Сахулдием. Часть вторая. Шилал

Глава 5

47 ДБЯ

Пятнадцатый год Хакской войны

Над Шрупаком забрезжил рассвет, превратив спокойные воды залива Ублилла в расплавленное золото, по крайней мере, так казалось со стороны. Еще робкие, неуверенные лучи потянулись к огромной каменной пирамиде, возвышающейся, как небольшая гора, над остальной частью священного острова. Пирамида отбрасывала длинные тени на лабиринт улиц внизу, прохладный воздух был пропитан соленым запахом океанских бризов, дующих вглубь материка с моря Дженува. Святые, жрецы, служки и стражи храма зашевелились, началась рутина, всегдашние ритуалы, неизменные обходы, но все, от главного жреца до последнего служки, нервно поднимали головы к небу, с надеждой глядя на запад. Оставалось всего лишь несколько дней до Священного дня Суд’аба Уд-Имина, когда паломники со всех концов континента соберутся в храме Шрупак. За несколько дней до этого события хаки готовились сделать свой ход и разрушить святыню. И в это утро, один наблюдательный эннуру*, вставший на часах у западных ворот, сполз по стене от облегчения, да и было от чего, ведь предки услышали их молитвы. Вот оно, Чудо Об Услышанном Молении. Облако пыли поднялось над горизонтом, направляясь к Шрупаку, увеличиваясь с каждой минутой. Делегация из служек и стражников собралась в западной части Шрупака, наблюдая, как орда приближается на куунси-бэк*. Когда войско замедлилось на некотором расстоянии от города, вперед выехал одинокий воин, его бледный, припорошенный пылью клановый плащ развевался позади него, когда он приближался. Горстка встревоженных лаэгаров вышла за ворота, чтобы встретиться со всадником, он остановил свою куунси и посмотрел на них сверху вниз сквозь прорези раскрашенной какмусме. “Я Кимаен джай Шилал, вождь Ирикуума, лидер этой орды”, — коротко представился он. “Я получил ваше сообщение и привел подкрепление. Мы ехали три дня с небольшим отдыхом, дабы прибыть вовремя.” Лаэгар с только-только пробившимися бивнями и пронзительным юношеским голосом выступил вперед, поклонившись с видимым облегчением. “Благодарю всех предков за твой быстрый ответ и благополучное прибытие. Маалга* Болек в данный момент проводит утреннее благословение, но он освободится в течение часа, для встречи с тобой”. “Я хотел спросить — могу я поговорить с тем, кто избежал порабощения и рассказал о плане хаков. Он все еще здесь?” “О, конечно-конечно”, — ответил служка. “Она остановилась в одной из палат паломников. Мы с радостью покажем вам дорогу”. Кимаен поднял руку. Два всадника отделились от остальной орды и рысью поскакали вперед на своих куунси — один, на чьей какмусме был тот же клановый знак, что и на его собственном, другой, чья грива волос волнами падала вокруг его изодранного кроваво-красного плаща. “Зайбар, как думаешь, ты мог бы встретиться с Верховным Маалгой и сообщить ему о нашем прибытии? И, Рондеру, составишь мне компанию для встречи с бывшей рабыней, предупредившей нас о нападении?” Вскоре пара эннуру вели Кимаена и Рондеру через город пешком, их скакуны остались с остальной ордой. Шрупак был изначально создан для размещения большого количества путешественников, учитывая огромный приток паломников, которые они видели ежегодно во время Страстной недели, с длинными периферийными конюшнями и многочисленными жилыми помещениями, разбросанными по всему храмовому комплексу. Комнаты для паломников, расположенные ближе к самому храму, были очень ценны, что говорило о благодарности святых людей к беглой рабыне, поместив ее почти у основания пирамиды. Кимаен сам совершал паломничество каждый год с тех пор, как достиг совершеннолетия, но для Рондеру Шрупак был новым зрелищем, и она с одобрением покосилась на вершину пирамиды. “Это самый большой храм в мире, верно же?” — прокомментировала она. “Даже больше, чем те, что в Урукишнугале или Калиле”. “Я не знаю”, — сказал Кимаен, рассеянно осматривая улицы в поисках патрулирующих стражей храма. “Я никогда не был в Урукишнагале или Калиле”. “Он определенно больше. О, и Абесми не в счет. Ты бы понял, о чем я, если бы когда-нибудь увидел это. Я ведь рассказывала тебе о том, как мы плыли в Абесми, не так ли? “Сколько эннуру служат в Шрупаке?” — спросил Кимаен у пары стражников, которая вела их. “Два десятка”. “И это все?” Двое стражей замедлили шаг и хмуро оглянулись на молодого вождя, приготовившись защищаться, сильнее сжимая древки своих копий шони. “Мы здесь затем, чтобы защищать гробницы и святыни от осквернителей и воров, а также поддерживать порядок во время паломничества. Немногие осмеливаются грабить такое святое место, как Шрупак, и большинство паломников сами стремятся сохранить мир во время Страстной недели. Почему же нас должно быть больше?” Кимаен прикусил язык. Эннуру был прав. Никому не приходило в голову, что больше стражей — не говоря уже о настоящих воинах — должно быть размещено в святом месте в течение многих лет активного восстания против захватчиков. Он не мог полностью винить жителей Шрупака за их самодовольство. Насколько он знал, до сих пор не было такой страшной угрозы, как эта. Он покусал губы, прежде чем вежливо обратиться к эннуру. “Вас столько, сколько нужно Шрупаку. Я надеюсь, что ты будешь сражаться бок о бок с моей ордой, когда хаки пошлют свои силы против нас.” “Наш долг — защитить Шрупак, вождь Шилал”. Рондеру пристроилась рядом с Кимаеном, наклонившись к самому его уху. “Кажется, ты их обидел”. “Все в порядке”. “Мы на месте”. В то время как Кимаен и Рондеру перешептывались, один из эннуру повел их к фасаду одного из нескольких одинаковых глинобитных сооружений, расположенных рядами на восточной стороне основания пирамиды. Здесь между комнатами паломников были посажены деревья, намного пышнее и здоровее, чем тонкие кустарники степей, лучше питаемые умеренным климатом и богатой влагой почвой континентального побережья. Солнце отбрасывало дрожащие тени сквозь их листву, когда Эннуру постучал в деревянную дверь. “Джиндра? К тебе гости.” Дверь приоткрылась, в проеме мелькнуло худое лицо. После недолгого опасливого разглядывания она отступила назад, пропуская гостей. Она была не моложе Кимаена, не старше Рондеру. На ней было простое платье, судя по всему предоставленное жителями Шрупака, его узоры больше напоминали о священных образах, чем о каком-либо клановом или региональном значении, известных Кимаену. На ней не было вуали; бывшие рабыни, как правило, выпадали из этого обычая. Она была как две капли воды похожа на рабынь, которых он освобождал раньше, — истощенная, темные волосы подстрижены довольно коротко, идеальный полукруг врезался в хрящ ее левого уха, и, как это ни было неприятно видеть, ее бивни были отшлифованы почти до челюсти. Эннуру остался снаружи, а Кимаен и Рондеру переступили порог помещения бывшего раба. Палаты пилигримов были скромными, но уютными помещениями. Помимо кровати, умывальника, стола и стульев, единственным элементом декора, указывающим на то, что в этой комнате жил кто-то особенный, был керамический горшок с цветами кунинды на столе. Кимаен не смог припомнить ни одного цветка из своего предыдущего пребывания в Шрупаке, кроме тех, что были оставлены в качестве подношений на святилищах. Как только дверь за ними закрылась, он снял свою какмусме и поклонился хозяйке. “Я Кимаен джай Шилал, вождь моей деревни, а это моя соотечественница Рондеру лидж Куммар. Мы отправились из степей Аусеза со многими воинами, чтобы помочь защитить Шрупак.” Она села за стол, заняв место поближе к окну. “Я... я Джиндра нал Куузу”,— сказала она через мгновение, ее тихий голос дрожал. “Я надеюсь, ты привел достаточно воинов”. Рондеру последовала примеру Кимаена и прикрепила свою костяную маску к поясу, дружелюбно улыбнувшись. “Даже лучше — он привез меня”. Джиндра моргнула, уголки ее губ приподнялись в неуверенном веселье. “Ям'рии не узнают, что их поразило”. Кимаен опустился за стол напротив Джиндры, за ним последовала Рондеру. “Я надеюсь, что ты сможешь рассказать мне максимально подробно, что тебе известно о планах хаков напасть на храм. Если ты не против,” — добавил он с искренним интересом. Он уже не раз разговаривал с бывшими рабынями; он знал, насколько сломленными оставляли их переживания, и не хотел ставить эту женщину в неловкое положение. Бывшие рабы немного напоминали ему джули — слишком кроткие, слишком бдительные, слишком затравленные — осознание этого наполнило его глубочайшим отвращением к монстрам, ответственным за так основательно подавленный дух гордых калишцев. Они заплатят сполна. Рондеру не собиралась разводить излишние церемонии: она с громким стуком поставила локти на стол и выпалила как из винтовки: “Как тебе удалось сбежать?” Кимаен бросил на Рондеру укоризненный взгляд, но Джиндра ответила на откровенность Рондеру застенчивой, насмешливой улыбкой. “Это было так долго. Я была...” Ее плечи нервно вздрогнули. “Я..Я была порабощена хаками чуть больше шести лет назад, и...” Ее улыбка напряглась, на лице промелькнула горечь воспоминаний о том дне, она протянула руку и начала нервно перебирать цветы тощими, узловатыми от постоянной работы когтистыми пальцами. “Ну, в то время я не считала себя удачливой, но теперь я вижу, как... как мне повезло, что меня забрали обратно на один из их основных колониальных миров — тот, который они называют Товарскл — чтобы я прислуживала им там”. “Повезло? Как?” — растерянно спросила Рондеру. “Полное погружение”, — быстро сказал Кимаен. Он хорошо скрыл свое потрясение; он никогда не встречал раба, который выжил бы за пределами мира, не говоря уже о стольких годах, и все же сумел сбежать. Джиндра кивнула в ответ на его проницательную оценку. “Да. Жуки очень хорошо обосновались на Товарскле; для них это почти что вторая родная планета. Я была с головой погружена во многое из их культуры и, что более важно, в их технологии, даже если они никогда не удосуживались научить меня. Я... я уверена, что ты знаешь, как мало они о нас думают. Но я научилась всему, чему могла, и этого было достаточно, чтобы, когда мои хозяева посещали первичную колонию здесь, на Кали, использовать это против них, чтобы выиграть себе достаточно времени, чтобы сбежать”— Ее довольно призрачная улыбка превратилась в нечто похожее на удовлетворение, когда она крутила цветочные стебли между своими тупыми когтями. “Они недооценили эту рабыню”. “Похоже на то”, — сказала Рондеру с одобрительной ухмылкой. “Так ты тоже воин?” Джиндра энергично замотала головой. “О, нет, нет. Я не воин даже близко. Но я знаю, как пользоваться их бластерами. Я даже взяла один с собой, когда сбегала.” Она указала на кровать, где из-под набитой пухом подушки поблескивал кусочек металла. “Это... сувенир”. “Возможно, ты и не воин”, — добродушно сказал Кимаен — “Но, судя по твоей истории, у тебя душа воина”. Джиндра перестала возиться со стеблями цветов и устало моргнула. “С-спасибо, вождь Шилал”. Освобожденные рабы имели тенденцию цепляться за него, как цепляются юнлинги* за любимых учителей, и в данных обстоятельствах Кимаен находил это скорее смущающим, чем лестным. Он откашлялся и поспешно продолжил, возвращая разговор в деловое русло. “Твои хозяева посещали первичную колонию хаков. Они обсуждали нападение на Шрупак?” Поняв его намек, ее слова прозвучали быстрее, с меньшими запинками и заминками. “Да. Они говорили довольно свободно вокруг меня; я не думаю, что они знали, как много я слушала и понимала. До сих пор жуки не отправляли много своих больших звездолетов для колонизации нашей планеты. В основном они используют маленькие шаттлы и истребители для транспортировки и запугивания, а большие шаттлы — для вывоза рабов с планеты или доставки иммигрантов на планету. Но, похоже, губернаторы их колоний недовольны...” — Джиндра сделала паузу, наклонила голову и раскрыла ладони в сторону Кимаена и Рондеру. “Ну, я предполагаю, что во многом благодаря усилиям по освобождению, равно как благодаря и вам двоим. Воинам восстания. Итак, хакские лидеры одобрили отправку сюда более крупных и опасных кораблей. Мой... Мои бывшие хозяева приехали сюда, чтобы проследить за переброской”. “Почему целью стал Шрупак?” — Рондеру задумалась. “Почему не в один из больших городов?” “Суд’аб Уд-Имин.” — мрачно сказал Кимаен. “Паломничество. Шрупак практически пустует большую часть года; для хаков это не так уж много значит. Но они, должно быть, наконец поняли, когда будет паломничество, что это значит для нас, — и если они намерены разрушить храм, они хотят большего, чем просто захватить рабов. Они посылают нам ясный сигнал, нападая на Шрупак. Они надеются сломить наш дух”. “Да.” Джиндра опустила глаза. “Хаки не утруждают себя пониманием наших обычаев, но когда дело доходит до изучения того, что нужно уничтожить, что представляет для нас наибольшую ценность — они безжалостны”. “Мне неприятно об этом спрашивать”, — сказала Рондеру, подперев подбородок и недоверчиво переводя взгляд с одного собеседника на другого, — “но как орда воинов на куунси-бэк должна сражаться со звездолетами?” “Ты знаешь, сколько таких кораблей мы можем ожидать?” “Насколько я разобралась, не более двух. Мои бывшие хозяева жаловались на стоимость; говорили, что временные колонии не должны нуждаться в таких ресурсах, чтобы разобраться... — выражение лица Джиндры помрачнело, ее губы скривились, когда она процитировала: — “с восстанием дикарей. ” “Насколько велики эти звездолеты?” — спросила Рондеру. Джиндра кивнула в сторону оружия Кимаена и Рондеру. “Слишком крупные для винтовок или мечей, это точно. Кроме того, они защищены. Эти боевые корабли, вероятно, в пять раз больше обычных шаттлов, которые вы видите. А может быть и больше.” Рондеру поморщилась. “Даже если бы у нас было больше бластеров хаков, которых у нас нет, их будет недостаточно, чтобы уничтожить корабль такого размера”. “Не с их лучевыми щитами. Если... если так, то единственное, что есть на планете, у которого есть шанс нанести достаточный урон, — это один из их собственных звездолетов”. “У Урукишнугала есть оружие”, — указала Рондеру. “Наверно лучшее из всего, что вы найдете на остальном континенте. Я имею в виду, конечно, они не славятся своей щедростью, но... это Шрупак. Мы можем, по крайней мере, попытаться связаться с ними”. Кимаен глубоко задумался, взгляд его был рассеянным, когда он повторяющимся движением проводил когтем большого пальца по своим клыкам. При упоминании Урукишнагала он вытянулся по стойке смирно, глаза его сверкнули. “Урукишнугал слишком далеко, чтобы вовремя прислать помощь,” — резко сказал он, — “и я могу гарантировать, что их вождь не заинтересован в том, чтобы помогать мне”. Хотя Джиндра выглядела обеспокоенной, Рондеру подозрительно покосилась на Кимаена. “Дело не в том, что он не помогает тебе. Речь идет о защите Шрупака.” “Он не увидит разницы. Поверь мне.” Джиндра вздрогнула. “Ух ты. Ураш сун Абвуул все еще их вождь?” Кимаен моргнул. “Так и есть”. “Тогда я думаю, что доверяю Шилалу в этом вопросе”. Рондеру нетерпеливо и разочарованно пожала плечами. “Прекрасно! Однако это не решает нашу проблему. У нас все еще нет того, что нам нужно, чтобы уничтожить эти звездолеты!” Кимаен снова задумался, его большой палец вернулся к клыку. “Необязательно что это окажется правдой”. Рондеру закатила глаза. “Я знаю, что ты хорошо управляешься со своей винтовкой, Шилал, но ты не настолько хорош”. “Нет, я имею в виду...” На мгновение он подумал, не отказаться ли от этой идеи, пока не поздно, но волнующая настойчивость в глубине его сознания убедила его, что он не может полностью сбрасывать со счетов такую возможность. Его лоб нахмурился, когда он погрузился в смутные воспоминания и заговорил в кулак. “Хорошо. Ходят слухи. Настоящая легенда. Старшая мать моего отца участвовала в Биттеврийской войне, и он рассказывал мне истории, когда я был маленьким. Я до сих пор не уверен, что было правдой, а что фантазией. По его словам, она сражалась бок о бок с инопланетными полубогами по имени Дже-дай, которые владели пылающими мечами и управляли самим ветром.” Слабая улыбка скользнула по его губам, когда он вспомнил свои старые сказки на ночь, но он быстро посерьезнел. “После окончания войны деревни вернулись к своим обычным военным действиям. На некотором расстоянии от Ирикуума, между нами и Шрупаком, есть вражеская деревня под названием Адамен. Мы не воевали уже много лет, учитывая вторжение, но и не загладили свою вину. Говорили, что самое мощное оружие, подаренное калишам инопланетянами во время войны, было украдено каменами Адамена и спрятано.” Рондеру приподняла бровь. “В этой деревне может быть тайник с оружием? Если у них все это время было мощное оружие, то почему они не использовали его против захватчиков?” “Я не знаю, почему они этого не сделали. Я даже не знаю, существует ли деревня до сих пор, или ее разграбили, или жители сдерживали их с помощью этого оружия. Мы так или иначе ничего о них не слышали. Глупо, конечно” — добавил он вполголоса. “Не осталось причин, по которым мы должны оставаться врагами. Я должен был попытаться завербовать их вместе с остальными соседями Ирикуума.” “А... твой отец рассказывал тебе, что это за инопланетное оружие?” — спросила Джиндра. Уголок рта Кимаена приподнялся. “Разрывные снаряды”. Джиндра повторила его улыбку, вернее, ее бледное отражение. “Тогда они смогут пройти сквозь лучевой щит”. “Хорошо бы, конечно”. Рондеру беспокойно забарабанила когтями по столу. “Это было бы чудесно — если бы это было правдой, а не слухами. Ты не можешь основывать весь план сражения на слухах, Шилал.” Она заметила выражение его лица и добавила: “О, нет. Ты не можешь.” “Не весь план”, — сказал Кимаен, пытаясь убрать из своего голоса протестующие нотки. “Непредвиденный случай. То, что Джиндра сказала минуту назад, это хорошая попытка — у звездолета хаков есть шанс повредить их же собственный. Мы можем сосредоточить большую часть наших усилий на получении контроля над одним из их звездолетов — не обязательно одним из новых кораблей — просто шаттлом, если он вооружен. Нам не нужно на нем летать, нам просто нужны его лазерные пушки. Тем временем небольшой отряд может отправиться в Адамен и посмотреть, можно ли там что-нибудь найти. По крайней мере, они могут заключить союз и привести больше воинов.” Он посмотрел в окно на восходящее солнце. “Если они сейчас уйдут, они могут успеть вернуться до того, как хаки начнут атаку”. “К-как бы нам взять под контроль вражеский звездолет?” — спросила Джиндра. “Разве они не будут находиться в воздухе?” Кимаен уже говорил со спокойной уверенностью, снова возвращаясь в родную стихию – стратегию. Идеи приходили к нему так легко, что наблюдателям почти казалось, что он говорит бессвязно, не особо задумываясь, но Рондеру достаточно раз была свидетельницей данного явления, чтобы понять, что его разум просто работал таким образом, его слова вырывались текучим, но неумолимым потоком сознания. “Хаки намереваются напасть на Шрупак, но они не собираются убивать всех нас до единого — этого достаточно, чтобы их посыл стал ясен, да, но не всех нас. Они по-прежнему считают наших сородичей слишком ценным товаром, чтобы убивать их просто так, иначе они бы до сих пор не посылали работорговцев совершать набеги на наши деревни. Если жуки намереваются захватить хотя бы нескольких из нас в этой атаке, они не будут просто опустошать комплекс своими звездолетами. Им понадобятся воины на местах, чтобы присмотреть потенциальных рабов — они захватывают гражданских, а не воинов. Им нужно будет посадить эти шаттлы, чтобы высадить солдат и забрать рабов, в комплексе нигде не хватит места, чтобы они смогли легко приземлиться и высадиться. Он снова посмотрел в окно, жестикулируя, будто сверяясь с картой. “Есть только одно направление, с которого они могут войти в храмовый комплекс пешком. Море и скалы препятствуют легкому доступу с севера, юга и востока, поэтому при необходимости они высадят войска на западе и подойдут оттуда. Мы можем разместить значительные силы у входа в Шрупак, но не всю орду, иначе они поймут, что могут обстрелять нас со своих кораблей и уничтожить всех сразу. Они будут убивать воинов. Мы должны рассредоточиться, заставить их разделиться, когда они проникнут в комплекс. Ради для того, чтобы выиграть время для небольшого отряда, чтобы отправиться на запад и проникнуть на приземлившийся шаттл, или для другой команды, чтобы вернуться с Адамена с более мощным оружием.” Рондеру ухмыльнулась. “Рада, что хоть у одного из нас есть голова на плечах чтобы думать, а не только маску носить — или, по крайней мере, у тебя хорошо получается делать вид, что ты знаешь, что делаешь. Просто укажи мне, где сражаться, Шилал.” “Это... я могу чем-нибудь помочь?” — робко спросила Джиндра. “Я немного знаю об их технологиях. Их корабли. Я видела как они летают. Если вам нужен кто-то для этой миссии...Я... я могла бы попытаться помочь.” Кимаен повернулся к ней с отеческой улыбкой. “Ты сама сказала, что ты не воин. Я бы никогда не попросил тебя лезть в эпицентр битвы, выполняя такую опасную миссию. Ты и так уже много сделала. Твоя информация бесценна.” Выражение ее лица поникло, но она кивнула в знак понимания. “Это правда. Я, наверное, не помощница в драке.” Локоть Рондеру больно пихнул Кимаена под ребра. “А как же твоя специальная миссия в Адамен, чтобы найти этот тайник с оружием? Ты можешь не успеть вернуться до начала битвы. Или… ты ведь не пойдешь, не так ли? Ты будешь здесь, защищая Шрупак вместе с остальными из нас, верно?” “О, я буду здесь. Я подумывал о том, чтобы поручить Зайбару возглавить эту миссию. Ему понравится.” “Пф, он никогда не бывает радостным.” Рондеру хлопнула ладонью по столу, напугав бедолагу Джиндру. “Что ж! Шилал, возможно, не захочет просить тебя, но позволь мне предложить тебе присоединиться к нам в битве. Возьми тот бластер, который ты украла, и отомсти им.” Джиндра, хотя и была потрясена, казалось, оценила это внимание. “Я... я подумаю об этом”. “Как хочешь.” Кимаен со скрипом отодвинул свой стул, понимаясь. “Я должен найти Зайбара и Маалгу Болека и объяснить им диспозицию”. Рондеру тоже поднялась на ноги, протянула руку, чересчур фамильярно похлопав Джиндру по плечу, но Кимаен по-прежнему держался сдержанно. Он почтительно поклонился. “Прими мою благодарность, Джиндра нал Куузу”. Она тоже поклонилась, не спуская взгляда с него, слегка наклонив голову. “Не за что, вождь Шилал. Если у вас возникнут еще какие-либо вопросы о хаках и их технологиях, вы знаете, где меня найти.” *** Ровно в полдень, Зайбар и отряд из полудюжины воинов собрались у западных ворот города и приготовились к путешествию в Адамен. Кимаен проводил своего двоюродного брата, в который раз уже повторяя инструкции. “Если они не хотят расставаться с их оружием, предложи им что угодно. Защита Шрупака важнее, чем любая старая вендетта, которую могли бы затеять Ирикуум и Адамен. Это глупо и мелочно. Зайбар приподнялся на своем куунси, с сомнением посмотрев на кузена. “Это рискованно, Ким”. “Ну, дальние удары – это мое кредо. Кто знает? Может быть, они будут рады нам помочь.” “Или, может хаки уже совершили набег на их деревню и забрали оружие. Или, может быть, оружие было использовано, и у него больше нет боеприпасов. Или, возможно, мы обнаружим, что место заброшено, и нет никакого способа найти тайник без того, чтобы кто-то не показал нам его. Или вообще, мы не успеем вернуться вовремя.” Кимаен выдохнул. “Может тебе стоит поверить, что наши предки заботятся о нас”. Свои собственные опасения по поводу помощи от предков он благоразумно опустил. Зайбар был племянником Малги. У него не было оправдания. “Будем надеяться, что все будет хорошо.” Зайбар взял поводья в руки, его куунси нетерпеливо переминался под ним. Выражение его лица было таким же мрачно-пессимистичным, как и всегда. “Я ничего не обещаю, но мы постараемся быть здесь в Святой день, до того, как солнце достигнет своего пика — с оружием или без него”. Кимаен протянул руку; его двоюродный брат с силой стиснул его предплечье. “Спасибо, Зайбар. Ни пуха туму тебе”. Зайбар хлопнул поводьями, прищелкнул языком и послал своего куунси галопом через арку, остальные его люди последовали за ним. Кимаен смотрел им вслед, пока их силуэты не превратились в едва различимые точки на горизонте. Несколько часов спустя он уже сидел в покоях Маалги Болека, Верховного жреца Шрупака, обсуждая план сражения. Маалга жил в квартире на возвышении в одном из самых высоких зданий храмового комплекса, если не считать самой пирамиды. Маалга Болек сидел у окна, иссохший, усталый старик, ожидающий своей участи, в то время как Кимаен расхаживал по комнатам, фонтанируя энергией, присущей молодежи, клановый плащ хлопал его по пяткам. Воины маршировали по извилистым, угловатым улицам внизу, зрелище, от которого Маалга помрачнел, фоня смирением перед неизбежным. “В общей сложности с твоей ордой и нашими стражами у нас получается чуть больше двухсот воинов”, – вздохнул Маалга. “Я буду взывать к богам и просить их благословения — но боюсь, что даже у них будет своя работа.” Он повернулся в своем кресле, обратив свой мрачный взгляд на молодого лидера орды. “Двести воинов, вождь Шилал.” “Мы будем в меньшинстве”. Кимаен продолжил расхаживать по комнате. “Я знаю. Воины моей орды все еще прибывают, плюс еще прибудут те, кто приезжает из деревень дальше Ирикуума, но это погоды не сделает. Скорее всего воинов будет максимум триста. “В обычное паломничество здесь были бы тысячи калишей, прибывших на Суд’аб Уд-Имин. Если хаки узнают об этом, они пошлют много солдат. Они все равно найдут большую часть нас — сколько бы туму я ни разослал, предупреждая деревни держаться подальше на этой Страстной неделе, все равно найдется несколько деревень, которые мы не успеем предупредить, и они все равно совершат паломничество. Паломники уже прибывают и будут прибывать в течение следующих нескольких дней до Святого дня”. Кимаен остановился, чтобы вытереть лицо руками, разочарованный. “Да. Я знаю. Но некоторые паломники — воины, и эти воины тоже присоединятся к нам”. “Будет еще много тех, кто не сможет сражаться”. “Мы защитим их.” Кимаен опустил руки и пристально посмотел на Маалгу. “Я не буду говорить тебе, чтобы ты верил, Маалга Болек”. Несколько сотен наземных воинов, пытающихся защитить Шрупак от множества хаков и двух звездолетов, которые сами по себе казались размером с храм великой пирамиды? Он не хотел знать, что произойдет. Маалга Болек поднял руки в извиняющемся жесте. “Я верю, что ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы защитить Шрупак. Я только надеюсь, что мы все будем готовы, когда придут хаки”. “Настолько готовы, насколько это возможно. Надеюсь, мои воины вернутся вовремя с оружием и подкреплением, в которых мы нуждаемся”. “А если они этого не сделают?” — мягко спросил Болек. Кимаен прислонился к ближайшей стене с долгим, медленным выдохом, прижимая руку к голове, как будто ему было больно. “Тогда кому-то придется захватить для нас корабль хаков”. *** Утром перед Священным днем собрание воинов из орды Кимаена собралось на общей площади комплекса Шрупак, чтобы прервать пост. Служки раздавали похлебку из ячменных зерен и рыбу, выловленную в заливе, — нетипичное блюдо для степных калишей, но в большинстве случаев принимаемое с энтузиазмом. Трапеза представляла собой редкий случай, когда воины могли снять какмусме и насладиться обществом своих братьев, и это утро не стало исключением. Особо шумная группа воинов расположилась у основания большой лестницы, ведущей с площади на верхний уровень города. Они были одеты в теплую кожаную одежду, щеголяя цветами и эмблемами клана из северного региона степей Аусеза, и они обменивались шутками и историями со знакомым духом товарищества мужчин, которые долгое время сражались вместе. “Нет же, я серьезно — я никогда раньше не видел рыбу! Ни разу в жизни. Не то чтобы у нас в Ниншудари было много озер или рек.” “Ты же знаешь, что мы вчера ели рыбу, верно? Так что, если ты... ты ешь с закрытыми глазами...” “Еда не в счет! Я имею в виду живую, дышащую рыбу.” “Рыба не дышит!” “Ха, вот видишь? Откуда мне было знать? Никогда бы не подумал!” “Ладно, это на твоей совести. Мы все из Ниншудари, и я определенно видел рыбу раньше. Я и раньше ловил рыбу.” “О, предки хранят меня. Вам всем нужно почаще выходить на улицу”. В их разговор вклинился новый голос. “Кто из вас Амаги дин Ку'лиана?” Группа вскочила на ноги и встала по стойке смирно. Сам Киман джай Шилал предстал перед ними в полном облачении, скрестив руки на бронированной груди, золотые глаза пристально вглядывались по очереди в каждого нервничающего воина. Вперед выступил один из воинов, зеленоглазый и жилистый — тот самый, который со смехом говорил что никогда не видел рыбу. Рыжевато-каштановые волосы были заплетены в косу ниже пояса, и он перебросил ее через плечо вместе со своим темно-синим клановым плащом, одарив улыбкой, одновременно взволнованной и дружелюбной. “Привет! Это я! Вау, не уверен, что мы когда-либо разговаривали раньше — кроме приказов, я имею в виду, ха! Извини. Могу я чем-нибудь помочь?” Кимаен моргнул. Он ожидал подобного от кого-то по имени Ку'лиана, но он просто фонтанировал энергией и хорошим настроением для такого раннего часа, в отличие от его мрачного состояния духа, которое только ухудшалось по мере приближения Святого Дня.. “Эм” — сказал он, прежде чем восстановил самообладание. “Ну, я полагаю, сначала доешь свою еду. Я буду неподалеку.” Он повернулся, обмахиваясь плащом. “Найди меня, когда закончишь”. Амаги быстро спросил. “Ты уже поел, вождь Шилал?” Очевидное предложение привело Кимаена в еще большую растерянность. Как назло, он не мог вспомнить, когда в последний раз ел. “Ну, я…” Амаги жестом указал на своих братьев, которые, казалось, были почти так же сбиты с толку, как и Кимаен, таким развитием событий. “Пожалуйста, поешь с нами! Воины Ниншудари были бы рады твоему обществу. “О, да, Ниншудари”, — сказал Кимаен. “Ты не так давно с нами. Маерек — твой вождь, да?” “Конечно”, — радостно подтвердил Амаги. “Отправил нас с собой, когда ты отправил вызов — где-то два или три лунных цикла назад? Это большая честь для нас. Поэтому, конечно, мы пришли, когда туму улетел на север с новостями о Шрупаке. Прибыли сюда только вчера вечером. Возьми немного еды, а потом садись, присоединяйся к нам! Ты можешь сказать мне, чего ты хочешь, пока мы едим.” Не находя слов, Кимаен отвернулся от воинов ниншудари и неторопливо направился к ближайшему котлу для приготовления пищи. Прежде чем он отошел за пределы слышимости, он услышал приглушенный, взволнованный шепот за спиной. “Ку'лиана, о чем ты только думал?” “Что? Ему тоже нужно есть, как и всем нам.” “Ты этого не сделаешь — это же Шилал”. “Держу пари, что у него найдется время посидеть с нами”. “Он хотел поговорить со мной! Значит, у него есть на это время, не так ли?” К тому времени, как он подошел со своей миской рыбного рагу (он не особо любил рыбу, но его желудок ныл, требуя наполнения), воины Ниншудари уладили свои разногласия и развалились на ступеньках, продолжая трапезу. В то время как большинство из них отстранялись, когда он выбирал ступеньку и садился среди них, Амаги снова поприветствовал его с беспрецедентной фамильярностью и, не теряя времени, завел разговор. Кимаен не ответил тем же, сосредоточившись на еде и спокойно слушая болтовню Амаги, оценивая поведение калишца. Несмотря на все его отношения с вождями и уважение, которое он заслужил как лидер орды среди своих последователей, было мало калишей, которых Кимаен считал друзьями. На самом деле только Зайбар и Рондеру, когда он подумал об этом. «Зайбар мой родственник, а Рондеру... ну, она силой природы, которую было бы глупо отрицать.» Но Зайбар исчез, ускакав в Адамен. Рондеру была так же занята как и он, управляя ордой. Кимаен молча, с тоской впитывал приветливый дух Амаги. “Итак!” Слово прозвучало резко, как выстрел из ружья, заставив Кимаена оторваться от еды. Амаги отставил пустую миску, затем наклонился вперед, положив руки на колени. “Ты искал меня по имени, вождь Шилал. Кто рассказал тебе обо мне?” “Я поспрашивал вокруг, есть ли среди нас воины, которые имели опыт обращения с оружием хаков” — объяснил он, искренне удивляяясь, как, во имя предков, Амаги успел доесть первым, когда он болтал без умолку. “Твое имя упоминалось не раз.” Глаза Амаги загорелись. “Вы обратились по адресу! Мой отец — кузнец, а мать — ремесленница — я вырос, работая как с металлом, так и с изделиями ручной работы! Одна из первых вещей, которые я сделал, когда хак оставил бластер в нашем городе, — это вскрыл его, чтобы посмотреть, что внутри.” “Что ты там нашел?” “Ха! На самом деле, это похоже на одевание амси*, — засмеялся Амаги. “Я разобрал эту штуку на части, пытаясь понять, что там внутри. Определенно сложнее, чем винтовка. Это не то, что мы можем сделать здесь, на Кали, но, я думаю, что у меня есть базовое понимание того, как это работает”. “Отлично”, — сказал Кимаен. “Хотя то, что я имею в виду, вероятно, сложнее, чем бластер”. “Что именно?” Кимаен глубоко вздохнул. “Мы собираемся попытаться захватить хакский звездолет. Шаттл. Нам нужен кто-то, кто хотя бы немного понимает в этом”. Улыбка Амаги померкла, а его плечи поникли. “Шаттл? Нет. Я не могу обещать, что смогу летать на чем угодно.” “Ну, возможно, нам и не придется на нем летать. Как ты думаешь, ты мог бы снять его? Снять его оружие так, чтобы его все еще можно было использовать?” Амаги поморщился и пожал плечами. “Ох. Я, конечно, могу попытаться. Но на это потребуется время. Будет ли мне какая-нибудь помощь?” Кимаен подумал о Джиндре, о времени, проведенном ею на Товарскле, о ее стиснутых губах, когдаона описывала свой побег. Несмотря на его сомнения, таща хрупкую бывшую рабыню в бой, она предложила свои знания. “Возможно, я знаю кое-кого, с кем ты можешь поговорить” — сказал он. “Она гражданское лицо, не обученное бою. Но она знакома с технологиями хаков и хочет помочь, чем сможет. Как только мы закончим здесь, я представлю тебя ей.” Затем он обвел взглядом других воинов Ниншудари, которые все превратились в слух. “И если вы хорошо работаете вместе, то потребуется больше, чем один калиш, чтобы захватить шаттл, особенно если они оставят охрану. Как думаешь, ты справишься с этой задачей?” Его вопрос был встречен с осторожным энтузиазмом, который только усилился, когда Амаги нетерпеливо затараторил: “Что вы думаете, мальчики? Взорвать звездолет изнутри? Звучит забавно!” “Это нужно сделать во время атаки”, — пояснил Кимаен. “Они, вероятно, посадят несколько шаттлов за пределами города, прежде чем сосредоточиться на наших основных силах, что даст вам возможность незаметно подобраться поближе”. “Это не должно быть так сложно. Я думаю, что самое трудное начнется после того, как мы захватим звездолет.” “Все, что нам нужно — это его оружие. Всего одна лазерная пушка. Сможешь ли ты снять ее с корабля и использовать — или ты сможешь понять, как стрелять, используя управление звездолетом, — нам нужна эта огневая мощь.” Кимаен осознал, что сжимает деревянную ложку так сильно, что заболели костяшки пальцев, и заставил себя расслабиться. “Возможно, это единственный способ уничтожить их боевые корабли”. “Насчет этих боевых кораблей”, — насмешливо сказал Амаги, — “если мы пытаемся захватить корабль, почему бы не один из них?” Кимаен только цинично хмыкнул. “Мы не можем надеяться, что они оставить эти корабли на земле настолько долго, чтобы мы могли приблизиться к ним. Скорее всего, эти корабли здесь для устрашения и уничтожения, как только жуки захватят столько рабов, сколько пожелают. Я уверен, что они останутся в воздухе”. Ну, кто знает?" Амаги потянулся, пожимая плечами всем телом, и дерзко улыбнулся. “Если мы украдем шаттл и сумеем управлять им, возможно, тогда мы сможем использовать его для захвата боевого корабля! Ха!” Это было настолько абсурдно, что Кимаен не смог удержаться от ответной улыбки, даже если по сравнению с улыбкой Амаги она была сдержанной и довольно презрительной. “Я не думаю, что нам хватит предков, чтобы благословить нас такущей удачей”. “Тогда просто шаттл, да?” “Только шаттл”. *эннуру — оханник, страж *куунси-бек — всадники куунси /кавалерия *маалга — жрец *юнлинги — младшие ученики джедаев в возрасте от 5 до 13 лет, еще не получившие учителя *одевание амси — фразеологизм, примерно эквивалентный выражению «найти кошку в черной комнате» то есть сделать что-то очень сложное и непонятное (информация не подтверждена)