку. Он нырнул в укрытие, все еще ошеломленный. “Но… они не должны этого делать! Я думал, они хотят захватить нас, а не убить!” “Это плохо. Предки, это очень плохо...” “Они атаковали только стену”, — заметил один из других воинов. “Вождь Шилал был на стене!” “Мы возвращаемся?” Амаги покачал головой. “Нет. Нет, именно сейчас наша миссия важнее, чем когда-либо. Нам нужно поторопиться. Пошли, пошли!” Вернувшись к великой пирамиде, орда издала крик ужаса, когда воины увидели, как боевой корабль обрушил свою ярость на внешнюю стену. Вакханалия пламени и обломков едва начала стихать, когда Рондеру, вложив мечи в ножны, повернулась к ближайшей группе воинов, ее глаза опасно сверкнули. “Оставайся здесь. Вы все придерживаетесь плана.” “Что ты делаешь?” — жалобно спросил воин. “Я делаю то, что хочу”. С этими словами она бросилась бежать, направляясь к западной части Шрупака. У городских ворот царил хаос. Взрыв от боевого корабля практически сровнял с землей значительный кусок внешней стены, проделав огромную дыру в ее верхней части и разбросав воинов на вершине во всех направлениях. Невредимые калиши внизу брызнули в стороны от павших товарищей, некоторым из которых посчастливилось оказаться лишь избитыми и оглушенными, в то время как другие потеряли конечности и жизни. Воины кричали, кашляли и пробирались сквозь раскаленный воздух и падающую пыль, пытаясь восстановить хоть какой-то порядок, не обращая внимания на постоянно наступающих солдат хаков. “Шилал!” Голос выдернул Кимаена из темноты. Его глаза открылись, но ничего не поняли. Ее ноги подкашивались, когда она бежала по улицам Шрупака, глядя вверх на столб дыма, поднимающийся от атаки. “Я иду!” Кто-то кричал. Может, это он кричал? Кричал и убегал. Он ничего не чувствовал, его тело онемело и отяжелело, но он все равно бежал. “Шилал, где ты?” Обломки разрушенной стены. Охваченные паникой воины поднимали братьев на ноги, вытаскивали тела из-под завалов, кричали, требуя сосредоточиться. И ссутулившаяся фигура, наполовину придавленная обломками, одетая в бледный плащ клана, какмусме, потёртая, но целая. Кимаен похлопал глазами, пытаясь понять что происходит, а потом провалился в темноту. Когда мгновение спустя он снова открыл глаза, то обнаружил, что лежит на земле и смотрит в небо — на силуэты двух боевых кораблей. Осязание вернулось, а вместе с ним и волна боли. Острый, крошащийся камень давил ему на живот и бедра; спина и голова болели; он чувствовал железистый вкус крови из прокушенного языка; но он больше не бежал, больше не кричал, больше не бросался к жуткому призраку своего собственного распростертого тела. Задаваясь вопросом, не даровали ли ему предки видение во время бодрствования — чего раньше никогда не случалось, он пробормотал, ни к кому не обращаясь: “Что это было?” “Шилал!” — выдохнул голос, ее голос, внезапно она оказалась рядом, присела и схватила его за плечи. “Ты в порядке?” “Рондеру?” Конечно, это была она. Его разум все еще был затуманен из-за падения с внешней стены, а также из-за необъяснимого явления, которое он только что пережил. Ее руки шарили по камню и кирпичу, отбрасывая их в сторону. “Давай, вставай!” Он не пытался встать, не понимая почему земля наклонилась в сторону. Он уставился на свои руки, будто видя их впервые. “Я... я увидел самую странную вещь...” “Да? Твоя жизнь проносится перед твоими глазами? Вставай, пошли!” Она схватила его за руки и грубо подняла на ноги. Кимаен завертел головой влево и вправо, осматривая хаос вокруг них. Рондеру отпустила его, в отчаянии потрясая кулаками. “Эти гребанные корабли уже атакуют! Что нам делать?” Кимаен повысил голос до рева, чтобы его было слышно сквозь суматоху вокруг них, обращаясь к своей орде. “Рассредоточьтесь на небольшие группы! Используйте здания в качестве укрытия; они знают, что наши гражданские прячутся внутри! Как только жуки прорвутся, держитесь поближе к ним — они не будут стрелять по своим собственным солдатам!” Рондеру схватила его за руку. “А как же ты? Пойдешь врукопашную, в таком крупном сражении?” Ее взгляд метнулся к его мечам в ножнах. “Твои навыки возросли, но...” “Я возвращаюсь в храм.” — объявил Кимаен, костяная маска скрывала его недовольное выражение лица. Она была права. Ему нужно было делать то, что у него получалось лучше всего, и он это знал. “Я поднимусь на пирамиду”. “А я что?” “Ты... ты делай то, что хочешь”. На мгновение она не ответила, слишком ошеломленная его странно знакомой формулировкой. Совпадение, конечно. Странное совпадение. Она ухмыльнулась под маской. “Поверь, я знаю”. *** На поросших травой полях молчаливыми рядами стояла дюжина пустых шаттлов, их пассажиры уже начали прорываться через поврежденную внешнюю стену Шрупака. Воины Ниншудари однако, оставались настороже. Опыт схваток с рейдерами научил их, что по крайней мере один хак оставался в шатле на стреме, пока солдаты разрушали деревни и захватывали калишей в свои сети, чтобы в случае чего погрузиться на корабль и исчезнуть в небе без следа. Само собой, сейчас звездолеты не пустовали. Они выбрали шаттл, стоящий чуть поодаль от других, и по условному знаку Амаги прокрались к шаттлу, с головой прячась в густой траве, пока не оказались у подножия посадочного трапа. Амаги и Джиндра обменялись взглядами. “Ты первый”, — уступила она. “На случай, если кто-то есть в пассажирском салоне”. Кивнув, Амаги глубоко вздохнул и начал подниматься по трапу как можно тише, стараясь не стучать когтями по металлу, другие воины последовали за ним как тени. Воины уже бывали в крепостях хаков и были знакомы с их холодной, металлической архитектурной эстетикой, столь непохожей на органические дома калишей из глинобитного кирпича, соломы, шкур и камня. Интерьер шаттла вообще выглядел как нечто непонятное, режущее глаза и вызывая клаустрофобию, несмотря на большие размеры помещений, постоянный гул механизмов, искусственное освещение и спертый, безвкусный воздух. Джиндра уже летала на космических кораблях. Она прекрасно понимала где они находятся: пассажирский салон с ковшеобразными сиденьями вдоль стен, шкафчиками для хранения, узкими иллюминаторами и лестницей к люку, который вел в кабину наверху (куда, как она знала, также можно было попасть снаружи шаттла через откидной транспаристиловый навес). Амаги, в отличие от остальных воинов, посекундно вертел головой, рискуя сломать себе шею, с жадным любопытством пялясь по сторонам. “Мне ни к чему не стоит прикасаться, да?” “Ку'лиана”, — тихо упрекнул один из воинов. “Пока нет”, — тихо ответила Джиндра. “Но здесь так много всего, у меня просто глаза разбегаются”. “Я знаю.” Джиндра покосилась на лестницу. “Возможно, в кабине кто-то есть. Технически там есть место для двоих, хотя я думаю, что и пилотировать, и использовать оружие можно и в одиночку.” Амаги оторвал задумчивый взгляд от ближайшего шкафчика и проследил за взглядом Джиндры. “Хм... Думаешь, мы могли бы взять их в заложники? Заставить их работать над этой штукой, чтобы мы не ломали головы?” “Ям'рии, выполняющие приказы калишцев? Я думаю, что они скорее удавятся.” — мрачно сказала Джиндра. “Хорошее замечание. Как и я. Э-э, в смысле, наоборот. Ну ты поняла, что я имею в виду.” “Значит, мы доберемся до них?” — заговорил один из воинов. “Ну, если они скорее умрут, мы с радостью им поможем в этом, а?” В кабине двое ям'рии были сидели на своих местах. Даже когда битва шла прямо перед ними, когда их солдаты проходили через ворота Шрупака, атмосфера невыразимой скуки висела в душном воздухе между ними. “Знаешь,” — сказал один из них, раздраженно стрекоча на языке хаков, ” — можешь не торчать у меня под боком. Все равно мы никуда не улетим в ближайшем будущем.” “Мы должны оставаться на своих постах”, — сказал другой. “Это моя консоль. Это твоя должность. Я не виноват, что мы оба оказались в кабине пилота.” “Ну, как пилот, я почти уверен, что я выше тебя по званию. Так что... иди-ка ты вниз и жди там. Подальше от меня.” “Ты не выше меня по званию. Если я спущусь ниже, то только потому, что мне надоело слушать твои жалобы. Так что...” Он поднялся со своего места и на длинных конечностях направился к люку. Пилот раздраженно щелкнул жвалами. “Да, вали вниз, пожалуйста”. Его товарищ наклонился, открывая люк, бросив через плечо неприязненный взгляд. “Вот только знай: если что-то пойдет не так, ко мне не ползи жаловаться. Я в тебя чем-нибудь тяжелым запущу.” Внезапно голова хака дернулась, брызнув зеленой кровью от пули, разорвавшей мозг. Оператор едва успел схватиться за пульт управления связью, прежде чем Амаги снова высунулся из люка и выстрелил. Хак замертво рухнул на пол. “Готово!” — крикнул Амаги вниз. “Лови и просто поставь их куда-нибудь в угол.” Как только трупы перетащили в пассажирский салон, Джиндра последовала за Амаги в кабину, сразу же заняв место пилота и осмотрев консоль перед собой. Амаги осторожно скользнул на пост наводчика, оба не сговариваясь сняли свои маски, чтобы те не мешали обзору. “Ты что-нибудь понимаешь здесь?” Амаги задумался. “Или стоит попытаться снаружи снять лазерные пушки?” Джиндра провела по консоли кончиками когтей, пристально вглядываясь. “На самом деле…” — медленно сказала она — “я могу. Нет, лучше останься здесь, на посту наводчика. Я... я знаю, как связаться с боевыми кораблями. Я имею в виду, поговорить с ними напрямую.” “Думаешь, мы сможем обмануть их? Заманить их в зону досягаемости? Но они тут же нас раскусят, если услышат калишца!” Амаги оживился. “Подожди! Ты можешь говорить по хакски?” Она поморщилась. “Постольку-поскольку. Мне не удастся их обмануть.” “А если мы сделаем так, как будто у нас проблемы со связью? Тогда дело может и выгорит!” “Если честно, я... я, возможно, могла бы управлять этой штукой”. Амаги уставился на нее, разинув рот от изумления. “Ты серьезно??” “Н-но если один из их шаттлов внезапно взлетит,” — заволновалась она, — “тогда это покажется подозрительным. Чем дольше мы не выдадим себя, тем нам же лучше.” “Ты не говорила мне, что можешь управлять звездолетом. Шилал знает?” Джиндра покачала головой. “Я... я не ожидала, что буду... Я вообще-то никогда... я... это не та история, у нас нет времени. Нам надо что-то сделать, прежде чем один из боевых кораблей снова нападет. Связаться с ними по их каналам связи менее рискованно и очевидно, чем пытаться поднять эту штуку в воздух.” “Справедливо”, — быстро сказал Амаги, подавляя нарастающую панику. “Выходи на связь. Посмотрим, сможем ли мы заставить их приземлиться, это было бы здорово, верно? Верно. С нами ничего не случится.” *** На мостике одного из боевых кораблей экипаж занимался своими делами с ленивой уверенностью опытного игрока в дежарик*, знающего, что его противник — неуклюжий новичок. Только пилоты за своими навигационными пультами, казалось, уделяли хоть какое-то внимание тому, что они делали, в то время как офицеры связи, артиллеристы и инженер устроились и ждали, чего-то, что можно было бы сделать. Один разумный стоял рядом с обзорным иллюминатором из транспаристила, это был особо крупный хак с королевской осанкой и вычурными военными браслетами, обозначающих его статус, лениво наблюдая за разворачивающейся битвой. Заговорил офицер-артиллерист. “Командир, когда мы откроем огонь по пирамиде?” Командир не двинулся с места. “Нет, пока мы не получим подтверждения с земли, что захвачено достаточно рабов. Кто знает, сколько их там прячется внутри этого сооружения?” Раздраженно выдохнув, он проворчал себе под нос. “Забавно. Они запросили помощь в виде двух боевых кораблей класса "К'тахак" на эту отсталую планету, чтобы приструнить местных. Почему они сами не могут справиться с этими дикарями?” “Сэр?” Офицеру связи, сидевшей в задней части мостика, пришлось повысить голос до нервного крика, чтобы его услышали. “Один из шаттлов вышел на связь. Они говорят, что это чрезвычайная ситуация.” Командир наконец повернулся. “Что там?” “Это… трудно сказать. Звук пропадает, а их голопередатчик, похоже, вообще не работает. Но смысл таков, будто они просят, чтобы боевые корабли...что ж, приземляемся.” «Что?» Связист вздрогнул от вспышки гнева своего командира, но сумел сохранить самообладание, ловко щелкая переключателями на своем рабочем месте. “О-они повторяют сообщение. Позвольте мне все уладить.” Сообщение пронеслось по системе связи, транслируясь на весь мостик, искаженное помехами. “Чрезвычайная ситуация! Пожалуйста… ловушка...нужна помощь…посадка...на шаттлы…поторопитесь!” Командир с недовольным видом подошел к пульту связи. “Мы знаем, с какого шаттла идет передача?” Появился голоэкран, на котором высветились ряды шаттлов. “Тот корабль, сэр, тот, что в конце. Что нам делать?” Командир, сердито глядя, навис над плечом офицера связи. “Если эти варвары саботируют наши шаттлы, нам придется приземлиться, чтобы забрать наших солдат и рабов”, — пробормотал он. Он вскинул голову и указал на пилотов. “Спускаемся. Приготовиться опустить щиты на случай, если нам придется приземлиться и поднять наших солдат на борт. Свяжитесь со вторым кораблем; пусть останутся на позиции. Нам нужно провести расследование, но оставайтесь в воздухе, пока мы не выясним ситуацию”. Команда мостика бросилась на свои места, втихомолку радуясь тому, что есть чем заняться. “Да, командир!” События могли бы развернуться совсем иначе, если бы не один чересчур усердный член экипажа преждевременно не опустил дефлекторные щиты корабля. *** Говорили, что храм великой пирамиды в Шрупаке был самым большим на Кали, за исключением редких путешественников, которые утверждали, что бывали на священном острове Абесми (и клялись духами своих предков, что тамошний храм не похож ни на что другое в мире живых). Храм Шрупак был такой же святыней для паломников, приезжавших со всех уголков степей Аусеза, а в случае тех, кто принадлежал к особо выдающимся и любимым кланам, могли посетить могилы своих усопших родственников внутри пирамиды. Истертые каменные ступени вели по каждой из четырех сторон к вершине храма, возвышенному святилищу, в котором верховный жрец проводил церемонии благословения. Платформы вдоль каждого уровня были выложены входами, которые вели в освещенные факелами коридоры, через которые посетители могли попасть в свои клановые гробницы и святилища. Кимаен никогда не был внутри храма; клан Джай, хотя и пользовался уважением в Ирикууме и только сейчас стал технически самым престижным кланом, имел свой мавзолей на кладбище на окраине их деревни. Он по-прежнему совершал паломничество каждый год с тех пор, как достиг совершеннолетия, будучи вождем Ирикуума, и присутствовал на многочисленных церемониях в святилище на вершине. Он никогда не останавливался на лестнице, ведущей к вершине пирамиды, однако он притормозил на одном из этажей, чтобы перевести дух и дать ногам передохнуть. Наконец он взгромоздился на второй уровень пирамиды, откуда открывался хороший вид на раскинувшийся комплекс и парящие боевые корабли. Корабли наблюдали за битвой, выжидая своего часа, как падальщики. Кимаен наблюдал, как его все более рассредотачивающаяся орда вынудила хаков последовать их примеру, разделившись на более мелкие группы, чтобы выследить легкую добычу. Но его воины яростно сражались, устраивая ловушки и засады на углах улиц, перепрыгивая через стены и карабкаясь по крышам в безопасное место с ловкостью, с которой хаки не могли сравниться. Все это время Кимаен с легкостью убивал жуков, создавая своеобразный ритм из дыхания, прерываемый каждые восемь выстрелов перезарядкой винтовки. После одной из таких пауз он осмотрел местность через прицел, пытаясь найти Рондеру, и вскоре заметил ее на некотором расстоянии вниз по улице вдоль северного основания пирамиды. На мгновение он восхитился ее мастерством рукопашного боя. Она прорубила себе путь через горстку жуков в течение нескольких секунд, ужасный, жестокий танец сверкающих лезвий, зеленой крови и летящих конечностей. Он практически улыбался про себя, когда посмотрел чуть правее и заметил хака в нескольких метрах от Рондеру, целящегося из большого бластера ей в спину. Инстинктивно закричав, он лихорадочно прицелился, пытаясь сфокусировать прицел на жуке, но было поздно. Хак уже нажимал на спусковой крючок. А затем, внезапно, меч Лиг вонзился в грудную клетку хака. Бластерный заряд свистнул, нападавший на Рондеру рухнул, пронзенный и мертвый. Кимаен моргнул, пытаясь найти Рондеру, и увидел ее там, где она была мгновением ранее, с вытянутой рукой, метнувшей один из своих клинков в солдата. Кимаен видел, как она остановилась, прижав свободную руку к виску, пальцы скользнули под костяную маску. Затем она повернулась и посмотрела прямо на него, без малейшего колебания или поиска. Через прицел он видел замешательство в ее глазах. Он ответил ей смущенным взглядом. Что-то случилось. Он не до конца понимал, что это было, но охватившее его беспокойство напомнило ему, что это случилось раньше, когда он упал со стены. Мгновение спустя он понял: это было похоже на то чувство, которое он испытывал, когда просыпался от одного из своих снов. Но, в отличие от своего странного опыта у стены, на этот раз он ничего не видел. Так что же произошло? Однако через несколько секунд Рондеру, казалось, оправилась от своей кратковременной оплошности и прыгнула вперед, на лету забирая свой меч. Кимаен последил за ней еще немного, пока она вновь погружалась в боевой транс. Из подворотни выскочил еще один хак, тут же схлопотав свои девять граммов в голову. Вскоре он снова вернулся в свой смертоносный ритм. Странное ощущение огромного движения привлекло его внимание, заставив поднять глаза к небу. К своему удивлению, он увидел, как один из кораблей медленно снижался, отклоняясь от Шрупака на запад. “Что за...что он делает?” — пробормотал он. *** На мостике корабля все заговорили одновременно. “Командир! Мы пытаемся связаться с шаттлом, который запросил помощь. Кроме просьбы о помощи, от шаттла вестей нет.” “Ни одного калиша на земле в этом районе, сэр!” “Этот шаттл скорее всего захвачен”, — прорычал командир. “Цельтесь в корабль. Продолжайте вызывать их. Если они не ответят в течение тридцати секунд, стреляйте.” Внизу, в кабине корабля, о котором идет речь, взволнованное сообщение повторилось по системе связи, невнятный шум для Амаги, и немного более значимый для Джиндры. С трепещущим от беспокойства сердцем она повернулась к Амаги на посту наводчика. “Они нас заподозрили. Чем дольше мы не отвечаем, тем скорее они расстреляют шаттл. Сейчас или никогда.” “Верно. Они достаточно близко, угол хороший.” Амаги колебался, его когти нервно постукивали по рычагу управления перед ним. “Итак, я... беру это... а потом я...?” “Да стреляй ты уже!” Лазерные пушки шаттла, намного меньшие, чем у боевого корабля, но более мощные, чем все, что когда-либо было у калишцев, развернулись в сторону боевого корабля и несколько раз выстрелили. Плазменные заряды врезались в боевой корабль, и за секунду до столкновения, Джиндра, к своему шоку, поняла, что у боевого корабля были опущены щиты — простая, но непростительная оплошность. Клубок пламени превратился в миниатюрное солнце. Языки пламени и обломки брызнули во все стороны. Один особо большой кусок врезался в другой стоящий на земле шаттл, щиты которого, как оказалось, были отключены. Шаттл, в котором находились Амаги и Джиндра покачнулся, выдержав слабую бомбардировку обломками, и с металлическим скрежетом начал заваливаться набок под встревоженные крики из пассажирского салона. “О, боги”, — выдохнула Джиндра, пытаясь ухватиться за поручень. Она подавилась криком, когда пара рук схватила ее, толкнув к посту стрелка, крепко прижимая к креслу. С тошнотворным скрежетом и хрустом шаттл опрокинулся набок. Он лежал, подпертый одним смятым крылом, кабина пилота накренилась параллельно к земле. “Все целы?” — задыхаясь, спросил Амаги. Он отпустил Джиндру только тогда, когда она ухватилась за поручень. “Да”, — тихо сказала она наконец. “Спасибо”. Он нервно хихикнул. “Сомневаюсь, что эта птичка полетит сейчас.” “П-почти уверена, что нет”. Кусок горящего мусора ударился о транспаристиловый пузырь кабины. “Тогда ладно. Надо убираться отсюда.” Амаги неуклюже повернулся, ища люк. “Эй! Почему здесь закрыто? Разве мы не оставили его открытым?” “Может, он закрылся пока мы падали? Держись крепче.” Руки Джиндры засуетились над панелью управления. “Кабина пилота открывается, так мы сможем выбраться быстрее. Просто нужно найти…ах!” С шипением и стуком откинулся козырек кабины пилота. Нестандартный и не очень удобный наклон звездолета мешал работе механизма, но этого хватило, чтобы Амаги и Джиндра выскользнули в щель, приземлившись в густую траву. Вскочив на ноги, они снова прокрались в заднюю часть шаттла, присоединившись к другим воинам Ниншудари, чуть помятых после посадки. Выбравшись, они сгрудились под приподнятым крылом шаттла. “Я не могу поверить, что это сработало”, — с благоговением сказал один из воинов. “Ну…”— сказала Джиндра, — “я не думаю, что мы сможем провернуть такой трюк во второй раз”. “Теперь они будут начеку”, — согласился Амаги, оглядывая ряды шаттлов. “Самое время уходить. Все пилоты звездолетов видели, что произошло. Сматываемся отсюда, пока они не попытались пристрелить нас из орудий шаттлов. Да, игни*, это позор, ” — продолжил он с сожалением. “Я очень хотел разобрать эту штуку на части! Но хаки ждать не будут, верно?” “Шаттлов всегда будет с избытком, Ку'лиана”, — мрачно прогудел воин. “Обратно в Шрупак? “Да. Бежим!” *** Уничтожение боевого корабля было встречено шумом в городе, хаки тревожно скрежетали и цвиркали, калишцы торжествовали. Стоя на пирамиде, Кимаен мог поклясться, что слышал смех Рондеру, плывущий по улицам города. Он удовлетворенно замурлыкал, смотря на, пылающие останки корабля. Такое милое, приятное зрелище. Он не хотел упустить ни одного момента зрелища. “Гори, гори ясно, погань”, — напевал он себе под нос. Он так погрузился в созерцание успеха оперативной группы Ниншудари, что почти упустил из виду второй боевой корабль. Внезапно палящее полуденное солнце сменилось прохладой. Кимаен поднял голову. Корабль занял позицию над храмом Шрупак. Терпение хаков лопнуло. Воздух вокруг него загудел, отдаваясь у него в груди, а потом загудело все тело. “Йа, иб-ку хуул”, — выругался он за секунду до того, как корабль открыл огонь. Лазерные пушки разнесли в клочья святилище на вершине великой пирамиды, обрушив огненный дождь на комплекс внизу. Кимаен резво нырнул под небольшой навес, встроенный в каждую платформу сооружения. Там, стоя в относительной безопасности, он прижался спиной к стене и наблюдал, как мимо проносятся обломки. Крики ужаса раздавались от основания храма, поднимаясь в плаче по оскверненным гробницам и святыням. Он продолжал ругаться на чем стояла Кали, долго и красочно. Внезапно огромный валун, бывший частью пирамиды, отрикошетил от лестницы, со свистом рухнув на хлипкое убежище Кимаена. Поднялось облако пыли и пепла. Он лежал на земле в нескольких сантиметрах от потока падающих камней, тлеющих углей и пепла. Увидев, с какой легкостью боевой корабль превратил внешнюю стену в руины, он понял, что хаки с легкостью разнесут всю пирамиду, уровень за уровнем. Пока не оставят от святыни камня на камне. Облако пыли поднялось с верхнего яруса и обрушилось на него, похлеще любой песчаной бури из всех, которые он когда-либо пережил в пустынях Ирикуума. Песчинки попали сквозь его маску, и он закашлялся. Глаза наполнились слезами, он прикрылся своим клановым плащом и прижался к стене. Ему была жизненно необходима помощь. Или они сделают хоть что-то, или Шрупак обречен. Недалеко от городских ворот отряд жуков, наконец, выследил и загнал в угол небольшую группу воинов. Огонь из бластеров и режущие предплечья сразили воинов в считанные секунды, почти одновременно с атакой боевого корабля на храм. Хаки стояли над своими поверженными врагами, смотря через весь город на взрывающуюся пирамиду и поднимали оружие, готовясь отомстить. Какой-то маленький предмет звякнул у их ног. Один из солдат хаков уставился на него и моргнул, пытаясь понять что это. Но было поздно. Объект взорвался, выбросив облако дыма и отдельные конечности хаков. Сквозь облако взрыва влетел отряд кавалеристов, пулей пронесясь по главной улице Шрупака. Во главе группы летел Зайбар, правя куунси одной рукой, а в другой держа увесистый гранатомет. Позади него были не только его воины, но и отряд минимум из тридцати воинов, одетых в цвета деревни Адамен, сопровождавших большую повозку, запряженную куунси. Фургон был доверху набит ящиками, на которых красовались странные инопланетные символы, понятные немногим калишам, — и эти символы, расположенные рядом со стилизованным символом, который был круглым с острыми концами*, показывали, что эти ящики полны инопланетного оружия. Зайбар круто осадил куунси, выкрикивая приказы ближайшему воину из Адамена, который тащил оружейный кейс такого же размера и веса, как гранатомет Зайбара. “Нужно доставить эту штуку в храм; мы не знаем радиуса ее действия, поэтому мы должны подобраться как можно ближе к этому звездолету! Сюда! Нам нужно всего несколько калишей — остальным, найдите безопасное место и раздавайте оружие!” Пара всадников отделилась от основных сил, сопровождаемая несколькими другими воинами, направляясь к великой пирамиде. У основания храма воины, не раненые падающими обломками, пытались отойти от пирамиды. Паломники тоже запаниковали и выбегали из укрытий в ближайших к храму помещениях, боясь, что они также будут уничтожены во время нападения. Их путь преградил рой хаков, окружая их со всех сторон. Рондеру была одной из немногих, кто не пытался активно бежать, вступая в бой с врагом, помогая расчистить путь для других, но всегда медлила, бросая дикие взгляды на атаку пирамиды кораблем. В атаке наступило кратковременное затишье, возможность для Шилала выбраться живым. «Если он еще жив…» — внезапно пронеслось в ее голове. Нет. Он жив. Невозможно, но это было правдой, несмотря ни на что. Она просто знала. И если он в ближайшее время не появится из этого облака пыли, она сама поднимется по ступеням пирамиды и вытащит его оттуда. Мечи Рондеру сверкнули, когда она парировала руку с лезвием и рассекла грудную клетку своего противника, затем сделала неожиданный выпад, когда голос позади нее окликнул: “Куммар!” Она заметила небольшой отряд куунси, завернувший за угол улицы и вышедший на площадь, сокращая дистанцию. “Статзига”, — признала она, затаив дыхание, когда Зайбар остановился перед ней. “Хорошая вещь”. “Где Кимаен?” — требовательно спросил Зайбар. Она указала мечом на пирамиду наверху. “Последний раз я видела его там, наверху.” “Хорошо.” Зайбар указал на воина слева от него, несущего большой оружейный футляр. “Кимаен — лучший стрелок из всех нас. Куммар, ты можешь передать ему это? Жители Адамена говорят, что это самое мощное оружие, которое у них есть от инопланетян.” Это было самое прекрасное, что Рондеру слышала за день. Ее маска сдвинулась, скрывая широкую улыбку. “Я передам ему”. Кимаен, тем временем, был уже на полпути вниз по лестнице на следующую платформу. Он уже в который раз благодарил предков за тканевые повязки на ногах, когда пару-тройку раз поскользнулся на рыхлой гальке и пепле, но сумел удержаться на ногах. Над головой снова загрохотало, ускоряя его рывок к нижней платформе. Гул сменился высоким неприятным звуком, таким резким, что он рефлекторно зажал уши под своей дулхавой и спрыгнул с последней ступеньки на самый нижний ярус пирамиды как раз в тот момент, когда звук взорвался ощутимой волной. Он снова нырнул под навес и прислонился спиной к содрогающимся каменным стенам, молясь, чтобы этот взрыв не обрушил храм вокруг него. Еще одна волна пыли каскадом обрушилась с верхних этажей, и на этот раз он с хрипом вдохнул полной грудью. Давясь и хрипя, он сорвал с себя маску, согнулся пополам и сплюнул на камень у своих ног. Прикрыл рот плащом. Сморгнул слезы. Прищурился сквозь дымку. “Рондеру?!” Вот она, спотыкаясь, перевалилась через край его платформы, держа над головой длинную металлическую коробку, вероятно, чтобы защититься падающих сверху осколков. “Зайбар принес тебе подарок”, — выдохнула она. Она бросила коробку к ногам Кимаена и уперлась руками в колени, переводя дыхание. “Он сказал, что ты наш шанс поразить этот гребанный корабль”. “Прячься под навес”, — коротко сказал он, опускаясь на колени и подтягивая к себе футляр. Быстрый осмотр крышки выявил странные иероглифы инопланетян, которые для него ничего не значили, кроме подтверждения, что это действительно какое-то импортное оружие. Он открыл футляр, увидев одно из самых странных оружий, которое он когда-либо видел, — массивную толстую трубу, так непохожую на его винтовку, и два снаряда, уложенные вдоль его длины. Не пулемет, понял он, а гранатомет. Сам он никогда им не пользовался, но принцип работы понимал. Этого, а также его хорошо отточенной интуиции было достаточно, чтобы понять, как пользоваться новоприобретенным оружием. Если бы он знал Ауребеш или Бейсик, он бы прочитал на крышке, что это ракетная установка Czerka Arms LRRL-75. “Это какие-то больно большие патроны”, — заметила Рондеру, выглянув из-за его плеча, пока он работал. “Не обычные патроны. Они взрываются. Я думаю, это гранатомет. Во всяком случае, похоже. Святые предки, я надеюсь, что дальности стрельбы нам хватит.” Закрепив какмусме на лице, он поднялся на ноги и закинул гранатомет себе на плечо, невольно крякнув под его тяжестью. “Ладно. Лишь бы это сработало”. “Лучше бы это нас не взорвало”. “Отойди назад, на всякий случай”. Рондеру дважды просить не пришлось. Она быстро отошла на несколько шагов, наблюдая, как Кимаен вышел из укрытия и направил оружие в небо, в кормовую часть боевого корабля, расположенного над головой. Он сделал глубокий вдох, выдохнул и выстрелил. Рондеру не увидела, как снаряд вырвался из передней части орудия. Инстинктивно она закрыла лицо рукой, когда со вспышкой и грохотом взрыв перегретого газа и пламени вырвался из задней части оружия и ударил в стену пирамиды в нескольких метрах позади Кимаена. Отдача сбила его с ног — она вскрикнула и прыгнула вперед — но, хвала предкам, он не выпал с платформы. Вместо этого он сильно ударился о каменный пол, костяная маска приняла на себя основной удар, его клановый плащ превратился в тлеющую тряпку. На мгновение Рондеру показалось, что ее череп пронзила пульсирующая боль. Но оно исчезло, это призрачное ощущение, прошедшее от нервной дрожи. Выругавшись, она плюхнулась рядом с Кимаеном, сорвала с него плащ, отбросив тот в сторону, чтобы тот не воспламенил одежду и плоть. Рондеру не видела, как полетел снаряд. Но многие калиши, присутствовавшие в тот день в Шрупаке, потом рассказывали, что произошло. Они увидели струйку дыма, поднимающуюся от пирамиды к кораблю. Они видели, как он со сверхъестественной точностью поразил один из двигателей. Они увидели — но не поняли — импульс разрушения, когда ракета пробила включенные дефлекторные щиты корабля — щиты, предназначенные для защиты от энергетического оружия, а не от кинетических снарядов. Они видели, как загорелся двигатель, и они видели, как он взорвался. Крики ликования донеслись с улиц Шрупака, когда корабль накренился и начал терять высоту, устремляясь к береговой линии. Земля задрожала, когда корабль ударился о берег и поднял облако пыли, которое можно было увидеть из любого уголка города. Хаки начали отступать. Осмелевшие воины бросились в погоню, стреляя и швыряя копья шони вслед отступающему врагу. Хаки, хоть они все еще значительно превосходили численностью калишцев, не собирались оставаться в городе после потери двух боевых кораблей. Они выбежали через западные ворота и побежали к ожидающим их шаттлам, сверкая пятками. То что они увидели, стало для них последней каплей: травянистое поле горело и было усеяно обломками первого боевого корабля. Один за другим шаттлы поднимались в небо, все выше и выше, пока не превратились в крошечные пятнышки насекомых, расплывающиеся в атмосфере. Единственный оставшийся шаттл был расстрелян бластерным огнем, тот самый, который Джиндра, Амаги и воины Ниншудари захватили и были вынуждены бросить его, уничтожив любую возможность его починки или использования калишцами в будущем. Но это никого не волновало. Они просто ждали, пока последний шаттл с жужжанием унесется в далекое небо и скроется из виду, а затем неистово радовались своей победе — кричали, хлопали в ладоши, размахивали руками. На нижнем уровне великой пирамиды Рондеру перевернула Кимаена, схватив его за опаленные наплечники и встряхнув. “Шилал! Эй! Ты в порядке?” — вопрошала она, прежде чем заметила, что он без сознания. “Придурок,” — пробормотала она, спешно перекидывая его бессознательную тушку через плечо. Не обращая внимания на валяющийся неподалеку гранатомет, она бросилась вниз по ступеням храма, мысленно воздавая хвалу предкам за то, что несмотря на все его тренировки, Кимаена было легко нести. Празднование шумело и кипело вокруг Рондеру, когда она выбежала на улицу, лавируя между танцующими калишами и обходя раздавленные трупы, пытаясь найти здание подальше от толкающейся толпы воинов и паломников. Она опустила Кимаена на землю и прислонила его к стене, тяжело дыша и часто останавливаясь. Там она присела на корточки рядом с ним, сняла сначала свою какмусме, а затем его, положив их на булыжники. Его клыки свисали до груди, кровь сочилась из уже обесцвеченной раны на голове, где костяная маска не смогла поглотить удар от его падения. Рондеру схватила его за предплечье, настойчиво и энергично встряхнув. “Эй, Шилал. Ну же, проснись.” Когда он не отреагировал, она заволновалась, прикусив нижнюю губу острыми зубами. Затем, стиснув зубы, она провела рукой по его лицу, обхватив его щеку с нежностью, удивив саму себя. Она на мгновение задержала руку на его щеке, затем наклонилась и серьезно прошептала: “Кимаен”. Наконец, его голова качнулась, и он открыл глаза. Рондеру вздохнула с облегчением, ее рука снова легла ему на плечо. “Ты в порядке, Шилал?” — спросила она. “Ой”, — был ошеломленный ответ. Он поднял руку и потер висок, рассеянно смотря на свои окровавленные кончики пальцев. “Ч-что случилось?” Лицо Рондеру расплылось в ухмылке. “Ты сделал это. Ты сбил другой боевой корабль. Храм поврежден, но он все еще стоит — и хаки бежали из Шрупака! Мы победили!” Кимаен моргнул остекленевшими глазами, склонив голову набок, медленно переваривая слова Рондеру. “Извини, я думаю... я... ударился головой...да?” “Спасибо предкам за костяные маски”, — пошутила Рондеру, но все же она насторожилась, похлопав его по руке. “Тем не менее, я хочу, чтобы коджмеда* взглянул на твои раны”. Кимаен медленно моргнул отяжелевшими веками. “Мы... мы победили?” “Хм. Давай-ка ты сначала покажешься коджмеде.” “Куммар! Ким!” Крик заставил Рондеру обернуться, и она увидела Зайбара, проталкивающегося сквозь толпу воинов, хлопающих друг друга по спинам и поздравляющих друг друга. Его лицо без маски сияло от радости, что очень контрастировало с его всегдашним выражением лица. “Святые предки, какой выстрел!” Однако при виде Кимаена его лицо дрогнуло. “С ним все хорошо?” “Успокойся, с ним все будет в порядке. Он крепче, чем кажется, да и ты не хуже меня об этом знаешь. Давай, Шилал, ”— добавила она, поворачиваясь к нему. “Самое время показаться народу”. Она подняла Кимаена на ноги, Зайбар тут же подхватил его с другого бока, справедливо опасаясь повторной встречи лица Кимаена с землей. Втроем они отошли от стены и оказались в гуще праздненства. Рондеру высоко взмахнула рукой и запрокинула голову в ликующем вое, привлекая внимание толпы. “Победителю вечная честь и слава!” — крикнула она. “Слава Киману джай Шилалу!” Это вызвало бурю восторга, которая волной прокатилась по всему Шрупаку: дружное скандирование “Шилал! Шилал! Шилал!”, эхом разнеслось по заливу, отражаясь от высоких скал, возносясь к вершине оскверненной, но выстоявшей пирамиде, будто это были не несколько сотен, а тысячи голосов. Кимаен, с головокружением, сотрясением мозга, держащийся на ногах только благодаря хватке ближайших друзей и товарищей, окруженный восторженным ревом, улыбнулся во весь рот. *Дежарик — трехмерная логическая игра наподобие шахмат, с той разницей, что вместо привычных фигур используются модели известных зверей, птиц и земноводных различных планет. *игни — верно (калишский) * символ Галактической Республики https://images.app.goo.gl/TPCM5w6KFUxT7AFY7 *коджмеда — медик, целитель