Волосы цвета ржи

— Ну что же вы молчите?       У Вершинина терпение не бесконечное, особенно в тех случаях, когда он человеку открывается настежь, ждёт ответа, но не получает какой-либо реакции. Так оно и лопается со звонким хлопком. Парень на Сергея смотрит в упор, сжимает челюсть в лёгком раздражении.       В соседней комнате послышался глухой стук. Кошка спрыгнула с кровати, Пашка точно знает. Неосознанно заучиваешь наизусть все звуки в доме. Раньше он и шаги родительские различал, но их теперь нет. Он привык жить в одиночестве, если не считать кошку, то он в прямом смысле один. Тишина его сопутствующий друг. Иногда, конечно, Лёха заглядывает, не так тоскливо становится. А теперь вот, и Костенко навестил Пашкину обитель. — Паш, я не мог не спасти тебя, — Наконец произносит мужчина, выдыхает еле слышно, — Я сейчас не про полицейский долг. Не мог допустить, чтобы с тобой что-то случилось.       Сергей, кажется, сквозь горы перешагивает. Настолько ему сложно открываться перед кем-то. Перед Пашей. И говорить, почти признаваться о любви, слишком для Костенко.       Паша видит, как тушуется мужчина. Он, понимающе, наклоняется к нему и впервые обнимает так крепко, благодарит этими объятиями за всё-всё, что сделал рыжеволосый для него. В нос ударяет запах Сергея: одеколон, перемешанный с запахом тела. Вершинина, кажется, кроет от такого родного, домашнего, его Сергея.       Костенко обнимает мальчишку в ответ и думает, когда это он стал таким падким на нежности? Тогда, когда понял, что ему нравятся эти голубые, доверчивые глаза. Оказывается, для счастья многого не надо. Сергей понял это, когда чужое размеренное дыхание стало таким же важным, как собственный глоток воздуха. Чрезмерно важным, как наличие атмосферы на планете Земля.       Мужчина украдкой целует в щеку, но Пашке этого мало: он поворачивается к Сергею, их носы сталкиваются, Вершинин тихо смеётся, губами припадает к нему. Сейчас больше всего хотелось бы не просыпаться. Если всё, что с ним сейчас происходит сон, то он пожелает никогда не открывать глаза, чтобы ненароком не проснуться.       Руки Сергея аккуратно оглаживают спину парня, медленно спускаясь к талии. Они требовательно прижимают податливое тело как можно ближе. — Паша, — зовёт его Сергей, слыша дурацкую трель телефона, — Прости.       Мужчина поднимается, нехотя отлепляясь от Пашки, и принимает вызов. Его лицо вмиг обретает серьезные черты: губы поджались, брови нахмурились, а взгляд похолодел. Снова звонили из штаба, снова какая-то-неразрешимая-без-Костенко проблема. Сергей виновато поглядывает на Пашку во время телефонного разговора, а тот смотрит, щурится с любопытством.       Нет, на этот раз пусть сами справляются, Сергею надоело ездить в Москву. Он вообще-то приехал отдохнуть от той суеты. На крайний случай, всё можно решить дистанционно. Мужчина трубку положить не успевает, как Вершинин голос подаёт: — С работы?       Пашка знает, что это далеко не его дело, но играющееся любопытство внутри и желание поддержать разговор (лишь бы не оставаться в убивающей тишине) не дают покоя. — Ага. Из Московского участка звонили. Мне нужно отправить им кое-какие документы.       Не хотелось врать мальчишке, но Сергей по-другому не мог: они ещё не так хорошо знакомы, чтобы Костенко ему про свой штаб рассказал. Эту часть жизни мужчины можно опечатать полосатой лентой под знаком «совершенно секретно» и засунуть в дальний уголок ниши. — Значит, уже уходите? — С непонятной для себя досадой спрашивает Вершинин.       Внутренняя чуйка Пашу подводила редко. Вот и сейчас, во время звонка он почувствовал, что что-то не то. Будто Сергей скрывает от него что-то серьёзное. — Да, пожалуй, пойду. А твоим ранам скорейшего заживления.       Мужчина улыбается, хотел по привычке поправить фуражку на голове, но её не было. Он, неловко развернувшись, направился к выходу.       Пашка его взглядом проводил и в окошко посмотрел, как Костенко вышел со двора. Парень отлепился от окна только тогда, когда рыжая макушка исчезла за забором. Интересно, Сергей оценил его новенький покрашенный палисадник?       Странное поведение Сергея и внезапный звонок из Москвы отошли на второй план из-за неотложных дел по дому.       Пока Вершинин собирал упавшие с дерева яблоки, он думал. Много думал. Его беспокоило зудящее чувство вины перед друзьями.       Если честно, Пашка еле помнил что было после того, как он пришёл к Горелову на импровизированную вечеринку. Сначала они веселились, готовили еду, потом начали выпивать. Воспоминания всплывают нечёткими картинками в голове: вот он с Гошей болтает об Ане, даже голос повышает, стоило только Сергея упомянуть, а здесь Пашка встаёт и покидает друзей, даже нормально не объяснив причины. Да… Нехорошо получилось.       С таким выводом Вершинин кивает сам себе: ему надо срочно к Лёхе и к остальным. Стыдно было за своё ребяческое поведение. А всё из-за мужчины в полицейской фуражке! Правда-правда. Это он так влияет на Пашку.       Ещё нужно забрать свою ласточку со двора Горелова. Вершинин же тогда пешком ушёл. Надо карету возвращать. Негоже принцу пешком ходить.       Время близилось к вечеру. Вершинин подумал, что лучше бы ему прийти на костёр к ребятам и там поговорить. Сейчас созывать всех и отвлекать от важных дел не имело смысла. Парень посмотрел на свои многострадальные коленки и вспомнил про яблоки: надо будет их завтра бабушке унести.

***

      Они никогда заранее не сговаривались, где и когда проводить «огонёк». Место у них всегда было одно и то же: поляна рядом с густым лесом. На их месте уже была притоптана трава, стояли импровизированные лавки из досок.       Вдоль лесополосы тянулась просёлочная дорога и уходила куда-то за горизонт. Раньше вдоль дороги росла вкусная земляника. В детстве Пашка с родителями ходил сюда за сладкой ягодой.       Вершинин хотел посмотреть на время, но отвлёкся на сегодняшнее число и месяц. Двадцать девятое июля, пятница. Дата, которая оставила чёрный след на детстве парня. Именно в этот день он последний раз видел своих родителей. Пашку жаром обдало, а тело неприятно заныло, будто старые раны вдруг раскрылись. Он сделал вдох, два. Прошло шестнадцать лет, а на душе неутихающая боль. Сжав кулаки, Паша пошёл дальше, ступая ватными ногами по траве.       Зелёные росточки неприятно кололи пятки, а из-за ночной росы они тут же стали мокрыми: Пашка уже жалеет, что пошёл на костёр в тапках. За его спиной висела гитара на цветном ремешке. Ремень для гитары Настюха подарила, когда они с Лёшей из Петербурга приехали. Мадышева сказала, что этот ремень цвета голубого неба олицетворяет душу Паши: он также свободен и открыт этому миру, как небо. С ним легко и без него никак. Вершинин тогда удивился, Настя раскрылась для него с другой стороны. Лёшке правда повезло с таким человеком. А Горелов как всегда в своём репертуаре: шутил про голубизну, как ориентацию, пока не получил ладошкой по лбу от Насти.       Паше холодно не было: всё-таки разгар лета и ночи стояли тёплые. Он аккуратно обходил широкие лужи и вспоминал, когда был маленьким, они с отцом вылавливали из таких луж маленьких щитней. Это рачки, которые существовали в одно время с динозаврами. Пашку это так удивляло, тем более он увлекался темой рептилий и на полках, в чулане на крыше дома, до сих пор стоят старые энциклопедии про динозавров.       Воспоминания о родителях он мысленно смахнул, не нужно по ним скорбеть. Мать с отцом точно бы не хотели этого. Они желали другого: чтобы их сын жил и не знал горя. Чтобы тот наконец-то обзавёлся счастьем.       В мыслях мелькают рыжие волосы, серые глаза и ослепительная улыбка. Паша понимает, что, кажется, он нашёл счастье. Немного не такое, которое есть у большинства его ровесников. Но это не главное.       Он практически дошёл до места проведения огонька, где уже наблюдалось какое-то шевеление. Вершинин выдохнул и очень обрадовался, ведь это значит, что его друзья не обиделись на него, не нарушили их общую традицию. Но Пашка всё равно должен извиниться.       Ребята разбирали сумки, вытаскивая пледы, кружки и термос. Видимо знают, что разговаривать они будут долго, поэтому нужно бы что-то тело-горло-согревательное. Парень сел на своё место, гитару положил рядом. — Привет всем, — Вершинин выдохнул, собираясь с мыслями, остальные тоже уселись и посмотрели на Пашку, кто-то вслух поздоровался, кто-то просто кивнул, как Лёха, который разжигал костёр в центре. Его лицо обдавало жаром пламени. — Я знаю, что тогда на вечеринке поступил неправильно. Нагрубил Гоше, а потом и остальным, и ушёл без указания причины. Со мной в последнее время и вправду происходит что-то очень странное, и, — Парень оглядывает лица ребят, — я бы хотел поделиться этим с вами.       Держать в себе всю эту ношу Паша не мог. Нужно было рассказать, может, тогда станет легче? — Ладно, Пашенский, мы на тебя и не обижались! — Подбадривая, сказал Горелов, ослепительно улыбаясь. Лёша подсел к Вершинину и по-дружески обнял, закидывая руку на плечо.       Лёха простил. Пашка его обнимает, зная, что каким бы Вершинин не был, Лёха его примет, обязательно. И всё простит. Да и сам Паша такой же. — Паш, мы на тебя зла не держим, — проговорила тёплым голосом Антонова, держа в руках ладонь Гоши, тот тоже в стороне не остался: — Я прав был, насчёт Костенко? Паша заулыбался, отводя взгляд в сторону из-за Лёшиного завывания: — Так это правда, что ли? Ну, всё, потеряли пацана. Влюбился, — Лёха наиграно и слишком театрально ладонь к лицу приложил, отвернувшись от ребят, — Последний холостой в нашей компании, — Добавил он со вздохом. — Ну, прекрати, Лёш. — Настюх, ну чего ты? — Горелов вернулся к рыжей, в нос поцеловал, чтобы не бузила, и смеётся.       Пашка едва успевает встать, чтобы сказать кое-что важное, как вдруг кто-то из ребят внезапно кричит «капуста на Пашу!» и вся компания бежит в сторону ничего непонимающего Вершинина, тут же дружно обнимая и его, и друг друга.       Вершинину прекрасно известно, какая ситуация происходит в мире и конкретно в их стране. Таких, как он, избивают в тёмных переулках, пинают, крича злобные слова. Но, как Паше известно, чаще всего это происходит в городах. А в их деревне, как когда-то вскользь рассказывала бабушка, жила пожилая пара. Это были две женщины. Баб Маша говорила, что они всю жизнь прожили вместе, с самой школы держались друг за друга.       В деревне их не трогали и за ведьм не считали, общались точно так же, как и с остальными, они помогали, и им тоже. В общем, Пашка случайно подумал об этом, когда вновь вспоминал Костенко.       И сейчас, вновь убеждаясь в том, что его никто не осудит за чувства, Паша счастлив. Друзья его приняли, значит и другим по силам!       Ребята улыбаются, хохочут и переговариваются о чём-то. Стоят, обнимаясь, минуты две и после рассаживаются. Анька просит продолжить, рассказать, что же такое у парня стряслось. — Ну, в общем, я тут с одним человеком начал общаться. И он мне понравился. Как личность! Не больше!       Пашка не понимает, кому он пытается соврать себе или друзьям. Но он пока не может до конца свыкнуться с той мыслью, что Сергей правда нравится ему. — И этот человек Сергей Александрович? — Блестящими от интереса глазами спросила Мадышева. — Да, он самый. Только, давайте так. Я вам ничего не говорил и вы ничего не знаете! Особенно это касается тебя, Лёха, — Вершинин нахмурил брови, переведя взгляд на своего друга. — А чего я сразу? Всегда Лёха-Лёха! Я вообще ещё ничего не сделал. — Вот именно «ещё». — Да ладно тебе, Пашк. И вообще, давайте уже попоём. — Вау, впервые слышу от тебя такую просьбу, — С сарказмом пробормотала Настя, разливая горячий лимонный чай по кружкам. — А что будем петь? — Оживился Гоша. — Я тут одну песню выучил, мы её пели, но без гитары. Вы точно её узнаете.       Пашка уверенно улыбнулся и взял гитару в руки. Провёл пальцами по струнам, проверяя настроен ли инструмент. И начал песнь. Заиграли первые строчки: Только имя твоё я в кармане ношу, Никому не расскажу, не поведаю быль.       Ребята практически с первых строк узнали одну из самых любимых их песен. Они начали подпевать в тон Пашке, тихо покачиваясь из стороны в сторону. Пусть разум вечно твердит, что не достоин тебя, Что слишком мало любя, жизнь тебе подарить…       Первая строчка стрелой пронзает сердце, и Вершинин всерьёз задумывается: А заслужил ли он Сергея? Такого умного, красивого? Идеального? Он сам не подарок, но изворотится нутром наружу, лишь бы дорогому человеку помочь. Парень шутливо думает, что это Сергей пусть размышляет, заслужил ли он такого, как Пашку. А ему и так хорошо. И весь мир прахом разлетится, если ты ответишь — нет! И в миг навеки обратится лютой тьмою белый свет!       Паша не слышит шума подъезжающего авто, да и ребята увлечённые музыкой и друг другом тоже: Лёха, как и всегда, лежал на мягких бёдрах сидящей Насти, Аня положила голову на плечо Петрищева. Вершинин сидел один, и только гитара была сопутствующим звеном, они являлись будто одним целым и музыка словно исходила от самого Пашки.       Вблизи «огонька» остановился чёрный джип, из него вышел мужчина с волосами цвета ржи. Он осторожно прошёл мимо ребят и, как можно тише, присел рядом с Вершининым.       Да, этот мальчишка изрядно ему нервы потрепал: Сергей хотел вечером заехать к нему, извиниться за внезапный уход, а Вершинина дома не было. Дом пустой и калитка нараспашку (Сергей потом понял, что дверь открылась из-за ветра). У Горелова во дворе тоже стояла тишь да гладь. Вот мужчина и занервничал, думая о том, где паренёк может пропадать. А они все здесь оказывается, и его Пашка в том числе.       Костенко совершенно случайно увидел огонь в летней тьме возле леса и поехал туда. Всё-таки, ночной рейд никто не отменял, нужно было проверить, что граждане задумали под вечер. И сердце пламенем пылает, освещая пустоту, В которой по тебе скучая, я в беспамятстве бреду…       У Пашки голос дрогнул, когда он увидел кто с ним сел, но останавливаться не стал, продолжил петь, несмотря на появившийся румянец на щеках. Ребята тоже удивились и с любопытством глядели на Сергея. А тот смотрел только на Пашку.       Костенко слышал, как парень напевал какую-то знакомую мелодию тогда, когда яблоки собирал. Но то, что слышит Сергей сейчас — этот прекрасный голос, ласкающий слух и душу. И ещё это серьёзное лицо. Мужчине было всё равно, что подумают друзья Вершинина. Он в своих намерениях прост и уверен. Только имя твоё леденцом за щекой Одинокий путь мой скрасит долгой зимой И вот я снова один, теперь уже навсегда, сам себе господин и покорный слуга.       Имя Вершинина для Сергея звучит слаще всех земных плодов, но ещё слаще и дороже это собственное имя, произнесённое устами Пашки. И только имя твоё сохраню навсегда В сердце и на устах, и в дурной голове.       Паша правда не забудет имя человека, который сидит сейчас очень близко. Он вновь чувствует запах одеколона. Скажи мне, волей, каких сил тебя смогу я вернуть? Пройден заново путь ошибок, что сотворил.       Снова повторяется припев, и мелодия гитары затихает, как и Пашкин голос. Ребята оживились, но никто ничего не говорил: было как-то неловко перед Сергеем Александровичем. У самого Вершинина в горле пересохло, он повернулся к мужчине. Зрительный контакт продержался пару мгновений и Костенко отвернулся, начал осматривать всех ребят, узнавая тех самых друзей, которые приходили в участок. — Здравствуйте, Сергей, — вполголоса произносит Паша, как будто зовёт его обратно, чтобы мужчина обратил свой взгляд на Вершинина. Ему хотелось, чтобы серые глаза смотрели только на него. — Ну, здравствуй, Павел. Что у вас тут? — Сергей обводит взглядом кострище и ребят.       Паша вдруг вспоминает, что он вообще-то обиделся на Костенко, что тот так быстро ушёл и замолкает. — У нас тут песенный сбор. Традиция, — отвечает ровным голосом Гоша, поправляя чуть съехавшие очки.       Сергей кивает им. По правилам запрещено было костры разводить, особенно возле леса, но Костенко занудствовать не хотел, да и самому не хотелось портить устоявшийся уют. Тем более, раз он здесь, то в состоянии всё проконтролировать. — Здорово вы это придумали, — Мужчина едва приподнимает брови и уголки рта, — в моей молодости тоже подобное устраивали.       Было дело, когда Костенко со своими друзьями со школы собирались на каких-то заброшенных строй-объектах, Васька притаскивал папину гитару, и они распевали хиты песен тех времён. Сергею так нравилась музыка, что он, впоследствии, купил новенькую «Аэлиту» в начале 2000-х и играл на ней Высоцкого, Арию.       Фраза за фразой и Пашкины друзья осмелели, начали завязывать разговор с Сергеем, спорить о чём-то, обсуждать музыку. А Вершинин сидел и смотрел на мужчину, время от времени поддерживая диалог короткими вставками, но взгляда от него отводить не хотелось, таким красивым он был в этот момент: алое пламя костра отражалось розовым светом на его лице, серая рубашка, идеально выглаженная, обтягивала мощную грудь, локти опирались на колени. Холодный ночной ветер перебирал пшеничные прядки волос. И уже даже не важно, как Костенко там повёл себя днём. Пашка поднял свой взор на небо: прежний свет звёзд не был виден, небо застелили синие тучи.       Порывы ветра становились всё сильнее. Пламя огня металось из стороны в сторону, казалось, вот-вот погаснет и они окунутся в ночные сумерки, где ни черта не видно.       Все понемногу засуетились, начиная собирать вещи, понимая, что сейчас начнётся дождь. Настя с Лёхой ушли первыми, за ними сразу и Анька с Гошей вскочили. — Паш, мы пойдём. Не охота промокнуть, вы тоже собирайтесь скорее! Пока, Паш, до свидания, Сергей Александрович, — блондинка улыбнулась мужчинам, взмахнула рукой и пошла за Петрищевым.       Вершинин тоже просто так не сидел, потушил костёр, гитару забрал. Он старался не думать, что они остались с Костенко наедине. Внезапно наступивший холодок прошёлся по всему телу, от чего Паша содрогнулся.       Сергей же, заметив перемену температуры на улице, да и внешний вид Вершинина, а тот был одет в футболку и шорты, смекнул, что надо действовать и вскоре повёл мальчишку к своей машине. — Поехали, довезу тебя, дождь сейчас польёт.

***

      Пашка впервые ехал вместе с Костенко. Тот плавно вёл машину, лицо выражало спокойствие, парню самому становилось легко и умиротворённо на душе, несмотря на бушующую погоду за окном. Дождь бил по лобовому стеклу, и тоненькие дворники размеренно разъезжались по нему, очищая от воды.       По радио с шипением пела Лика Стар, Пашка знал эту песню. Мама почему-то очень любила эту композицию, не взирая на «депрессивный» контекст, и всегда так чувственно пела её, как только заиграют первые строчки. Снова зовет в дорогу, Ночь не смыкая глаз. Я, позабыв тревогу, Мчусь, забывая страх.       На улице было темно настолько, что ничего за границей света от фар не было видно. Пришлось включить дальний свет.       Сергей взглянул на Вершинина, отвлекаясь от дороги, Паша так забавно выглядел: слегка промокший, с покрасневшим носом, сидел, вцепившись руками в гитару. — Эй, Паш. Не замёрз? — Окликнул он парня. — Нет, у вас в машине тепло.       Они вновь замолкли, каждый думая о своём. Сергею вот не особо хотелось расставаться сейчас с Пашей и возвращаться в пустой холодный дом, где его никто не ждёт. А ждать то и некому. Ночь опьяняет душу. В доме моём темно. Я ничего не вижу Мне уже все равно.       Конечно, Костенко и не знакомо чувство того домашнего уюта и тепла, что присутствует у человека, которого дома ждёт семья. Но находясь рядом с Пашей, он желает, чтобы по приходе с работы именно этот мальчишка ждал его.       Внезапно Вершинин подаёт голос: — Серг… — Он запинается на его имени, — Серёжа, а у вас никаких планов нет на сегодня?       Это ласковое «Серёжа» вызывает табун мурашек на шее, спине и руках мужчины. Он даже в первое мгновенье не понял вопроса, заострив внимание на первом слове. — Нет, никаких. Что-то случилось? Ты ведь знаешь я одна, Как одинокая луна. Я не могу забыть тебя, Я без тебя схожу с ума.       Паша помедлил, вдумываясь в смысл музыкальных строчек. Он снова взглянул на Сергея, встречаясь с его серыми глазами. — Не совсем. Мне не хочется возвращаться сегодня домой. Можно переночевать у Вас?       Костенко не стал спрашивать, почему парень не хочет домой и возражать не стал. Кажется, Вершинин сейчас не готов поделиться чем-то, что его так сильно волнует, что в дом не пускает. Мужчина свернул на Советскую и направился по прямой к своему дому.       Сергей завёл Пашу к себе домой, а сам вернулся к машине, чтобы загнать в гараж. Вершинин сначала топтался на пороге, не решаясь пройти в дом. Он здесь никогда не был. В голове часто проносились мысли о том, а как живёт Сергей, на какой кровати он спит, за каким столом обедает. Мысли эти как быстро приходили в юную голову, так и быстро вылетали. Теперь же, фантазировать не надо было: Паша стоял на пороге дома Костенко.       Он снял резиновые сланцы, убрал их в сторону и осторожно прошёл вперёд. Промокшие ноги неприятно покалывало от холода. Надо бы попросить у Серёжи тёплые носки, не хотелось бы заболеть так глупо. Хотя все разы, когда Пашка заболевал, были именно такими.       Дом у Сергея был большой. Широкий коридор в коричневых оттенках, за ним следовал просторный зал, и в боковой комнате, по всей видимости, была кухня. Паша не решился пройти туда. Остановившись в зале, он включил свет. Первое, что бросилось в глаза, это плакаты с Высоцким, Кипеловым. Но самым главным была гитара. Вершинин не был экспертом и не знал все фирмы, но эта гитара точно прямиком из СССР семидесятых-восьмидесятых годов. Кажется, «Аэлита»?       Пашка не был удивлён от того, насколько чисто в доме мужчины. Наверное, он до глубины души любитель порядка, перфекционист, ещё и минималист, судя по просторным комнатам с минимальным количеством мебели. В этом определённо что-то есть.       Вершинин услышал звук закрывающейся двери и повернулся. Сергей стоял в коридоре, весь мокрый от дождя, в руках у него была гитара с голубым ремешком. Он снял обувь и прошёл к нему. — Вот дождина, а, — Ворчит Костенко, смахивает рукой влагу с волос, — Ты забыл. Я пока её сюда положу, — Костенко поднимает жёлтенькую бренчалку.       Юноша ойкает, извиняясь за свою забывчивость, и машинально кивает головой в знак благодарности. И как он мог гитару в машине оставить!       Мужчина осторожно положил инструмент на одно из кресел и подошёл к шкафу, начиная что-то искать. Наконец, он достаёт пару бежевых полотенец, одно оставляет себе, другое Пашке протягивает. Собирает полотенцем холодные капли от дождя на лице. И вдруг его взгляд замирает на Пашкиных ногах: бледные босые ноги. Так дело не пойдёт. Мужчина вынул с нижней полки шкафа шерстяные носки, — Паш, надень.       Не говорит, приказывает, и Вершинин повинуется, тем более стопы очень замёрзли, учитывая погоду и холодный паркетный пол в доме Сергея. — Вы играете на гитаре?       Сергей опешил. Мужчина ни с кем не делил своё увлечение и никому не играл кроме самого себя. И даже как-то неловко стало признаваться в том, что он действительно может и играет. На лице неловкая улыбка. Костенко взглянул на стену, где висела его «Аэлита». — Да, бывает иногда, — Сергей взял протянутое полотенце и повесил на спинку кресла, сам прошёл к дивану, аккуратно сел, опрокидывая уставшую спину на мягкую обивку диванных подушек, — Должен отметить, ты очень красиво поёшь, Паша. А Пашка улыбается так, что самому Сергею становится тепло.       Он несмело подходит к мужчине и садится рядом, принимая приятную негу расслабления. Ничего тяжкого Паша сегодня не делал, но почему-то устал так сильно, что хочется прямо сейчас завернуться в мягкое одеяло и окунуться в царство снов. — Спасибо, Серёжа.       Мужчина смотрит на мальчишку, тот тоже повернулся, взгляды встретились и по телу прошлись мурашки. Сергей первым подался вперёд и, почти по-детски (что не свойственно ему), чмокнул Вершинина в губы. — Почему ты не захотел ехать домой? — тихим голосом, едва касаясь губами чужих губ спрашивает Костенко.       Пашкин взгляд мрачнеет, и он отстраняется от мужчины. Он думает, должен ли поделиться с Сергеем тем, что мучает его самого уже много лет? Родителей давно нет и вся боль цепями прикована к сердцу. Паша носит этот груз в крохотном органе, не решаясь поговорить об этом. Слишком трудно. В его памяти сразу всплывают счастливые лица родителей на фотографии, что прикреплена к их надгробию. — Серёжа, — Начинает Паша, почти шёпотом, — Сегодня ровно шестнадцать лет, как не стало моих родителей. Они погибли в авто аварии, когда я был ещё ребёнком. Я не хочу сегодня возвращаться в дом, он полностью пропитан детством и воспоминаниями, — Вершинин поворачивается к мужчине, встречаясь взглядом с серыми глазами, — Знаю, прошло уже много лет, но боль никуда не уходит, Сергей.       Паша больше ничего не говорит из-за подступающих в уголках глаз слёз. Его крепко обнимают и целуют в висок, что-то шепча. Вершинин не слышит. Свинцовые цепи с дребезгом разорвались, давая сердцу биться полноценно.

***

             Просыпается Паша на том же диване, укрытый пледом и немного помятый из-за вчерашних слёз откровения. Ярко-жёлтое солнце ослепляет глаза, и парень старается как можно быстрее ретироваться под покрывало. За окном щебечут птички. Тело неприятно занемело из-за продолжительного нахождения в одной позе, тем более Пашка спал в одежде. Обычно на нём лишь боксеры. И кровать дома шире будет.       Он сладко потянулся и скинул с себя одеяло. В комнате никого, кроме него, не было. Стояла тишина, которую заглушало лишь тиканье часов. Парень осторожно поднялся и сонно пошатываясь, пошёл искать хозяина дома.       А он спокойно спал на кровати в своей спальне. Белая майка слегка задралась, открывая прелестные виды, бежевое одеяло сползло вниз, закрывая бедра и ноги от чужих глаз.       Паша впервые видит Сергея спящим, и от того таким беспомощным. Он не решается подойти ближе, боясь нарушить сон Костенко, поэтому лишь любуется издалека умиротворённым личиком. — Он правда принадлежит только мне? — Паша произносит вполголоса сам себе, взъерошивая собственные волосы веером пальцев.       В мыслях вчерашняя ночь, а на плечах всё ещё остались призрачные объятия мужчины.       Ему бы умыться. Вершинин отлипает от дверного проёма и, переступая через порог своей скромности, проходит дальше в дом, чтобы найти что-то похожее на раковину.       Поиски увенчались успехом, и Пашка наконец-то умылся. Он потянулся за полотенцем, но случайно задел бутылёк с жидким мылом и тот с характерным звуком свалился вниз. — Полез чёрт по горшкам! — Ворчит на себя Паша и приседает, чтобы поднять упавший предмет.       Мыло всё-таки вытекло, чертыхаясь в очередной раз, он ищет в нижних шкафчиках тряпку. Открыв беленькую дверцу, Вершинин возликовал: тут же нашлась половая тряпка, но улыбка так же быстро ушла, как и появилась: на какой-то старой, запыленной коробке лежал пистолет. Он лежал так, что дуло было направлено прямо на Пашу. Парень замер.       За считанные мгновенья в его голове пронеслись различного рода мысли: от самых безобидных «Серёжа участковый, полицейский, это нормально, что у него есть оружие, по закону положено» до самых страшных «Его рабочий пистолет другой модели, ты же сам видел, Паша!».       За спиной послышались шаги босых ног и Паша повернулся. За ним стоял сонный Костенко, лицо которого через секунду превратилось в очень обеспокоенное. Сон как рукой сняло. — Паша… — Костенко опускает взгляд на открытую дверцу, где лежало его оружие. — Не подходи ко мне! — Вскрикнул Вершинин, резко поднимаясь, вставая в «боевую» стойку. В голубых глазах Паши страх, а в серых Серёжиных — непонимание и сожаление. Мужчина тоже замер, не собираясь подходить ближе. — Паша, спокойно, ты всё не так понял. — А откуда ты знаешь, что я понял? — Перебивает Пашка, срываясь на крик, — Всё-то ты знаешь обо мне, я смотрю! А я о тебе ничего не знаю. Ты думаешь, Паша Вершинин такой глупый и ничего дальше своего носа не видит? Не видит, как ты мрачнеешь от звонков с «московского участка»? Не видит, какая у тебя машина, со следами от пуль на боковых сторонах, и как ты своими же руками в одиночку сразу четырёх преступников арестовал, — Мальчишка чуть не ли не задыхается, но продолжает, — А теперь вот эта пушка! Зачем она тебе? Чем ты занимаешься в своей Москве? Кто ты?       Сергей молчит. Впервые он не знает, что ответить Паше. Нужно рассказать правду, но в таком случае, он потеряет мальчишку, оставшись ни с чем. А может, оно и правильно? Паше бы держаться подальше, от таких, как Сергей. Люди наподобие него потеряли всё дорогое в жизни и позволили заполнить сердце холодным расчётом и профессию выбрали тоже холодную, где вся человечность отходит на второй план, затмеваясь расчётностью, деньгами и сделками. Может кое-где просачиваются лёгкие связи интимного характера, но это только ради денег и удовлетворения собственных физиологических потребностей.       По Пашиным щекам обжигающие слёзы стекают, ему очень больно и обидно. Человек, что значит для него очень многое, скрывает что-то ужасное. Вершинин всё бы простил ему, но не сейчас, когда Сергей молчит, а Паше очень страшно. Он резко бросается вперёд, собираясь убежать, но поскальзывается на злополучном мыле, что успело растечься по всему полу. У Костенко реакция натренирована годами, поэтому он тут же ловит мальчишку в свои объятия.       Паша зажмурился, ожидая «приятного» соприкосновения с полом, но этого не произошло: его схватили крепкие руки.       Мальчишка больше не сдерживается, он плачет навзрыд. Сердце кричит «не отпускай меня, пожалуйста», а из уст вылетает «отпусти меня, придурок!», но при этом он даже не принимает попыток вырваться.       Сергей человек не глупый, не спешит Пашу выпускать из своих объятий. У него самого сердце разрывается. Не хотелось ему такого «признания». — Пашенька, милый, я тебе вреда не причиню, — шепчет мужчина, — Я давно хотел тебе рассказать, но никак не получалось, — Сергей целует дрожащего Вершинина в висок, — Я же могу тебе доверять, Пашуня? У меня есть штаб в Москве, там мои люди. Они заключают сделки с крупными олигархами, обмениваются товарами. Заодно заключаем мирное товарищество. Предугадывая твой вопрос, да, они занимаются поставкой оружия. Я так давно в этом грязном бизнесе…

***

— И вот поэтому, я уехал сюда, Паша, чтобы скрыться от того ужасного образа жизни, который я вёл в Москве. Но бросить всё окончательно я пока не могу, надо завершить некоторые дела.       Сергей, поведав всю историю и не солгав ни разу, замолчал. Он впервые рассказал кому-то всё, что копилось у него уже несколько десятилетий.       Паша тоже молчал. Он вцепился в плечи Сергея, да так и стоял, крепко обнимая мужчину. Слёзы на лице уже высохли, но красные глаза были доказательством Пашкиной недавней истерии. Вершинину было стыдно. Теперь он понимает, почему Сергей так тщательно скрывал от него: чтобы уберечь от осознания насколько наш мир гнилой.       Он понимает, почему у Сергея проблемы с доверием, откуда шрам на щеке и почему его джип обстреливали.       На фоне всего этого, Пашкины проблемы кажутся совсем незначительными, он даже это озвучивает, и получает в ответ Серёжиного ворчание о том, что нельзя обесценивать ни свои, ни чужие проблемы. Знаем, проходили. — Серёжа, — наконец подаёт голос Паша, — Обещай мне, что как только ты завершишь все дела, больше не будешь связан с этим всем? Пожалуйста.       Мужчина улыбается. Его тёплые ладони обхватывают мальчишечье лицо и направляют в свою сторону, смотрит в глаза с невиданной доселе любовью, — Обещаю, Пашенька.

***

      Пашка сам не знает, как так вышло, но если у тебя есть такой друг, как Лёха, то всё в этом мире возможно. Горелов уговорил Пашку взять с собой Сергея и рвануть всей компанией на озеро. — Шашлычки, девчонки, пиво, ну соглашайся Пашенский! Серёженьку своего возьмёшь, порыбачим!       Вот так они и собрались в дорогу: Сергей-добрая-душа предложил в качестве транспорта свою чёрную карету, остальные взяли вещи, еду, мангал и удочки. Гоша ещё захватил палатку, ибо они не знали, останутся ли на ночь или нет.       Дорога до места назначения была весёлой, Лёха всё никак не мог угомониться и просил Костенко включать песни на всю катушку, и пел, и пытался танцевать, жаловался, что уже голоден. Остальные ребята тоже веселились, Вершинин сидел на переднем сиденье с Сергеем. Они иногда обменивались мягкими, влюблёнными взглядами и улыбками.       В общем, компания не скучала, пела «Лето. Три полоски», болтала о ерунде, местами спала, тогда Костенко с Пашкой имели возможность насладиться покоем и пообщаться друг с другом.       Они наконец-то приехали. Нашли идеальное место на берегу реки, где росла мягкая трава, местами росли стройные берёзки, песчаный берег. Началась возня с продуктами, пледами. Гоша уже пытался поставить палатку, но запутался в ней. Лёшка громко хохотал над ним, но потом помог разобраться. Девчонки соорудили импровизированную кухню со столом, кострищем и посудой. Аня с Настей принялись нарезать овощи.       Сергей и Паша прошлись по ближайшей местности, осматриваясь. Они с Гореловым поставили мангал, достали мясо для жарки, помогали нанизывать кусочки мяса и овощей на шампура.       К вечеру они собрались на берегу возле костра. Кушали, распивали светлое пиво и общались, укрывая друг друга пледами. Где-то на фоне играла музыка с колонки, придавая их отдыху своеобразную атмосферу.       Только вот Горелов вёл себя, как будто был на иголках. Всё время поглядывал на Настю, неловко перебирал руки. Перед тем, как усесться возле костра, Лёха к Пашке подошёл, будто невзначай, и попросил, когда Алёша подаст знак, сыграть какую-нибудь романтичную песню, Вершинин спросил, зачем это всё, но в ответ получил лишь интригующее «увидишь».       Паша понял, что это за «увидишь», когда, играя на гитаре и чувствуя рядом с собой тепло Серёжи, увидел, как Лёшка встаёт на одно колено перед Настей, протягивая кольцо и что-то говоря, от чего Рыжая девушка с веснушками начинает плакать и судорожно обнимать своего парня, кивая головой.       Все дружно завыли, хлопая в ладоши и широко улыбаясь от счастья. Сам Лёха был не похож на себя: улыбался так нежно для Насти, обнимал её, трепетно надевал кольцо на палец. Пашка с Сергеем переглянулись и тоже обняли друг друга. Столько времени прошло и они уже не так стеснялись проявлять свои чувства перед остальными. — Поздравляем! Торжественно произносит Анька и протягивает пиво, поднимая тост.       Что было дальше, Пашка не особо помнит из-за ударившего в голову спиртного, но в его памяти точно отпечаталась ночёвка на природе: как они лежали с Серёжей в машине и через люк в крыше наблюдали за звёздами. Парочка перешёптывалась о чём-то своём. Они сжимали руки друг друга и целовались почти всю ночь.       Уже спустя пару дней после поездки началась активная подготовка к свадьбе. Лёшка со своим отцом сооружали длинные столы, ведь свадьба будет проходить в их дворе, поэтому надо было подготовить место для гостей. Пашка с Серёжей разучивали новую песню. Они хотели вместе сыграть её на свадьбе в качестве подарка для молодых. — Здесь аккорд Эйэм, Паша, второй лад, — Вздыхает Костенко, — И ты в бое слишком торопишься. — Ничего я не тороплюсь! — Пашка по-детски показывает язык и отворачивается от Серёжи, упорно пробуя сыграть куплет ещё раз.       Родители Мадышевой даже успели найти какого-то опытного тамаду с города. Лёха был не согласен, хотел предложить кандидатуру Деда Максима, но родители Мадышевой-Гореловой были слишком упрямы.       Ночью, перед самой свадьбой, Настя с Анькой готовили различные блюда, салаты на полсотни людей, сидя на террасе. — Ой, Насть, всё-таки Лёша у тебя очень классный! Я даже не ожидала, что он одумается и возьмёт всё в свои руки. — Аня, я сама не ожидала! Он у меня хоть и дурак бывает, но такой хороший! — Мечтательно лепетала Мадышева, очищая картошку от кожуры, — Знаешь, всё так поменялось за последний год… Вы, вот, с Гошей сошлись, Пашка, — Настя замолчала на миг, вспоминая давние чувства Антоновой к Вершинину. — А Пашка с Сергеем, — С улыбкой произнесла девушка, показывая, что для неё это больше не больная тема. — Да, — согласилась Рыжая, — Они так идеально подходят к друг другу! Паша прямо светится рядом с ним. Наконец-то он нашёл то, что так долго искал… — Хай, девчонки!       На веранду зашли довольные, раскрасневшиеся, запыхавшиеся Лёха с Пашей. Они подошли к девчонкам, сели на лавку. — Только не говорите, что вы всё ещё играете в игру «кто последний, тот…» — — А что такого? Хорошая игра, — Почесал затылок Вершинин, отводя взгляд. — Вы нас отвлекать пришли? — Настя нахмурила брови, глядя на Горелова. — Жёнушка моя, будущая, мы пришли на помощь!       Тут же парням были вручены ножи, доски и гора овощей. Те устало вздохнули, и начали кромсать салаты с большим энтузиазмом.

***

      На свадьбе Гореловых гуляла практически вся Давыдовка. Лёшкин двор просто кишел людьми, тут и там играла музыка, кто-то ликующе кричал «Горько!». Длинные столы чуть ли не трещали от обильного количества еды и спиртного на них. Пашка с Сережей сидели за столом, попивая вино, пока остальные участвовали в постыдных свадебных конкурсах. Они всё ещё смеялись с результатом выбора тамады, тот такое учудил в начале свадьбы, когда говорил тосты в честь молодожёнов. — Дорогие друзья! Что такое наша жизнь, как не бескрайние просторы вечности, по которым носятся корабли нашей жизни, попадая в беспощадные рифы… — Господи, я не могу его уже слушать, Серёж, — Вершинин наклоняется к Костенко и шепчет на ухо, — Надо же было такого тамаду найти!       Пашку перебивают радостным «Горько!» и Гореловы целуются, пока народ считает до десяти. Как только они заканчивают, этот мужик опять начинает свою песнь… — Стоп! Стоп-стоп-стоп! — Мужик ложечкой стучит по рюмке, привлекая внимание, — Следующий тост за здоровье отца жениха! Вернее, за его гроб! Все гости замолчали и непонимающе посмотрели на тамаду, а отец Лёхи и вовсе побледнел. — Вернее за дуб, из которого он будет сделан, который посадят его дети, вырастят его внуки, а спилят ваши правнуки! — Мужик радостно поднимает рюмку. — Ага, то есть, за мою смерть, — Заключил Роман, отец Горелова. — Какая смерть! Да объясните ему, ну! — Мужичок в костюмчике тушуется, а знакомый семьи Гореловых, дед Максим, объясняет, — Да нет, Ромка. Это чтобы ты жил триста лет, понял? Пашка тихо смеётся в плечо Сергея, тем самым скрывая лицо, Сергей тоже еле сдерживается.       Они встали из-за стола только под конец конкурсов, когда все вышли на танцы, весело звучала гармошка, от чего даже самому Паше хотелось танцевать.       Но тут их веселье прерывает пухленький мужичок в костюмчике — тамада. Музыка тоже исчезает, а люди непонимающе подходят к друг другу. Тамада встал в импровизированный круг, посреди толпы, — Стоп-стоп! Стоп! –заявил он с такими словами. — Невесту украли! — Как невесту украли? — С досадой спрашивает Петрищев. — Что, не уследил, дружок? — Почему-то тамада подошёл именно к Сергею, завязывая с ним диалог, — А интересно, найдёшь ли теперь вора? — Что? — Непонимающе, с раздражением спрашивает Костенко. Тут за ним и Паша показывается и говорит, смеясь, — Слушай, а как это у тебя получается, что ни скажешь — всё не в жилу! — Подожди-ка, — Начинает размышлять Сергей, — Получается, вы знали о краже заранее. Значит, может, вы участвовали в этом деле? Где вы были во время кражи?       Паша уже не сдерживается и смеётся, хватаясь за плечо Сергея, понимая, в какой просак попал тамада. — Я? Да я здесь был! — Мужичок по сторонам оглядывается, тут его и дед Максим в спину толкает, — Эй! — Да не было! Ты был в сортире! Товарищ Полицейский, я его целый час ждал, что он там делал? — По показаниям Товарища Горохова, вы находились это время в туалете! Несостыковка! — Продолжает Сергей. И Пашка заливается новой порцией смеха.       В итоге, вор найден, невеста освобождена. Товарищ Костенко получит премию в виде поцелуя от любимого за верную службу Родине.       Уже вечереет, а это значит, что пора Серёжке и Пашке выступить со своим номером. Они дождались, пока все усядутся за стол, пока молодожёны наговорятся, выпьют. Наконец, тамада, уже порядком выпивший, пригласил Вершинина и Костенко на своеобразную сцену. Мужчины вышли, взяли свои гитары и уселись на стулья, что стояли перед всеми гостями.       Пашка взглянул на Серёжку, тот тепло улыбнулся и кивнул, тем самым приободряя своего любимого. Веером пальцев парень провёл по струнам, как бы смакуя и настраиваясь на песню. Все за столом замолчали, наблюдая за мужчинами. Сейчас они начнут играть.