Кусай и цвети (Nip & Bloom)

— “Боюсь, ошейник не обсуждается”, — говорит Юнги, отвечая на вопрос Чимина в пятый раз с удивительным количеством терпения. Дело в том, что Чимин знает, что нытьё ничем не поможет, знает, что для его собственной безопасности должна быть какая-то метка владения на нём, если он не может использовать блокаторы месяцами. Но всё же, даже просто мысль об ошейнике выворачивает внутренности Чимина наизнанку, а кислота просачивается в его кровоток через слизистую оболочку желудка. Он никогда не носил ошейник, даже для небольшой ролевухи в спальне. Это всегда было его лимитом. Казалось, что Юнги понимал через что проходит Чимин, по крайней мере, в некоторой степени, поскольку даже не рыкнул на него ни разу. Он просто повторяет эту информацию раз за разом монотонным голосом, как сломанную строку кода. Когда они достигают квартиры Чимина, проехав в метро в полной тишине, толкаясь локтями в час пик, Чимин забегает внутрь вперёд альфы, чтобы распахнуть окно настежь и поднять оверсайз свитер Тэхёна с пола. Но уже слишком поздно, потому что Юнги уже стоит в дверном проёме, сильно нахмурившись и скрестив руки на груди. Чимин неловко машет фиолетовым свитером, только сильнее распространяя запах альфы по квартире. — Он друг, — пробормотал Чимин. Взгляд Юнги переходит в угол комнаты, к двойной кровати Чимина со смятой постелью и заброшенным старым ноутбуком на одеяле. Там он обнимался с Тэхёном буквально несколько часов назад, плача из-за своего никчемного существования в пророческой манере. — Я не спрашивал, — утверждает Юнги, но наблюдается лёгкая смена давления в воздухе, постепенное увеличение. Чимин вынимает маленький чемодан из своей кладовой и начинает бросать в него предметы одежды совершенно случайно. Он всегда сможет вернуться за вещами в течении нескольких дней. Это хорошая отмазка, чтобы получить несколько спокойных часов спокойствия в его доме, вдали от крохотного альфы и его нервирующего присутствия. Он также не хочет переносить все свои вещи в квартиру альфы, потому что это сделает всё слишком реальным. Юнги стоит сзади, руки в карманы, наблюдая за попытками Чимина. В какой-то момент он исчезает в ванной, и Чимин не обращает внимания на его отсутствие во время, слишком занятый попытками найти чистую пару нижнего белья. Альфы возвращается безмолвно, держа так много коробочек и бутылочек, что их множество достигает его подбородка в высоту. Это вся заначка Чимина — почти годовой запас подавителей и оральных блокаторов запаха. — Я нигде не смог найти твои противозачаточные, — говорит Юнги разговорным тоном, безжалостно запихивая коробочки и пластинки таблеток в свой рюкзак. Волна жара пробегает по шее и лицу Чимина, как будто кипящее масло просачивается в его капилляры. Однако альфа остается совершенно невозмутимым, снова застегивая молнию и поворачиваясь, чтобы улыбнуться Чимину одним непрерывным движением.  Чимин становится мстительным из-за этого. Он хочет, чтобы альфа смутился, хочет увидеть его увидеть его абсурдно круглые щёки, напоминающие клёцки, пылающими красным из-за прилившей крови. — Очень старомодно с твоей стороны думать, что каждая омега будет принимать таблетки, — ругает его Чимин с искусственной уверенностью. — Видишь-ли, у меня есть медная ВМС, чтобы справляться с этим. Было пиздец больно, когда её вставляли, потому что эти штуки не были спроектированы для анатомии омеги-мужчины изначально. Юнги моргает в ответ через свою чёлку, рот слегка приоткрыт. Миссия выполнена успешно. — Мне правда не нужны случайные щенки, поэтому я изволил дышать через боль, — продолжает он, улыбаясь так сладко, его его губы могут слипнуться. — Ты знаешь, что им нужно раздвинуть шейку матки и… — Да, ну… Это хорошо… Я имею в иду, звучит неприятно, — начинает бубнить Юнги, чтобы перебить голос Чимина. — Так и правда было, — драматично вздыхает Чимин, всё ещё глазея на рюкзак Юнги со степенью тоски. Альфа ловит его интересующийся взгляд. — Ты сможешь забрать свои медикаменты, когда шесть месяцев закончатся. Это ещё одна тема, которую мы не станем обсуждать. — Блокаторы запаха не так уж и вредны, ты же знаешь, Ю… Хён. Я не буду принимать подавители течки, и никому в центре не нужно будет знать, что я всё ещё пользуюсь своими блокаторами, — Чимин пытается хлопать ресницами так, как он считает соблазнительным.  Юнги даже не смотрит на него. — Вероятно, физически нет, но запахи важны для нас в психологическом смысле тоже. Обмен запахами с компаньоном, которому ты доверяешь, иногда приносит много комфорта. Чимин пыхтит через нос, отказывая Юнги в удовольствии вербального ответа. Он продолжает срывать вещи с вешалок в очень беспорядочной манере. Не имеет значения, если ему придётся носить одну рубашку и шестьдесят пар носков всю следующую неделю. Он там не чтобы угодить Юнги, в конце концов. — Что по поводу припасов для гнездования? Я могу понести их за тебя, — предложил альфа. Чимин замирает на секунду, держа старую футболку, которую он получил на соревновании по танцам семь лет назад, пытаясь придумать оправдание. Честность не сработала хорошо с Сокджином в Центре. Вместо этого он обижается: — Я не… Не купил ничего, разве ты не знаешь, какими дорогими хорошие одеяла и подушки могут быть? Юнги издаёт неодобрительный звук и оглядывается, как будто он пытается узреть уровень бедности Чимина. — У меня есть несколько дополнительных одеял, чтобы мы могли сделать твоё гнездо для подготовки перед течкой. Если ты хочешь, мы можем пойти в магазин когда-нибудь и купить больше. Я получаю жалование из Центра как часть моей компенсации, и я использую эти деньги для покупки припасов , нужных, чтобы позаботиться о моих омегах. Хотя обычно омеги предпочитают приносить свои собственные припасы для гнездования с собой, поэтому моя заначка довольно ограничена. Такая семейная активность с Юнги кажется совершенно невозможной, но Чимин находит себя кивающих глупо. Где его наушники? Он почти уверен, что видел их висящими со спинки стула… —У меня есть кот, кстати, котёнок, которого я взял из приюта неделю назад, — говорит Юнги. — Клёво, — отвечает Чимин, не очень-то и обращая внимания. — Ты любишь котов, Чимин? —Ммм, что? Да… Коты милые. Чимин совершает ошибку, смотря в направлении Юнги. У альфы на лице глупейшая улыбка на лице, какую только можно вообразить, которая плавит его черты лица в каплю пудинга. —Его зовут Холли, — говорит он с энтузиазмом.  Это почти умиляюще. Если бы Чимин не был готов вскидывать руки каждые две минуты, он бы улыбнулся альфе в ответ и попросил бы увидеть фотографии на телефоне или что-то глупое, вроде этого. Вместо этого он прыскает: — Мой английский не очень, но я достаточно уверен, что Холли — имя для девочки. Юнги только ухмыляется в ответ и затем говорит Чимину поторопиться с упаковкой вещей, чтобы он мог покормить Холли ужином вовремя. Они уже вышли из здания, беспокоясь о тучах, собирающихся на горизонте, с чемоданом Чимина, грохочущим по тротуару, когда Юнги внезапно останавливается на пути и изучает лицо Чимина долю секунды. — Ты не забыл свою зарядку для телефона, омега? — спрашивает он. — Она была на столешнице на кухне. И Чимину пришлось проглотить свою гордость и побежать обратно внутрь. Квартира альфы не так далеко, больше к испугу Чимина, поскольку доехать до неё заняло три остановки метро, это слишком быстро. Юнги живёт в милом районе, не ужасно далёком от любого места работы Чимина. Здания достаточно новые, и есть небольшие зелёные участки и игровые площадки между многоквартирными домами. Внутри его дома тоже всё аккуратно и прибрано, огромный диван занимает большую часть зала. Есть ниша с современной кухней сбоку и две закрытые двери на противоположной стене. Дом чуть-чуть пахнет альфой, слишком слабо, чтобы разобрать индивидуальные подтоны, что значит, что Юнги, должно быть, использовал блокаторы запаха несколько дней, и проветривал помещение, чтобы сделать запах менее невыносимым для Чимина. Но до того, как Чимин может рассудить мудрую природу действий Юнги, альфа издаёт высокий нехарактерный визг и беспечно роняет свой рюкзак на пол. Конфискованные бутылочки с таблетками Чимина издают грохающий звук из-за этого. — Холли! — восклицает Юнги, когда комок серых полосок, выглядящий очень настороженно, потягивается в небольшой корзинке с подушкой, стоящей рядом с диваном. Котёнок сразу же на альфе, сначала показывающий когти и зубы, не выглядя особенно счастливым. — Папочке жаль, что пришлось оставить тебя одного надолго. Так жаль, — воркует Юнги, поднимая злющего котёнка на руки. Чимин особенно сильны пытается расслышать то, что Юнги только что сказал. Холли шипит, и Юнги приходится держать его на расстоянии вытянутой руки, чтобы предотвратить ранения, но это мало помогает омрачить восхищение альфы. Юнги включает немного света, что делает молчаливое веселье Чимина недолгим. Он замечает что-то очень неправильное на кофейном столике, ожидающее Чимина, как знамение смерти. Толстый ошейник из чёрной кожи блестит и выглядит тяжелым. Есть два D-образных кольца по краям и третье, большее кольцо, протянуто через оба из них. — Он прямо с шеи последней омеги? — спрашивает Чимин фыркая, что должно было звучать непослушно, но пока получается только напуганно и скуляще. Юнги выглядит умеренно напуганным. Он начинает гладить голову Холли так сильно, что уши котёнка прижимаются к черепу. — Конечно нет. Было бы очень оскорбительно давать тебе ошейник другой омеги, не важно, хотел ты его получить или нет. Чимин хочет сказать, что самое большое оскорбление — необходимость в принципе принимать ошейник Юнги, но он не смог сказать и слова. — Он новый. Я не был уверен в твоих вкусах, очевидно, поэтому взял что-то простое, — продолжает Юнги, опуская Холли, потому что котёнок начал царапать его снова, выглядя достаточно угрожающе с вытянутыми для максимального урона лапками. Возможно, его не удовлетворили суровые поглаживания. Ошейник, который Юнги посчитал простым, выглядит кошмарно для Чимина. Альфа поднимает его со стола и представляет Чимину, как великое подношение.  —Ты собираешься прицепить на него поводок? — спрашивает Чимин, указывая на металлическое кольцо в отвращении. Юнги усмехается, но достаточно глухо. — Я должен признать, что мне нравятся эти дизайны с кольцами больше всего, потому что это даёт мне преимущество схватить непослушного омегу быстро и без страха повредить им шею. Эти два дополнительных кольца создают уверенность, что тяга равномерно распределяется, если я потяну здесь, — он демонстрирует движения двумя безжалостно длинными пальцами. — Но это чисто гипотетически, конечно, — спешит добавить альфа. — Я не буду трогать тебя, как я обещал. Вместо этого, ты можешь думать об ошейнике как о модном аксессуаре. Чимин не пытается скрыть своё кислое выражение, но он подходит немного ближе, зная, что с этим ничего не поделать.  — Давай сюда. Я надену эту чёртову штуку. Юнги смотрит на вытянутую руку Чимина и сводит брови вместе. — Как твой альфа я должен сделать это сам. Я не буду трогать тебя больше, чем необходимо, не волнуйся. Чимин презрительно усмехается, но у него нет сил начинать драку. У него шесть месяцев, чтобы свести Юнги с ума, в конце концов. Он разворачивается и фокусируется на стене, раскрашенной в оттенок тёмно-синего. Такой альфий цвет, чтобы использовать его в дизайне интерьера. Руки Юнги призрачно проходятся по шее Чимина на несколько моментов, источая тепло, и затем ощущается вес, давящий на его адамово яблоко. — Обычно ты бы встал на колени на полу на подушке, но ты можешь стоять так, если это более терпимо для тебя, — объясняет Юнги и затягивает застёжку до конца, туже, чем Чимин ожидал. Он глотает, пробуя ограничение кожи, считая их вызывающими клаустрофобию. —Это твой дневной ошейник, — продолжает он, легко нажимая на застёжку, что посылает вибрации по телу Чимина. Спасибо, что пальцы альфы не задерживаются. — Я буду надевать его на тебя сначала утром, и он будет оставаться на тебе весь день. У тебя нет разрешения отстёгивать себя, кроме медицинских чрезвычайных ситуаций. Я не ожидаю от тебя ничего больше в отношении подчинения, пока ты сам не попросишь. Если тебе захочется больше доминантности, мы проложим путь отсюда. Чимин поворачивается, чтобы посмотреть на Юнги, молчаливо моргая. Кольцо, прикреплённое к ошейнику, падает между ключиц Чимина и остаётся там, медленно нагреваясь от контакта с кожей. — Мне нужно вербальное подтверждение, Чимин-а. Это вопрос твоей безопасности, потому что твои блокаторы не продлятся так долго. — Ладно, — проскрежетал Чимин между сжатыми зубами. — Я не буду снимать его, если не случится чрезвычайная ситуация. Юнги визуально стало легче. — Спасибо. Я дам тебе ночной ошейник, чтобы надевать его в кровать… Это просто тянущийся кусочек ткани, чтобы быть небольшим напоминанием нашей договорённости. Если ты хорошо попросишь, я могу иногда снимать твой дневной ошейник раньше, если ты планируешь оставаться всю ночь дома, где я могу тебя видеть. Чимину это не кажется хорошей сделкой, но он снова сглатывает свои жалобы из-за усталости. Потом Чимину показывают его комнату. Она скорее маленькая, но в ней есть полноразмерный гардероб и комфортно выглядящая кровать, которая шире, чем кровать дома у Чимина. В комнате вообще ничем не пахнет. Он вообще не может унюхать омегу, который жил тут раньше. — В твоём файле сказано, что ты работаешь неполный рабочий день секретарём. Тебе нужен будет стол? — спрашивает Юнги, указывая на пустое пространство у окна, куда как раз мог бы вместиться ещё один предмет мебели. Чимин кидает свой чемодан на пол с громким глухим звуком. Холли прошёл за ними в спальню, и котёнок быстро обнюхивает комнату. Возможно, раньше его сюда не пускали. — Мне не то чтобы он нужен, — говорит Чимин, немного смущённый внимательностью Юнги, даже если это категоричное нарушение его приватности. — Мой босс не нуждается в том, чтобы я работал из дома очень часто, это маленькая фирма. И моя другая работа — преподавание танцев, я в основном занимаюсь этим по выходным. — Очень хорошо, в таком случае, — отвечает Юнги по-странному формально, хотя кажется, что старомодные вещички у альфы очень в порядке вещей. — Хотя мне не нравится, что ты работаешь так много. Должно быть, это создаёт большую ненужную нагрузку на твоё тело. — О, потому что я слабый омега? Юнги наклоняет голову. Похоже, он делает так много. — Нет, потому что ты только человек. Альфа не даёт Чимину придумать остроумный ответ. — Я работаю из дома достаточно часто, потому что люблю приглядывать за своими омегами, и Холли слишком маленький, чтобы оставлять его без присмотра надолго. Я работаю музыкальным продюсером, так что моё присутствие в студии не всегда требуется. — Круто, — только и может ответить Чимин, его мозг застрял на словах “мой” и “омега”, затуманиваясь снова. Он абсолютно ненавидит идею того, что Юнги будет тусоваться дома, когда у Чимина будет один из редких выходных. К нему также приходит выворачивающее наизнанку осознаниее, что нормальный секс будет почти невозможным пока что. Может быть, какой-нибудь быстрый перепихон в туалете бара, но полный секс с ошейником другого альфы на его шее будет слишком для большинства людей. И, кроме того, Чимину нужно приходить и спать в доме Юнги каждую ночь, и он точно не сможет  скрыть запах какого-то левого альфы от острого носа альфы. И даже мысль об использовании одного из его дилдо с Юнги прямо за стенкой, способным услышать всё и учуять запах его смазки через дверь, звучит как пытка из средневековья. — Ты правда не собираешься делать больше, а? Просто слоняться вокруг и смотреть, как я корчусь? — спрашивает Чимин. Это звучит дебильно даже для его уха, и, возможно, даже слегка сексуально. —Иногда тебе просто нужен кто-то, кто проследит за тем, чтобы ты хорошо питался и жил хорошо, разве ты не согласен, Чимин-а? — Почему ты продолжаешь использовать банмал со мной? Я никогда не разрешал тебе. — Потому что альфа разговаривает неформально со своей омегой, — фыркнул Юнги, как будто это самая очевидная вещь на свете, а Чимин просто совершенный идиот. — Если ты настаиваешь, я могу использовать гонорификсы, когда нам случится встретиться на публике. — Я имею в виду… Не важно, — простонал Чимин. Он избегает спокойного взгляда Юнги, распахивая дверь гардероба. Он спокойно мог бы вместить сюда все свои вещи, это о многом говорит. Юнги уходит покормить Холли и затем спрашивает, не против ли Чимин еды навынос. Чимин говорит, что у него почти нет аппетита, и Юнги только хмурится в ответ, оставляя его барахтаться в самосожалении. Через час он возвращается, чтобы постучать в дверь Чимина и сказать, что еда прибыла. На этот раз он не спрашивает, голоден ли Чимин.   

***

  Мин Юнги может быть кем угодно, но, в первую очередь, этот ублюдок последователен. Как Юнги и обещал, от Чимина не ожидается никаких сабмиссивных жестов, кроме того, что он должен стоять ровно, пока Юнги застёгивает ошейник каждое утро. Альфа не трогает его, не повышает голос в попытке повлиять на Чимина или заткнуть его, когда тот осознанно пытается вывести его из себя. Запах Чимина возвращается через день после прекращения использования блокаторов. Это случается за ужином, пока у Чимина рот набит белым рисом, и Юнги мешает суп в кастрюле деревянной ложкой. Всё вокруг них начинает пахнуть цветами из-за волны феромонов, которая заставляет ароматную железу Чимина болеть и пульсировать. Запах почти липко сладкий для его собственного носа после такого долгого времени на сильнейших подавителях на рынке, так что он прижимает ладонь к своей шее, чтобы немного ослабить эффект, желая смешно извиниться за функции своего тела. Юнги напрягается, как стальной шнур, и роняет ложку в суп по самую ручку. Чимин может видеть, как альфа хочет прокомментировать так сильно, что практически откусывает свой язык. Но он успешно сдерживается, и Чимин никогда не узнает, был ли комментарий положительным или отрицательным. Запах Юнги проявляется через пару часов, когда альфа выходит из душа с мокрой головой, нося футболку с мокрым пятном на воротнике. Он свежевыбрит, кожа сияет невозможно для человека, и на секунду Чимин путает настоящий запах альфы с дорогим лосьоном после бритья. — Апельсиновая цедра, ты был прав, — тихо говорит Чимин, глубоко вдыхая невольно. — И кожа. Странное сочетание. Юнги морщит нос в ответ на комментарий и спешит уйти, и это последний раз, когда они обсуждают их соответствующие запахи, предпочитая ходить вокруг да около этой темы, как два неловких подростка, даже если ясно, что они имеют какое-то влияние друг на друга. По вечерам Чимин лежит в кровати, пялясь в потолок и пытаясь дышать через рот. Он всегда становится легкомысленным от запаха Юнги, слишком привыкший жить в месте без запаха. Когда он наконец засыпает, ему снятся огромные апельсины и маленькие волки, которые преследуют и пытаются съесть его. Следующие несколько дней проходят в неприятной суматохе эмоций с попытками и провалами Чимина привыкнуть к своей ограниченной свободе. Работа немного суматошная, когда новые приказы приходят, и Чимин переживает дни с диетой, состоящей из дешёвых бутербродов и энергетических батончиков. По крайней мере, его босс не вызывает проблем: она тоже омега и только хвалит запах Чимина, чувствуя его впервые за три года, которые они знакомы. Совершенная неспособность Чимина прокормить себя создала небольшую рутину у них с Юнги. Альфа ждёт, когда Чимин вернётся домой с работы и освежится немного. Потом, ровно в восемь часов, он стучит в дверь и спрашивает: “ты поел?”. Его ответ почти всегда резонирующее “нет”, и Юнги приступает к готовке ужина для них, бурча и жалуясь громко о том, что Чимин мог хотя бы попытаться позаботиться о себе. По секрету, Чимину очень нравится иметь личного шефа, даже если это значит сидеть с Юнги и пытаться показать щенячьи глазки на случай, если альфа сжалится и снимет ошейник на пару часов раньше. Такого ещё не случалось, но эго Чимина слишком большое, чтобы позволить ему умолять на самом деле. Одной ночью Чимину так скучно и неспокойно, и, чтобы отвлечь себя, он начинает разговор о других омегах, которые были у Юнги, спрашивает какими они были и что альфа с ними делал. Юнги отказывается вдаваться в подробности из-за конфиденциальности, хотя веселит Чимина, рассказывая ему об обычных способах тренировки, которые он применил бы на омеге. Если бы они были меньше похожи на Чимина, остаётся несказанным. — Люблю оставлять вещи довольно простыми, — начинает альфа с одной из его ленивых улыбок, удостоверившись, что вся его лапша полностью покрыта соусом. — Я обсуждаю случай омеги с Сокджин-хёном, который куратор большинства моих случаев. Потом я составляю тренировочный план, который основывается на специфических нуждах клиента. Иногда это тренировка терпения, как принуждение ожидать награды в тишине, например. С некоторыми это больше в физических аспектах, как держать их и метить запахом. Я даже могу делать что-то более доминантное: держать их за шею или прикусывать их за заднюю часть шеи. Конечно, всё обсуждается заранее, по-взрослому согласуется. Некоторые считают этот тип вещей более расслабляющим, потому что это помогает им подчиниться проще, когда кто-то говорит им, что делать. Юнги выдерживает короткую паузу, вероятно, вглядываясь в лицо Чимина в поисках реакции “бей или беги”. —  Есть много ситуаций, в которых поддерживающий партнёр может показаться полезным, и каждый случай значительно отличается. Я привык любить помогать людям этим способом, через курсы этой программы. И я хороший альфа для этой работы, так они мне сказали. Я могу быть жёстким, когда нужно, но мой запах не то чтобы пугающий для людей. Я также не впадаю в гон просто потому что омега пахнет хорошо во время течки, так что тебе нечего бояться, когда время придёт. Юнги берёт хороший кусочек мяса палочками и кладёт его сверху риса Чимина.  — Это ответило на твой вопрос? — Да… Я думаю, да. Но как бы ты тренировал меня, если бы ты мог делать всё, что захочешь? —  выбалтывает Чимин не раздумывая. Что-то проскальзывает в глазах Юнги, так это быстро и едва ли там, но Чимин довольно уверен, что это была позитивная эмоция. Юнги говорит, что он сказал достаточно для одного дня и ему нужен “перерыв интроверта”.  

***

  Сегодня было исключение из их рутины. Юнги не было дома весь день, прямо как он и говорил. Случилась какая-то срочность на работе: певица хотела отозвать свой контракт на запись, и Юнги уехал в спешке, чтобы изменить её мнение. Он наполнил миску Холли свежим кормом и оставил целый ужин с закусками в холодильнике для Чимина. Чимин наслаждается своим выходным в относительном спокойствии, чувствуя себя немного возбуждённым и нервным, пока часы проходят. Он сексуально активный человек с большим либидо, и жить в целомудрии, вынужденно вдыхая запах альфы прямо из источника на протяжении дня, не лучший способ защититься от нечистых мыслей. Особенно из-за того что тело Чимина вовсе не волнует то, что источник запаха — человек, которого Чимин ненавидит больше всего. Катастрофа случается, когда Чимин валяется на диване, посреди третьего фильма своего временного марафона любимых британских ромкомов (самый лучший — “Кноттинг-хилл” с Хью Грантом!). Чимин едва ли передёргивал за последние несколько дней, слишком занятый на работе и живущий в отрицании существования Юнги, так что не совершенно удивительно, что его смазка начинает пропитывать его бельё абсолютно внезапно, выливаясь между его ягодиц в количестве, которое кажется невозможным вне течки. “Реальная омега”  продолжает играть на фоне, суровые черты лица Алана Рикмана заполняют экран, и Чимину приходится отвернуться. Даже визуального намёка альфего лица достаточно, чтобы завести его, заставить хныкать низко в горле. Чимин даже не твёрдый, просто тревожно мокрый и болезненный странным образом, так что его выработка смазки, вышедшея из строя, может быть ещё одной неудачной реакцией на запах альфы, липнущий к каждой поверхности в доме. На мимолётное мгновение Чимин на самом деле раздумывает о том, чтобы стянуть свои старые спортивные штаны прямо там, на диване Юнги, и запихнуть три пальца внутрь себя, просто чтобы заставить странную боль пустоты внутри утихнуть немного. Его дырочка сжимается из-за этой мысли, выпуская ещё каплю смазки в брифы, и этого достаточно, чтобы Чимин почувствовал тошноту и вообще отмёл эти мысли. Как омеге, Чимину приходилось мириться с нежелательными телесными функциями и неловкими случайностями в школе, но ничто из этого не заставляло его стыдиться того, чем или кем он является. Но это, однако, означало бы достижение нового, беспрецедентного падения — дрочить до конца, в то время как котенок смотрит на тебя сверху вниз с другого конца комнаты, уткнуться носом в диванные подушки, чтобы утонуть в запахе альфы, который является огромным членом — членом, пахнущим апельсиновой цедрой. Чимин тянется за телефоном, кряхтя, и набирает свой самый недавний контакт. Его руки трясутся, и он почти роняет грёбаную вещь. — Гук-а, я хочу в клуб, — говорит он, как только связь устанавливается. — Что, сегодня? — спрашивает озадаченный Чонгук. — Привет тебе тоже, наверное. Чимин щёлкает языком нетерпеливо. — Привет, мой самый сладкий Гуки. И да, сегодня. У меня голова взрывается. Это… Я думаю… Юнги… Он… Чимин прочищает горло и цепляется двумя пальцами за металлическое кольцо ошейника. Попытки стянуть кожу ниже ничем не помогают облегчить постоянное чувство того, что твою шею кто-то “медленно душит до смерти”. — Ну? Придурок? Не говори, что он тебя ранил? — визжит Чонгук. Чимин может слышать как Хосок, его альфа, бурчит что-то на фоне, беспокоясь за Чимина. — Стой, нет… — выдыхает Чимин, кусая губу. — Он просто такой милый и скучный и… Маленький. — Маленький? — Чонгук звучит умеренно удивлённым. Чонгук никогда не разделял проблем Чимина с подчинением. Его альфа немного ниже даже близко не такой мускулистый, но это не останавливает омегу от оголения своей шеи после строгого взгляда Хосока. — Ему так не подходит быть альфой, но он думает слишком много о себе. — Тогда трахни его за то, что он маленький и скучный, — мягко рассмеялся Чонгук. — Не можете ли вы двое увидеть, что я сегодня напиваюсь в стельку? — спрашивает Чимин. — Я попрошу Тэ присоединиться к нам. С двумя альфами там никто не посмотрит на меня, даже если от меня несёт цветочным полем на рассвете. Чимин задерживает дыхание. Он знает, что последнее слово в этом вопросе остается за Хосоком, и хотя альфа хладнокровен и рассудителен, ситуация немного нестабильна. Вполне может быть, что он воспримет это как вторжение на территорию другого альфы. Чонгук переводит телефон на громкую связь, и естественный скрипучий голос Хосока заменяет голос его омеги. — Чимин-а, ты слышишь меня, да? Чимин бормочет свое "да". Боже, он такой мокрый, что это даже не смешно. Может быть, причиной этого стал отказ от подавителей? Может быть, ему стоит обратиться к врачу на всякий случай. — Мы можем взять тебя прогуляться, конечно можем. Просто не делай глупостей по пути, хорошо? Например, выходить на улицу поздно ночью, даже если альфа очень сильно тебя заведёт. Чимин смеётся легко. — Я не буду, я не написал ещё завещание. Всё, чего я хочу, это утонуть в ведре лучшего шампанского и сделать вид, что у меня всё ещё есть нетронутая телесная автономия, пусть и всего на одну ночь. — Я не думаю, что мы можем позволить себе ведро реального шампанского, знаешь, — вклинивается Чонгук. — Я выпью антисептик, если уж на то пошло, — исправляет себя Чимин. Хосок смеётся, но звучит напряжённо. — Я не уверен, что Чимин в ментальном состоянии, чтобы… — Пока, люблю вас, — перебивает Чимин. —Я надену что-нибудь милое только для вас, что-то, что потрясёт вас обоих до глубины души. Он бросает трубку до того, как кто-либо из них начнёт возмущаться.  

***

  Чимину нравилось собираться в клуб, втискиваясь в пару рваных джинсов и легкую рубашку, сделанную из какого-то полупрозрачного, блестящего материала, который на ощупь кажется почти влажным. Несмотря на то, что у него был ограниченный выбор, было приятно немного принарядиться, сделать прическу и макияж в его любимом стиле после того, как он бродил по квартире Юнги с немытыми волосами и в поношенной одежде. Это заставило его почувствовать себя лучше – в каком-то смысле почти нормально. Его выработка смазки устаканилась после того, как он покинул квартиру Юнги, и его голова впервые за несколько дней прояснилась.  В настоящее время они находятся у Хосока и Чонгука, ожидая подходящего времени, чтобы пойти в клуб, потому что они пытаются быть очень крутыми. Тэхен одет в черную водолазку, которая придает ему интеллектуальный вид, и Чимин думает, что это немного забавно, зная, что у альфы есть привычка вести долгие разговоры на бессмысленные темы. Он любит болтать без умолку о книгах, которые он никогда не читал, кроме аннотации в конце, и рассказывать о местах, которые он видел только в одном голливудском фильме или путеводителе. Надев это, он действительно мог бы заманить какого-нибудь красивого альфу на разговор, прежде чем второй почувствует хоть намёк на его очаровательный идиотизм. — Наверное, мне нужно пометить тебя до ухода, — сказал Тэхён. Улыбка Чимина становится широкой в муках нарастающего опьянения. Он встает и устраивается на коленях у Тэхена, делая глоток своего нечестивого коктейля из разных спиртных напитков и сладкого фруктового пунша. — Конечно. Вот моё запястье. Чонгук ставит свой бокал с красным вином на стол. Остальные пили гораздо меньше, чем Чимин, так что у него скоро будет целая армия нянек в клубе. — Я думаю, Тэхёни-хён имел в виду, что вы должны обменяться запахами, как пары. Будет безопаснее, если его запах покроет тебя полностью сегодня, — младший омега говорит. — Иу, — смеётся Чимин и бьёт лучшего друга по руке. На самом деле, у Тэхена приятный аромат, немного слаще обычного альфьего мускуса. В этом смысле он немного напоминает Юнги. Чимин притворно надувает губы и прижимается носом к пахучей железе Тэхена, потирая ее кончиком, чтобы феромоны свободно обнимали его. Это кажется странным, интимным и, возможно, немного неправильным, но он отодвигает эту мысль на задний план. Тэхен поднимает запястье и начинает тереть им железу Чимина. Это неудобно из–за толстого ошейника — ошейника Юнги, как быстро подсказывает разум Чимина, и Тэхену приходится поднимать кусок кожи, который частично мешает, к горлу Чимина, чтобы получить надлежащий доступ. Когда они заканчивают, Чонгук смотрит на Чимина и вдыхает, нахмурившись. — Этого мало, — он решает. — Запах Хоби-хёна сильнее, чем у Тэхёни-хёна, тебе стоит обменяться с ним запахами тоже. Он не выглядит слишком восторженным по этому поводу, но он направляет своего альфу к Чимину и прижимает запястье Хосока к шее Чимина с явной решимостью. — Ты сейчас пахнешь очень сильно, хен, — немного смущенно объясняет Чонгук, когда Чимин поднимает бровь. — Я забыл, как... как это было приятно. Затем Чонгук острым взглядом наблюдает, как Хосок проверяет точки пульса Чимина, втирая в него свой запах. Это огромный акт доверия со стороны Чонгука — позволить своему альфе пометить запахом другого омегу таким интимным образом, и Чимин очень благодарен, несмотря на свое состояние опьянения. Он крепко обнимает другого омегу и целует в щеку. Когда Чимин спрашивает, все ли с ним в порядке, Чонгук шутит и говорит, что в основном ему забавно, что его друг так сильно пахнет его парой.  

***

  Чимин уже изрядно пьян, когда они прибывают в клуб. Он ухмыляется, когда вышибала хочет увидеть его удостоверение, и улыбается еще шире, когда Тэхен обнимает его за талию и тянет на танцпол, где они сходят с ума, как в молодости, когда клубы были чем-то новым и захватывающим, а не потным и жёстким для носа омеги. Но каким-то образом Чимину удается подключиться к этому потерянному потоку энергии и увлечь Тэхена за собой. Всю ночь у него в руке какой–нибудь напиток — иногда коктейль, иногда стакан воды или содовой. Чимин знает, что о нем заботятся, его потребление алкоголя удалось довести до нужного уровня без неприятных побочных эффектов. В какой-то момент вечера Чимин встречает взгляд какого-то чувака через танцпол. Мужчина явно немного старше его, и он такой горячий, что невольно напоминает ему Юнги. У него мягкие черты лица, чистая кожа и невероятно ровные зубы, которые сверкают в неоновом свете. Чимин ускользает от остальных и пробирается сквозь танцующую толпу, как зверь на своей родной территории. Он находит горячего парня, прислонившегося к закрытой барной стойке и потягивающего пиво. Мужчина видит ошейник Чимина, должно быть, тоже видел его раньше, но он не уходит, просто выглядит слегка заинтригованным. — Приветик, — говорит Чимин, надеясь, что он не звучит слишком пьяным. — Привет, — отвечает незнакомец. Его запах, кажется, мягкий или подавлен блокаторами, поскольку Чимин не может учуять его вообще, даже стоя очень близко к нему. Чимин кладёт свой палец на кольцо на своём ошейнике и кусает свою губу, зная, что он должен выглядеть соблазнительно и мило. — Я надел этот ошейник и обменялся запахами со своими друзьями-альфами, потому что я не хотел, чтобы за мной приударивали какие-то левые альфы без манер. Но ты не левый альфа, м? Незнакомец опрокидывает остатки своего напитка и улыбается широко. — Я левый бета с хорошими манерами. Это то, что ты искал? — Может быть, — отвечает Чимин и первый шагает навтречу. — Ты выглядишь так, как будто убежал от своего альфы, однако, маленький омега, — воркует бета, размещая руку на талии Чимина, на мягкой части сразу под рёбрами. Он сжимает. Сердце Чимина стучит в горле. Внезапно это кажется гораздо большим, чем перспектива пошалить с горячим незнакомцем, чтобы выпустить пар. Он заставляет свою шею изогнуться в плавном кивке. — Возможно. Тебе просто нужно рискнуть. Тэхен находит его десять минут спустя, прижатого к кирпичной стене в зоне для курения, рубашка разорвана там, где бета был немного слишком взбудоражен. Губы Чимина распухли и горят от поцелуя, который был быстрым, жестким и совершенно неуместным для такого публичного места. Бета попросил Чимина пойти с ним домой, и в любой другой день он бы с радостью согласился. Но пока для Чимина это всего лишь объедки. — Нахуй Мин Юнги, — тихо бурчит он, и, каким-то чудом, Тэхён слышит его слова. — Ты сделал это всё, чтобы разозлить своего фейкового альфу? Чимин раздражён, потому что Тэхён прав. Он возбуждён и зол, и разочарован, но с бетой он целовался назло. Чимин действительно зол, он пьян до потери рассудка и чертовски зол. Он начинает возиться с пряжкой своего ошейника, внезапно не в силах нормально дышать. — Что ты…? — начинает спрашивать Тэхён, но Чимин затыкает его одним взглядом. Ошейник снимается, и шею Чимина обдувает освежающий ночной ветерок. Он почти перебрасывает эту штуку через забор зоны для курения, но в последнюю секунду сдерживается. Он откидывает голову назад и улыбается, ни о чем не думая. Не хочет больше думать.  

***

  Чимин, спотыкаясь, проходит через вестибюль и входит в лифт. Юнги жил на седьмом этаже? Или на восьмом, Чимин не может вспомнить. Его ошейник все еще снят, металлическая пряжка ударяет его по бедру при каждом шаге, потому что он не может полностью координировать свои собственные конечности. Наверное, ему следует надеть ошейник обратно. Он должен застегнуть рубашку и скрыть засосы и царапины, которые получил. Может быть, тогда Юнги будет злиться меньше. Каким-то образом Чимин находит нужную дверь, набирает код — 130613, достаточно легко запомнить даже в пьяном угаре. Возможно, что-то важное произошло с альфой еще в 2013 году. Он определенно похож на сентиментального человека. Поскольку пьяный Чимин — тупой Чимин, он объявляет о своем появлении веселым “дорогой, я дома”. Чего пьяный Чимин не ожидает, так это увидеть Юнги, сидящего на полу, скрестив ноги, в желтом кардигане цвета лютика и серых джоггерах, с абсолютно нейтральным выражением лица. У альфы на коленях лежит открытый ноутбук, но он не обращает никакого внимания на то, над чем работал. Только на Чимина, а точнее, на его открытую гладкую шею без ошейника. Глаза альфы опускаются ниже, чтобы оценить легкую степень раздетости Чимина, когда более трети пуговиц на его рубашке оторваны тем бетой, о ком Чимин почти ничего не помнит. Они опускаются еще ниже, к рукам Чимина, грязным от того, что он споткнулся, прогуливаясь по небольшому парку перед домом Юнги, сразу после того, как он попрощался с Тэхёном, который пришел проводить его домой. Трава была мокрой, когда он зафиксировал удар ладонями. Ошейник он тоже уронил, но у него хватило ума поднять его обратно. — Ты пил, как я вижу, — говорит Юнги. Его голос похож на поверхность пруда. Чимин качается на своих ногах. Он должен снять свои туфли, но он не уверен, сможет ли без падений. — Да, — смазывает Чимин слова, — я немного выпил, я пррдполгаю. Юнги вдыхает глубоко, его выражение лица немного меняется, уголок губ слегка дергается. Он не выглядит удовлетворённым, но и с пола не поднимается. — Это тот же альфа, что и раньше. Это он сделал это с тобой,— указывает он на грудь Чимина, — или кто-то другой? На тебе много запахов. — Разве это важно? Тебе так нужно знать, кого я е-ебу? Юнги молчит какое-то время. Он захлопывает свой ноутбук. — Каким было одно правило, которое, как я сказал, не обсуждается, Чимин-а? Можешь ты его повторить для меня, пожалуйста? “Пожалуйста” прокатилось через Чимина, как шар из стали в мешок перьев. — Я… Я не должен снимать ошейник сам, — жалобно говорит он. Возможно, это какая-то больная ментальная тактика, но Юнги явно не реагирует на эти слова. Чимин и его пьяный мозг слишком легко поддаются на это. Он держит ошейник поднятым, как оливковую ветвь. — Прости, а-аль… — он плотно закрывает глаза, заставляя себя выговорить слово. — Альфа. Юнги встает, чтобы принять подношение, и его теплые, чистые пальцы касаются холодных, грязных пальцев Чимина. — Надень это на меня, альфа, — взвизгивает он. Это звучит не очень убедительно, Чимин знает, но ему стоило хотя бы попытаться. Юнги слегка цыкает. — Я знаю, что ты пытаешься сделать, решил задобрить мою альфью сторону своим подчинением. Ты хочешь, чтобы я тебя сейчас наказал? Блять, Чимин сейчас слишком пьян, чтобы говорить на эту тему сейчас, он не фильтрует базар. — Я готов поставить, ты хочешь… Хочешь укусить меня, чтобы я притих, и втереть свой глупый запах на всю мою кожу. Но ты не можешь, правда? — Почему ты всегда говоришь так, как будто это единственное, о чём я думаю? — вздыхает Юнги. — Я правда тревожился за тебя, я думал, что ты вышел с таким запахом, как будто ты… — альфа, кажется, подавился концом предложения. Его глаза немного выпучились, и он захлопнул свой рот. Чимин немного наклоняет голову в сторону, открывая Юнги свою ароматную железу. Это происходит автоматически, сейчас он не очень хорошо контролирует свое тело. — Ты можешь встречаться с кем хочешь, конечно можешь. У меня нет контроля над твоей сексуальной жизнью тоже, за исключением того времени, когда у тебя течка. В этом случае мне нужно внимательно наблюдать за тобой. Но, Чимин, тебе нужно понимать, что я ответственный за твою безопасность, в конце концов, и этот ошейник — единственная вещь, которая у меня есть, чтобы удостовериться в этом, особенно если ты не позволяешь мне метить тебя запахом вообще. Я знаю, должно чувствоваться странно, когда у тебя есть этот символ владения, когда ты на самом деле не в отношениях. Я знаю, что это должно быть отсосно, — альфа звучит умоляюще сейчас. Что-то шевелится внутри Чимина, возможно, совокупность его основных артерий и жизненно важных органов. Мир вращается, полный Юнги всех форм и размеров, пятен света и тьмы, которые отступают и приближаются. Он слегка очарован этим феноменом. — Я мог бы, ам… Дать номера моих друзей тебе? Тебе так будет спокойнее, когда я буду выходить? — Спасибо, Чимин-а. Я думаю, это было бы очень хорошей идеей, — чуть-чуть улыбнулся Юнги. — Прости, что ушёл и не сказал тебе. Этого больше не повторится. — Ммм… Я не уверен, что ты честен со мной. Во рту у Чимина пенистая слюна, но он не может сглотнуть, пока пальцы Юнги работают над его горлом. Ему приходится бороться с желанием встать на колени, чтобы надеть ошейник. Стоять кажется неправильным, он должен быть ниже Юнги, он должен… — Я знаю, это бессмысленно, — тихо говорит Юнги, застёгивая его воротник туго, вытягивая Чимина из его пьяных вращающихся мыслей. — Мы всё равно поменяем его на твой ночной через пару минут, но я думаю, он тебе нужен на некоторое время, как ты думаешь? Чимин открывает рот, но вопросы Юнги были риторическими, так как он сразу же продолжает. — Да, твой запах уже успокаивается. Я волновался из-за этого немного. Запах Чимина? Он не чувствует никакого запаха, только слои дешевого алкоголя и сигаретного дыма поверх обычной цветочной сладости. Но опять же, запахи обычно наиболее слабы для собственного носа. Руки на его шее исчезли, и ошейник Чимина вернулся на место. Такое чувство, что что-то живое ползет по его шее, прилипая к потной коже Чимина, как пиявка. — Ты в порядке? Выглядишь немного бледноватым. — Н-не, я выдерживаю ликёр очень хорошо, — бормочет Чимин, но перспектива, с которой он наблюдает за миром, немного не та. Как-то наклонно. Кто-то охает “ох, бля”, и обмякшее тело Чимина попадает в пару сильных рук. Он теряет сознание.